WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«АДВОКАТСКАЯ ПАЛАТА КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ А.А.Глисков МЕТОДИЧЕКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ВЕДЕНИЮ ДЕЛ О ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ, ДОСТОИНСТВА И ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ Красноярск, 2005 Глисков А.А. ...»

-- [ Страница 2 ] --

– 20.000 (двадцать тысяч) рублей, с ОАО “N канал” 150.000 (сто пятьдесят тысяч) рублей.

Приложение:

1. Копия искового заявления в 2-х экз.

2. Расшифровка сюжета от 29.07.2003 г;

3. Видеокассета с записью сюжета.

4. Ходатайство об освобождении от уплаты государственной пошлины.

5. Решение федерального суда Энского района от 13.03.2003 г.

ОТЗЫВ НА ИСКОВОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ О ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ, ДОСТОИНСТВА, ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ И КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА В федеральный суд Энского района г. Энска ОТЗЫВ НА ИСКОВОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ В производстве федерального суда Энского района находится исковое заявле- ние А. к редакции газеты о защите чести и достоинства.

С исковыми требованиями не согласны, считаем их необоснованными и не- законными.

Основанием для удовлетворения иска о защите чести, достоинства и деловой репутации, в силу ст.152 ГК РФ, является ряд условий, при которых у гражданина возникает право требовать публикации опровержения недостоверной информа- ции:

- распространены сведения, касающиеся конкретного лица;

- распространены сведения, то есть утверждения о фактах, а не мнения, оцен- ки или суждения;

- эти сведения не соответствуют действительности;

- указанные сведения порочат честь, достоинство и деловую репутацию граж- данина.

В соответствии с разъяснениями положений ст.152 ГК РФ, данными Верхов- ным судом РФ в Постановлении Пленума ВС РФ от 18.08.1992 г. No 11 “О некото- рых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел о чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц”, ПОРОЧАЩИ- МИ являются такие не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства или моральных принципов (о совершении нечестного поступка, неправильном поведении в трудовом коллективе, быту и другие сведения, пороча- щие производственно-хозяйственную и общественную деятельность, деловую ре- путацию и т.д.), которые умаляют честь и достоинство гражданина, либо деловую репутацию гражданина и юридического лица. Поэтому далеко не все сведения, несущие отрицательную оценку деятельности, можно признать порочащими.

В связи с этим, по существу заявленных требований считаем необходимым пояснить следующее:

1. Фраза “общественность невзлюбила А.” не содержит сведений, то есть не содержит утверждений о фактах, которые носят порочащий истца характер.

Должностное лицо государственного органа в своей деятельности руководс- твуется законом и в пределах своих полномочий принимает решения. Фактически в своей деятельности он может принимать решения, которые общественностью, в том числе средствами массовой информации, могут быть оценены негативно.

Фраза “общественность невзлюбила А.” содержит оценку деятельности должнос- тного лица, выраженную автором, готовившим материал, исходя из личного убеж- дения и наблюдения. Смысловая нагрузка этой фразы такова, что деятельность ис- тца как должностного лица не всегда соответствует ожиданиям общественности, не всегда носит положительный характер с точки зрения общественного мнения, имеются нарекания к его деятельности как должностного лица, то есть деятель- ность критикуется. “Невзлюбила” вовсе не означает крайней степени неприятия и отношения к истцу со стороны общества.

Между тем, действующее законодательство не предусматривает права на за- щиту от критики со стороны журналистов, общественного мнения, за исключени- ем случаев, когда критические оценки носят оскорбительный характер, то есть, выражены в явно неприличной форме.

Привлечение к гражданской ответственности за выражение мнений и иные высказывания, не содержащие фактов, вступает в противоречие со ст.10 Европей- ской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст.29 Конституции РФ, закрепляющими свободу самовыражения и свободу слова, а также ст.47 зако- на РФ “ О средствах массовой информации”, предоставляющего каждому журна- листу право “излагать свои личные суждения и оценки в сообщениях и материа- лах…”.

Исходя из этого, Конституционный Суд РФ и Европейский Суд по правам человека неоднократно обращали внимание на необходимость разграничения све- дений и иных высказываний.

В частности, в определении от 27.09.1995 г. “Об отказе в принятии к рассмот- рению жалобы гражданина Козырева Андрея Владимировича” Конституционный Суд указал, что “при рассмотрении в судах общей юрисдикции дел о защите чести и достоинства подлежит установлению и оценке не только достоверность, но и характер распространенных сведений, исходя из чего суд должен решать, наносит ли распространение сведений вред защищаемым Конституцией РФ ценностям, укладывается ли это в рамки политической дискуссии, как отграничить распро- странение недостоверной фактической информации от политических оценок и возможно ли их опровержение по суду”.

Аналогичная позиция высказана в Решении Европейского суда по правам человека от 8.07.1986 г. по делу Лингенс против Австрии, По обстоятельствам данного дела, австрийский журналист Лингенс был осужден судом г. Вена за диф- фамацию г-на Крайского, который в то время был федеральным канцлером. По- водом послужила статья в журнале “Профиль”, где г-н Крайский был подвергнут резкой критике в связи с его снисходительным отношением к председателю Ли- беральной партии Австрии Фридриху Петеру, который во время второй мировой войны служил в бригаде СС. При этом в отношении Крайского употреблялись та- кие характеристики как “низкопробный оппортунист”, “аморальный”, “недостой- ный”, которые и были расценены как диффамация. В своем решении Европейский суд признал перечисленные характеристики оценочными, указав при этом, что “с точки зрения суда, следует проводить тщательное различие между фактами и оценочными суждениями. Существование фактов может быть доказано, тогда как истинность оценочных суждений не всегда поддается доказыванию”. Суд также посчитал, что “пределы допустимой критики в отношении политиков как таковых шире, чем в отношении частного лица. В отличие от последнего, первый должен проявлять большую степень терпимости к пристальному вниманию журналистов и всего общества к каждому его слову и действию”. В связи с этим осуждение Лингенса было признано нарушением Европейской конвенции по правам чело- века.

Во фразе “Общественность невзлюбила А.” не содержится никаких утверж- дений о совершении аморальных поступков, незаконных действий. Так же эта фраза не носит оскорбительный характер и выражена в приличной форме. Оскор- бительный тон вытекает из собственного личного восприятия газетного матери- ала истца.

2. Сведения о том, что “..А. в выходной день “ни свет ни заря” собрал пресс- конференцию для журналистов” соответствуют действительности и не содержит порочащих истца сведений.

Фактически, пресс-конференция была созвана в субботу, 5 апреля утром, поскольку убийство девушки имело большой общественный резонанс в Энске. И поимка подозреваемого – событие в этой связи очень значимое. Таким образом, указанные сведения соответствуют действительности, не носят порочащий харак- тер, не выражены в оскорбительной форме.

3. Сведения о том, что “С улыбкой он объявил журналистам о раскрытии убийства…”, “С той же улыбкой рассказал, как убивали Д. Подробно…”, соот- ветствуют действительности.

Поскольку событие, послужившее причиной созыва пресс-конференции в субботу, 5 апреля, имело большой общественный интерес и отклик, сюжеты на основе материалов пресс-конференции А. были показаны всеми телевизионными каналами г. Энска. Истец действительно улыбался, допускал шутки, когда сооб- щались подробности убийства студентки Д. и покушения на другую девушку.

Многими журналистами, которые на пресс-конференции присутствовали, такое поведение было расценено как недопустимое. В связи с чем в средствах массовой информации прошли сообщения, в которых была дана оценка его по- ведению.

Таким образом, сведения, изложенные в названных фразах, соответствуют действительности. В то же время они содержат негативную оценку поведения должностного лица, но в приличной, неоскорбительной форме.

4. Фразы “Такое отношение к человеческой трагедии шокировало население.

Люди были возмущены и оскорблены кощунственным поведением” содержат оценочную информацию и не содержат сведений, то есть сообщений о фактах в отношении истца.

Только утверждения о фактах могут быть истинными или ложными, и, сле- довательно, могут являться предметом судебного доказывания. В данном случае, никаких утверждений фразы не содержат. Их смысловая нагрузка – оценка пове- дения истца в глазах общественного мнения.

Кощунственное поведение – оскорбительное отношение к чему-нибудь всеми почитаемому, к какой-нибудь святыне (Русский толковый словарь В.В. Лопатина, Л.Е. Лопатиной, Издательство “Русский язык”, 1998 год);

Оскорбительный – содержащий оскорбления, оскорбить – тяжело обидеть, край- не унизить.

Кощунственный – являющийся кощунством, глумлением над кем-чем-нибудь, Кощунство – глумление, надругательство над кем- или чем-нибудь почитаемым, над святыней. (Толковый словарь русского языка, С.И. Ожегов, Н.Ю.Шведова, Москва, “Азъ”, 1996 год) Поведение истца на пресс-конференции было признано кощунственным, то есть оскорбительным. Это личное мнение журналиста, оценочное суждение, которое по своей сути не может быть истинным или ложным. Кроме того, оно выражено в при- личной форме, не противоречит нормам закона или морали. Привлечение к ответс- твенности за выраженное мнение и оценку, как уже было отмечено выше, противоре- чило бы закрепленному в ст.29 Конституции РФ принципу.

5. Утверждения истца о том, что в отношении него распространены сведения, проводящие параллель между убийством студентки юридического факультета по имени Д. и содержанием под стражей по подозрению в совершении убийства граж- данина по имени В., надуманны и вытекают из личного восприятия материала самим истцом.

Никакой параллели между убийством девушки и содержанием под стражей мо- лодого человека в статье не проводится. Кроме того, указанные сведения не имеют никакого отношения к истцу, его чести, достоинства не затрагивают, выражены в при- личной форме.

6. Законодательством не предусмотрена такая мера гражданской ответственнос- ти как обязанность принести извинения, их опубликование, а также опубликование текста постановления судебного решения на страницах газеты под заголовком опро- вержение.

Возложение судом обязанности принесения извинений, не имеет под собой юри- дической основы, поскольку подобная санкция действующим законодательством не предусмотрена. Более того, ее применение противоречит ст.29 конституции РФ, ст. Международного пакта о гражданских и политических правах, ст.10 Европейской конвенции о правах человека, гарантирующих свободу мнений и самовыражения.

Таким образом, требования истца в этой части являются незаконными.

8. Истец не представил доказательств причинения ему морального вреда.

Между тем, в Постановлении Пленума Верховного суда РФ от 20.12.1994 г. “Не- которые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда” в п.1 указано, что необходимо выяснять в том числе, чем подтверждается факт причи- нения потерпевшему нравственных или физических страданий, степень вины при- чинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим.

Таких доказательств истец в судебное заседание не представил.

На основании изложенного, ПРОШУ:

Отказать истцу в удовлетворении заявленных исковых требований в полном объ- еме.

КАССАЦИОННАЯ ЖАЛОБА НА РЕШЕНИЕ, ВЫНЕСЕННОЕ ПО ИСКУ О ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ, ДОСТОИНСТВА И ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ, КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА.

Энский краевой суд Истец А.

Ответчик ЗАО “N канал”, Ответчик Б.

Ответчик В.

КАССАЦИОННАЯ ЖАЛОБА НА РЕШЕНИЕ ЭНСКОГО РАЙОННОГО СУДА Г. ЭНСКА ОТ 06 ОКТЯБРЯ 2004 ГОДА А. обратился в Энский районный суд г. Энска с иском к ЗАО “N канал”, Б., В. о защите чести, достоинства и деловой репутации, компенсации морального вреда.

Решением Энского районного суда от 06.10.2004 г. требования истца были удов- летворены частично. Суд постановил признать не соответствующими действи- тельности, порочащими честь, достоинство и деловую репутацию А. сведения, распространенные Б. в эфире ЗАО “N канал” 11.04.2003 г., а именно сведения о том, что А входит в организованную преступную группировку;

обязать Б. пуб- лично опровергнуть сведения о том, что А. входит в организованную преступную группировку.

Кроме того, решением постановлено взыскать с Б. в пользу А. компенсацию морального вреда в размере 1.000 (одна тысяча) рублей.

В исковых требованиях к ЗАО “N канал” и В. судом отказано.

Истец не согласен с решением суда в следующей части:

1) в части отказа в привлечении к ответственности ответчика ЗАО “N канал” 2) в части определения размера компенсации морального вреда.

1. Судом отказано в привлечении к ответственности ЗАО “N канал”, поскольку редакция, распространив недостоверные сведения, указала на источник инфор- мации.

Законом “О средствах массовой информации” (ст.57) предусмотрены следую- щие основания для освобождения средства массовой информации от ответствен- ности за распространение сведений, не соответствующих действительности, по- рочащих честь, достоинство и деловую репутацию граждан:

1) если эти сведения присутствуют в обязательных сообщениях;

2) если они получены от информационных агентств;

3) если они содержатся в ответе на запрос информации либо в материалах пресс- служб государственных органов, организаций, учреждений, предприятий, орга- нов общественных объединений;

4) если они являются дословным воспроизведением фрагментов выступлений на- родных депутатов на съездах и сессиях Советов народных депутатов, делегатов съездов, конференций, пленумов общественных объединений, а также офици- альных выступлений должностных лиц государственных органов, организаций и общественных объединений;

5) если они содержатся в авторских произведениях, идущих в эфир без предва- рительной записи, либо в текстах, не подлежащих редактированию в соответс- твии с настоящим Законом;

6) если они являются дословным воспроизведением сообщений и материалов или их фрагментов, распространенных другим средством массовой информации, которое может быть установлено и привлечено к ответственности за данное нарушение законодательства Российской Федерации о средствах массовой ин- формации.

Таким образом, закон содержит исключительный перечень оснований осво- бождения средств массовой информации и журналистов от ответственности за распространение недостоверных порочащих сведений. В данном перечне отсутс- твует такое основание, как распространение не соответствующих действитель- ности сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию другого лица, со ссылкой или с указанием на источник информации.

Гражданские дела по исковым требованиям, основанным на аналогичных об- стоятельствах, рассматривались Энским районным судом.

13.03.2003 г. Энским районным судом было рассмотрено гражданское дело по иску А. к Б. и пр. о защите чести, достоинства и компенсации морального вре- да. Решением суда ЗАО “N канал”, ОАО “NN канал” были обязаны опровергнуть распространенные ими в интервью с Б. не соответствующие действительности сведения.

Также Энский районный суд 12.07.2004 г. рассмотрел гражданское дело по иску Х. к телерадиокомпания “Спектр”, К. о защите чести, достоинства, деловой репутации и компенсации морального вреда. Доводы ответчика – телерадиоком- пании – об освобождении его от ответственности в связи с тем, что распростра- ненные недостоверные сведения получены в интервью с К. как ответ на устный запрос, не были приняты судом во внимание, поскольку предложенное ответчиком основание освобождения его от ответственности не нашло своего подтверждения в законе (ст.57 Закона РФ “О средствах массовой информации”).

Таким образом, считаю, что ЗАО “N канал” необоснованно освобождено су- дом от ответственности за распространение недостоверных сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию А.

2. Судом необоснованно уменьшен размер компенсации морального вреда до 1000 рублей.

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 18.08.1992 г. No 11 “О не- которых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” указал, что в случае, если не соответствующие действительности порочащие све- дения были распространены в средствах массовой информации, суд, определяя размер компенсации морального вреда, вправе также учесть характер и содер- жание публикации, степень распространения недостоверных сведений и другие заслуживающие внимания обстоятельства.

Недостоверные, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию истца сведения были распространены в программе “Новости”, выходящей в эфир в ве- чернее время, на территории не только г. Энска, но и городов и районов Энского края. Темой сюжета стала ситуация в поселке У., долгое время обсуждавшаяся в средствах массовой информации и получившая большой общественный резонанс.

Недостоверные порочащие сведения были распространены Б. на специально со- званной пресс-конференции, на которую были приглашены различные СМИ, в том числе и ЗАО “N канал”.

Данное обстоятельство указывает на высокую степень распространения не- достоверных сведений, которая всегда учитывается судами, разрешающими требо- вания о компенсации морального вреда при рассмотрении аналогичных дел.

В частности, 04.06.2004 г. Энским районным судом г. Энска было рассмотре- но гражданское дело по иску П. к Б., редакции газеты, редакции телекомпании о защите чести, достоинства, деловой репутации и компенсации морального вреда.

По требованию о компенсации морального вреда судом постановлено решение о взыскании с Б. в пользу П. 1.000 (одна тысяча) рублей. Кассационная инстанция Энского краевого суда отменила решение суда первой инстанции в части взыс- кания компенсации морального вреда и вынесла по данному требованию новое решение, которым размер компенсации морального вреда был увеличен до 30. (тридцать тысяч) рублей в связи с высокой степенью распространения недостовер- ной порочащей информации.

В связи с изложенным считаю, что с учетом степени распространения недос- товерных порочащих сведений, размер компенсации морального вреда может быть увеличен.

На основании изложенного полагаю решение Энского районного суда г. Энска от 06.10.2004 г. в части отказа в обязывании ответчика ЗАО “N канал” опроверг- нуть недостоверные порочащие сведения, а также в части определения размера компенсации морального вреда, подлежащим отмене.

Руководствуясь ст.361 ГПК РФ, прошу:

- решение Энского районного суда г. Энска в части отказа в исковых требова- ниях к ЗАО “N канал” об опровержении недостоверных, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию А. сведений, а также в части определения размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с Б. в поль- зу А. отменить и принять в этой части новое судебное решение, которым:

- обязать ЗАО “N канал” публично опровергнуть распространенные 11.04. г. не соответствующие действительности, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию А. сведения.

- взыскать с Б. в пользу А. компенсацию морального вреда в размере 30. (тридцать тысяч) рублей.

В остальной части решение Энского районного суда г. Энска от 06.10.2004 г.

оставить без изменений.

Приложение:

Квитанция об оплате государственной пошлины;

Копия решения Энского районного суда от 13.03.2003 г.;

Копия кассационного определения от 02.06.2003 г.;

Копия решения Энского районного суда от 12.07.2004 г.

ИСКОВОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ О ВОЗЛОЖЕНИИ НА РЕДАКЦИЮ СМИ ОБЯЗАННОСТИ ОПУБЛИКОВАНИЯ ОТВЕТА Федеральный суд Энского района г. Энска истец: П.

ответчик: ОАО “N канал” ИСКОВОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ О ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ И ДОСТОИНСТВА 01.10.2004 г. в новостях телекомпании “N канал” был показан сюжет следу- ющего содержания:

Ведущая: “Телекомпания “N канал”, радиостанция “N радио” выиграли су- дебные процессы у известного спортсмена и предпринимателя П. Он считает, что журналисты опорочили его честь, достоинство и деловую репутацию. П. требовал от редакций радио и телекомпании 2.000.000 (два миллиона) рублей. В суде пред- приниматель заявил, что у него есть справка из РУБОПа о том, что он не крими- нальный авторитет. Тем не менее, его фамилия в криминальных сводках звучала раза и это только то, что известно прессе”.

Корреспондент: “С этого происшествия 30.01.2004 г. и начались судебные разбирательства. Утром предпринимательница М. не смогла попасть в свой мага- зин. Какие-то люди забаррикадировались внутри. М. предположила, что это мог быть ее компаньон, совладелец здания П.

М. позвала журналистов и рассказала об этом споре двух рассорившихся ком- паньонов. П. посчитал то, что его имя фигурирует в этой разборке, порочит его честь, достоинство и деловую репутацию и подал соответствующий иск в Энский суд. Процесс против журналистов П. проиграл”.

Корреспондент: “Мягко говоря, у меня вызывает недоумение такая судебная активность господина П. Всегда считала, что, как любой бизнесмен, он дорожит своим временем, а тут потратить столько времени на судебные процессы, а тем более на журналистов. А если у него есть какой-то коммерческий спор с М., пусть бы с ней и выяснял отношения. Я не могу понять, а причем тут журналисты. В своем иске П. указывает, что мы опорочили его деловую репутацию. А я, честно, не понимаю суть его претензий. В чем мы были не правы. Он довольно известный в городе человек и всем и так известна его репутация”.

Корреспондент: “П. начинал как спортсмен. После того, как оставил борьбу, у него появился автомобильный бизнес. В ноябре прошлого года его заказал, как считают в милиции, его компаньон Д. Была устроена инсценировка, в которой дорогую машину П. расстреляли и залили чем-то, похожим на кровь. Тогда П. дал интервью телекомпании и сказал, что все это для него не вновь”.

П: “Знаете, пытался сначала иронизировать, вроде бы, но потом убедили, что это на самом деле так и есть”.

Корреспондент: “Сначала вы не верили?” П: “Да как бы, может вы знаете, что это не первый раз и не последний” Корреспондент: “Зная обо всех этих случаях с П., журналист телекомпании удивилась, когда получила повестку в суд. Под каждым своим словом в сюжете может подписаться”.

Корреспондент: “Говорила только о фактах исключительно. А то, что там П., как бы, его имя там звучит, это же не вина журналистов, это, наверное, проблемы больше самого П. Да, П. – известный человек, это факт. Но то, что его имя посто- янно возникает чаще всего в сводках криминальных новостей – это тоже факт. И когда человек в суде кричит «я не криминальный авторитет – у меня есть справка есть из УБОПа» – это тоже, наверное, часть репутации”.

Корреспондент: “Итак, о криминальных сводках, известных журналистам. В первый раз на П. покушались в 91-м. Тогда в его автомобиль бросили взрывное устройство. Потом в 99-м обстреляли джип и Тойоту, когда П. выходил из спортза- ла. В ноябре 2003 г. в Энске местный отдел по борьбе с оргпреступностью вместе с другими задержал его в кафе. И сам П. говорил, что эта операция направлена против него. Ну и последнее псевдоубийство все в том же ноябре. П. не понрави- лось решение суда о том, что журналисты не опорочили его честь, достоинство и деловую репутацию, и подал кассационную жалобу в краевой суд и вновь проиг- рал. Так что заработать денег на журналистах П. не удалось. А вопрос с репутаци- ей, которую он хотел защитить – вопрос риторический”.

Указанный сюжет содержит сведения, затрагивающие права и законные инте- ресы П.

В соответствии с п.3 ст.152 ГК РФ гражданин, в отношении которого средс- твами массовой информации опубликованы сведения, ущемляющие его права или охраняемые законом интересы, имеет право на опубликование своего ответа в тех же средствах массовой информации.

Ст.46 Закона РФ “О СМИ” также устанавливает, что гражданин, в отношении которого в средстве массовой информации распространены сведения, ущемляющие права и законные интересы гражданина, имеет право на ответ (комментарий, репли- ку) в том же средстве массовой информации.

На основании изложенного, руководствуясь ст.3 ГПК РФ, ст.152 ГК РФ, ст. Закона РФ “О СМИ”, ПРОШУ:

обязать ЗАО “N канал” распространить в программе новостей “N канал” ответ на сюжет от 01.10.2004 г. следующего содержания:

“30.01.2004 г. в программах новостей телекомпании были распространены сведе- ния, порочащие известного спортсмена и предпринимателя П. Данные сведения распространялись директором общества с ограниченной ответственностью “N” М.

Решением суда Энского района от 4.06.2004 г. распространенные М. сведения о том, что П. хочет забрать здание, где расположен мебельный салон “N”, хулиган- скими методами, не обращаясь за разрешением споров в суды, а также о том, что он причастен к разбою, уничтожению мебели, машин, краже детей, – признаны не соответствующими действительности.

Телекомпания “N канал” и вещательная корпорация “N радио” освобождены от ответственности на основании ст.57 закона “О средствах массовой информа- ции”, в силу которой редакция СМИ не несет ответственности за цитирование сведений, распространенных должностным лицом.

В качестве компенсации морального вреда с М. в пользу П. взыскано 30. (тридцать тысяч) рублей”.

Приложение:

Копия искового заявления.

Квитанция об уплате государственной пошлины.

Видеокассета с записью сюжета.

ЗАЯВЛЕНИЕ В РЕДАКЦИЮ СМИ ОБ ОПУБЛИКОВАНИИ ОТВЕТА ООО Редакция газеты “Энский вестник” ООО “NN” ЗАЯВЛЕНИЕ В газете “Энский вестник” No 1 от 11.01.2005 г. была опубликована статья “Книга жалоб в следующем автобусе”, в которой были распространены сведения, затрагивающие права и законные интересы частных предпринимателей, осущест- вляющих перевозку пассажиров на городском коммерческом транспорте в г. Энс- ке по маршрутам NoNo 3, 85, 90, 97.

ООО “NN” осуществляет коммерческие перевозки пассажиров по маршруту No 97.

В соответствии со ст.46 Закона РФ “О СМИ” гражданин или организация, в отношении которых в средстве массовой информации распространены сведе- ния, не соответствующие действительности либо ущемляющие права и законные интересы гражданина, имеют право на ответ (комментарий, реплику) в том же средстве массовой информации.

На основании изложенного прошу распространить в газете “Энский вестник” ответ, текст которого прилагается.

Приложение:

текст ответа.

ХОДАТАЙСТВО О ПРЕКРАЩЕНИИ ПРОИЗВОДСТВА ПО ДЕЛУ В СВЯЗИ С НЕПОДВЕДОМСТВЕННОСТЬЮ ДЕЛА СУДУ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ Энский районный суд г. Энска ХОДАТАЙСТВО О ПРЕКРАЩЕНИИ ПРОИЗВОДСТВА ПО ДЕЛУ В производстве Энского районного суда г. Энска находится дело по иску У. и О. к П. и Редакции журнала о защите чести, достоинства и деловой репутации.

Полагаю, что дело должно быть прекращено по следующим основаниям:

1. Спор вытекает из предпринимательской деятельности.

Истцы основывают свои требования на том, что 07.06.2003 г. в эфире ЗАО “N канал” транслировалась программа под названием “Сказание о земле сибирской”, целью которой, по мнению истцов, являлась “дискредитация их в глазах обще- ственности и властных структур как руководителей предприятий и представите- лей, осуществляющих защиту прав и законных интересов как жителей поселка, так и учредителей АО “N”.

В основу спора положены факты, касающиеся предпринимательской деятель- ности истцов, имеющих полномочия руководителей и учредителей АО “N”.

2. Стороны являются субъектами предпринимательской деятельности.

П. является индивидуальным предпринимателем, заключившим с ЗАО “N” договор. О. является директором АО “N”, У. является членом совета директоров АО “N”.

Таким образом, данный спор касается деловой репутации в сфере предпри- нимательской деятельности.

Согласно ст.220 ГПК РФ суд прекращает производство по делу в случае, если дело не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопро- изводства по основаниям, предусмотренным п.1 ч.1 ст.134 ГПК РФ.

В соответствии с п.1 ч.1 ст.134 ГПК РФ заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку заявление рассматривается и разрешается в ином судебном порядке.

Как следует из нормы п.5 ч.1 ст.33 АПК РФ к специальной подведомствен- ности арбитражных судов отнесены дела о защите деловой репутации в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

На основании изложенного, прошу:

производство по иску У. и О. к П., Редакции журнала о защите чести, досто- инства и деловой репутации прекратить в связи с неподведомственностью спора суду общей юрисдикции.

ЗАЯВЛЕНИЕ О ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА В СВЯЗИ С РАСПРОСТРАНЕНИЕМ ПОРОЧАЩИХ СВЕДЕНИЙ Прокуратура Энской области ЗАЯВЛЕНИЕ О ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА В номере 43 газеты “Версия в Энске” от 4–10 ноября на странице 18 в руб- рике “Шепот. Слухи и прогнозы” была опубликована заметка под заголовком “Говорят, что новосибирские геи “дружат” с чеченцами” следующего содер- жания:

“при расследовании последствий недавнего террористического акта в Москве сотрудниками группы “Альфа” была обнаружена золотая книга особо уважаемых посетителей того самого, контролируемого чеченцами, гей-клуба, в котором террористы предположительно устроили склад взрывчатки и ору- жия перед терактом и откуда, проломив стену в здании ДК, ворвались бойцы спецподразделений. Любопытно, что следователи прокуратуры в списке по- сетителей обнаружили и несколько фамилий наших земляков-новосибирцев.

Так, к примеру, под номером 867 в этом перечне фигурирует небезызвестный деятель околожурналистских кругов нашего города Д., выступавший, согласно записям, в качестве “Анжелы”, предпочитавшей “властных и горячих” кавказ- цев”.

Опубликовав указанный материал, редакция газеты “Версия в Энске” рас- пространила сведения, не соответствующие действительности и порочащие мою честь и достоинство.

Согласно ч.2 ст.129 УК РФ клевета, содержащаяся в средствах массовой информации, является уголовно наказуемым деянием.

Согласно ч.5 ст.20 УПК РФ уголовные дела по ч.2 ст.129 УК РФ являются делами публичного обвинения.

На основании изложенного ПРОШУ:

провести проверку по факту распространения вышеуказанных порочащих сведений, и, в случае выявления признаков преступления, привлечь виновных лиц к уголовной ответственности.

Приложение:

копия публикации в газете “Версия в Энске”.

ЖАЛОБА НА ПОСТАНОВЛЕНИЕ ОБ ОТКАЗЕ В ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА ПО ФАКТУ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЛЕВЕТЫ И ОСКОРБЛЕНИЙ Прокуратура Энского края ЖАЛОБА НА ПОСТАНОВЛЕНИЕ ОБ ОТКАЗЕ В ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА 16.08.2002 г. Ш. обратился в прокуратуру с заявлением о возбуждении уго- ловного дела в отношении А. Поводом для обращения послужило распростра- ненное в СМИ заявление А., в котором содержались оскорбительные фразы, не соответствующие действительности, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию Б.

21.08.2002 г. заявление Ш. направлено для проверки в порядке ст.144 УПК РФ в ГУВД Энского края.

04.09.2002 г. дознавателем МОБ ГУВД вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Данное постановление незаконно и необоснованно и подлежит отмене по следующим основаниям.

1. Отказ в возбуждении уголовного дела на том основании, что А., называя Б. “по- донком”, “наглым”, “зажравшимся” и пр., выражал свое мнение, необоснован.

Согласно подпункту б) п.14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.09.1979 г. No4 (в ред. от 25.10.1996 г. No10) даже если лицо и “добросовест- но заблуждалось относительно соответствия действительности распространя- емых им сведений, однако высказывания его носили оскорбительный характер, оно может быть привлечено к уголовной ответственности за оскорбление, а не за клевету”.

А. сказал следующее “Я знаю этих людей. По большому счету это самые насто- ящие подонки, включая и товарища Б… Это просто подонки – наглые, зажрав- шиеся, с манией величия”.

Слово “подонок” означает преступный элемент общества, а также – подлец, мерзавец. (Лопатин В.В., Лопатина Л.Е. Русский толковый словарь. – М.:, 1998.

С. 462). Таким образом, высказывания А. в адрес Б. имели очевидный оскорби- тельный характер и содержат признаки состава преступления, предусмотрен- ного ч.2 ст.130 УК РФ.

2. Вывод дознавателя о том, что фраза “он украл комбинат” по своему содержа- нию не адресована конкретному лицу, необоснован.

Личное местоимение “он” указывает на лицо, не являющееся собеседником.

Выступление А. посвящено Б., в контексте указанной фразы ни о каких других лицах не говорится, кроме того, фраза “он украл комбинат” является логичес- ким продолжением предыдущих предложений, в которых говорится о том, что “Б. нес… ахинею… У человека нет элементарной совести”. Таким образом, фраза “он украл комбинат” адресована непосредственно Б.

3. Также необоснован вывод дознавателя о том, что фраза “он украл комбинат” яв- ляется неосновательным утверждением А., в связи с тем, что комбинат украсть невозможно.

Данный вывод противоречит как действующему законодательству, так и пра- воприменительной практике.

15.06.2001 г. федеральным судом Энского р-на г. Энска вынесено решение по иску Н. к редакции газеты. В данной газете деятельность Н. в сфере приватизации сравнивалась с “планом ограбления”, “грабежом жителей края” и пр. Указанные сведения были признаны судом не соответствующими действительности, пороча- щими честь и достоинство.

Таким образом, фраза “он украл комбинат” является не соответствующей действительности, порочащей честь, достоинство и содержит признаки состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.129 УК РФ.

Полагаю, что при изложенных выше обстоятельствах постановление об отка- зе в возбуждении уголовного дела от 4.09.2002 г. не может считаться законным и обоснованным.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 123, 124 УПК РФ, ПРОШУ:

отменить постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 4.09.2002 г.

по фактам клеветы и оскорблений возбудить в отношении А. уголовное дело по ст. 129, 130 УК РФ.

ЖАЛОБА НА ПОСТАНОВЛЕНИЕ О ПРИОСТАНОВЛЕНИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ Федеральный суд Энского района города Энска ЖАЛОБА НА ПОСТАНОВЛЕНИЕ СЛЕДОВАТЕЛЯ СЧ СУ ПРИ УВД Г. ЭНСКА О ПРИОСТАНОВЛЕНИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ В производстве СЧ СУ УВД г. Энска находится уголовное дело No 9059262, возбужденное по факту публикации в газете “Энский комсомолец” статьи “Запят- нанные”, порочащей депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ.

19.03.2004 г. следователем УВД г. Энска было вынесено постановление о приостановлении предварительного следствия по уголовному делу в связи с неус- тановлением лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности.

Энским районным судом г. Энска постановление о приостановлении пред- варительного следствия по уголовному делу No 9059262 признано незаконным и необоснованным в связи с тем, что ответственность за распространение клевет- нических сведений помимо автора должны нести лица, принявшие решение об их обнародовании. При этом суд обязал следователя устранить нарушения, допущен- ные в ходе расследования дела. Указанное постановление вступило в законную силу 17.05.2004 г.

В связи с этим следствие было возобновлено.

Однако 30.06.2004 г. следователем вынесено вновь постановление о приос- тановлении предварительного следствия, которое вновь мотивировано тем, что следственные действия, производство которых возможно в отсутствие обвиняе- мого, выполнены.

Полагаю данное постановление незаконным и необоснованным. Следователь ничем не мотивирует отказ в привлечении в качестве подозреваемых (обвиняе- мых) по делу А. и Г. Между тем, суд, отменив вынесенное ранее следователем постановление о приостановлении предварительного следствия по данному делу, указал, что под клеветой в средствах массовой информации следует понимать рас- пространение ложных сведений в произведениях, выполненных типографским способом, прозвучавших по радио и телевидению, а не создание таких статей ка- ким-либо лицом, как указано в постановлении следователя. Данное преступление является оконченным, если ложные сведения, порочащие другое лицо, распро- странены в любой форме. Отсюда следует, что подозреваемыми (обвиняемыми) по данному делу должны быть не только автор статьи, но руководители редакции газеты “Энский комсомолец” – А. и Г., которые в ходе допросов показали, что именно они принимали решение о распространении статьи через газету.

Как отмечалось в Постановлении Конституционного Суда РФ от 24.04. г., обязанность государства – гарантировать защиту прав потерпевших от преступ- лений, в том числе путем обеспечения им адекватных возможностей отстаивать свои интересы в суде, вытекает также из положений ст.21 ч.1 Конституции РФ, согласно которым достоинство личности охраняется государством и ничто не мо- жет быть основанием для его умаления. Применительно к личности потерпевше- го это конституционное предписание предполагает обязанность государства не только предотвращать и пресекать в установленном порядке какие бы то ни было посягательства, способные причинить вред и нравственные страдания личности, но и обеспечивать пострадавшему от преступления возможность отстаивать, пре- жде всего, в суде, свои права и законные интересы любыми, не запрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством.

При указанных выше обстоятельствах считаю постановление о приостанов- лении производства по делу необоснованным, в связи с чем ПРОШУ:

1. истребовать из СЧ СУ при УВД г. Энска постановление от 30.06.2004 г. о при- остановлении предварительного следствия по уголовному делу No 9059262.

2. признать постановление от 30.06.2004 г. следователя СЧ СУ при УВД г. Энска о приостановлении предварительного следствия по уголовному делу No незаконным и необоснованным и обязать следователя устранить допущенные нарушения.

Приложение:

- копия постановления о приостановлении предварительного следствия в свя- зи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняе- мого от 19.03.2004 г.;

- копия постановления суда Энского района г. Энска от 06.05.2004 г.;

- копия уведомления о приостановлении предварительного следствия от 30.06.2004 г.

Приложение 2.

ИЗВЛЕЧЕНИЯ ИЗ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА. СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА.

ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ ПО ЗАЩИТЕ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА ОТ 4 НОЯБРЯ 1950 ГОДА Статья 10. Свобода выражения мнения 1. Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и рас- пространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государственных органов и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиове- щательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, мо- жет быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санк- циями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целост- ности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной кон- фиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

ЛИНГЕНС (LINGENS) ПРОТИВ АВСТРИИ РЕШЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ОТ 8 ИЮЛЯ 1986 Г.

КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА А. Основные факты 14 и 21 октября 1975 г. г-н Лингенс опубликовал в венском журнале “Про- филь” две статьи с резкой критикой г-на Крайского, который в то время был феде- ральным канцлером, за его снисходительное отношение к политическому деяте- лю, г-ну Фридриху Петеру, председателю Либеральной партии Австрии, который во время Второй мировой войны служил в бригаде СС, и за нападки, с которыми г-н Крайский обрушился на г-на Виезенталя, публично разоблачившего прошлое председателя либеральной партии.

Г-н Крайский обвинил заявителя в диффамации. 26.03.1976 г. Окружной суд Вены частично признал обвинение и приговорил г-на Лингенса к штрафу в 20. (двадцать тысяч) шиллингов. По апелляции, поданной обеими сторонами, Апел- ляционный суд Вены отменил решение и передал дело на новое рассмотрение окружного суда, который 1.04.1981 г. подтвердил свое предыдущее решение. Г- н Лингенс вновь обжаловал его, и 29.10.1981 г. Апелляционный суд уменьшил штраф до 15.000 (пятнадцати тысяч) шиллингов.

Извлечение из судебного решения Вопросы права I. О предполагаемом нарушении ст.10 Конвенции 34. Согласно ст.10 Конвенции:

«1. Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это пра- во включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и рас- пространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны го- сударственных органов и независимо от государственных границ.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санк- циями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целост- ности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфи- денциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.» Г-н Лингенс утверждал, что оспариваемые решения суда нарушали его право на свободу слова до такой степени, которая несовместима с основополагающими принципами демократического общества.

К такому же выводу пришла и Комиссия. С другой стороны, Правительство утверждало, что спорное наказание было необходимым для защиты репутации г-на Крайского.

35. Никем не оспаривалось, что имело место “вмешательство государствен- ных органов” в осуществление заявителем права на свободу слова. Это вырази- лось в осуждении заявителя за диффамацию окружным судом Вены 1.04.1981 г., приговор которого был подтвержден Апелляционным судом Вены 29.10.1981 г.

Подобное вмешательство противоречит Конвенции, если только оно не со- ответствует требованиям ст.10 п.2. Таким образом, Суду предстоит определить, было ли вмешательство “предусмотрено законом”, направлено на цель или цели, признанные правомерными в соответствии с п.2 ст.10 и было ли оно для дости- жения этих целей “необходимым в демократическом обществе” (см. в качестве недавнего прецедента судебное решение по делу Бартольда от 25 марта 1985 г.

Серия А, т.90, с.21, п.43).

36. Относительно первых двух вопросов Суд согласен с Правительством и Комиссией, что оспариваемый обвинительный приговор несомненно основывает- ся на ст.111 УК Австрии;

более того, он направлен на защиту “репутации других лиц”, и нет оснований полагать, что у него имеется какая-либо иная цель (см.

ст.18 Конвенции). Таким образом, приговор был вынесен по основаниям, “пре- дусмотренным законом” и имел правомерную цель в соответствии со ст.10 п. Конвенции.

37. Комиссия, Правительство и заявитель концентрировали свое внимание на вопросе, было ли вмешательство “необходимым в демократическом обществе” для достижения вышеупомянутой цели.

Заявитель ссылался на свою роль журналиста, пишущего на политические темы в плюралистическом обществе;

в этом качестве он считал своим долгом вы- разить свой взгляд на резкую критику г-на Виезенталя со стороны г-на Крайско- го. Он так же, как и Комиссия, полагал, что политик, который привык нападать на своих оппонентов, должен ожидать более жесткой критики в свой адрес, чем другие люди.

Правительство утверждало, что свобода слова не должна препятствовать на- циональным судам принимать по своему усмотрению решения, необходимые для того, чтобы не допустить превращения политической дискуссии в обмен личны- ми оскорблениями. Утверждалось, что некоторые выражения, использованные г-ном Лингенсом, выходили за пределы допустимого, поскольку заявитель мог знакомить общественность со своими взглядами без какой-либо предварительной цензуры;

таким образом, наложенное на него впоследствии наказание не было несоразмерным с правомерно преследуемой целью.

Правительство настаивало, что в данном случае имел место конфликт между двумя гарантированными Конвенцией правами – свободой слова (ст.10) и правом на уважение личной жизни (ст.8). Весьма широкое толкование, данное Комиссией первому из этих прав, говорилось далее, было сделано без достаточного учета необходимости оградить второе право.

38. По этому последнему вопросу Комиссия отметила, что слова, которые ставятся в вину г-ну Лингенсу, относились к некоторым публичным обвинениям со стороны г-на Крайского в адрес г-на Виезенталя. Речь шла об отношении к национал-социализму и бывшим нацистам, и соответственно, здесь нет необхо- димости в прочтении ст.10 в свете ст.8.

39. Прилагательное “необходимы” в смысле ст.10 п.2 подразумевает нали- чие “острой общественной потребности” (см. вышеупомянутое решение по делу Бартольда. Серия А, т.90, с.24-25, п.55). Государствам-участникам предоставлена определенная сфера усмотрения в оценке того, существует ли подобная потреб- ность (там же), но одновременно возможен европейский контроль за законода- тельством и практикой его применения, включая решения независимых судов (см.

решение по делу “Санди таймс” от 26.04.1979 г. Серия А, т.30, с.36, п.59). Именно Европейский Суд уполномочен дать окончательное определение того, насколько “ограничение” или “санкция” совместимы со свободой слова, в том виде, как она защищается ст.10 (там же).

40. Осуществляя свою контрольную юрисдикцию, Суд не может ограничи- ваться рассмотрением оспариваемых судебных решений вне контекста дела в це- лом (см. mutatis mutandis решение по делу Хэндисайда от 7.12.1976 г. Серия А, т.24, с.23, п.50). Суд должен определить, является ли вмешательство, о котором идет речь, “соразмерным преследуемой правомерной цели”, подтверждено ли оно доводами, выдвинутыми австрийскими судами в его обоснование, и являются ли они достаточными (см. вышеупомянутое решение по делу Бартольда. Серия А, т.90, с.25, п.55).

41. В этой связи Суд вынужден напомнить, что свобода выражения мнения, как она определяется в п.1 ст.10, представляет собой одну из несущих опор демок- ратического общества, основополагающее условие его прогресса и самореализа- ции каждого его члена. При соблюдении требований п.2 свобода слова охватывает не только “информацию” или “идеи”, которые встречаются благоприятно или рас- сматриваются как безобидные либ о нейтральные, но также и такие, которые ос- корбляют, шокируют или внушают беспокойство. Таковы требования плюрализ- ма, толерантности и либерализма, без которых нет “демократического общества” (см. упомянутое выше судебное решение по делу Хэндисайда, п.49).

Эти принципы приобретают особое значение в том, что касается прессы. Хотя пресса и не должна преступать границы, установленные inter alia для “защиты ре- путации других лиц”, тем не менее на нее возложена миссия по распространению информации и идей по политическим вопросам, а также по другим проблемам, представляющим общественный интерес. Если на прессе лежит задача распро- странять такую информацию и идеи, то общественность, со своей стороны, имеет право получать их (см. mutatis mutandis упомянутое выше судебное решение по делу “Санди таймс”, п.65). В этой связи Суд не может принять мнения, высказан- ного в решении суда второй инстанции Вены, о том, что задачей прессы является распространение информации, толкование которой следует оставить главным об- разом читателю (см. п.29).

42. Свобода печати наделяет к тому же общество одним из самых совершен- ных инструментов, позволяющих узнать и составить представление об идеях и позициях политических лидеров. В более общем виде можно сказать, что свобода политической дискуссии составляет стержень концепции демократического об- щества, которая проходит через всю Конвенцию.

Соответственно, пределы допустимой критики в отношении политиков как таковых шире, чем в отношении частного лица. В отличие от последнего, пер- вый должен проявлять и большую степень терпимости к пристальному вниманию журналистов и всего общества, к каждому его слову и действию. Нет сомнения, что п.2 ст.10 позволяет защищать репутацию каждого, т.е. распространяется и на политиков, даже когда они выступают не в личном качестве;

но в таких случаях противовесом подобной защиты выступает интерес общества к открытой дискус- сии по политическим вопросам.

43. Заявитель был осужден, потому что в двух статьях, опубликованных в венском журнале “Профиль” 14 и 21 октября 1975 г., он использовал некоторые выражения (“низкопробный оппортунизм”, “аморальный”, “недостойный”) в от- ношении г-на Крайского, который в то время был федеральным канцлером. В ста- тьях рассматривались политические проблемы, вызвавшие в Австрии большой общественный интерес и повлекшие за собой оживленную дискуссию по поводу отношения австрийцев в целом – и их канцлера в частности – к национал-соци- ализму и участию бывших нацистов в управлении страной. Содержание и тон этих статей были в общем достаточно сбалансированы, но использование ранее упомянутых выражений выглядело как нечто, способное повредить репутации г- на Крайского.

Однако, так как дело касалось г-на Крайского как политика, следовало при- нять во внимание тот фон, на котором появились эти публикации. Это произошло вскоре после всеобщих выборов в октябре 1975 г. Многие австрийцы полагали, что партия г-на Крайского в итоге этих выборов утратит абсолютное большинство и, чтобы остаться у власти, вынуждена будет вступить в коалицию с партией г-на Петерса. После выборов г-н Виезенталь опубликовал серию разоблачений о на- цистском прошлом г-на Петерса, и тогда канцлер выступил в защиту г-на Петерса и обрушился с нападками на его критиков, обвинив их в “мафиозных методах”, что в свою очередь вызвало столь резкую реакцию со стороны г-на Лингенса.

Таким образом, инкриминируемые выражения следует рассматривать на фоне разгоревшегося после выборов политического спора;

как отметил в своем решении от 26.03.1979 г. окружной суд Вены, в этой борьбе каждый использовал то оружие, которое оказалось в его распоряжении;

и в этом не было ничего не- обычного для ожесточенной политической дискуссии.

При оценке в свете Конвенции наложенного на заявителя наказания и при- чин, по которым его вынесли внутренние суды, эти обстоятельства нельзя упус- кать из виду.

44. Апелляционный суд Вены, приговорив г-на Лингенса к штрафу, отдал приказ о конфискации соответствующих номеров журнала “Профиль” и о публи- кации судебного решения.

Спорные статьи, как указало Правительство, в то время уже получили ши- рокое хождение, и наложенное на автора наказание, строго говоря, уже не могло помешать ему выразить свое мнение, тем не менее оно равносильно своего рода порицанию, которое, вероятно, может отбить у него охоту заниматься подобной критикой в будущем. Представитель Комиссии справедливо отметил это обсто- ятельство. В контексте политической дискуссии подобный приговор может, ве- роятно, отвратить журналистов от стремления внести вклад в публичное обсуж- дение проблем, затрагивающих жизнь общества. К тому же санкция, подобная этой, могла бы помешать прессе выполнять свою задачу носителя информации и “сторожевого пса” общества (см. mutatis mutandis вышеупомянутое решение по делу Бартольда, п.58).

45. Австрийские суды сосредоточились на выяснении вопроса, являются ли фразы, которые ставятся в вину г-ну Лингенсу, объективно диффамационными, и определили, что некоторые из использованных выражений и в самом деле носили порочащий характер: “низкопробный оппортунизм”, “аморальный”, “недостой- ный”.

В своей жалобе заявитель утверждал, что замечания, о которых идет речь, представляли собой оценочные суждения, сделанные им в осуществление права на свободу слова. Суд, как и Комиссия, разделяет эту точку зрения. Критика за- явителя была фактически направлена против позиции, занятой г-ном Крайским, бывшим в ту пору федеральным канцлером. Предметом спора было не право за- явителя распространять информацию, а его свобода выражения мнений и его пра- во распространять идеи;

тем не менее ограничения, установленные в ст.10 п.2, были применены.

46. Соответствующие суды постарались затем определить, удалось ли заяви- телю доказать истинность своих заявлений;

это делалось во исполнение ст.113_ УК Австрии. По мнению судов, имелись различные способы оценки поведения г-на Крайского, и логическим путем невозможно доказать, что одно толкование было настолько правильным, что оно исключало возможность всех других;

в результате они признали заявителя виновным в диффамации (см. п.24, 26 и выше).

С точки зрения Суда, следует проводить тщательное различие между фак- тами и оценочными суждениями. Существование фактов может быть доказано, тогда как истинность оценочных суждений не всегда поддается доказыванию. Суд отмечает в этой связи, что факты, на которых г-н Лингенс основывал свои оценоч- ные суждения, так же как и его добросовестность, никто не оспаривал (см. п.21).

Согласно ст.111_3 УК Австрии, взятой в сочетании со ст.111_2, журналисты в подобных случаях могут избежать осуждения за совершение действий, перечис- ленных в ст.111_1, если только они сумеют доказать истинность своих утвержде- ний.

В отношении оценочных суждений выполнить это требование невозможно и оно нарушает саму свободу выражения мнений, которая является основополагаю- щей частью права, гарантированного ст.10 Конвенции.

Окружной суд Вены отметил, что распределение бремени доказывания опре- делено законом и только закон может изменить его (решение от 1.04.1981 г.;

см.

п.26 выше). Однако Суд полагает, что в его обязанность не входит конкретизи- ровать какой именно орган публичной власти несет ответственность за наруше- ние Конвенции;

речь идет об ответственности государства как такового (см. inter alia решение по делу Циммерман и Стейнера от 13.07.1983 г. Серия А, т.66, с.13, п.22).

47. Из вышесказанного видно, что вмешательство в осуществление свободы слова г-ном Лингенсом не было “необходимым в демократическом обществе...

для защиты прав других лиц”;

оно было несоразмерным с преследуемой законной целью. Соответственно, имело место нарушение ст.10 Конвенции.

По этим основаниям Суд единогласно 1. Постановил, что имело место нарушение ст.10 Конвенции;

2. Постановил, что Республика Австрия должна выплатить заявителю 284538, шиллинга (двести восемьдесят четыре тысячи пятьсот тридцать восемь шил- лингов и шестьдесят грошей) в качестве “справедливого возмещения”.

Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав че- ловека в Страсбурге 8.07.1986 г.

БАРФОД (BARFOD) ПРОТИВ ДАНИИ РЕШЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ОТ 22.02.1989 Г.

A. Основные факты.

Особые обстоятельства дела.

7. Заявитель, г-н Барфод, 1919 года рождения, является гражданином Дании.

По профессии он резчик по драгоценным камням, проживает в Нарссаке, Грен- ландия.

8. Когда в 1979 году местное правительство Гренландии решило обложить налогом датских граждан, работающих на Американских базах в Гренландии, не- сколько человек, чьи интересы затрагивало такое решение (г-н Барфод не входил в их число), оспорили его в Высоком Суде Гренландии (Grenlands Landsret). Они утверждали, что решение было незаконным, на основании того, помимо прочего, что они не имели права голосовать на выборах в местные органы власти Гренлан- дии и не получали никаких пособий от местных властей. Дело рассматривалось в Высоком Суде одним профессиональным судьей и двумя судебными заседате- лями;

последние работали на местное правительство. По решению от 28.01. г., которое не является объектом настоящей жалобы, Высокий Суд единогласно одобрил действие правительства;

данное решение было впоследствии поддержа- но Высоким Судом Восточной земли (Estre Landsret) 8.09.1983 г. (“дело о налого- обложении 1981 года”).

9. После того, как заявитель узнал о решении Высокого Суда Гренландии, он написал статью, опубликованную в журнале “Grenland Dansk” в августе года.

В статье он выразил мнение о том, что двум судебным заседателям было не- обходимо сделать отвод в соответствии со ст.62 Конституции Королевства Дании (см. п.15 ниже);

он также подверг сомнению их компетентность и полномочия беспристрастно выносить решения в деле, касающемся их работодателя. Статья содержит следующий отрывок (перевод с датского):

“Многие члены местного правительства могли бы … выждать время, чтобы убедиться, что двое судебных заседателей Гренландии – оба они, между прочим, работают непосредственно на местное правительство в качестве директора музея и консультанта по вопросам городского жилищного строительства – выполнили свой долг, и они это сделали. Двумя голосами против одного ( смотри п.13 ниже) дело было решено в пользу местного правительства и при таком составе суда не- трудно догадаться, кто как голосовал “.

10. Профессиональный судья Высокого Суда посчитал, что такие замечания относительно судебных заседателей могут повредить их репутации в глазах об- щественности и, более того, вообще подорвать доверие к судебной системе. Ис- пользуя свои полномочия главы Гренландской судебной системы, он обратился к начальнику полиции о. Гренландия с просьбой начать уголовное расследова- ние. Впоследствии заявитель был обвинен в диффамации на основании ст.71(1) УК Гренландии (Kriminalloven for Grenland;

см. ниже п.17) в Окружном Суде (Kredsret) г. Нарссака.

11. … Окружной Суд наложил на заявителя штраф в 2.000 (две тысячи) дат- ских крон.

Извлечение из судебного решения.

Вопросы права.

24. Заявитель утверждал, что привлечение его к ответственности за диффамацию Высоким Судом Гренландии нарушает ст.10 Конвенции, которая гласит:

“1. Каждый человек имеет право на свободу выражения своего мнения. Это право включает свободу придерживаться своего мнения, свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государственных орга- нов и независимо от государственных границ… Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, кото- рые предусмотрены законом и которые необходимы в демократическом обществе в ин- тересах государственной безопасности, территориальной целостности или обществен- ного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или для обеспечения автори- тета и беспристрастности правосудия”.

Правительство отвергло заявление г-на Барфода, тогда как Комиссия согласилась с ним.

25. Без сомнения, привлечение заявителя к ответственности за диффамацию пред- ставляет собой “вмешательство со стороны государственных органов” в соблюдение права на свободу выражения мнения, как указано в ст.10. Такое вмешательство не будет нарушать Конвенцию только в том случае, если будут соблюдены условия, установлен- ные во втором параграфе ст.10.

26. Заявитель не оспаривал ни то, что вмешательство было “предусмотрено зако- ном”, ни то, что оно имело правомерную цель Правительства защитить “репутацию дру- гих лиц” и косвенно обеспечить “авторитет правосудия”. Как и Комиссия, Суд не имел причин сомневаться, что в данном случае вмешательство удовлетворяло требованиям п.2 ст.10 в этом отношении.

27. Таким образом, Суд должен принять решение по вопросу, было ли вмешатель- ство “необходимым в демократическом обществе” для достижения вышеупомянутых целей.

28. Суд настойчиво повторял, что Договаривающиеся стороны обладают правом действовать по своему усмотрению до определённых пределов в оценке необходимости и степени такого вмешательства, но данное усмотрение находится под контролем со сто- роны органов европейского надзора, распространяющихся как на законодательство, так и на принятые в соответствии с ним решения, даже вынесенные независимым судом.

Таким образом, Суд уполномочен окончательно определять, совместимо ли “ограничение” или “наказание” со свободой выражения мнения. В этих целях Суд будет рассматривать оспариваемое судебное решение от 3.07.1984 г. в свете всех обстоятельств дела в целом, включая публикацию заявителя и тот контекст, в котором она была написана;

в частности, Суду необходимо определить, было ли вмешательство, в конечном итоге, “пропорционально достижению законной цели”, принимая во внимание важность свободы выражения мнения в демократи- ческом обществе (см. решение по делу Мюллер и другие от 24.05.1988 г. Series А, т.133, с.21-22, § 32-33).

29. В рассматриваемом деле пропорциональность означает, что преследова- ние целей, указанных в п.2 ст.10 необходимо соизмерять с ценностью открытой дискуссии на тему, представляющую общественный интерес (см. mutatis mutandis решение по делу Лингенса от 8.07.1986 г., Series А, т.103, с.26, § 42). При установ- лении справедливого баланса между этими интересами, как справедливо указали заявитель и Комиссия, Суд не может упустить из виду, насколько важно не отпуг- нуть граждан угрозой применения уголовных или иных санкций от выражения своего мнения по проблемам, представляющим общественный интерес.

30. В статье заявителя содержится два элемента: во-первых, критика состава Высокого Суда по делу о налогообложении в 1981 году и, во-вторых, заявление о том, что два судебных заседателя “выполнили свой долг”, что в данном кон- тексте может означать только то, что они отдали свои голоса в пользу местного правительства, потому что работали на него, а не голосовали как независимые и беспристрастные судьи (см. п.9 выше).

31. Вмешательство в свободу выражения мнения заявителя вызвано только вторым элементом. Тем не менее, с точки зрения Комиссии, это утверждение, затрагивающее общественные интересы, относится к работе местных властей, включающих и органы правосудия. Согласно Комиссии проверка необходимости вмешательства в этом случае должна быть особенно строгой: даже если расце- нивать публикацию заявителя как только обвинение двух судебных заседателей, основной общественный интерес статьи связан с возможностью критиковать и публично обсуждать существующую судебную систему перевешивает интерес двух судебных заседателей в защите против такого рода критики в их адрес, как критика выраженная в статье заявителя.

Заявитель поддержал это мнение;

в частности, он утверждал, что его замеча- ния были призваны привлечь общественный интерес к подозрительной процес- суальной ошибке, совершенной судьей Высокого Суда при назначении судебных заседателей.

Правительство возразило, считая, что Комиссия преуменьшила оскорбитель- ные утверждения заявителя, расценивая их как просто критику состава Высокого Суда;

это было фактически голословное обвинение местных властей в нарушении ст.28 УК Гренландии (см. п.2 выше). Правительство также не может согласить- ся с пониманием Комиссией проверки необходимости вмешательства государс- твенных органов: оно акцентирует внимание на праве национальных властей на усмотрение при оценке такого вмешательства. Правительство считает, что обви- нения заявителя были диффамационными, не подтвержденными никакими дока- зательствами и фактически ложными;

более того, независимо от того, были бы два судебных заседателя отстранены от рассмотрения дела о налогообложении в 1981 году или нет, эти обвинения не способствовали формированию обществен- ного мнения, достойного защиты в демократическом обществе.

32. В основу решения Высокого Суда Гренландии, вынесенного в рамках над- лежащей юрисдикции, было положено, что “выражения статьи о том, что двое судебных заседателей выполнили свой долг, то есть долг работников местного правительства в вынесении решения в его пользу, представляют серьезное обви- нение, которое может повредить их репутации в глазах общественности”. Учи- тывая это и другие обстоятельства обвинения заявителя, Суд полагает, что вме- шательство государственных органов в свободу выражения мнения заявителя не преследовало цель ограничить его право в соответствии с Конвенцией публично критиковать состав Высокого Суда по делу о налогообложению 1981 года. На самом деле, право г-на Барфода на выражение своего мнения по этой проблеме было уже признано решением Высокого Суда от 3.07.1984 г. (см. п.13 выше).

33. Более того, привлечение заявителя к уголовной ответственности не может быть расценено как действие, повлекшее действенное ограничение этого права.

Заявитель вполне мог подвергнуть критике состав Высокого Суда в целом, не переходя на личности судебных заседателей. К тому же им не было представлено доказательств того, что заявитель обоснованно полагал, что два элемента крити- ки (см. п.30 выше) были настолько тесно связаны, чтобы сделать заявление от- носительно двух судебных заседателей законным. Выводы Высокого Суда о том, что вина судебных заседателей не была доказана (см. п.13 выше) не вызывают сомнения;

соответственно должно было быть признано, что заявитель положил в основу своего обвинения в адрес двух судебных заседателей простой факт, что они были служащими местного правительства, являвшегося ответчиком по делу о налогообложении 1981 года. Хотя этот факт может вызвать различные мнения о правильности формирования состава суда, но он не был, конечно, доказательс- твом пристрастности, и вряд ли заявитель не знал об этом.

34. Законный интерес Государства в защите репутации двух судебных заседа- телей соответственно не противоречил интересу заявителя о возможности учас- тия в свободной политической дискуссии по вопросу беспристрастности Высо- кого Суда.

Однако, при определении суммы налагаемого штрафа, Высокий Суд принял во внимание то, что оспариваемое утверждение было опубликовано в контексте критики заявителем его состава в 1981 году (см. п.13 выше).

35. Заявитель утверждал, учитывая политический контекст дела о налогооб- ложении 1981 года, что выдвинутые им обвинения против судебных заседателей должны рассматриваться как часть политической дискуссии с более широкими границами для допустимой критики.

Суд не мог принять такой аргумент. Судебные заседатели выполняли свои законные обязанности. Оспариваемое заявление не было критикой мотивировки решения от 28.01.1981 г., а, как было установлено Высоким Судом в его решении от 3.07.1984 г., скорее было диффамационным обвинением против двух судебных заседателей лично, которое могло унизить их в глазах общественности и было выдвинуто без соответствующих доказательств (см. п.13 выше). Ввиду этих сооб- ражений, политический контекст, в котором рассматривалось дело о налогообло- жении, нельзя считать уместным для решения вопроса о пропорциональности.

36. Учитывая вышесказанное, Суд приходит к выводу, что в обстоятельствах настоящего дела нарушения ст.10 установлено не было.

По этим основаниям суд:

постановил шестью голосами против одного, что нарушение ст.10 Конвенции не имело место.

Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 22.02.1989 г.

ОБЕРШЛИК (OBERSCHLICК) ПРОТИВ АВСТРИИ РЕШЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ОТ 23 МАЯ 1991 Г.

Краткое неофициальное изложение обстоятельств дела А. Основные факты Заявитель, господин Обершлик, австрийский журналист, проживающий в Вене, был главным редактором журнала “Форум”.

29.03.1983 г. в ходе избирательной кампании по выборам Национального Соб- рания – нижней палаты австрийского Парламента – Генеральный секретарь Либе- ральной партии г-н Вальтер Грабхер-Мейер, выступая по телевидению, предложил увеличить на 50% семейные пособия женщинам, имеющим австрийское гражданс- тво, и, наоборот, уменьшить наполовину такое пособие женщинам-иммигранткам.

Г-н Грабхер-Мейер ссылался при этом на пример других европейских стран, где яко- бы существуют подобные дискриминационные меры.

29.04.1983 г. заявитель и ряд других лиц обратились в прокуратуру с требова- нием привлечь г-на Грабхер-Мейера к ответственности по ст.283 УК Австрии (под- стрекательство к национальной розни), но получили отказ. Однако одновременно с обращением в прокуратуру заявитель опубликовал в журнале “Форум” его полный текст. Это послужило г-ну Грабхер-Мейеру основанием для возбуждения уголовного дела против заявителя и других лиц по обвинению в диффамации (ст.111 УК Авс- трии) и требования об аресте тиража данного номера журнала “Форум”. Земельный уголовный суд Вены посчитал, что опубликованный материал не может служить ос- нованием для уголовного преследования. Однако Высший земельный суд отменил это решение и вернул дело в первую инстанцию на новое рассмотрение. Обершлик был приговорен к штрафу в 4.000 (четыре тысячи) австрийских шиллингов (или дням тюремного заключения). Номер журнала был арестован, редакцию обязали опубликовать приговор суда и заплатить Грабхер-Мейеру компенсацию в 5.000 (пять тысяч) шиллингов. Апелляционный суд 17.12.1984 г. оставил приговор в силе.

Извлечение из судебного решения III. О предполагаемом нарушении ст. А. Вопросы, подлежащие решению 53. Согласно ст.10 Конвенции:

“1. Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это пра- во включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и рас- пространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны го- сударственных органов и независимо от государственных границ...

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санк- циями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целост- ности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфи- денциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия”.

Г-н Обершлик утверждал, что его осуждение за диффамацию (см. п.20 выше) нарушило его право на свободу слова в том виде, как оно гарантировано в ст. Конвенции.

54. Никто не спорит, что обвинительный приговор, вынесенный заявите- лю Земельным судом Вены 11.05.1984 г. (см. п.20 выше) и оставленный в силе 17.12.1984 г. Апелляционным судом Вены, является вмешательством в осущест- вление права заявителя на свободу слова.

Никем не оспаривается и то, что данное вмешательство основывалось на “за- коне”, а именно ст.111 УК (см. п.25 выше), и было направлено на защиту “репута- ции или прав других лиц” в смысле ст.10 п.2 Конвенции.

55. Заявитель подчеркнул, что в демократическом обществе роль периоди- ческих изданий, подобных “Форуму”, заключается и в критическом комментарии предложений социально-правового характера, с которыми выступают полити- ческие деятели. В этом отношении пресса должна быть свободна в выборе той формы комментирования, которую она считает наиболее подходящей для своей цели. В данном случае он ограничился репортажем о предложении г-на Грабхер- Мейера относительно семейных пособий для иностранцев и дал ему свое собс- твенное толкование. Австрийские суды лишают его не только права высказывать свое мнение относительно того, является ли такое предложение возрождением национал-социализма, но также и проводить исторические параллели на основа- нии имеющихся фактов.

56. Правительство считает, что г-н Обершлик перешел границы оправдан- ной и разумной критики. Спорная публикация, согласно австрийским судам, была равносильна обвинению г-на Грабхер-Мейера в том, что он придерживается на- ционал-социалистических взглядов;

воздействие этого обвинения усиливалось благодаря форме, выбранной для его публикации. Заявитель не сумел доказать необоснованность своего обвинения, и поэтому суды признали его виновным в диффамации.

По мнению Правительства, Европейскому Суду не подобает выносить реше- ние по поводу обоснованности действий австрийских судов;

это следует из той сферы усмотрения, которая оставлена национальным властям: они находятся в лучшем положении, чем международный судья, чтобы определять, что носит ха- рактер диффамации, т. к. это в определенной мере зависит от бытующих в стране представлений и правовой культуры.

B. Общие принципы 57. Суд напоминает, что свобода слова в том виде, как она гарантирована ст. п.1, представляет собой одну из несущих опор демократического общества и яв- ляется основополагающим условием, служащим его прогрессу и самореализации каждого индивида. При соблюдении требований п.2 она применима не только к “информации” или “идеям”, которые встречают благоприятный прием или рассмат- риваются как безобидные либо безразличные, но также и к таким, которые оскорб- ляют, шокируют или внушают беспокойство. Таковы требования плюрализма, толе- рантности и либерализма, без которых нет “демократического общества” (см. inter alia решение по делу Хэндисайда от 7.12.1976 г. Серия А, т.24, с.23, п.49 и судебное решение по делу Лингенса от 8.07.1986 г. Серия А, т.103, с.26, п.41).

Ст.10 защищает не только содержание высказываемых идей и информации, но также и форму, в которой они сообщаются.

58. Эти принципы приобретают особое значение в том, что касается прессы.

Хотя пресса и не должна преступать границы, установленные inter alia и для “защи- ты репутации других лиц”, тем не менее на нее возложена миссия по распростране- нию информации и идей по политическим вопросам, а также по другим проблемам, представляющим всеобщий интерес (см. mutatis mutandis решение по делу “Санди таймс”. Серия А, т.30, с.40, п.65 и судебное решение по делу Лингенса, там же).

Свобода печати наделяет общество одним из самых совершенных инструмен- тов, позволяющих узнать и сопоставить представление об идеях и отношении к проблемам политических лидеров. Это подчеркивается формулировкой ст.10, где специально упоминается право населения на получение идей и информации. В об- щем и целом свобода политической дискуссии составляет сердцевину концепции демократического общества, которая красной нитью проходит через всю Конвен- цию (см. вышеупомянутое решение по делу Лингенса. Серия А, т.103, с.26, п.42).

59. Соответственно, пределы допустимой критики в отношении публичных по- литиков шире, чем в отношении частного лица. Первый неизбежно и сознательно оставляет открытым для пристального анализа журналистов и общества в целом каждое свое слово и действие, а следовательно, должен проявлять и большую сте- пень терпимости, особенно когда он сам делает публичные заявления, которые спо- собны вызвать критику.

Политик, конечно, имеет право на защиту своей репутации, особенно когда он выступает не в личном качестве, но противовесом потребности в подобной защите выступает интерес общества в открытой дискуссии по политическим воп- росам (см. вышеупомянутое решение по делу Лингенса. Серия А, т.103, там же).

60. Задачу Суда в этом деле следует рассматривать в свете именно этих принципов. Предметом рассмотрения являются границы приемлемой критики в контексте общественной дискуссии по политическим вопросам, представляю- щим всеобщий интерес. В таких случаях Суд должен удостовериться, что нацио- нальные власти применяли стандарты, которые соответствуют этим принципам, причем, делая это, они основывались на приемлемой оценке относящихся к делу фактов.

В этих целях Суд будет рассматривать оспариваемое судебное решение в све- те всех обстоятельств дела в целом, включая публикацию заявителя и тот кон- текст, в котором она была написана (см. inter alia вышеупомянутое решение по делу Лингенса. Серия А, т.103, с.25, п.40).

C. Применение указанных принципов 61. Заявитель был осужден за воспроизведение в периодическом издании “Форум” текста своего заявления в прокуратуру с требованием привлечь к уго- ловной ответственности г-на Грабхер-Мейера. Во время избирательной кампании этот политик заявил по телевидению о том, что семейные пособия для прожива- ющих в стране неграждан должны быть уменьшены, а соответствующие пособия для граждан за этот счет увеличены (см. п.11-13 выше). Заявитель выразил мне- ние, что это предложение соответствует философии и целям национал-социализ- ма, как они изложены в Манифесте НСДАП 1920 г. (см. п.13 выше).

Суд согласен с Комиссией, что помещение текста указанного сообщения в периодическом издании “Форум” содействовало публичному обсуждению поли- тического вопроса, представлявшего всеобщий интерес. В частности, проблема различного обращения с гражданами и иностранцами в социальной сфере вызва- ла широкую дискуссию не только в Австрии, но также и в других государствах – членах Совета Европы.

Критическое выступление г-на Обершлика, как указала Комиссия, стреми- лось привлечь внимание общественности к предложениям политика, сделанным в такой провокационной форме, которая, вероятно, могла шокировать многих людей. Политик, который позволяет себе выражаться таким образом, подвергает себя риску резкой реакции со стороны журналистов и общественности.

62. В своем решении от 11.05.1984 г. Земельный суд нашел, что рассматри- ваемая статья, “несмотря на то, что она обозначена лишь как мнение заявителя, о чем свидетельствует ее название “жалоба”, тем не менее создает впечатление, что имело место уголовное деяние, и это “опорочит” репутацию политика. Поэтому суд решил, что жалоба г-на Обершлика подпадает под действие ст.111_3 УК Авс- трии, согласно которой за диффамационное заявление в средствах информации лицо несет уголовную ответственность, если только не докажет, что заявление со- ответствует действительности. Так как, по мнению суда, предложение г-на Граб- хер-Мейера было недостаточным доказательством его национал-социалистичес- кой позиции и уголовно наказуемого поведения и так как не было представлено других доказательств, суд счел, что заявитель не сумел доказать справедливость своих утверждений, а следовательно, виновен в диффамации (см. п.20 выше).

В своем решении от 17.12.1984 г. Апелляционный суд Вены в основном под- твердил эти оценки (см. п.23 выше).

63. Однако Суд не может подписаться под ними. Опубликованная г-ном Обер- шликом “жалоба” начиналась с изложения фактических обстоятельств дела, то есть репортажем о заявлениях г-на Грабхер-Мейера. Никто не спорит, что эта часть сообщения излагает факты правильно. За этим последовал анализ этих заяв- лений, на основании которого авторы сообщения сделали вывод, что означенный политический деятель сознательно выражал идеи, соответствовавшие тому, что проповедовали нацисты.

Суд может рассматривать последнюю часть сообщения только как оценочное суждение, выражающее мнение авторов по поводу предложения, сделанного этим политиком. В основу этого мнения было положено сопоставление данного пред- ложения с отрывками из Манифеста национал-социалистической партии.

Отсюда следует, что г-н Обершлик правильно изложил факты, за которыми последовало оценочное суждение по их поводу. Австрийские суды, однако, сочли, что он должен доказать истинность своих утверждений. В отношении оценочных суждений данное требование не может быть выполнено и уже само по себе яв- ляется нарушением свободы мнений (см. вышеупомянутое судебное решение по делу Лингенса. Серия А, т.103, с.28, п.46).

Что касается формы публикации, то Суд принимает оценку, данную австрий- скими судами. Он отмечает, что ими не было установлено, что “форма представ- ления статьи” вводила в заблуждение в том смысле, что в результате ее опубли- кования у значительного числа читателей сложилось представление, что против г-на Грабхер-Мейера уже начато уголовное преследование или даже что он уже был осужден. Австрийские суды ограничились указанием, что данная форма представления выглядела порочащей репутацию политика в глазах “среднего чи- тателя”. Однако, по мнению Суда, ввиду важности обсуждаемой проблемы (см.

п.61 выше) нельзя сказать, что, выбрав данную конкретную форму, г-н Обершлик преступил пределы свободы слова.

64. Из ранее сказанного следует, что вмешательство в осуществление г-ном Обершликом свободы слова не было “необходимым в демократическом обще- стве... для защиты репутации... других лиц”.

Соответственно, имело место нарушение ст.10 Конвенции.

По этим основаниям Суд:

1. Отклонил единогласно предварительные возражения Правительства;

2. Постановил единогласно, что на втором этапе судебного разбирательства имело место нарушение ст.6 п.1 Конвенции в отношении беспристрастности Апелля- ционного суда Вены, но не в том, что касается справедливости рассмотрения дела в Земельном суде Вены;

3. Постановил шестнадцатью голосами против трех, что имело место нарушение ст.10 Конвенции;

4. Постановил единогласно, что Республика Австрия должна выплатить заяви- телю 18123,84 австрийского шиллинга (восемнадцать тысяч сто двадцать три шиллинга и восемьдесят четыре гроша) за материальный ущерб и 85285 (во- семьдесят пять тысяч двести восемьдесят пять) австрийских шиллингов за из- держки и расходы.

5. Отклонил единогласно оставшуюся часть требования о справедливом возмеще- нии.

Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 23.05.1991 г.

Марк-Андре Эйссен Рольф Риссдал Грефье Председатель ЙЕРСИЛД (JERSILD) ПРОТИВ ДАНИИ РЕШЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ОТ 23 СЕНТЯБРЯ 1994 Г.

Краткое неофициальное изложение обстоятельств дела А. Основные факты Во время событий, послуживших поводом для возникновения настоящего дела, г-н Йенс Олаф Йерсилд, гражданин Дании, журналист на службе Датской радиовещательной корпорации, был откомандирован в распоряжение ее воскрес- ной программы новостей “Санди ньюс мэгэзин”.

31.05.1985 г. газета “Информейшен” опубликовала статью, где описывались расистские настроения группы молодых людей, называвших себя “зеленые кур- тки”, из Остербро в Копенгагене. В свете этой статьи редакторы “Санди ньюс мэгэзин” решили сделать документальный фильм о “зеленых куртках”. В после- дующем заявитель вступил в контакт с представителями этой группы, пригласив троих из них участвовать в телевизионном интервью. Во время интервью, которое проводил заявитель, трое членов указанной группы отпускали оскорбительные и пренебрежительные замечания в адрес эмигрантов и иных этнических групп в Дании. Все это продолжалось примерно пять-шесть часов, из которых два или два с половиной часа были записаны на видеопленку. В последующем заявитель отредактировал и сократил сделанный из интервью фильм до нескольких минут.

21.07.1985 г. он был передан в эфир Датской радиовещательной корпорацией.

В последующем были возбуждены уголовные дела: против трех молодых лю- дей за их расистские заявления на основании ст.266(b) УК Дании, а против заяви- теля и руководителя отдела новостей Датской радиовещательной корпорации за оказание пособничества и подстрекательство к их распространению на основании ст.266(b) в сочетании со ст.23. 24.04.1987 г. указанные лица были осуждены го- родским судом Копенгагена. Г-н Йерсилд был оштрафован на 1.000 (одна тысяча) датских крон. Он и руководитель отдела новостей подали апелляцию на решение городского суда, которое, однако, было поддержано Высоким Судом Восточной Дании и Верховным Судом.

Извлечение из судебного решения Вопросы права I. О предполагаемом нарушении ст. 25. Заявитель настаивал, что его осуждение и приговор за пособничество и подстрекательство к распространению расистских замечаний нарушили его право на свободу слова в смысле ст.10 Конвенции, которая гласит:

“1. Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распро- странять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государс- твенных органов и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, те- левизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санкци- ями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом об- ществе в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступ- лений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия”.

26. Правительство оспаривало это утверждение, тогда как Комиссия подде- рживала его.

27. Общим в мнениях сторон является то, что меры, приведшие к возникно- вению дела заявителя, представляют собой вмешательство в осуществление им права на свободу слова.

Более того, данное вмешательство, несомненно, “предусмотрено законом”, т.

к. осуждение заявителя основывалось на ст.226(b) и ст.23(1) УК Дании. В этом контексте Правительство указало, что первая из них была включена в законода- тельство во исполнение требований Конвенции ООН. Довод Правительства, как его понимает Суд, состоит в том, что хотя ст.10 Конвенции и подлежит примене- нию, Суд, применяя п.2 означенной статьи, должен учитывать, что соответствую- щие статьи УК Дании следует толковать и применять в широком смысле в соот- ветствии с логикой Международной Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, принятой ООН в 1965 г. (см. п.21 выше). Другими словами, ст. не должна толковаться таким образом, который бы ограничивал, допускал изъятия или сводил на нет право на защиту от расовой дискриминации на основании Кон- венции ООН.

Наконец, бесспорно и то, что вмешательство преследовало правомерную цель, а именно “защиту репутации или прав других лиц”.

Единственный спорный вопрос заключается в том, были ли такие меры “не- обходимы в демократическом обществе”.

28. Заявитель и Комиссия придерживались той точки зрения, что, несмотря на обязательства Дании как участника Конвенции ООН (см. п.21 выше), необхо- димо найти справедливое равновесие между “защитой репутации или прав дру- гих лиц” и правом заявителя распространять информацию. Согласно заявителю, такой баланс намечен в одном из пунктов ст.4 Конвенции ООН, где указывалось, что должное внимание должно быть уделено и принципам, содержащимся во Все- общей декларации прав человека, и правам, ясно изложенным в ст.5 настоящей Конвенции [ООН]. Этот пункт был внесен при подготовке проекта документа в связи с опасением ряда государств-членов, что требование ст.4(а): “[государства- участники] должны объявить уголовно наказуемым деянием всякое распростра- нение идей, основывающихся на расовой ненависти или превосходстве”, – носит слишком всеохватывающий характер и могло бы вызвать трудности в отношении других прав человека, в частности права на свободу слова и убеждений. Заявитель именно этим объяснял, почему Комитет Министров Совета Европы, обратившись к государствам-членам с призывом ратифицировать Конвенцию ООН, предложил, чтобы в акт ратификации было добавлено заявление о толковании, где подчерки- валась бы inter alia необходимость должного уважения к правам, содержащимся в Европейской Конвенции (Резолюция (68) 30, 31 октября 1968 г.).

Заявитель и Комиссия подчеркнули, что оскорбительные замечания, взятые в контексте телепередачи, в целом скорее демонстрировали глупость их авторов, представляли их в смешном свете, чем служили пропаганде их расистских взгля- дов. Общее впечатление от программы состояло в том, что она привлекала вни- мание общественности к вопросу, имеющему большое общественное значение, а именно расизму и ксенофобии. Заявитель умышленно включил оскорбитель- ные заявления в свой телесюжет не с намерением содействовать распростране- нию расистских представлений, а чтобы противодействовать им, разоблачить их.

Заявитель настаивал на том, что он пытался показать, проанализировать и объ- яснить своим зрителям новый для Дании того времени феномен – появление у полуграмотной и социально уязвимой молодежи воинствующего расизма. Вместе с Комиссией он считал, что телепередача не могла оказать существенного отри- цательного воздействия на “репутацию или права других лиц”. Интересы защи- ты свободы слова заявителя, таким образом, брали верх над интересами защиты последних.

Кроме того, заявитель утверждал, что если бы Закон об ответственности средств информации 1991 г. уже вступил в силу на рассматриваемый период вре- мени, то ему бы не грозило судебное преследование, т. к. согласно этому акту ответственность за наказуемое заявление в принципе должен нести только его автор. Это подрывает довод Правительства о том, что его осуждение требовалось по Конвенции ООН и являлось “необходимым в демократическом обществе” в смысле ст.10.

29. Правительство, возражая, утверждало, что заявитель отредактировал те- лесюжет, посвященный “зеленым курткам”, в сенсационном, а не информативном ключе и что информационная или новостная ценность была минимальной. Теле- видение является мощным средством воздействия, и большинство датчан обычно смотрят передачи новостей, в которых был показан этот сюжет. Заявитель, зная, что это может повлечь уголовную ответственность, тем не менее подстрекал “зе- леные куртки” к расистским заявлениям перед телекамерой и ничего не противо- поставил им в своей программе. Слишком хитроумно было бы предполагать, что зрители не примут эти замечания за чистую монету. Нельзя придавать значение тому обстоятельству, что на передачу поступило лишь небольшое количество жа- лоб, т. к. из-за отсутствия информации и недостаточного знания датского язы- ка и даже из страха насильственных репрессалий со стороны расистов жертвы оскорбительных комментариев, вероятно, боялись жаловаться. Заявитель, таким образом, не справился с “обязанностями и ответственностью”, лежащими на нем как на тележурналисте. Наложенный на него штраф находится на нижней границе шкалы санкций, применяемых за правонарушения, предусмотренные ст.206(b), и потому маловероятно, чтобы это могло устрашить какого-либо журналиста, по- желавшего внести лепту в общественную дискуссию о расизме и ксенофобии;

он лишь служит публичным напоминанием о том, что к расистским высказываниям следует относиться всерьез и нетерпимо.

Более того, Правительство оспаривало утверждение, что вопрос рассматри- вался бы иначе, если бы в рассматриваемый период Закон об ответственности средств информации 1991 г. уже действовал. Норма, согласно которой ответствен- ность за наказуемое заявление может быть возложена только на его автора, знает несколько исключений (см. п.20 выше);

вопрос о том, как стало бы рассматри- ваться дело заявителя в соответствии с Законом 1991 г., является чисто умозри- тельным.

Правительство подчеркнуло, что на всех трех уровнях рассмотрения суды Дании, которые в принципе находятся в лучшем положении, чем Европейский Суд, чтобы судить о воздействии программы на население страны, провели тща- тельное сопоставление всех вовлеченных в дело интересов. Проведенное суда- ми рассмотрение аналогично тому, которое производится на основании ст.10;

их решения лежат в предоставленной национальным властям сфере усмотрения и соответствуют неотложной социальной потребности.

30. Суд хотел бы с самого начала подчеркнуть, что он полностью сознает насущную необходимость борьбы с расовой дискриминацией во всех ее формах и проявлениях. Возможно, правильно, как предположил заявитель, что в резуль- тате последних событий понимание опасности расовой дискриминации сегодня острее, чем в рассматриваемый период, т. е. десять лет назад. Тем не менее воп- рос уже тогда приобрел всеобщую значимость, что иллюстрируется принятием в 1965 г. Конвенции ООН. Следовательно, цель и назначение Конвенции ООН имеют большую важность при определении того, было ли осуждение заявителя, – которое, как подчеркивает Правительство, основывалось на положении Закона, принятого, чтобы обеспечить выполнение Данией своих обязательств по Конвен- ции ООН, – “необходимым” в смысле ст.10 п.2.

Обязательства Дании в соответствии со ст.10 должны в меру возможного тол- коваться так, чтобы они были совместимы с ее обязательствами в соответствии с Конвенцией ООН. В задачу Суда не входит толкование ст.4 Конвенции ООН.

Однако Суд придерживается мнения, что применение в настоящем деле ст.10 Ев- ропейской Конвенции совместимо с обязательствами Дании по Конвенции ООН.

31. Отличительной чертой настоящего дела является то, что сам заявитель не делал предосудительных заявлений, а лишь содействовал их распространению в качестве телевизионного журналиста, ответственного за программу новостей Дат- ской радиовещательной корпорации (см. п.9-11 выше). При оценке того, были ли его осуждение и вынесение приговора “необходимыми”, Суд, таким образом, дол- жен будет принять во внимание принципы, установленные в его судебной практике применительно к роли прессы (как они были суммированы, например, в решении по делу “Обсервер” и “Гардиан” от 26.11.1991 г. Серия А, т.216, с.29-30, п.59).

Суд вновь подчеркнул, что свобода слова является одной из главных опор демократического общества и что предоставляемые прессе гарантии имеют осо- бое значение (там же). Пресса, выполняя возложеную на нее функцию распро- странения информации и идей в общественных интересах, не должна преступать пределов, установленных inter alia в интересах “защиты прав и репутации других лиц”. В то время как на прессу возлагается задача распространять такие инфор- мацию и идеи, общественности предоставляется право получать их. Если бы это было иначе, то пресса была бы не в состоянии играть свою жизненно необходимую роль “сторожевого пса общественности” (там же). Эти принципы, хотя они и были сформулированы прежде всего в отношении печатных средств информации, без сомнения, применимы и к аудиовизуальным средствам информации.

При рассмотрении “обязанностей и ответственности” журналиста потенци- альное воздействие соответствующего средства информации является важным фактором;

повсюду признается, что аудиовизуальные средства информации часто обладают значительно более непосредственным и мощным воздействием, чем пе- чать (см. Перселлс и другие против Ирландии, решение Комиссии о приемлемости от 16.04.1991 г., жалоба No 15404/89, D.R. т.70, с.262). Аудиовизуальные средства информации способны с помощью образов передавать смысл, который не в силах донести печатные средства информации.

В то же время методы объективного и сбалансированного репортажа могут су- щественно варьироваться в зависимости от других особенностей средства инфор- мации. Ни данному Суду, ни национальным судам не подобает подменять в этом вопросе своими собственными взглядами суждения прессы относительно того, к какой технике репортажа следует прибегать журналистам. В этом контексте Суд напоминает, что ст.10 защищает не только содержание выражаемых идей и инфор- мации, но и форму их передачи (см. решение по делу Обершлика от 23.05.1991 г.

Серия А, т.204, с.24, п.57).

Суд будет рассматривать обжалуемое вмешательство в свете дела в целом и определит, являются ли основания, выдвигаемые национальными властями в его оправдание, соответствующими и достаточными, и были ли использованные средства соразмерны с преследуемой правомерной целью (см. вышеупомянутое решение по делу “Обсервер” и “Гардиан”, с.29-30, п.59). Поступая так, Суд должен убедиться также в том, что национальные власти применяли нормы, соответству- ющие принципам ст.10, и более того, что их применение основывалось на прием- лемой оценке обстоятельств, относящихся к делу (см., например, решение по делу Швабе от 28.08.1992 г. Серия А, т.242-B, с.32-33, п.29).

Оценка Суда должна учитывать манеру, в которой был подготовлен телесю- жет о “зеленых куртках”, его содержание, контекст, в котором он вышел в эфир, и цели программы. Учитывая обязательства, взятые на себя государствами на основании Конвенции ООН и других международных договоров, принимать эффективные меры для ликвидации всех форм расовой дискриминации, пре- дотвращения распространения и борьбы с расистскими учениями и практикой (см. п.21 выше), важным аспектом анализа Суда будет оценка, насколько сюжет, о котором идет речь, если его рассматривать как целое, объективно выглядел как способствовавший пропаганде расистских взглядов и идей.

32. Национальные суды особенно подчеркивали то обстоятельство, что за- явитель сам взял на себя инициативу по подготовке телесюжета о “зеленых куртках” и что он не только заранее знал, что во время интервью будут, веро- ятно, сделаны расистские заявления, но и поощрял такие заявления. Он отре- дактировал программу таким образом, чтобы включить в нее оскорбительные утверждения. Без его активного участия эти замечания не были бы распростра- нены среди широкого круга лиц и не были бы, таким образом, наказуемы (см.

п.14, 18 выше).

Суд убедился, что это были надлежащие основания в целях ст.10 п.2.

33. С другой стороны, говоря о содержании сюжета о “зеленых куртках”, следует отметить, что телевизионный ведущий начал представление програм- мы со ссылки на недавнюю дискуссию в обществе и выступления в прессе по поводу расизма в Дании, приглашая тем самым зрителя смотреть передачу под этим углом зрения. Далее он объявил, что цель данной передачи состоит в том, чтобы затронуть определенные аспекты проблемы, опознать в некоторых лю- дях расистов, дав описание их ментальности и социального происхождения.

Нет оснований сомневаться в том, что последовавшие интервью выполнили эту задачу. Взятый в целом, данный телесюжет объективно был не похож на мате- риал, цель которого состояла в пропаганде расистских идей и взглядов. Напро- тив, в нем очевидно стремление при помощи интервью выставить на всеобщее обозрение, проанализировать и объяснить поведение именно этой группы мо- лодых людей, ограниченных и недовольных своим социальным положением, склонных к насилию и уже имеющих судимость. Таким образом, были затро- нуты специфические аспекты проблемы, которая уже тогда вызывала большую озабоченность общественности.

Верховный Суд отметил, что новостная или информационная ценность теле- сюжета была недостаточна, чтобы оправдать распространение оскорбительных замечаний (см. п.18 выше). Однако в свете принципов, изложенных в п.31 выше, Суд не видит причин для того, чтобы ставить под вопрос оценку намерений со- трудников редакции “Санди ньюс мэгэзин” или информационной ценности ос- париваемого телесюжета, которые легли в основу их решения подготовить сюжет и выпустить его в эфир.

34. Более того, следует иметь в виду, что данный сюжет был передан в эфир как часть серьезной датской программы новостей, и он был рассчитан на хорошо информированную аудиторию (см. п.9 выше).

Суд не убедил довод, также подчеркнутый национальными судами (см. п.14 и 18 выше), что телесюжет о “зеленых куртках” был представлен без попыток что- либо противопоставить выраженным в нем экстремистским взглядам. Как пред- ставление сюжета телевизионным ведущим, так и поведение самого заявителя во время интервью показывают, что он отчетливо отмежевался от опрашиваемых, например, характеризуя их как “группу экстремистски настроенной молодежи”, сторонников Ку-клукс-клана и ссылаясь на уголовное прошлое некоторых из них.

Заявитель также парировал некоторые расистские заявления, напомнив, например, что есть чернокожие люди, которые выполняют важную работу. И, наконец, не сле- дует забывать, что взятая в целом кинозарисовка показывала, что расистские заяв- ления были только частью общей антисоциальной установки “зеленых курток”.

По общему признанию, телесюжет не напоминал специально об аморальнос- ти, опасности и противозаконности распространения расовой ненависти или идей превосходства одной расы. Однако, учитывая вышеупомянутые элементы проти- вопоставления и ограниченные возможности краткого сюжета в рамках общей программы, а также журналистскую самостоятельность в выборе использования форм выражения, Суд не считает отсутствие таких напоминаний в профилактичес- ких целях существенным.

35. Репортажи, строящиеся на интервью, отредактированных или не редак- тированных, представляют собой одно из важнейших средств, при помощи ко- торых пресса может играть свою исключительно важную роль “сторожевого пса общественности” (см., например, вышеупомянутое судебное решение по делу “Обсервер” и “Гардиан”, с.29-30, п.59). Наказание журналистов за содействие в распространении заявлений, сделанных другим лицом по ходу интервью, могло бы серьезно помешать прессе вносить свой вклад в обсуждение проблем, пред- ставляющих общественный интерес, если только речь не идет об особо серьезных ситуациях. В этом отношении Суд не приемлет довода Правительства о незначи- тельном размере штрафа;

единственное, что имеет значение, так это факт осужде- ния журналиста.

Нет сомнений, что высказывания, за которые были осуждены “зеленые курт- ки” (см. п.14 выше), были более чем оскорбительны для лиц, принадлежавших к тем группам, против которых они были нацелены, и что такие замечания не поль- зуются защитой ст.10 (см., например, решения Комиссии о приемлемости по делам Глиммервеена и Хагенбеека, жалобы No 8348/78 и No 8406/78. D.R. 18, с.187;

и дело Кюнена, жалоба No 12194/86. D.R. 56, с.205). Однако, даже учитывая манеру, в которой заявитель подготовил телевизионный сюжет о “зеленых куртках” (см.

п.32 выше), не было доказано, что данный телесюжет, взятый в целом, оправдывал осуждение и наказание журналиста за преступление, предусмотренное Уголовным кодексом.

36. Более того, никем не оспаривается, что при подготовке телепередачи за- явитель не преследовал расистских целей. Хотя он и ссылался на это при разби- рательстве дела внутренними судами, из мотивировочной части соответствующих судебных решений не видно, чтобы они приняли во внимание это обстоятельство (см. п.14, 17 и 18 выше).

37. С учетом вышеизложенного, основания, выдвинутые в поддержку осуж- дения заявителя и вынесения обвинительного приговора, недостаточны для того, чтобы со всей убедительностью установить, что имевшее место вмешательство в осуществление его права на свободу слова было “необходимым в демократическом обществе”, а использованные при этом средства были соразмерны с преследуемой правомерной целью защиты “репутации или прав других лиц”. Соответственно, это вмешательство привело к нарушению ст.10 Конвенции.

По этим основаниям Суд:

1. Постановил двенадцатью голосами против семи, что имело место нарушение ст.10 Конвенции;

2. Постановил семнадцатью голосами против двух, что в течение трех месяцев Дания должна выплатить заявителю 1.000 (одну тысячу) датских крон в качес- тве компенсации за имущественный ущерб;

а за издержки и расходы – сумму, которая должна быть определена в соответствии с условиями, изложенными в п.45 настоящего судебного решения;

3. Отверг единогласно оставшуюся часть требования о справедливом возмеще- нии.

Совершено на английском и французском языках и оглашено на публичном заседании во Дворце прав человека в Страсбурге 23.09.1994 г.

БЕРГЕНС ТИДЕНДЕ (BERGENS TIDENDE) И ДРУГИЕ ПРОТИВ НОРВЕГИИ РЕШЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ОТ 2 МАЯ 2000 ГОДА Основные факты I. Обстоятельства дела А. Предыстория дела 9. Первый заявитель – Бергенс Тиденде – ежедневная газета, выходящая в городе Берген и являющаяся крупнейшим региональным изданием западного по- бережья Норвегии. Второй заявитель, г-н Ейнар Ериксен, является бывшим глав- ным редактором газеты и третий заявитель, г-жа Берит Квалхейм, работает жур- налистом данной газеты. Они родились в 1933 и в 1945 годах, соответственно, и оба проживают в г. Бергене.

10. Доктор Р. является специалистом в области пластической хирургии, при- обретший практику в больнице Хокланд (Haukeland Hospital) в г. Бергене в 1970-х годах. С 1975 года занимается частной практикой в данной области медицины в г. Бергене.

11. 5.05.1986 г., вслед за открытием новой клиники доктора Р., газета Бергенс Тиденде опубликовала статью, подготовленную третьим заявителем, в которой описывались работа доктора Р. и преимущества пластической хирургии.

В последствии в редакцию газеты поступили звонки от женщин, прошед- ших подобные операции у доктора Р. и недовольных проведенным лечением.

В.Публикации, послужившие причиной возбуждения дела о диффамации против заявителей 12. 2.05.1986 г. газета Бергенс Тиденде опубликовала на первой полосе ста- тью под заголовком “Стремление к красоте, которое привело к обезображива- нию”, содержащую следующий отрывок:

“Мы заплатили тысячи [норвежских] крон [НК] и все, что мы получили – это уродство и разбитую жизнь”. Газета Бергенс Тиденде побеседовала с тремя женщинами, которые готовы были рассказать практически идентичные истории о своем опыте перенесенных операций в клинике косметической хирургии в г.

Бергене. Все три женщины сделали в клинике пластические операции на груди, и результаты были крайне плохими. Они предупреждают остальных женщин”.

Заголовок под фотографией женской груди гласил:

“Эта женщина мучилась из-за своей слишком большой груди. Пластическая операция оставила ее с уродливыми шрамами и непропорциональным бюстом”.

В середине газеты была помещена статья вместе с большой цветной фото- графией женской груди с уродливыми шрамами:

“Женщины, на всю жизнь пострадавшие после косметической операции” “Я заплатила 6.000 НК и все, что я получила – уродство”.

“Сказать, что я горько сожалею – это ничего не сказать. Моя жизнь погубле- на, и я никогда не буду прежней”.

“Боль была невыносимой. В считанные дни я превратилась в испуганную, трясущуюся на грани нервного срыва развалину, я думала, что умру”.

Это высказывания трех женщин, давших интервью газете Бергенс Тиденде.

Все они, в возрасте от 25 до 40 лет, проживающие в г. Бергене, единогласно под- тверждают, что прошли пластические операции на груди, которые провел доктор Р., один из двух специалистов в области пластических операций, занимающийся частной практикой в г. Бергене.

Все три женщины, пожелавшие остаться неизвестными, описывают свои испытания как кошмар. У них у всех остались внутренние и внешние рубцы, с которыми им придется жить до конца жизни.

“Меня прооперировали в мае 1984 года, после долгого периода сложных психологических проблем, связанных с маленькой и обвисшей грудью после того, как я родила несколько детей”, – сказала одна из женщин, которой было 29 лет.

Раздувшаяся грудь “Сразу после операции я заметила, что что-то было не так. Одна из гру- дей раздулась и стала твердой и болезненной. Когда я обратилась к доктору Р., он банально ответил, что причин для беспокойства не было. Это пройдет. Мне сказали, что ни при каких обстоятельствах я не должна обращаться к другому специалисту.

Целую неделю я пролежала дома, оцепенев от боли, глотая таблетки Баралгин Форте (Paralgin Forte), как будто это были конфеты. Я за всю жизнь не принимала лекарств сильнее Дисприла (Dispril). Моя грудь разбухла до абсурдных размеров и была настолько болезненной, что к ней нельзя было прикоснуться.

С доктором Р. невозможно было связаться. Он уехал в Париж, а я не осмели- лась показаться другому врачу. Только сейчас я понимаю, насколько глупо я себя вела”.

Разорвавшийся протез Сотрудник приемной врача, в конце концов, смог связаться с доктором Р. по телефону в Париже, объяснил ему сложность ситуации и вынудил его приехать в офис прямо из аэропорта в тот же вечер, когда тот возвратился домой.

“К тому моменту боль была невыносимой, затем и долго после этого я силь- но возмущалась по поводу грубого лечения, которому меня подвергли” – говорит женщина. “Когда я лежала на операционном столе, он разрезал швы, раскрыл их и вырвал имплантант безо всякой анестезии так, что его содержимое выплеснулось на него, его помощника и меня”.

Муж женщины сидел в приемной, слушая ее крики от боли. Все лечение заня- ло тринадцать минут, и разговор об отдыхе даже не поднимался. Это был случай, когда сразу с операционного стола нужно было уйти.

Больничный на три месяца “Он все время давал нам понять, что мы доставляли ему неудобство и зани- мали его драгоценное время”.

Женщине потребовался длительный срок на то, чтобы восстановиться после травмирующего опыта. Она была вынуждена сказать, что заболела, и не смогла приступить к работе в течение трех месяцев. Ее муж также был вынужден взять больничный, чтобы провести с ней дома некоторое время.

В это время у нее был протез только в одной груди, и несмотря на устраша- ющее испытание, через которое она прошла, женщина решилась снова обратить- ся к доктору Р. чтобы вставить силиконовый протез в пустую грудь. Операцию постоянно переносили, и она решила разорвать отношения в качестве клиента доктора Р. и обратиться к другому пластическому хирургу. Приняв решение, она потребовала вернуть деньги за неудачно проведенную операцию, и после некото- рой дискуссии он согласился вернуть лишь половину суммы.

Никаких квитанций об оплате Он сделал это со следующей оговоркой: “Надеюсь, что мы прощаемся с вами навсегда. Вы никогда не были моей пациенткой, и я никогда вас не видел”.

С тех пор женщина также возмущалась финансовой стороной деятельности доктора Р. До операции ей сообщили, что она должна принести деньги – 6 000 НК наличными в день операции. Оплата чеком не принималась, и ей не дали квитан- цию об оплате.

Болезненное заражение 37-летняя женщина рассказывает похожую историю.

“Я хотела сделать операцию, потому что у меня были проблемы с чрезмерно большой и тяжелой грудью, которая вызывала боли в плечах и спине. Сначала я хотела убедиться, что подобная операция может быть сделана в больнице, но мне сказали, что в лучшем случае у меня уйдет год на ожидание. Поэтому я решила обратиться в частную клинику доктора Р.

Результатом этого обращения стало продолжительное болезненное зараже- ние, которое длилось 4-5 месяцев, и грудь выглядела ужаснее, чем до этого.

Я заплатила 6.000 НК и все, что я получила, был вред, причиненный мне са- мой” – говорит женщина.

Уродливые шрамы От инфекции, проявившейся сразу после операции, разошлись швы и появилось воспаление. После того, как раны зажили, у женщины остались чрезмерно большие уродливые шрамы, что заставило ее снова связаться с доктором Р. и потребовать воз- мещения нанесенного ущерба.

Он согласился, и была назначена новая операция. Женщина, отпросившаяся с работы на три дня в связи с операцией, появилась в назначенное время и обнаружила, что двери клиники были закрыты. Она вернулась домой с неразрешенной проблемой.

Когда она позвонила ему позже в этот же день, он был груб и открыто пригрозил ей, бросив телефонную трубку.

После этого она решила все бросить и с тех пор не связывалась с этим доктором.

Пустая трата времени и денег “У меня было горькое чувство, когда я поняла, что потратила уйму времени, денег и моральных сил на то, что не только обернулось пустой тратой, и причини- ло больше вреда, чем принесло пользы”.

Эта женщина также утверждает, что ее попросили оплатить сумму наличны- ми, но не предоставили никакой квитанции об оплате.

Деформированное тело У третьей женщины, давшей газете Бергенс Тиденде интервью, была похо- жая ситуация. 31-летняя женщина рассказывает: “Я сделала операцию по увели- чению груди, но на следующий же день поняла, что что-то было не так с одной грудью. Она была неровной, была направлена вправо, была твердой как камень и болезненной на ощупь. Она до сих пор такая твердая и неровная, хотя прошло почти два года. Я чувствую себя абсолютно бесформенной и не осмеливаюсь даже показаться на пляже”.

Осложнения Эта женщина также перенесла осложнения после операции, главным обра- зом, из-за постоянного образования так называемых “капсул” – частей протеза, которые затвердевают и требуют повторного разбивания.

“Несколько недель спустя я просто не могла это выносить. К тому же, я по- теряла доверие к доктору Р. и его методам лечения” – говорит женщина, которая, как и остальные, была возмущена требованием оплаты наличными без выдачи какой-либо квитанции об оплате.

Она также была шокирована тем бесцеремонным и безразличным отношени- ем в клинике в ее первый визит.

“У меня был назначен прием в 12.30 дня, но мне сказали, что врач не может меня принять, так как занят. У меня спросили, не могу ли я прийти в другой день?

Но я так настроилась на прием в тот день, что просто отказалась уйти. Или сейчас или никогда”.

Горькие сожаления После трех или четырех часов ожидания меня, в конце концов, положили на операционный стол. Все о чем я жалею, так именно об этом.

Операция прошла неудачно. Я сразу это поняла. После двух-трех недель пов- торного “лечения” и неудачных попыток врача устранить ошибку, я не могла вы- носить этого больше и сдалась.

Невыносимо Женщина не пыталась вернуть заплаченные деньги. “Мне была невыносима мысль, что придется скандалить – я знала, что это будет борьба”.

Прошло почти два года после злосчастной операции, но она так и не смогла пока собраться с силами после страшного опыта и обратиться к другому специалисту для повторной операции.

“Мне придется это сделать, потому что я не могу жить с этим. Но этот страшный опыт настолько сильно укоренился во мне, что я еще не собралась с силами для изме- нения ситуации” – говорит она”.

13. Статьи, подобно той, которая была опубликована 2.05.1986 г., сопровождались большими цветными фотографиями и были напечатаны 3, 5, 7 и 9 мая 1986 г. Они де- тально описывали ощущения женщин после неудачно проведенных операций, а также рассказывали об отсутствии ухода и послеоперационной терапии со стороны доктора Р. Некоторые статьи призывали женщин обратиться с жалобами в органы здравоохра- нения и возбудить судебные дела против врача. Одна статья содержала информацию, что Управление Здравоохранения (Helsedirektoratet) собирается начать расследование, и что доктор Р. может потерять лицензию на медицинскую практику, и что рассмат- ривается вопрос о проведении полицейского расследования. Краткие изложения со- держания статей смотрите в решении Верховного Суда Норвегии от 23.03.1994 г., процитированном ниже в п.24.

14. В редакционной статье, вышедшей в газете Бергенс Тиденде 12.05.1986 г. под заголовком “Власть медицины”, говорилось:

“Конечно, у нас вызывает удовлетворение тот факт, что органы здравоохранения начали тщательное расследование деятельности, которую доктор из города Бергена осуществлял в течение многих лет. Это самое малое, что можно было ожидать. Данное расследование должно быть проведено в интересах всех сторон – пациентов, органов здравоохранения и самого врача, и должно установить, соответствовали ли исполь- зованные методы лечения профессиональным стандартам. Тот факт, что данное дело имеет серьезные последствия, как эстетические, моральные, так и чисто экономичес- кие, только подчеркивает необходимость серьезного и тщательного расследования.

Однако остается загадкой, почему потребовалось столько статей, многочислен- ных сообщений и настойчивости журналистов, чтобы заставить заработать бюрокра- тическую машину здравоохранения. Жалобы в ассоциацию врачей не дали никаких результатов, как впрочем и региональные и муниципальные органы здравоохранения не предприняли никаких действий до тех пор, пока пациенты, в отчаянии, не обра- тились со своими историями страданий в газету Бергенс Тиденде. Можно только до- гадываться, что требуется, чтобы разбить крепкие профессиональные узы среди ме- диков и уберечь интересы пациента. В любом случае, это оправдывает многолетний страх пациентов перед ответными мерами. Независимо от того, воображаемый или реальный этот страх, он говорит о властных взаимоотношениях, которые до сих пор существуют между врачами и пациентами.

Уничтожение мифов и создание доверия являются важными условиями в процес- се выздоровления. Вот почему необходимо внести ясность во все аспекты этого дела.

К сожалению, инициатива начать расследование исходит не от медицинской сто- роны, а от слабой стороны – от пациента”.

С. Другие статьи 15. 2.05.1986 г. в газета Бергенс Тиденде опубликовала также, внизу той же страницы, на которой была напечатана статья, упомянутая выше в п.12, интервью с доктором Гуннаром Джонсеном (Gunnar Johnsen), пластическим хирургом боль- ницы г. Бергена, под названием “Востребованная форма хирургии – тонкая грань между успехом и неудачей”. В ней говорилось:

“Существуют пограничные случаи, но, в общем, эстетическая психологичес- кая хирургия, как часто говорят о пластических операциях, не попадает в сферу ответственности государственных органов здравоохранения”… “– Имеют ли многие люди нереальные ожидания и верят, что все их пробле- мы будут решены с удалением их недостатков?” “Это происходит, и тогда проблемы этих людей скорее психологического, не- жели физического характера”.

Информация важна “Не только по этой причине очень важно, чтобы пациенты – или скорее… клиенты – были должным образом информированы заранее. Зачастую информа- ция необходима, чтобы уменьшить ожидания так, чтобы человек, перенесший операцию, не был разочарован результатом. Но, даже сказав об этом, нужно отме- тить, что большинство людей удовлетворены своей новой внешностью… В других областях хирургии существуют те же проблемы, связанные с риском кровотечения и инфекции. И общие требования, касающиеся предупредительных мер и медицинской безопасности, очень жесткие”.

Технические требования “Эстетическая хирургия выдвигает технические требования, в ней сущес- твуют тонкие границы между успехом и неудачей. Поэтому, не только по этой причине, важно обладать широким опытом пластической хирургии, полученным в больнице, прежде чем приступать к частной практике. Но перенос опыта возмо- жен в обоих направлениях…”.

Выпуск газеты от 2.05.1986 года также содержал интервью с доктором Р. под названием “Всегда найдутся недовольные пациенты”, в котором говорилось:

“Я не могу комментировать эти конкретные случаи, частично потому, что я связан общим обязательством сохранять конфиденциальность, частично потому, что я не знаю детали этих случаев. Все, что я могу сказать, что в области пласти- ческих операций, как и в любой другой области хирургии, существует риск ошиб- ки, и всегда найдутся недовольные пациенты”.

Вот комментарии доктора Р. газете Бергенс Тиденде, относительно жалоб трех женщин.

“Осложнения в виде огрубевшей груди… случаются в 15-20% случаев всех операций на груди, и риск кровотечения или инфекции одинаков как в пластичес- ких операциях, так и в любых других формах операций. Но я хочу подчеркнуть, что все пациенты заранее были проинформированы о возможной опасности и о том, что результат может не удовлетворить их ожидания – говорит доктор Р., ко- торый, более того, подчеркивает, что три недовольные пациентки – малое число по сравнению с масштабами его бизнеса, которым он занимается последние не- сколько лет…” Согласно утверждению третьей заявительницы, сделанного во время слуша- ний в суде первой инстанции, встречаясь с доктором Р. в связи с вышеприведен- ным интервью, она просила его прокомментировать обвинения в его адрес трех женщин и проинформировала его о том, что они дали согласие освободить его от обязательства хранить конфиденциальность. Он ответил, что связан общим долгом медицинской конфиденциальности, который действителен независимо от подобного согласия пациента. На тех слушаниях доктор Р. отрицал версию фактов третьего заявителя, сказав, что абсолютно уверен в том, что она не информировала его заранее о том, что с него снято обязательство хранить конфиденциальность.

16. 14.05.1986 г. газета Бергенс Тиденде опубликовала две статьи с коммента- риями к критическим статьям, вышедшим ранее в том же месяце.

В первой статье под заголовком “Пресса – посмешище сегодняшнего дня” г-жа К. Тью (K. Thue) вспомнила историю “охоты на ведьм” в средневековье и описала статьи газеты Бергенс Тиденде о недовольных пациентках доктора Р. как современную форму данного преследования со стороны прессы. Она утвержда- ла, что доктор не мог дать ответ, так как ему мешало обязательство хранить кон- фиденциальность, иначе он мог бы рассказать о большом количестве пациентов, которые были довольны, и доказать, что они составляют большинство его паци- ентов.

Во второй статье, написанной г-ном Р. Стейнсвиком (R. Steinsvik) под назва- нием “Всегда существуют две стороны дела” говорилось следующее:

“Мы обеспокоены вниманием к деятельности доктора Р. в последнее время.

Мы, группа из тридцати человек, и общее между нами то, что все мы есть или были пациентами доктора Р. Мы довольны полученным лечением, в том числе послеоперационным уходом и терапией.

Любое дело имеет две стороны, и мы надеемся, что в своих словах выразили свое отношение к этому врачу и свой опыт общения с ним”.

D. Административное обжалование со стороны бывших пациентов доктора Р.

17. Вслед за публикацией статей в газете Бергенс Тиденде семнадцать бывших пациентов обратились с жалобами в отношении доктора Р. в органы здравоохра- нения. 8.10.1986 года г-н Ескеланд (Eskeland), медицинский эксперт, назначенный оценить сложившуюся ситуацию, пришел к заключению, что причин для крити- ки проведенных доктором Р. операций не было. Господин Ескеланд утверждал, что осложнения, о которых говорилось в жалобах, были типичными в хирургии и происходили время от времени, но не из-за неправильной работы доктора Р. В одном деле он подверг доктора Р. критике за то, что тот уехал заграницу, не проин- формировав недавно прооперированную пациентку. Господин Ескеланд заметил, что в связи с большим количеством пациентов доктора Р. (приблизительно 8.000 в период 1975-1986 г.) число жалоб было скромным. Беря во внимание, что статьи, опубликованные в газете Бергенс Тиденде, призывали бывших пациентов доктора Р. подавать жалобы, становится удивительным, что лишь немногие сделали это.

18. 03.11.1986 г. Управление Здравоохранения решило не давать делу даль- нейшего хода, сочтя, что хирургические операции были проведены доктором Р.

надлежащим образом.

Е. Судебное разбирательство о диффамации, начатое доктором Р.

19. После публикации статей в газете к доктору Р. стало обращаться меньше пациентов, и он начал испытывать финансовые трудности. Он был вынужден за- крыть клинику в апреле 1989 года.

20. Тем временем, 22.06.1987 г. доктор Р. начал судебное разбирательство против заявителей, требуя возмещения нанесенного ущерба. Согласно решению Городского суда г. Бергена от 12.04.1989 г. заявители были обязаны выплатить до- ктору Р. сумму в размере 1.359.500 НК в качестве компенсации нанесенного ему материального ущерба и компенсации морального вреда, а также его судебных издержек. Суд счел, что экономические убытки доктора Р. составляют несколь- ко миллионов крон, и оценка ущерба должна быть сделана на усмотрение суда.

Суд отметил, что хотя критика в адрес доктора Р. был высказана без достаточного обоснования, тем не менее, она была вызвана преимущественно его собственным поведением. Суд счел приемлемым выплату компенсации, соответствующей сум- ме, на 75% меньше заявленной.

21. Заявители и доктор Р. обжаловали решение в Высший суд (Lagmannsrett), который принял решение в пользу заявителей… 22. Доктор Р. подал апелляцию по данному решению в Верховный суд… 24. В решении от 23.03.1994 г. Верховный суд вынес решение по апелляции в пользу доктора Р. и присудил сумму в размере 4.709.861 НК в качестве покрытия его издержек и расходов.

Право I. Предполагаемое нарушение ст.10 Конвенции 32. Заявители утверждали, что решение Верховного суда от 23.03.1994 года, требующее выплаты доктору Р. около 4.700.000 (четырех миллионов семисот ты- сяч) НК в качестве компенсации нанесенного ущерба и покрытия издержек, явля- ется несправедливым вмешательством в их право на свободу выражения мнения в соответствии со ст.10 Конвенции… 33. Суд считает, и это не вызвало возражений у обеих сторон, что оспаривае- мая мера представляет собой “вмешательство государственных органов” в право заявителей на свободу выражения мнения, гарантированное п.1 ст.10 Конвенции, что вмешательство было “предусмотрено законом”, а именно п.3-6 Закона о Ком- пенсации от 1969 года (см. выше п.25-29), и преследовало законную цель, направ- ленную на “защиту репутации или прав других лиц”. Таким образом, данная мера может быть оправдана двумя из трех требований справедливости ограничения, изложенных во втором пункте ст.10 Конвенции.

Спор в данном деле вызывает третье требование – было ли данное вмеша- тельство “необходимым в демократическом обществе”.

В. Оценка суда 1. Общие принципы 48. Свобода выражения мнений является одной из фундаментальных основ демократического общества и одним из основных условий его развития и само- совершенствования каждой личности. Как отмечено в п.2 ст.10, она относится не только к той “информации” или тем “идеям”, которые благосклонно принимаются или расцениваются как безобидные или нейтральные, но также и к тем, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство. Таковыми являются требо- вания терпимости, плюрализма и широты взглядов, без которых “демократичес- кое общество” невозможно. Как указано в п.2 ст.10, осуществление этой свободы предполагает ограничения, которые, вместе с тем, должны быть четко обозначены и их необходимость должна быть убедительно доказана.

Определение обстоятельства, являлось ли данное ограничение “необходи- мым в демократическом обществе” требует Суд установить, действительно ли “вмешательство” было вызвано “острой общественной потребностью”, пропор- ционально ли ограничение преследуемой законной цели, и достаточно ли обосно- ваны национальными властями причины этого ограничения (см. постановление the Sunday Times v. the United Kingdom (No1) от 26.04.1979 г., Серия А, No30, с.38, §62). Как правило, при оценке этой “необходимости”, которая оправдывает то или иное ограничение, национальные власти пользуются определенной свободой ус- мотрения. Но данная свобода усмотрения не абсолютна и подчиняется Европей- скому контролю со стороны Суда, который должен вынести окончательное реше- ние на предмет соответствия ограничения свободе выражения мнения, как она защищается ст.10 (см. среди других постановлений судебное постановление по делу “Бладет Тромсо и Стенсаас против Норвегии” [GC], No 21980/93, §58, ЕКПЧ 1999-III, и “Нильсен и Джонсен против Норвегии” (Nilsen and Johnsen v. Norway) [GC], No 23118/93, §43, ЕКПЧ 1999-VIII).

49. Далее Суд говорит о существенной роли прессы в демократическом об- ществе. Если она не должна переходить известные границы, в частности, в целях защиты репутации и прав других лиц, на ней, тем не менее, лежит обязанность сообщать – в манере, соответствующей ее обязательствам и ответственности – ин- формацию и идеи по политическим вопросам, также как и по другим вопросам, представляющим общественный интерес (см. постановления Йерсилд против Дании (Jersild v. Denmark) от 23.09.1994 г., Серия А, No298, с.23, §31., “Де Хаес и Гийселс против Бельгии” (De Haes and Gijsels v. Belgium), постановление от 24.02.1997 г., сб. судебных решений и постановлений 1997-I, с. 233-234, §37 и вышеуказанное постановление по делу “Бладет Тромсо и Стенсаас против Нор- вегии”, §59).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.