WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

АДВОКАТСКАЯ ПАЛАТА КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ А.А.Глисков МЕТОДИЧЕКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ВЕДЕНИЮ ДЕЛ О ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ, ДОСТОИНСТВА И ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ Красноярск, 2005 Глисков А.А.

Методические рекомендации по ведению дел о защите чести, достоинства и деловой репутации. Красноярск: адвокатская палата Красноярского края, 2005. – 191 с.

Представленные методические рекомендации составлены на основе действующего российского законодательства и практики его применения судами всех уровней. Рекомендации одобрены Комиссией по методической помощи и защите прав адвокатов при адвокатской палате Красноярского края.

© Глисков А.А.

Содержание.

Честь, достоинство, деловая репутация и способы их защиты Законодательство о защите чести, достоинства и деловой репутации Предмет иска о защите чести, достоинства и деловой репутации Надлежащий ответчик Надлежащий истец Компенсация морального вреда Право на опровержение и право на ответ Иски об оскорблениях Особенности рассмотрения исков о защите чести, достоинства и деловой репутации Уголовная ответственность за клевету и оскорбления Приложение 1.

Образцы процессуальных документов.

Исковое заявление о защите чести и достоинства.

Исковое заявление о защите чести, достоинства и компенсации морального вреда Отзыв на исковое заявление о защите чести, достоинства, деловой репутации и компенсации морального вреда Кассационная жалоба на решение, вынесенное по иску о защите чести, достоинства и деловой репутации, компенсации морального вреда.

Исковое заявление о возложении на редакцию СМИ обязанности опубликования ответа Заявление в редакцию СМИ об опубликовании ответа Ходатайство о прекращении производства по делу в связи с неподведомственностью дела суду общей юрисдикции Заявление о возбуждении уголовного дела в связи с распространением порочащих сведений Жалоба на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту распространения клеветы и оскорблений Жалоба на постановление о приостановлении предварительного следствия Приложение 2.

Законодательство и судебная практика.

Европейская конвенция по защите прав и свобод человека (извлечения) Лингенс (Lingens) против Австрии: Решение Европейского суда по правам человека от 8 июля 1986 г.

Барфод (Barfod) против Дании. Решение Европейского суда по правам человека от февраля 1989 года.

Обершлик (Oberschlicк) против Австрии. Решение Европейского суда по правам человека от 23 мая 1991 г.

Йерсилд (Jersild) против Дании. Решение Европейского суда по правам человека от сентября 1994 г.

Бергенс Тиденде (Bergens Tidende) и другие против Норвегии. Решение Европейского суда по правам человека от 2 мая 2000 года Тома (Thoma) против Люксембурга. Решение Европейского суда по правам человека от 29 марта 2001 года.

Конституция Российской Федерации (извлечения) Уголовный кодекс Российской Федерации (извлечения) Гражданский кодекс РФ Российской Федерации (извлечения) Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (извлечения) Закон РФ "О средствах массовой информации" от 27 декабря 1991 года (извлечения) Федеральный закон "Об основанных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" от 12 июня 2002 года (извлечения) Определение Конституционного Суда РФ от 27 сентября 1995 года «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Козырева Андрея Владимировича».

Определение Конституционного Суда РФ от 4 декабря 2003 года №508-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шлафмана Владимира Аркадьевича» Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от сентября 1999 года № 46 «Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с защитой деловой репутации» Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от августа 1994 г. по иску к редакции газеты "Известия Удмуртской республики и "Удмуртская правда" Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 29 июня 1999 г. по обвинению Д. в клевете Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от февраля 2003 года по заявлению Е.М. Шустермана о признании недействующей ст. Кодекса Волгоградской области об административной ответственности Решение Дивногорского городского суда Красноярского края от 27 февраля 1998 года по иску А.А. Мартыненко к Дивногорскому ГОВД и редакции газеты «Огни Енисея».

Определение судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 17 июля 2000 года по иску Я.И. Айзенберга к ООО «Сегодняшняя газета», В.С.

Василенко и С.А. Беличенко Решение Центрального районного суда г. Красноярска от 22 февраля 2000 года по иску Левицкого Г.А. к КРО ОПОД Честь и Родина», редакции газеты "Честь и Родина" и А.М.Буровскому Решение Дивногорского городского суда Красноярского края от 9 февраля 2001 года по иску общеобразовательной школы № 4 к редакции дивногорской газеты "Огни Енисея" и В.Н.Виноградовой Решение Центрального районного суда г. Красноярска от 3 июня 2002 года по иску А.

к редакции газеты Определение Судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 24 июля 2002 года по иску А. к редакции газеты Постановление Центрального районного суда г. Красноярска от 24 марта 2003 года по жалобе адвоката на постановление следователя о приостановлении предварительного следствия Решение Центрального районного суда г. Красноярска от 2 марта 2004 года по иску К.

к редакции газеты Решение Железнодорожного районного суда от 29 марта 2004 года по иску А.А.

Петрова к телекомпании «ТВК 6-канал», Д.В. Каверзину Решение Свердловского районного суда г. Красноярска от 17 мая 2004 года по иску ГУВД Красноярского края и Ю.П. Астахова к ООО «Сегодняшняя газета» Решение Кировского районного суда г. Красноярска от 1 июня 2004 года по иску А.В.

Воронина к Е.В. Мещерякову ЧЕСТЬ, ДОСТОИНСТВО, ДЕЛОВАЯ РЕПУТАЦИЯ И СПОСОБЫ ИХ ЗАЩИТЫ Согласно ст.150 ГК РФ честь, достоинство и деловая репутация являются личными неимущественными благами гражданина. Неимущественные – означа- ет, что эти блага не имеют материального эквивалента, хотя ущерб, причиненный им, и может исчисляться в определенной сумме.

Честь – это общественная оценка личности, достоинство – самооценка чело- века. Исходя из общих начал гражданского законодательства, под деловой репута- цией следует понимать сложившееся мнение о лице как участнике делового, в том числе экономического, оборота.

Законодательство предусматривает несколько способов защиты от посяга- тельств на честь, достоинство или деловую репутацию.

1. Использование права на опровержение или ответ. Этот способ мало популя- рен, поскольку позволяет лишь оправдаться и не предусматривает денежной компенсации. Кроме того, вопрос о распространении отдается на усмотрение редакции СМИ, которая может под различными, вполне законными предло- гами, отказать в реализации права. И даже если опровержение (ответ) будет опубликовано, оно может сопровождаться негативными комментариями, кото- рые нанесут чести, достоинству и деловой репутации еще больший вред, чем первоначальный материал.

2. Предъявление иска о защите чести, достоинства, деловой репутации и компен- сации морального вреда. Наиболее популярный способ, позволяющий, во-пер- вых, привлечь на свою сторону правоохранительные органы, которые с момен- та предъявления иска будут понуждать ответчика являться в суд и доказывать свою правоту, а впоследствии – обеспечат исполнение вынесенного решения.

Во-вторых, дающий возможность получить при желании “утешительный приз” в форме денежной компенсации, размер которой может составить от 1 рубля до нескольких миллионов рублей.

Как следует из ст.152 ГК РФ, существует несколько обязательных условий для удовлетворения иска о защите чести, достоинства и деловой репутации:

- иск может быть заявлен только в отношении сведений, то есть утверждений о фактах;

- оспариваемые сведения должны относиться к конкретному гражданину либо четко и однозначно определяемой группе лиц;

- сведения, являющиеся предметом иска, должны не соответствовать действи- тельности;

- оспариваемые сведения должны являться порочащими.

3. Привлечение виновных к уголовной ответственности за клевету и оскорбление.

Наименее популярный способ в силу сложности доказывания состава преступ- ления и моральной неготовности правоохранительных органов к рассмотрению подобных дел. В силу перечисленных причин случаи реального привлечения и журналистов и редакторов к уголовной ответственности единичны.

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО О ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ, ДОСТОИНСТВА И ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ Защита чести, достоинства и деловой репутации является одним из институтов Российского гражданского права. Основу данного института составляет ст.21 Конс- титуции РФ, в силу которой “достоинство личности охраняется государством. Нич- то не может быть основанием для его умаления”. Перечисляя действия, которые мо- гут расцениваться как посягательство на достоинство личности (пытки, насилие и пр.) ст.21 Конституции указывает на недопустимость любого “другого унижающего человеческое достоинство обращения”. Таким образом, перечень действий, которые могут расцениваться как посягательство на человеческое достоинство, является от- крытым. В частности, Конституционный суд РФ в Постановлении от 24.04.2003 г.

No 7-П в качестве посягательства на достоинство личности квалифицировал отказ государственных органов в защите прав потерпевшего от преступления.

Ключевые для института защиты чести, достоинства и деловой репутации нор- мы закреплены в ст.150-152 ГК РФ, содержащих перечень нематериальных благ, указание на компенсацию морального вреда как способ их защиты, перечисляющих способы защиты чести, достоинства и деловой репутации.

Ряд норм, касающихся защиты чести, достоинства и деловой репутации в слу- чаях посягательств со стороны СМИ закреплены в законе РФ “О средствах массо- вой информации”. Помимо общих указаний о возможности компенсации мораль- ного вреда данный закон подробно регламентирует порядок реализации права на опровержение и права на ответ.

Особенности реализации права на опровержение и ответ в периоды проведе- ния избирательных кампаний закреплены в ст.56 ФЗ “Об основных гарантиях изби- рательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации” от 12.06.2002 г. No 67-ФЗ.

Отдельные вопросы защиты деловой репутации хозяйствующих субъектов ре- гулируются также Законом РСФСР “О конкуренции и ограничении монополисти- ческой деятельности на товарных рынках от 22.03.1991 г. No 948-1, ст.10 которого предусматривает условия, при которых нанесение ущерба деловой репутации ква- лифицируется как недобросовестная конкуренция. Указанный закон также закреп- ляет компетенцию антимонопольных органов по пресечению недобросовестной конкуренции и привлечению к ответственности хозяйствующих субъектов, винов- ных в допущенных нарушениях.

Уголовная ответственность за клевету и оскорбление предусмотрена ст.129 и ст.130 УК РФ. Помимо этого ст.298 УК РФ устанавливает повышенную ответствен- ность за клевету в отношении судьи, присяжного заседателя или иного лица, участ- вующего в отправлении правосудия, в связи с рассмотрением дел или материалов в суде, а также в отношении прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, судебного исполнителя в связи с производством предваритель- ного расследования либо исполнением приговора, решения суда или иного судеб- ного акта;

а ст.319 УК РФ – за публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих обязанностей или в связи с их исполнением.

Ряд сложных вопросов применения законодательства о защите чести, до- стоинства и деловой репутации разъяснены в документах Верховного Суда РФ и Высшего арбитражного суда РФ. В частности, эти вопросы получили освеще- ние в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ “Некоторые вопросы при- менения законодательства о компенсации морального вреда” от 20.12.1994 г., Постановлении Пленума Верховного Суда РФ “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г., Обзоре практики разрешения арбитражны- ми судами споров, связанных с защитой деловой репутации от 23.09.1999 г.

Наконец, огромное значение для института защиты чести, достоинства и деловой репутации имеют нормы ст.10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, закрепляющие свободу самовыражения, и прак- тика их применения Европейским судом по правам человека. Согласно ст. Федерального закона от 30.03.1998 г. No 54-ФЗ “О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней” (вступил в дейс- твие 5.05.1998 г.), Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Рос- сийской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после их вступления в действие в отношении РФ.

Исходя из этого, Верховный суд РФ в Постановлении пленума “О судеб- ной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также дело- вой репутации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г. указал, что “при разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует руководствоваться не только нормами Российского законодательства (ст.152 ГК РФ), но и в силу ст.1 Федерального закона от 30.03.1998 г. No 54-ФЗ “О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Про- токолов к ней” учитывать правовую позицию Европейского Суда по правам человека, выраженную в его постановлениях и касающуюся вопросов толко- вания и применения данной Конвенции (прежде всего ст. 10), имея при этом в виду, что используемое Европейским Судом по правам человека в его поста- новлениях понятие диффамации тождественно понятию распространения не соответствующих действительности порочащих сведений, содержащемуся в ст.152 ГК РФ”.

Вместе с тем, несмотря на обязательность Конвенции, случаи ее примене- ния российскими судебными органами встречаются крайне редко. В качестве примера можно привести определение Верховного суда РФ от 10.02.2003 г. по делу No 16-ГО3-1. Рассматривая дело по заявлению Е.М. Шустермана о при- знании недействующей ст.53 Кодекса Волгоградской области об администра- тивной ответственности, устанавливающей штраф за публичное оскорбление лиц, замещающих государственные должности и муниципальные должности Волгоградской области, а также должности государственной и муниципаль- ной службы Волгоградской области, суд признал указанную норму не дейс- твующей и не подлежащей применению.

Мотивируя свое решение, Верховный суд указал, что “право на свободу мыс- ли и равенство всех перед законом определено ст.10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной РФ 5.05.1998 г.

В данном случае, ст.53 Кодекса Волгоградской области об административ- ной ответственности допускает ограничение критики публичных лиц (государс- твенных и муниципальных служащих, депутатов), что снижает степень контроля общества за их деятельностью и противоречит целям и задачам ограничений, ус- тановленных ч.2 ст.10 Конвенции. Таким образом, неопределённость диспозиции оспариваемой нормы, противоречит ст.19 Конституции РФ и не соответствует критериям, при наличии которых установление ограничений свободы слова до- пускается ст.10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод”.

Поскольку регулирование вопросов гражданского права в силу ст.76 Консти- туции РФ относится к исключительной компетенции Федерации, субъекты РФ не вправе регулировать вопросы защиты чести, достоинства и деловой репутации.

ПРЕДМЕТ ИСКА О ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ, ДОСТОИНСТВА И ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ Решая вопрос о возможности защиты чести, достоинства или деловой репута- ции, необходимо, прежде всего, хорошо разобраться в структуре спорного текcта.

Гражданский иск может быть заявлен только в отношении сведений, то есть утверждений о фактах. Мнения, оценки, суждения, вопросы, призывы и другие, не содержащие упоминаний о конкретных фактах, элементы сообщения предме- том иска являться не могут, поскольку не могут быть истинными или ложными.

Как следствие, в судебном порядке может быть проверена только достоверность сведений. Мнения, оценки и т.п. оспаривать в суде бессмысленно и противоестес- твенно. Как, например, доказать или опровергнуть, что А. – “плохой музыкант”, или, что у Д. – “обезьяньи повадки”. Можно, конечно, принести справку о том, что “Д” обезьяной не является, но вряд ли суд посчитает ее допустимым доказа- тельством.

Более того, привлечение к гражданской ответственности за выражение мне- ний и иные высказывания, не содержащие фактов, вступает в противоречие со ст.10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст. Конституции РФ, закрепляющими свободу самовыражения и свободу слова, а также ст.47 закона РФ “О средствах массовой информации”, предоставляющего каждому журналисту право “излагать свои личные суждения и оценки в сообще- ниях и материалах…”.

Исходя из этого, Конституционный Суд РФ и Европейский Суд по правам человека неоднократно обращали внимание на необходимость разграничения сведений и иных высказываний. В частности в определении от 27.09.1995 г. “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Козырева Андрея Влади- мировича” Конституционный Суд указал, что “при рассмотрении в судах общей юрисдикции дел о защите чести и достоинства подлежит установлению и оценке не только достоверность, но и характер распространенных сведений, исходя из чего суд должен решать, наносит ли распространение сведений вред защищаемым Конституцией Российской Федерации ценностям, укладывается ли это в рамки политической дискуссии, как отграничить распространение недостоверной фак- тической информации от политических оценок и возможно ли их опровержение по суду”.

Аналогичная позиция высказана в Решении Европейского суда по правам человека от 8.07.1986 г. по делу Лингенс против Австрии. По обстоятельствам данного дела, австрийский журналист Лингенс был осужден судом г. Вена за диф- фамацию г-на Крайского, который в то время был федеральным канцлером. По- водом послужила статья в журнале “Профиль”, где г-н Крайский был подвергнут резкой критике в связи с его снисходительным отношением к председателю Ли- беральной партии Австрии Фридриху Петеру, который во время второй мировой войны служил в бригаде СС. При этом в отношении Крайского употреблялись такие характеристики как “низкопробный оппортунист”, “аморальный”, “недо- стойный”, которые и были расценены как диффамация.

В своем решении Европейский суд признал перечисленные характеристи- ки оценочными, указав при этом, что “с точки зрения суда, следует проводить тщательное различие между фактами и оценочными суждениями. Существова- ние фактов может быть доказано, тогда как истинность оценочных суждений не всегда поддается доказыванию”. Суд также посчитал, что “пределы допустимой критики в отношении политиков как таковых шире, чем в отношении частного лица. В отличие от последнего, первый должен проявлять большую степень тер- пимости к пристальному вниманию журналистов и всего общества к каждому его слову и действию”.

Приведенная позиция поддержана Верховным судом РФ в Постановлении “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также дело- вой репутации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г., согласно которому “при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действи- тельности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убежде- ния, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст.152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности”.

С точки зрения необходимости разграничения оценочных суждений и сооб- щений о фактах представляет интерес решение Центрального районного суда г.

Красноярска от 16.02.2000 года по взаимным искам музыканта А., с одной сторо- ны, журналиста В. и другого музыканта Б., с другой стороны.

Поводом для конфликта послужила книга А. “Мы играем джаз”, которая была опубликована одним из красноярских издательств в 1997 году. В этой книге рассказывалось о развитии джазовой музыки в Красноярском крае и судьбонос- ной роли автора в этом процессе. Красноярский журналист В. обнаружил в книге оскорбительные высказывания в свой адрес и ряд недостоверных фактов. В част- ности, в книге В. был назван “партийным подлецом” и “скрытым антисемитом”.

Утверждалось также, что В. “безнаказанно принял участие в различных гонениях и травлях джаз-клуба” и “по сей день этот дилетант от музыки продолжает свою разрушительную деятельность”.

Возмущенный прочитанным, В. пишет статью “У лжи короткие ноги”, в кото- рой излагает свое мнение и мнение своих коллег о надуманности всех титулов А.

В статье книга А. характеризуется как “типичная справка профкома о работе, проделанной за отчетный период”. В опровержение мнения об А. как блестящем музыканте приводится случай того, как, не пройдя прослушивание на одном из фестивалей, он “дал телеграммы уже сидевшим на чемоданах музыкантам – о том, что фестиваль отменяется”. Кроме того, рассказывается, что А. не распла- тился с участниками последнего организованного им фестиваля, так как “его яко- бы “подвели спонсоры”. Джазовый центр А. назван в статье “пустым местом”.

Статья В. публикуется в “Сегодняшней газете”, которая, к слову сказать, ранее активно рекламировала книгу А.

В ответ А. дает газете интервью, публикуемое под заголовком “Я музыкант, а не врач”, в котором, комментируя статью В., заявляет, что тот – “никакой такой не журналист, своей прямой работой не занимается”. Кроме того, А. обвиняет В.

в инициировании еще одной статьи, в которой “предостаточно хулы и оскорбле- ний” в его адрес. Вывод А. следующий: “…это – клиника, это – не лечится, это – шедевр околоджазовой серости”.

Последней каплей в газетном споре стала статья “Исповедь прохиндея”, на- писанная еще одним музыкантом, директором джазовых программ Новосибирс- кой филармонии, Б. и также опубликованная в “Сегодняшней газете”. В статье А.

назван “прохиндеем”, “самозванцем” и “шарлатаном”. По мнению Б., А. “никогда джазовым музыкантом не был, равно как с большой натяжкой его можно назвать музыкантом вообще”. Про книгу “Мы играем джаз” Б. пишет, что она “насквозь пропитана враньем”. А “сам автор изоврался до того, что уже не помнит, где и как его поминали, утверждая на каждом шагу, что “Джазовый центр А.” существует не только в его воображении…”.

По итогам рассмотрения дела, суд в удовлетворении взаимных исков отказал, мотивировав свое решение тем, что “частично утверждения авторов, высказанные в печати, подтвердились в судебном заседании”. Так, например, пояснениями са- мого А., а также документами подтверждено, что А. не всегда в срок и полностью расплачивался с приглашенными им участниками организуемых им выступлений.

Показаниями свидетелей подтвердились также факты сообщения А. не соответс- твующей действительности информации.

В остальной же части взаимных претензий В. и Б. к А. и наоборот суд подде- ржал истцов, согласившись, что имели место их высказывания личного (профес- сионального либо дилетантского) мнения друг о друге.

Несовпадение вкусов и мнений указанных выше лиц не свидетельствует ни о том, что В. и Б. правы, ни о том, что их высказывания не соответствуют дейс- твительности. Равно как и мнение А., высказанное им в книге “Мы играем джаз” и в интервью “Я музыкант, а не врач”, ничего не говорит о личности и професси- онализме В. и Б. и их праве на высказывание своего личного мнения по поводу личности А. и его творчества.

В порядке ст.152 ГК РФ гражданин может требовать опровержения, во-пер- вых, только сведений, а не личных мнений, а во-вторых, лишь сведений, не соот- ветствующих действительности… В данном же случае суд полагает установленным, что во всех оспариваемых публикациях отсутствуют сведения упомянутого выше характера…”.

Аналогичную позицию высказал Центральный районный суд г. Красноярска в решении от 22.02.2000 г. по иску главы одного из районов края Л. к редакции газеты “Честь и Родина”. Обосновывая решение об отказе в удовлетворении ис- ковых требований, суд, в частности, указал: “Мнение автора статьи о том, что Л.

мало интересуется положением дел в районе, не может быть отнесено к числу сведений, поскольку является субъективной оценкой автора и ничего не говорит о реальном наличии либо отсутствии интереса истца к положению дел в районе.

Кроме того, величина интереса истца к положению дел в районе в принципе не может быть конкретно измерена, в связи с чем оспорить либо подтвердить это невозможно”.

В решении от 17.05.2004 г. по иску А. к “Сегодняшней газете” Свердловский районный суд г. Красноярска указал, что описание поведения А. как “циничного” и “послужившего причиной возникшей неприязни со стороны общественности” является “субъективной и основанной на общеконституционных принципах сво- боды мысли и слова оценкой”. А с учетом того, что использованные словесные обороты не носят оскорбительного характера, в удовлетворении иска А. о защите чести и достоинства было отказано.

Правило о разграничении мнений и оценочных суждений одинаково приме- нимо как к искам о защите чести, достоинства физических лиц, так и к искам о защите деловой репутации юридических лиц. Исходя из данной позиции, Советс- кий районный суд г. Красноярска отказал в удовлетворении иска муниципального унитарного предприятия “Красноярскпассажиртранс” к частным предпринимате- лям, владельцам маршрутных такси, в связи с публикацией в “Российской газете” “Принуждают платить дань”. В обосновании такого решения суд, в частности, указал, что не могут быть признаны судом сведениями, не соответствующими действительности, фразы “почему директор департамента транспорта и связи и г. Красноярска господин П., директор “Красноярскпассажиртранс” господин З.

решают, имеет ли право частный предприниматель перевозить пассажиров, по- чему распоряжаются, где и как гражданин должен использовать свой автобус?

Куда смотрит налоговая инспекция – ведь происходит передача денег от одного коммерсанта, владельца автобуса, другому, МП “Красноярскпассажиртранс”. К такому выводу суд пришел, “поскольку эти фразы не являются утверждающими, а носят характер рассуждения, призывают к разговору на поставленные вопросы”.

В деле по иску банка к газете “Экономика и жизнь – Сибирь” арбитражный суд Красноярского края решением от 11.03.2004 г. признал оценочными следую- щие выражения:

- “… Конкурсов банк боится как огня… Ведь для того, чтобы они состоялись, необходим момент состязательности, к которой банк не привык…”;

- “… Другая проблема, связанная с уже филиальным положением отделения банка – отток финансовых средств из края…. Вот и получается: большие кре- диты нашим предприятиям выдает какое-нибудь районное отделение банка г. Москвы. Соответственно все налоги и проценты от кредита направляются туда же”;

- “По мнению специалистов ЮСТУ МАП, такая позиция банка объективно ухудшает экономическую и социальную ситуацию в Красноярском крае”.

К сожалению, многие из судей не считают необходимым разграничивать ут- верждения о фактах и оценочные суждения, считая достаточным основанием для удовлетворения только то обстоятельство, что спорное высказывание затрагивает истца.

Так, Железногорский городской суд Красноярского края удовлетворил иск Главы администрации города В., признав сведениями, не соответствующими действительности, следующие утверждения:

- “Непрофессионализм как основополагающий принцип существования Homo Soveticus уже практически не вызывает удивления”;

- “...наш всенародно избранный мэр капризничает, явление малоприятное, но совершенно обыденное для персоны, занимающей ответственное кресло и сросшейся с ним в самых сокровенных частях...”, “...у кормила власти пре- бывает человек, не желающий отдавать себе (и тем паче нам) отчета в со- вершаемых действиях” либо “...господину В. есть что скрывать, он боится разоблачений...”;

- “В мэрии сидят случайные люди и ловко решают какие-то свои дела”;

- “...безвременно и скоропостижно ушел с занимаемой должности видный об- щественный и административный деятель В.”, “хозяин Тайнограда”;

- “...скоропалительное перемещение бывшего главы городской администра- ции похоже на бегство. Даже в своем последнем шаге глава оказался верен своим принципам, дурно пахнущим монархией”.

Представляется, что в свете вышеприведенных положений данное решение суда вряд ли можно считать обоснованным.

Помимо того, что спорное сообщение должно содержать сведения, то есть, утверждения о фактах, условием удовлетворения иска о защите чести, достоинс- тва и деловой репутации является несоответствие этих сведений действительнос- ти, а также их порочащий характер.

В Постановлении пленума “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г. Верховный Суд РФ разъяснил, что “не соответствующими дейс- твительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, кото- рые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения”. При этом “не могут рассматриваться как не соответствующие дейс- твительности сведения, содержащиеся в судебных решениях и приговорах, пос- тановлениях органов предварительного следствия и других процессуальных или иных официальных документах, для обжалования и оспаривания которых пре- дусмотрен иной установленный законами судебный порядок (например, не могут быть опровергнуты в порядке ст.152 ГК РФ сведения, изложенные в приказе об увольнении, поскольку такой приказ может быть оспорен только в порядке, пре- дусмотренном Трудовым кодексом Российской Федерации)”.

В силу ст.152 ГК РФ, обязанность доказывать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике. Истец обязан доказать лишь сам факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск и порочащий характер этих сведений.

Исходя из этого, Железнодорожный районный суд г. Красноярска справед- ливо отказал в иске господина З. к редакции газеты “Красноярский комсомолец”.

Поводом для возникновения судебного спора послужила статья “Смерть с третьей попытки”, где рассказывалось о том, как муж был сообщником убийства своей жены. Как выяснил суд, “события, описанные в статье, полностью совпадают с обстоятельствами преступления, изложенными в приговоре суда”. В итоге мужу- убийце, предъявившему иск, в удовлетворении его требований было отказано.

Однако встречаются примеры и прямо противоположных по смыслу решений.

Так, Уярский районный суд Красноярского края удовлетворил иск участкового ин- спектора К. к редакции газеты “Вперед” в связи с публикацией статьи “Момент истины”. В статье при указании на негативные стороны работы участковых упо- миналось, что трое из них, в том числе господин К., были наказаны за нарушение дисциплины и плохие показатели в работе. Несмотря на то, что факты наложения двух дисциплинарных взысканий на К. в суде были документально подтвержде- ны, суд иск удовлетворил. По мнению суда, “к перечню взысканий на К. следует отнестись критически, поскольку, согласно комментарию заместителя начальника РОВД следует, что одно взыскание было наложено за опоздание с обеда во время дежурства на посту ГАИ;

другое – за ЧП, допущенное подчиненным”.

На практике нередки случаи, когда на момент распространения считались ус- тановленными одни факты, а на момент предъявления иска – другие. Например, на момент распространения сведений гражданин был признан виновным в совер- шении преступления, а впоследствии приговор был отменен. Представляется, что в подобных случаях вопрос о том, имели место в реальности определенные факты на момент распространения сведений, должен сводиться к оценке доказательств, которые на тот момент существовали. Соответственно, если на момент распро- странения сведения подтверждались достаточными доказательствами, но впос- ледствии они были опровергнуты, вина нарушителя отсутствует. Следует, однако, учитывать, что в силу прямого указания закона, невиновность в данном случае может рассматриваться только как обстоятельство, смягчающее ответственность, но не как обстоятельство ее исключающее. В силу ст.1100 ГК РФ в случаях, ког- да вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, компенсация осуществляется независимо от вины причини- теля.

При рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации за- частую возникает необходимость филологического или лингвистического анализа спорного текста. Претензии истцов могут касаться не столько текста сообщения, сколько его возможного восприятия аудиторией. В таких случаях суду следует тщательно выяснять, насколько обоснованно именно такое прочтение истцами спорного материала. Например, из утверждения о том, что организаторы прива- тизации ограбили народ, отнюдь не следует, что они совершили преступление, предусмотренное ст.161 УК РФ (грабеж).

Пример взвешенного подхода к данному вопросу продемонстрировал Сверд- ловский районный суд г. Красноярска, который в деле господина К. против редак- ции “Сегодняшней газеты” в связи с публикацией “ПЖРЭТ, Ершов и другие” про- извел сверку текста материала с претензиями, изложенными в исковом заявлении.

Свой отказ в удовлетворении иска суд мотивировал следующим образом: “Доводы ответчиков о том, что в статье нет обвинения в адрес истцов в стяжательстве, под- логе, подкупе должностных лиц ПЖРЭТ-3, в использовании ими служебного по- ложения в корыстных целях, в насилии над дочерью, нашли свое подтверждение, так как из исследованной в судебном заседании статьи “ПЖРЭТ, Ершов и другие” не усматривается тех обстоятельств, на которые ссылаются истцы в обоснование своих исковых требований о защите чести, достоинства и деловой репутации. В судебном заседании истцы не смогли указать суду: какими сведениями, изложен- ными в статье, их обвиняет автор в насилии над дочерью, сведении ее в могилу, в стяжательстве, в подлоге и т.д., чем была опорочена их деловая репутация и в чем это выразилось, как это отразилось на их работе. Поэтому заявления истцов о том, что вся статья от начала до конца является лживым вымыслом автора статьи, не могут служить основанием для удовлетворения иска…”.

При рассмотрении данной категории дел отдельно следует решать вопрос о том, являются ли сведения, не соответствующие действительности, еще и по- рочащими. В Постановлении пленума “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г. Верховный Суд РФ разъяснил, что “порочащими, в част- ности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестно- го поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно- хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица”.

Иные сведения, не содержащие упоминаний о нарушении правовых или мо- ральных норм, не могут расцениваться в качестве порочащих;

их распростране- ние гражданско-правовой ответственности не влечет.

Так, Верховный суд РФ в определении от 27.12.2002 г. по делу No 31-ГО-23 не признал порочащими сведения о получении З. социального жилья сверх нормы.

Советский районный суд г. Красноярска в уже упоминавшемся деле по иску Муниципального унитарного предприятия “Красноярскпассажиртранс”, обосно- вывая необходимость отказа в иске, пояснил следующее: “Указание в статье на неправильное название истца (вместо МУП “КПТ” – МП “КПТ”) не является по- рочащим, поскольку данное изменение названия допускается как самим истцом, так и другими органами, что видно из контракта о приеме на работу директо- ра З., письма директора департамента и связи. Кроме того, суд отмечает узкую специфическую правовую разницу между “муниципальным” и “муниципальным унитарным” предприятием, сущность которой понятна лишь специалистам, а не водителям маршрутных такси, подписавших письмо”.

Напротив, Октябрьский районный суд г. Красноярска при рассмотрении дела по иску В. к редакции газеты “КОМОК” признал порочащими сведения о том, что В. является безработным.

НАДЛЕЖАЩИЙ ОТВЕТЧИК По смыслу ст.152 ГК РФ ответчиком по иску о защите чести, достоинства или деловой репутации должен выступать распространитель спорной информации.

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юри- дических лиц” от 24.02.2005 г. указал, что “надлежащими ответчиками по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации являются авторы не соответству- ющих действительности порочащих сведений, а также лица, распространившие эти сведения.

Если оспариваемые сведения были распространены в средствах массовой ин- формации, то надлежащими ответчиками являются автор и редакция соответству- ющего средства массовой информации. Если эти сведения были распространены в средстве массовой информации с указанием лица, являющегося их источником, то это лицо также является надлежащим ответчиком. При опубликовании или ином распространении не соответствующих действительности порочащих сведе- ний без обозначения имени автора (например, в редакционной статье) надлежа- щим ответчиком по делу является редакция соответствующего средства массовой информации, то есть организация, физическое лицо или группа физических лиц, осуществляющие производство и выпуск данного средства массовой информации (ч.9 ст.2 Закона РФ “О средствах массовой информации”). В случае, если редак- ция средства массовой информации не является юридическим лицом, к участию в деле в качестве ответчика может быть привлечен учредитель данного средства массовой информации.

Если истец предъявляет требования к одному из надлежащих ответчиков, ко- торыми совместно были распространены не соответствующие действительности порочащие сведения, суд вправе привлечь к участию в деле соответчика лишь при невозможности рассмотрения дела без его участия (ст.40 ГПК РФ).

В случае, когда сведения были распространены работником в связи с осу- ществлением профессиональной деятельности от имени организации, в которой он работает (например, в служебной характеристике), надлежащим ответчиком в соответствии со ст.1068 ГК РФ является юридическое лицо, работником которого распространены такие сведения. Учитывая, что рассмотрение данного дела может повлиять на права и обязанности работника, он может вступить в дело в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно пред- мета спора на стороне ответчика, либо может быть привлечен к участию в деле по инициативе суда или по ходатайству лиц, участвующих в деле (ст.43 ГПК РФ)”.

Представляется, что ответчиком по иску наряду с автором могут выступать должностные лица, принявшие окончательное решение об обнародовании соот- ветствующего материала (например, редактор средства массовой информации).

На практике нередки случаи, когда ни автора, ни распространителя устано- вить не представляется возможным. Например, случаи распространения сведений в сети Интернет или в незаконной предвыборной агитации. Для этих случаев Вер- ховный суд в Постановлении пленума “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г. разъяснил, что “судебная защита чести, достоинства и дело- вой репутации лица, в отношении которого распространены не соответствующие действительности порочащие сведения, не исключается также в случае, когда невозможно установить лицо, распространившее такие сведения (например, при направлении анонимных писем в адрес граждан и организаций либо распростра- нении сведений в сети Интернет лицом, которое невозможно идентифицировать).

В соответствии с п.6 ст.152 ГК РФ суд в указанном случае вправе по заявлению заинтересованного лица признать распространенные в отношении него сведения не соответствующими действительности порочащими сведениями. Такое заявле- ние рассматривается в порядке особого производства (подраздел IV ГПК РФ)”.

Представляется, что в данном случае обязанность доказывания несоответствия оспариваемых сведений действительности должна быть возложена на заявителя.

В ряде случаев непосредственные распространители порочащих сведений освобождаются от ответственности в силу прямого указания закона. Согласно ст.57 Закона РФ “О средствах массовой информации” редакция, главный редак- тор, журналист не несут ответственности за распространение сведений, не со- ответствующих действительности и порочащих честь и достоинство граждан и организаций:

1) если эти сведения присутствуют в обязательных сообщениях;

2) если они получены от информационных агентств;

3) если они содержатся в ответе на запрос информации либо в материалах пресс- служб государственных органов, организаций, учреждений, предприятий, ор- ганов общественных объединений;

4) если они являются дословным воспроизведением фрагментов выступлений на- родных депутатов на съездах и сессиях Советов народных депутатов, делегатов съездов, конференций, пленумов общественных объединений, а также офици- альных выступлений должностных лиц государственных органов, организаций и общественных объединений;

5) если они содержатся в авторских произведениях, идущих в эфир без предва- рительной записи, либо в текстах, не подлежащих редактированию в соответс- твии с указанным Законом;

6) если они являются дословным воспроизведением сообщений и материалов или их фрагментов, распространенных другим средством массовой информации, которое может быть установлено и привлечено к ответственности за данное нарушение законодательства Российской Федерации о средствах массовой ин- формации.

Как указывается в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судеб- ной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» от 24.02.2005 г., «содержащийся в ст. Закона РФ “О средствах массовой информации” перечень случаев освобождения от ответственности за распространение недостоверных порочащих сведений яв- ляется исчерпывающим и не подлежит расширительному толкованию. Например, не может служить основанием для освобождения от ответственности ссылка пред- ставителей средств массовой информации на то обстоятельство, что публикация представляет собой рекламный материал. В силу ст.36 Закона РФ “О средствах массовой информации” распространение рекламы в средствах массовой информа- ции осуществляется в порядке, установленном законодательством РФ о рекламе.

Согласно п.1 ст.1 Федерального закона от 18.07.1995 г. No 108-ФЗ “О рекламе” од- ной из его целей является предотвращение и пресечение ненадлежащей рекламы, способной причинить вред чести, достоинству или деловой репутации граждан.

Исходя из этого, если в рекламном материале содержатся не соответствующие действительности порочащие сведения, то к ответственности на основании ст. ГК РФ могут быть привлечены также граждане и организации, представившие данные сведения, если они не докажут, что эти сведения соответствуют дейс- твительности. На редакцию средства массовой информации при удовлетворении иска может быть возложена обязанность сообщить о решении суда и в случае, если имеются основания, исключающие ее ответственность.

При применении ст.57 Закона РФ “О средствах массовой информации” судам следует учитывать происшедшие с момента принятия Закона изменения в зако- нодательстве РФ. Исходя из этого п.3 ч.2 указанной статьи необходимо понимать как относящийся к сведениям, содержащимся в ответе на запрос информации либо в материалах пресс-служб не только государственных органов, но и органов местного самоуправления. Аналогичным образом п.4 ч.2 данной статьи касается дословного воспроизведения фрагментов выступлений членов выборных органов государственной власти и местного самоуправления».

На практике возникает вопрос о распределении ответственности в случаях, когда журналист только излагает чьи-то взгляды, высказанные в публичных вы- ступлениях, документах и т.д. Ряд таких случаев подпадает под ст.57 настоящего закона, перечисляющую случаи освобождения от ответственности. В остальных случаях ответственность может нести как непосредственный источник информа- ции, так и редакция СМИ или журналист. Как следствие, нередки случаи, когда пострадавшие пытаются привлечь к ответственности именно журналиста и ре- дакцию.

Представляется необходимым различать ситуацию, когда средство массовой информации излагает сведения от своего имени, и ситуацию, когда оно лишь ин- формирует о чьей-либо позиции. В первом случае ответственность, безусловно, должна возлагаться на редакцию средства массовой информации и журналиста;

во втором – на первоисточник, так как именно он распространяет не соответству- ющие действительности сведения, а редакция лишь информирует о высказанной позиции.

С этой точки зрения принципиальное значение имеет целый ряд решений Ев- ропейского суда по правам человека. В частности, в решении по делу Обершлик против Австрии от 23.05.1991 г. Европейский суд рассмотрел вопрос о допусти- мости публикации в прессе заявлений в правоохранительные органы. Речь шла о публикации заявления главного редактора журнала “Форум” Обершлика в ор- ганы прокуратуры, в котором он просил привлечь Генерального секретаря Либе- ральной партии Вальтера Гребхера-Майера к уголовной ответственности за под- стрекательство к национальной розни. Поводом послужили сделанные публично предложения Гребхера-Майера увеличить на 50 % семейные пособия женщинам, имеющим австрийское гражданство, и, наоборот, уменьшить наполовину такое пособие женщинам-иммигранткам. За публикацию своего заявления в прокурату- ру в журнале “Форум” Обершлик был осужден и приговорен к штрафу.

В данном деле Европейский суд усмотрел нарушение ст. 10 Европейской Конвенции. Свое решение он мотивировал тем, что в заявлении “Обершлик пра- вильно изложил факты, за которыми последовало оценочное суждение по их по- воду. Австрийские суды, однако, сочли, что он должен доказать истинность своих утверждений. В отношении оценочных суждений данное требование не может быть выполнено и уже само по себе является нарушением свободы мнений… Что касается формы публикации, то Суд принимает оценку, данную австрийскими судами. Суд отмечает, что ими не было установлено, что “форма представления статьи” вводила в заблуждение в том смысле, что в результате ее опубликова- ния у значительного числа читателей сложилось представление, что против г-на Грабхер-Майера уже начато уголовное преследование или даже что он уже был осужден… Однако, по мнению Суда, ввиду важности обсуждаемой проблемы… нельзя сказать, что, выбрав данную конкретную форму, г-н Обершлик преступил пределы свободы слова” 1.

В целом ряде решений Европейский суд признал, что журналист не должен нести ответственность за содержание информации, распространенной третьими лицами.

Так, 24.09.1994 г. “Суд вынес решение, найдя нарушение ст.10 в деле Жерси (Йерсилд) против Дании, по которому журналист был осужден национальными судами за то, что взял интервью у группы молодых людей, по ходу которого те допустили замечания расистского характера. Объективно цель репортажа, по мне- нию Суда, не состояла в пропаганде расистских идей и мнений:

“Методы объективного и сбалансированного репортажа могут значительно меняться в зависимости от самых разных обстоятельств, в том числе и от того, ка- кое средство информации используется. Ни настоящему Суду, ни национальным судам не пристало подменять в подобном вопросе своими взглядами точку зрения прессы на то, какая техника репортажа должна использоваться журналистами”.

Суд счел, что “наказание журналиста за оказание помощи в распространении заявлений, сделанных в интервью другим человеком, может серьезно помешать прессе вносить свой вклад в обсуждение вопросов, представляющих обществен- 1 См. подробнее: Европейский суд по правам человека. Избранные решения. Т.1 М.:

Издательство НОРМА, 2000. с. 684- ный интерес, и не должно быть предметом рассмотрения, если только к тому не будет особенно веских оснований”1.

Сходное решение было вынесено Европейским судом в деле Бергенс Тиден- де (Bergens Tidende) и другие против Норвегии от 2.05.2000 г. По обстоятельс- твам дела норвежская газета “Бергенс Тиденде” опубликовала серию статей о деятельности доктора Р., имевшего частную клинику, специализирующуюся на пластических операциях. Статьи детально описывали ощущения женщин после неудачно проведенных операций, а также рассказывали об отсутствии ухода и послеоперационной терапии. Некоторые статьи призывали женщин обратиться с жалобами в органы здравоохранения и возбудить судебные дела против врача.

По мнению Европейского суда, “статьи, ставшие предметом спора и рас- сказывающие о личном опыте нескольких женщин, перенесших пластические операции, затрагивают важный аспект здравоохранения и поднимают вопрос, представляющий собой серьезный общественный интерес… Действительно… женщины в своих откликах использовали яркие и резкие выражения, и именно эти выражения были использованы в газетных статьях.

Однако эти выражения отражали индивидуальное, вполне понятное восприятие женщинами внешнего вида собственной груди после неудачной пластической операции, что подтверждалось фотографиями, сопровождавшими статьи… Как и в деле Йерсилд (Жерси) против Дании, Суд также отметил, что “но- востные материалы, основанные на интервью, составляют одно из важнейших средств, с помощью которых пресса может осуществлять свою жизненно важ- ную функцию “сторожевого пса общества”. И в задачи Суда не входит, равно как и в задачи внутригосударственных судов, навязывать свою точку зрения относительно методов изложения событий, которыми должны пользоваться”.

В итоге Европейский Суд признал, что возложение на редакцию и авторов спорных статей обязанности выплатить доктору Р. денежную компенсацию яв- ляется нарушением ст.10 Европейской Конвенции.

В решении по делу Коломбани против Франции от 25.06.2002 г. Европей- ский суд признал, что привлечение журналистов к ответственности за публи- кацию официального отчета также должно расцениваться как нарушение ст.

10 Европейской Конвенции. По обстоятельствам дела французская газета “Le Monde” осветила в статье отчет, подготовленный Геополитической обсерва- торией наркотиков (l’Observatoire geopolitique des drogues – “OGD”) по пору- чению европейской комиссии. Как следовало из отчета, государство Марокко следует считать “серьезным претендентом на роль ведущего мирового экспор- тера гашиша”. В связи с данной публикацией автор и редактор газеты были привлечены к уголовной ответственности за оскорбление главы иностранного государства.

Суд посчитал, “что в данном деле отчет “OGD” не был оспорен в том, что касается его содержания, и поэтому может законно рассматриваться как внуша- ющий доверие в том, что касается спорных утверждений. Когда он способствует 1 Решения европейского суда по правам человека по применению ст.10 Европейской конвенции по правам человека. М.: Права человека, 1998. С.51.

общественному обсуждению вопросов, вызывающих законную озабоченность, пресса может, в принципе, опираться на официальные доклады, не предприни- мая независимых расследований. В противном случае, печать не будет в состо- янии выполнять необходимую роль “сторожевого пса”.

В деле Тома против Люксембурга от 29 марта 2001 года Европейский суд признал нарушением Европейской конвенции возложение на журналиста ответс- твенности за воспроизведение сообщения, распространенного другим средством массовой информации. По обстоятельствам данного дела, Тома распространил в ра- диопрограмме сообщение о фактах мошенничества в лесозаготовительном секторе.

Указанное сообщение основывалось на статье, опубликованной в газете Tageblatt.

По искам нескольких служащих Комиссии по лесам Тома был привлечен к граждан- ской ответственности.

Рассмотрев дело, Суд повторил прежний вывод о том, что привлечение журна- листа к ответственности за содействие в распространении утверждений иного лица создает серьезные препятствия для внесения прессой своего вклада в обсуждение проблем, представляющих общественный интерес. При этом Суд указал, что тре- бование к журналистам – недвусмысленно и однозначно дистанцироваться от со- держания используемой цитаты, как условие освобождения их от ответственности – не совместимо с общепризнанной ролью прессы в предоставлении информации о текущих событиях, мнениях и идеях.

В качестве примера использования указанного принципа в практике нацио- нальных судов можно привести дело по иску одной из школ г. Дивногорска к редак- ции газеты “Огни Енисея” в связи с публикацией материала “В достаточной ли сте- пени заботится городская власть о школах?”. Указанный материал был подготовлен в жанре опроса, где прохожие высказывались о проблемах образования в городе.

При этом одна из опрошенных негативно отозвалась о деятельности школы, заявив буквально следующее: “И что за бардак в школе, где учится моя дочь?! Что это за школа, если там педагог может обозвать нецензурными словами свою ученицу? В этом педагогическом коллективе сложилась нездоровая обстановка – отсюда и не- рвозность учителей, разные требования, предъявляемые к детям, под которые очень сложно подстроиться”.

Рассмотрев данное дело, суд в удовлетворении иска отказал, мотивировав свое решение тем, что “имел место опрос корреспондентом и публикация общественно- го мнения, а не выводы корреспондента газеты о работе педколлектива школы”.

Вместе с тем, в деле “Радио-Франс” против Франции Европейский суд сфор- мулировал правило, согласно которому при воспроизведении сведений, распро- страненных в другом СМИ, необходимо избегать необоснованных преувеличений.

В целом ряде новостийных сюжетов радиостанции со ссылкой на публикацию в журнале “Пуа” утверждалось, что заместитель префекта города Питивьер руково- дил депортацией тысяч евреев. Впоследствии редакционный директор и журналист были признаны виновными в диффамации, их обязали уплатить штраф, а радиостан- цию – распространить опровержение. Рассматривая данное дело, Европейский суд признал, что обжалуемые сообщения являются преимущественно выдержками из серьезного еженедельного журнала с надлежащим указанием на источник. Однако, некоторые из утверждений не были опубликованы в журнале, а ряд фактов излагался в сводках новостей намного увереннее и категоричнее, чем в журнальной статье.

В связи с этим Суд единогласно признал отсутствие нарушения ст.10 Европейской Конвенции при привлечении журналистов к ответственности1.

Аналогичную позицию высказал в определении от 29.08.1994 г. и Верховный суд РФ, указав, что, “возлагая на газету “Известия Удмуртской Республики” от- ветственность за распространение порочащих, не соответствующих действитель- ности сведений, суд исходил из того, что статья Т. из газеты “Удмуртская правда” не дословно воспроизведена, а изложена в статье под другим названием, со своим комментарием, в котором также содержались сведения, не соответствующие дейс- твительности, порочащие честь и достоинство истца”.

НАДЛЕЖАЩИЙ ИСТЕЦ Для удовлетворения иска необходимо также доказать, что спорные сведения относятся к конкретному гражданину (группе лиц). При этом не обязательно, что- бы лицо было названо по имени и фамилии. Достаточно того, чтобы из содержа- ния сообщения лицо можно было безошибочно идентифицировать по имеющим- ся признакам.

С точки зрения использования указанного критерия, показательным является дело по иску братьев М. к редакции газеты “Огни Енисея” в связи с публикацией в этой газете статьи “Братья-убийцы в розыске”. В статье речь шла о том, что по подозрению в убийстве участкового инспектора разыскивались братья М.

Впоследствии эти подозрения не подтвердились, а братья обратились в суд.

Однако, по итогам рассмотрения Дивногорский городской суд в иске отказал, мо- тивировав свое решение тем, что в статье “граждане, подозреваемые в убийстве, обозначены буквой “М”, в отношении их указано лишь, что они являются братья- ми. Такие сведения, считает суд, не позволяют читателям газеты сделать вывод о том, что эти сведения относятся конкретно к братьям М.”.

Аналогичное решение вынес Железнодорожный суд г. Красноярска в деле по иску господина А. к редакции газеты “Красноярский рабочий” в связи с публика- цией статьи “Вымогатель взят с поличным”. Хотя в статье речь шла о руководителе конкретного предприятия, обвинявшемся в коммерческом подкупе, суд в удовлет- ворении иска отказал, обосновав решение таким образом: “Как видно, в данной заметке ни одна фамилия не указана. По этой причине суд не может принять доводы истца о том, что по этой заметке все жители города Б. сразу узнали его, поскольку он работает на руководящей должности давно. В материалах дела имеется выписка из решения суда от 10.03.1998 г., из которого видно, что истец был уволен 26.02.1996 г.

из АО и был восстановлен только решением суда: как пояснил сам истец, он всегда находился на работе, так как не считал себя уволенным, но, тем не менее, за этот период сменилось три руководителя. Указанные обстоятельства также опровергают доводы истца, поскольку непонятно, о каком руководителе идет речь”.

1 См. подробнее: Европейский суд по правам человека: решение по делу “Радио-Франс” против Фран- ции // Законодательство и практика средств массовой информации. 2004, No6 (42), с.33.

В судебной практике имеются, однако, примеры прямо противоположного подхода к вопросу об идентификации истца. Так, Центральным судом г. Красно- ярска был удовлетворен иск господина К. в связи с публикацией статьи “Отелло из ЖПЭТА”. В статье описывалось убийство девушки, произошедшее на бытовой почве. При этом не указывалось ни конкретного населенного пункта, ни конк- ретных фамилий. Тем не менее, суд удовлетворил иск отца убитой девушки, мо- тивировав свое решение следующим образом: “исследовав материалы дела, суд приходит к выводу, что в приговоре Свердловского райсуда г. Красноярска от 6.06.1998 г. и в статье Щ. от 5.02.1998 г. речь идет об одних и тех же людях К. и В.

Но статья противоречит данному приговору, а также характеристикам погибшей со стороны соседей и знакомых и порочит честь и достоинство К.”.

Вместе с тем, для удовлетворения иска недостаточно одной только иденти- фикации заявителя. Помимо этого, суд должен установить связь между истцом и оспариваемыми сведениями. Зачастую, именно на невозможность такой связи ссылаются ответчики по искам в обоснование своей невиновности. Представля- ется, что в подобных случаях решающее значение должен иметь комплексный анализ текста спорного сообщения.

Изложенная позиция высказана в определении Верховного суда РФ от 13.04.1994 г. по делу адвоката М. Отменяя решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении иска о защите чести и достоинства, вынесенное на том основании, что в статье не указано, что конкретно адвокатом М. была предпри- няты попытка незаконной передачи обвиняемому письменной информации, Вер- ховный суд указал на необходимость комплексного анализа содержания статьи.

В частности, в статье упоминалось о нарушении законодательства “защитником Шутова”, в то время как из содержания статьи усматривается, что защитником Шутова является именно М.

Из изложенного вытекает, что суд должен отказать в иске о защите чести, достоинства и деловой репутации в случаях, когда сведения однозначно не от- носятся к данному конкретному истцу. Например, из утверждения о том, что на предприятии или в городе воруют, совершенно не следует, что эти сведения поро- чат его руководителя.

Решение, соответствующее этой позиции, было принято Центральным район- ным судом г. Красноярска в описанном выше деле по иску главы района Л. В сво- ем решении суд, в частности, указал: “подавляющее большинство цитат, на кото- рые ссылается истец в обоснование своих исковых требований, не имеют к нему прямого отношения, и установленная истцом связь между этими выдержками из статьи и его личностью есть результат собственных умозаключений истца.

Так, в статье говорится о действиях “некой дамы”, её сыновей и других лиц, а не о действиях либо бездействии истца.

Правонарушения, совершаемые указанными лицами, есть компетенция пра- воохранительных органов, а не самого Л., никакой связи между деятельностью этих лиц и поведением истца в статье не декларируется.

Реализация некоторых видов конфискованной продукции прямо предусмот- рена действующим законодательством РФ и факт такой реализации на территории района никак не может свидетельствовать о каких-либо незаконных либо амо- ральных действиях истца”.

Статистика показывает, что в качестве заявителей по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации очень часто выступают политические деятели.

При рассмотрении заявленных ими исков следует учитывать практику Европей- ского суда по правам человека. В частности, в решении по делу Лингенс против Австрии от 8.07.1986 г. Европейский суд указал, что “пределы допустимой крити- ки в отношении политиков как таковых шире, чем в отношении частного лица. В отличие от последнего, первый должен проявлять большую степень терпимости к пристальному вниманию журналистов и всего общества к каждому его слову и действию”.

В несколько более мягкой форме этот же принцип сформулировал и Вер- ховный Суд РФ. В Постановлении пленума “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г. он разъяснил: “судам следует иметь в виду, что в соответствии со ст. 3 и 4 Декларации о свободе политической дискуссии в СМИ, принятой 12.02.2004 г. на 872-м заседании Комитета Министров Со- вета Европы, политические деятели, стремящиеся заручиться общественным мнением, тем самым соглашаются стать объектом общественной политичес- кой дискуссии и критики в СМИ. Государственные должностные лица могут быть подвергнуты критике в СМИ в отношении того, как они исполняют свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответс- твенного исполнения ими своих полномочий”.

На практике, как правило, суды исходят из прямо противоположной по- зиции, в соответствии с которой, чем выше занимаемая истцом должность, тем на большую компенсацию он вправе претендовать. Встречаются, однако, и случаи применения законодательства в духе Европейской конвенции. Напри- мер, Свердловский районный суд г. Красноярска в решении от 17.05.2004 г., отказывая в удовлетворении иска начальника ГУВД Красноярского края А. к «Сегодняшней газете», указал, что “с учетом норм международного законо- дательства (практика Европейского суда по правам человека 1986 года) обще- допустимые критерии публичной оценки действий политика, должностного лица шире, чем для частного лица. Начальник ГУВД края занимает особое по- ложение в иерархической структуре правоохранительных органов, что пред- полагает большую степень общественной ответственности и, следовательно, открытости для критики”.

В то же время, представители судебной власти, к которым, по мнению Европейского суда, относятся чиновники прокуратуры и полиции, пользуются повышенной защитой от посягательств на их доброе имя. Данная позиция от- ражена в решениях Европейского суда Барфод против Дании от 22.02.1989 г. и Педерсен и Бадсгард против Дании от 6.05.2003 г.

Так, в деле Барфод против Дании суд не усмотрел нарушения ст.10 Евро- пейской Конвенции. По обстоятельствам дела Барфолд опубликовал статью в журнале “Grenland Dansk”, где обвинил двух судебных заседателей, рассмат- ривавших его дело в Высоком Суде Гренландии, в том, что “они отдали свои голоса в пользу местного правительства, потому что работали на него, а не голосовали как независимые и беспристрастные судьи”. Публикация данной статьи была расценена правоохранительными органами Норвегии как диффа- мация, вследствие чего Барфолд был привлечен к уголовной ответственности.

По мнению Европейского суда, осуждение Барфолда не противоречит ст. Европейской Конвенции, поскольку высказанные в его статье обвинения не были подкреплены доказательствами. “Заявитель положил в основу своего обвинения в адрес двух судебных заседателей простой факт, что они были служащими местно- го правительства, являвшегося ответчиком по делу о налогообложении 1981 года.

Хотя этот факт может вызвать различные мнения о правильности формирования состава суда, но он не был, конечно, доказательством пристрастности, и вряд ли заявитель не знал об этом”.

В решении по делу Педерсен и Бадсгард против Дании Суд пришел к выводу, что привлечение журналистов к уголовной ответственности за высказанное ими обвинение полицейских чиновников в фальсификации уголовного дела не нару- шило ни ст.6, ни ст.10 Европейской Конвенции. По мнению Суда, “государствен- ные обвинители и высшие полицейские чиновники являются государственными служащими, задача которых состоит в способствовании надлежащему отправле- нию правосудия. В этом отношении они являются частью судебного аппарата в широком смысле этого понятия. В интересах общества, чтобы они, как и судебные должностные лица, пользовались общественным доверием. Таким образом, мо- жет сложиться ситуация, когда государство обязано защитить их от необоснован- ных обвинений”.

При рассмотрении дела Суд пришел к выводу, что проведенное журналист- ское расследование не было достаточным для предъявления столь тяжких обви- нений.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репу- тации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г., при распространении поро- чащих сведений в отношении несовершеннолетних или недееспособных “иски о защите их чести и достоинства в соответствии с п.1 и 3 ст.52 ГПК РФ могут предъявить их законные представители”.

Ст.152 ГК РФ также предусматривает, что “по требованию заинтересован- ных лиц допускается защита чести и достоинства гражданина и после его смер- ти”. В качестве заинтересованных лиц вправе выступать, например, родственники умершего. При этом следует иметь в виду, что по смыслу ст.152 ГК РФ, с требо- ванием о компенсации вправе обращаться только “гражданин, в отношении кото- рого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию”. Именно он несет нравственные или физические страдания, которые возмещаются (компенсируются) нарушителями. Как следствие, и взыскание ком- пенсации морального вреда невозможно помимо волеизъявления пострадавшего.

Данная позиция достаточно четко выражена в одном из Обзоров практики Верховного Суда РФ от 28.06.2000 г. На вопрос, переходит ли право требовать компенсации морального вреда в случае смерти истца, которому непосредственно причинен моральный вред, к наследникам, дан ответ, что право требовать взыска- ния морального вреда связано с личностью потерпевшего, носит личный харак- тер. Следовательно, данное право не входит в состав наследственного имущества и не может переходить по наследству.

Однако, суды не всегда следуют этой позиции, удовлетворяя иски о воз- мещении морального вреда в пользу родственников умершего. Примером мо- жет служить дело по иску В. к редакции газеты “КОМОК”, рассмотренное Октябрьским районным судом г. Красноярска. Поводом для иска послужила заметка в рубрике “Криминал”, где рассказывалось о несчастном случае: гость застрелился из хозяйского пистолета. Спустя три года суд взыскал в пользу отца умершего, оспаривавшего факт самоубийства, 20.000 (двадцать тысяч) рублей в качестве компенсации морального вреда.

Аналогично, Центральный суд г. Красноярска в уже упоминавшемся деле К. по иску к редакции “Сегодняшней газеты” взыскал в пользу отца погибшей дочери в качестве компенсации морального вреда 5.000 (пять тысяч) рублей.

Вместе с тем, необходимо различать ситуацию, когда истец защищает честь и достоинство умершего в связи с распространением о нем недосто- верных сведений, и ситуацию, когда он требует компенсировать собственный моральный вред, причиненный распространением этих сведений. В первом случае обоснованным будет только требование распространить опроверже- ние недостоверных и порочащих сведений, но ни в коем случае не требование компенсации морального вреда. Во втором случае правомерно предъявлять требование о компенсации морального вреда, но только при условии, что пос- традали честь и достоинство непосредственно заявителя.

В частности, именно такую позицию занял Железнодорожный суд г. Крас- ноярска при рассмотрении иска госпожи Ч. к телекомпании “ТВК – 6 канал”.

Поводом для предъявления иска послужил сюжет в программе новостей, где рассказывалось, что сын Ч., который обвинялся в убийстве Д., бесследно ис- чез. Как установил суд, сын Ч. по делу Д. привлекался в качестве свидетеля и подозреваемым или обвиняемым не являлся. По мнению суда, “в результате прозвучавшей недостоверной информации в отношении сына истицы были затронуты ее честь и достоинство как матери”. В связи с этим суд взыскал с ответчиков в пользу Ч. 2.500 (две тысячи пятьсот) рублей.

Согласно ст.152 ГК РФ, правила о защите деловой репутации граждани- на соответственно применяются к защите деловой репутации юридического лица. При этом юридические лица вправе защищать только деловую репута- цию, а не честь и достоинство, которыми они по своей природе обладать не могут.

Длительное время в теории и на практике превалировала точка зрения, со- гласно которой считалось, что юридические лица вправе претендовать только на опровержение или ответ, но не на компенсацию морального вреда. По сво- ей природе они не могут нести моральный вред, то есть нравственные или фи- зические страдания, и, следовательно, не вправе требовать его компенсации.

На недопустимость взыскания морального вреда в пользу юридических лиц неоднократно обращалось внимание в решениях Высшего Арбитражного Суда РФ. В частности, Президиум ВАС РФ в Постановлении от 5.08.1997 г. No 1509/97, недвусмысленно указал, что “исходя из смысла ст.151 ГК РФ, моральный вред (физические и нравственные страдания) может быть причинен только граждани- ну, но не юридическому лицу”.

Еще более четко данная мысль выражена в Постановлении ВАС РФ от 1.12.1998 г. No 813/98, где суд мотивировал правомерность отказа юридическому лицу в компенсации морального вреда следующим образом: “поскольку юриди- ческое лицо не может испытывать физических или нравственных страданий, ему невозможно причинить моральный вред. Поэтому исходя из смысла ст. 151 и ГК РФ право на компенсацию морального вреда предоставлено только физичес- кому лицу”.

В отличие от Высшего Арбитражного суда, Верховный суд России длитель- ное время не высказывал своей позиции по вопросу о допустимости компен- сации морального вреда юридическим лицам, что порождало противоречивую практику судов общей юрисдикции по данной категории дел. К примеру, Реше- нием Железнодорожного районного суда г. Красноярска от 25.03.1999 г. с редак- ции газеты “Красноярский рабочий” взыскана компенсация морального вреда в сумме 500 (пятьсот) рублей в пользу ЗАО “Производственно-строительная ком- пания “Союз”.

На данном фоне несколько неожиданным оказалось определение Конститу- ционного суда РФ “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шлафмана Владимира Аркадьевича на нарушение его конституционных прав п. ст.152 ГК РФ” от 4.12.2003 г. No 508-О, фактически легализовавшее практику взыскания неимущественного вреда в пользу юридических лиц.

В данном определении Конституционный суд указал, что “применимость того или иного конкретного способа защиты нарушенных гражданских прав к за- щите деловой репутации юридических лиц должна определяться исходя именно из природы юридического лица. При этом отсутствие прямого указания в зако- не на способ защиты деловой репутации юридических лиц не лишает их права предъявлять требования о компенсации убытков, в том числе нематериальных, причиненных умалением деловой репутации, или нематериального вреда, имею- щего свое собственное содержание (отличное от содержания морального вреда, причиненного гражданину), которое вытекает из существа нарушенного немате- риального права и характера последствий этого нарушения (п.2 ст.150 ГК РФ).

Данный вывод основан на положении ст.45 (ч.2) Конституции РФ, в соответствии с которым каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом”.

В обоснование данной точки зрения Конституционный суд сослался на ре- шение Европейского Суда по правам от 6.04.2000 г. по делу «Компания Комин- герсол С.А.» против Португалии, в котором Суд “пришел к выводу о том, что суд не может исключить возможность присуждении коммерческой компании компенсации за нематериальные убытки, которые “могут включать виды требо- ваний, являющиеся в большей или меньшей степени “объективными” или “субъ- ективными”. Среди них необходимо принять во внимание репутацию компании, неопределенность в планировании решений, препятствия в управлении компа- нией (для которых не существует четкого метода подсчета) и, наконец, хотя и в меньшей степени, беспокойство и неудобства, причиненные членам руководства компании”.

Аналогичную точку зрения высказал и Верховный суд РФ в Постановлении пле- нума “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г., указав, что в силу ст.152 ГК РФ “правила, регулирующие компенсацию морального вреда в связи с рас- пространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, применяются и в случаях распространения таких сведений в отношении юридического лица.

Представляется, что процитированные разъяснения могут существенно повли- ять на дальнейшую практику рассмотрения исков о защите деловой репутации юри- дических лиц.

Вместе с тем, необходимо различать ситуации, когда иск о защите деловой репу- тации предъявляется от имени и в интересах юридического лица, и ситуации, когда с подобным иском обращаются учредители, акционеры, работники юридического лица, а также другие лица, чьи права оказались нарушенными в результате распро- странения порочащих сведений о самом юридическом лице. В этом случае истцы должны доказать связь между ущемлением деловой репутации юридического лица и собственным моральным вредом.

В качестве примера подобной ситуации можно привести дело по иску госпо- жи Г., работавшей директором предприятия, к редакции газеты “Евразия” в связи с публикацией “В предприятии бытового обслуживания убыток приносило буквально все”. В спорной статье речь шла о бедственном положении, в которое попало данное конкретное предприятие. В результате, по итогам рассмотрения иска, Железнодорож- ный районный суд г. Красноярска решением от 23.04.1998 г. удовлетворил исковые требования лишь частично, мотивировав это тем, что большинство из оспариваемых фраз касались деловой репутации предприятия, а не истицы.

На практике с исками о защите чести и достоинства зачастую обращаются го- сударственные и муниципальные органы. Возможность удовлетворения такого рода исков представляется достаточно сомнительной. Ст. 124, 125 ГК РФ рассматривают государственные и муниципальные органы как специальных субъектов гражданского оборота, отличных от юридических лиц. В гражданском обороте государственные и муниципальные органы действуют от имени и в интересах государственных и муни- ципальных образований. Между тем, ст.152 ГК РФ, предусматривает защиту деловой репутации только граждан и юридических лиц.

Изложенная позиция, к сожалению, не всегда находит понимание у судов первой инстанции. Так, Кировским районным судом г. Красноярска был удовлетворен иск о защите деловой репутации Управления Федеральной службы налоговой полиции по Красноярскому краю. Решением суда с редакции газеты в пользу государственного органа в качестве компенсации морального вреда взыскано 5.000 (пять тысяч) руб- лей.

КОМПЕНСАЦИЯ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА Как следует из ст.151 ГК РФ моральный вред составляют испытываемые ли- цом нравственные или физические страдания. Более подробно понятие морального вреда раскрывается в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 г.

No 10 “Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морально- го вреда”. Согласно данному постановлению, “под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействи- ем), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или наруша- ющими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности), либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных пережива- ниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную об- щественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, рас- пространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в резуль- тате нравственных страданий и др.” Размер компенсации морального вреда определяется судом. На практике этот вопрос является одним из наиболее сложных. Истцы предъявляют требования о компенсации, начиная с суммы в один рубль и заканчивая многими миллионами долларов. Суды, в свою очередь, взыскивают моральный вред в размере от одного и до нескольких миллионов рублей.

Согласно ст.151 ГК РФ, “при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживаю- щие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред”.

Как указал Верховный суд РФ в Постановлении пленума “О судебной прак- тике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г., “компенсация морального вреда оп- ределяется судом при вынесении решения в денежном выражении. При определе- нии размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание обстоятельства, указанные в ч.2 ст.151 и п.2 ст.1101 ГК РФ, и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Если не соответствующие действительности порочащие сведения распространены в средствах массовой информации, суд, определяя размер компенсации морального вреда, должен учесть характер и содержание публикации, а также степень распространения недостоверных сведений. При этом подлежащая взысканию сумма компенсации морального вреда должна быть соразмерна причи- ненному вреду и не вести к ущемлению свободы массовой информации”.

Помимо перечисленных обстоятельств при определении размера компенсации морального вреда, по мнению Верховного суда РФ, следует учитывать факт добро- вольной публикации опровержения, удовлетворяющего истца, редакцией средства массовой информации.

Исходя из принципа состязательности гражданского процесса, обязанность доказывания факта причинения и степени морального вреда лежит на истце. По- этому, если он не представит суду убедительных доказательств причинения ему нравственных или физических страданий, а также наличия причинно-следствен- ной связи между вредом и действиями ответчика, в иске должно быть отказано.

Так суд Центрального района г. Красноярска в упомянутом выше деле по иску Л. к редакции газеты “Честь и Родина” в качестве основания для отказа в иске сослался на то, что “сторона истца не доказала в судебном заседании самого факта причинения истцу каких-либо нравственных либо физических страданий вообще”.

Подобные факты могут подтверждаться любыми допустимыми доказательс- твами: объяснениями самого пострадавшего, показаниями свидетелей, докумен- тами и т.д. К примеру, медицинской справкой, выпиской из истории болезни впол- не можно подтвердить обострение болезни сердца или микроинфаркт. Свидетели – факт переживаний, бессонных ночей и т.п.

Однако, все эти доказательства в значительной мере условны. Из того факта, что на следующий день после публикации у опороченного гражданина было за- фиксировано, например, обострение язвы желудка, отнюдь не следует, что меж- ду публикацией и заболеванием наличествует причинно-следственная связь. Ни одна экспертиза не сможет констатировать ее со стопроцентной точностью. И напротив, отсутствие медицинской справки никоим образом не может означать, что гражданин не испытывал физических или нравственных страданий. Поэтому в научной литературе высказываются предложения: в нашем случае исходить из презумпции причинения морального вреда, а размер его исчислять по таблице.

Если моральный вред, например, за причинение тяжкого вреда здоровью оцени- вается в 576 МРОТ, то размер морального вреда за распространение ложных по- рочащих сведений составит 24 МРОТ1.

К сожалению, на практике в вопросе об определении размера такой компен- сации какая-либо определенность отсутствует.

Анализ судебной практики показывает, что размер компенсации существенно варьируется в зависимости от того, каким судьей и в каком суде рассматривается иск. В российской практике известны случаи, когда определенный судом размер компенсации морального вреда исчислялся миллионами рублей.

Например, Басманный межмуниципальный суд г. Москвы решением от 22.02.2002 г. удовлетворил иск председателя Краснодарского краевого суда Алек- сандра Чернова о защите чести и достоинства и возмещении морального ущерба.

Сумма компенсации составила 30 (тридцать) миллионов рублей. А 28 февраля этот же суд удовлетворил иск “Межпромбанка” на сумму в 15 (пятнадцать) млн.

руб.

Напротив, встречаются случаи, когда присуждаемые в качестве компенсации морального вреда суммы являются смехотворными. Так, Шарыповский городской суд взыскал с редакции телекомпании “Шанс” в пользу А. в качестве компенсации 1 Эрделевский А.М. Компенсация морального вреда в России и за рубежом. М.:

Издательская группа ФОРУМ-ИНФРА-М, 1997. С. 134-135.

морального вреда 200 (двести) рублей. Поводом послужило распространенное в ходе предвыборной кампании сообщение, где утверждалось, что А., работая за- местителем начальника следственного отдела, занимался коммерческой деятель- ностью и неоднократно представал перед офицерским “судом чести”. Аналогично, Железнодорожный суд г. Красноярска взыскал в качестве компенсации морально- го вреда 200 (двести) рублей по иску Г., работавшей директором предприятия, к редакции газеты “Евразия”.

Из ст.152 ГК РФ также следует, что гражданин, в отношении которого распро- странены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе наряду с компенсацией морального вреда требовать возмещения убытков, причиненных их распространением.

ПРАВО НА ОПРОВЕРЖЕНИЕ И ПРАВО НА ОТВЕТ Как способы защиты чести, достоинства и деловой репутации право на оп- ровержение и право на ответ предусмотрены ст.43-46 Закона РФ “О средствах массовой информации”.

По смыслу закона потребовать опровержения гражданин или организация могут в случаях, когда в отношении них распространены не соответствующие действительности и порочащие сведения. Если редакция средства массовой ин- формации не располагает доказательствами соответствия действительности таких сведений, она обязана опровергнуть их в том же средстве массовой информации.

В опровержении должно быть указано, какие сведения не соответствуют действительности, когда и как они были распространены данным средством мас- совой информации. Опровержение в периодическом печатном издании должно быть набрано тем же шрифтом и помещено под заголовком “Опровержение”, как правило, на том же месте полосы, что и опровергаемое сообщение или матери- ал. По радио и телевидению опровержение должно быть передано в то же время суток и, как правило, в той же передаче, что и опровергаемое сообщение или материал.

Объем опровержения не может более чем вдвое превышать объем опровер- гаемого фрагмента распространенного сообщения или материала. Нельзя требо- вать, чтобы текст опровержения был короче одной стандартной страницы маши- нописного текста. Опровержение по радио и телевидению не должно занимать меньше эфирного времени, чем требуется для прочтения диктором стандартной страницы машинописного текста.

Опровержение должно последовать:

1) в средствах массовой информации, выходящих в свет (в эфир) не реже одного раза в неделю, – в течение десяти дней со дня получения требования об опро- вержении или его текста;

2) в иных средствах массовой информации – в подготавливаемом или ближайшем планируемом выпуске.

В течение месяца со дня получения требования об опровержении либо его текста редакция обязана в письменной форме уведомить заинтересованных граж- данина или организацию о предполагаемом сроке распространения опроверже- ния либо об отказе в его распространении с указанием оснований отказа.

В опровержении должно быть отказано, если требование либо представлен- ный текст опровержения:

1) является злоупотреблением свободой массовой информации;

2) противоречит вступившему в законную силу решению суда;

3) является анонимным.

В опровержении может быть отказано:

1) если опровергаются сведения, которые уже опровергнуты в данном средстве массовой информации;

2) если требование об опровержении либо представленный текст его поступили в редакцию по истечении одного года со дня распространения опровергаемых сведений в данном средстве массовой информации.

Право на ответ (комментарий, реплику) несколько шире права на опровер- жение, поскольку может быть реализовано не только в случае распространения не соответствующих действительности порочащих сведений, но в любом случае распространения сведений “ущемляющих права и законные интересы” (ст.46 за- кона РФ “О средствах массовой информации”). По сути, под такую формулировку закона подпадают любые случаи упоминания в СМИ. В частности, случаи, когда средство массовой информации сообщило, что называется “полуправду”, акцен- тировав внимание на негативных сторонах события и опустив его положительные стороны.

Исходя из судебной практики, право на ответ возникает также в случае, ког- да в спорном тексте содержатся оценочные суждения. К примеру, в решении от 2.03.2004 г. по иску К. Центральный районный суд г. Красноярска указал, что све- дения, изложенные в статье Б. являются мнением автора об отрицательных качес- твах К. В свою очередь, “показать несостоятельность мнения ответчика К. может путем использования права на ответ (с.2 ст.152 ГК РФ), так как высказанное Б.

мнение затрагивает его права и законные интересы”.

В Постановлении пленума “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г. Верховный суд РФ разъяснил: “лицо, которое полагает, что выска- занное оценочное суждение или мнение, распространенное в средствах массовой информации, затрагивает его права и законные интересы, может использовать предоставленное ему п.3 ст.152 ГК РФ и ст.46 Закона РФ “О средствах массовой информации” право на ответ, комментарий, реплику в том же средстве массовой информации в целях обоснования несостоятельности распространенных сужде- ний, предложив их иную оценку”.

В отношении содержания ответа и отказа в праве на ответ применяются те же правила, что и в отношении опровержения. Ответ на ответ помещается не ранее чем в следующем выпуске средства массовой информации.

Особый порядок распространения опровержения (ответа) установлен дейс- твующим законодательством для случаев, когда информация обнародована в пе- риод избирательной кампании и касается зарегистрированного кандидата.

Согласно ст.56 ФЗ “Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ” от 12.06.2002 г. No 67-ФЗ в этих случаях редакции СМИ обязаны предоставить кандидату возможность бесплатно обнаро- довать (опубликовать) опровержение или иное разъяснение в защиту его чести, достоинства или деловой репутации до окончания агитационного периода. При предоставлении кандидату возможности бесплатно обнародовать (опубликовать) опровержение или иное разъяснение в защиту его чести, достоинства или дело- вой репутации эфирное время должно быть предоставлено в то же время суток, в которое была обнародована первоначальная информация, и его объем не дол- жен быть меньше, чем объем эфирного времени, предоставленного для изложе- ния первоначальной информации, но не менее двух минут, а при предоставлении печатной площади опровержение или разъяснение должно быть набрано тем же шрифтом, помещено на том же месте полосы и в объеме, который должен быть не меньше, чем объем первоначального компрометирующего текста.

За непредоставление возможности обнародовать опровержение или иное разъяснение в защиту чести, достоинства или деловой репутации зарегистриро- ванного кандидата до окончания срока предвыборной агитации ст.5.13. Кодекса РФ об административных правонарушениях установлена ответственность в виде штрафа на должностных лиц в размере от двадцати до тридцати МРОТ;

на юри- дических лиц – от ста до двухсот МРОТ.

В случае, если редакция СМИ отказывается распространить опровержение или ответ добровольно, заинтересованные лица вправе принудить ее сделать это в судебном порядке. При этом, исходя из судебной практики по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации, предварительное обращение к редакции и получение от нее отказа не является обязательным условием для подачи заявле- ния в суд. В частности, именно к такому выводу пришел Центральный районный суд г. Красноярска в уже упоминавшемся решении от 2.03.2004 г. по иску К., мо- тивировав его следующим образом: “Закон РФ “О средствах массовой информа- ции” содержит статьи, предусматривающие определенную процедуру обращения заинтересованных лиц с требованием об опровержении сведений, порочащих их деловую репутацию (ст. 43, 44, 46), однако в нем не указано, что эта процедура является обязательным досудебным порядком урегулирования спора.

Установленный названным Законом порядок опровержения согласуется с нормами ГК РФ (п.2 и п.3 ст.152), к досудебному (претензионному) порядку уре- гулирования спора не относится, поэтому его необходимо рассматривать как аль- тернативный порядок защиты нарушенных прав”.

Требование обязать редакцию СМИ распространить ответ может быть заяв- лено как наряду с требованием о компенсации морального вреда, так и самосто- ятельно.

Обращаясь в суд с иском о защите чести, достоинства и деловой репутации истец вправе самостоятельно предложить текст опровержения, который, по его мнению, должен будет распространить ответчик в случае удовлетворения иска.

Зачастую сформулировать текст опровержения предлагает истцу сам суд. Неспо- собность истца сформулировать текст опровержения является косвенным доказа- тельством отсутствия предмета иска о защите чести, достоинства и деловой ре- путации. Обычно такая ситуация возникает, когда вместо сведений оспариваются оценки либо сведения не являются порочащими. В таких случаях ответчику вы- годно настаивать на том, чтобы истцом “ненадлежащий” текст опровержения был все же представлен. Анализируя его в судебном заседании, можно будет наглядно показать суду несостоятельность заявленных требований.

К примеру, в деле по иску А. к “Сегодняшней газете”, по которому, как от- мечалось выше, Свердловский районный суд г. Красноярска вынес решение об отказе в удовлетворении иска, истцом был представлен в суд следующий текст опровержения (стилистика и орфография сохранены):

“В No 161 (1823) от 6.11.2003 г. в “Сегодняшней газете” был опубликован материал “Неужели в Российской милиции бьют?”. Данная публикация была подготовлена по материалам телепрограммы “новости Афонтово” и содержала утверждения о нарушении ГУВД Красноярского края, действующего законода- тельства и моральных принципов (неправильное поведение на службе и в быту начальника ГУВД края А. и сведения, порочащие деловую репутацию ГУВД Красноярского края).

Утверждения об избиении во временном изоляторе в УВД края 21-летнего Дениса. Выпускника красноярского речного училища, подозреваемого в убийс- тве О. (… сейчас его избивают в милиции, … ему все долбят в милиции, из- бивают сокамерники. И вот они без конца его лупят…, … в камере убьют. А остальных то всех дубасят. Насильно хоть что подпишешь. Любой приговор себе выпишешь…), в число фактических обстоятельств не входят, а являются личными мнениями редакции. Приведенные в материала факты реального под- тверждения не имеют”.

Как видно из приведенного текста, истец, с одной стороны, не увидел раз- ницы между сведениями и оценочными суждениями, с другой, оказался не в состоянии четко сформулировать те утверждения о фактах, которые хочет опро- вергнуть. Поэтому очевидно, что даже в случае удовлетворения иска А., пред- ставленный им текст не мог быть опубликован в качестве опровержения.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой ре- путации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г., “при удовлетворении иска суд в резолютивной части решения обязан указать способ опровержения не соответствующих действительности порочащих сведений и при необходимости изложить текст такого опровержения, где должно быть указано, какие именно сведения являются не соответствующими действительности порочащими сведе- ниями, когда и как они были распространены, а также определить срок (приме- нительно к установленному ст.44 Закона РФ “О средствах массовой информа- ции”), в течение которого оно должно последовать”.

Соответственно, если текст опровержения предложен истцом, суд вправе внести в него изменения, исключив из него фразы, не имеющие отношения к сведениям, признанным судом не соответствующими действительности или по- рочащими;

исправив некорректные выражения.

Так, например определением Красноярского краевого суда от 24.07.2002 г.

был скорректирован текст опровержения, установленный решением Центрально- го районного суда г. Красноярска по иску А. Вносимые исправления суд мотиви- ровал так: “в резолютивной части решения в тексте опровержения п.3 и п.6 суд указывает, что подлежат опровержению следующие сведения: “совершении хи- щений и иных неправомерных действий, в том числе “махинаций” при приватиза- ции… и “совершение каких-либо финансовых и иных нарушений законодательс- тва о выборах депутатов…”. Тем самым, сделав ссылку на “иные” и “какие-либо” нарушения суд первой инстанции фактически составил текст опровержения шире содержания оспариваемых истцом статей. В тексте опровержения должны быть изложены четко и ясно только те сведения, какие фактически были распростра- нены и признаны судом не соответствующими действительности, порочащими честь и достоинство гражданина и которые подлежат опровержению. Поэтому су- дебная коллегия считает необходимым исключить из указанных пунктов опровер- жения следующие фразы: “и иных неправомерных действий, в том числе” (п.3) и “какие-либо… и иных нарушений законодательства” (п.6)”.

Следует, однако, иметь в виду, что обнародование опровержения как восста- новительная мера допускается только в случаях, когда установлен факт распро- странения не соответствующих действительности и порочащих сведений. Если спорные выражения признаны оценочными, и в частности, оскорбительными, то в силу своей природы опровергнуты они быть не могут. В последнем случае суд может возложить на ответчика только обязанность компенсировать моральный вред, а у истца возникает право на распространение ответа.

Зачастую, наряду с опровержениями суды возлагают на ответчиков обязан- ность принести публичные извинения. Подобная практика не основана на законе, поскольку в действующем российском законодательстве такая санкция как изви- нение не предусмотрена.

Как указал Верховный суд РФ в Постановлении пленума “О судебной прак- тике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г. “согласно ч.3 ст.29 Конституции РФ никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или от- казу от них. Извинение как способ судебной защиты чести, достоинства и деловой репутации ст.152 ГК РФ и другими нормами законодательства не предусмотрено, поэтому суд не вправе обязывать ответчиков по данной категории дел принести истцам извинения в той или иной форме.

Вместе с тем, суд вправе утвердить мировое соглашение, в соответствии с которым стороны по обоюдному согласию предусмотрели принесение ответчи- ком извинения в связи с распространением не соответствующих действительнос- ти порочащих сведений в отношении истца, поскольку это не нарушает прав и законных интересов других лиц и не противоречит закону, который не содержит такого запрета”.

В то же время, суды признают не противоречащими тексту законодательства опровержения, в которых упоминается об извинениях со стороны журналистов и редакций в адрес истцов.

В частности, Красноярский краевой суд в определении по иску А. к “Сегод- няшней газете” от 24.07.2002 г. указал следующее: “тот факт, что в тексте опро- вержения содержится информация о принесении истцу извинений, по мнению судебной коллегии, не противоречит требованиям закона и не свидетельствует о возложении на ответчика не предусмотренных законом обязанностей”.

На практике многие СМИ публикуют опровержения одновременно с редак- ционными комментариями. В результате права истцов не только не восстанавли- ваются, но, напротив, подвергаются очередному посягательству. Яркий пример подобной ситуации – дело по иску гражданина П. к одной из красноярских теле- компаний. По обстоятельствам данного дела в эфире телекомпании был показан сюжет, содержащий не соответствующие действительности, а также оскорбитель- ные высказывания в адрес П. Решением суда с редакции телекомпании была взыс- кана компенсация морального вреда, также возложенная обязанность распростра- нить опровержение. Однако, вместо опровержения в эфире телекомпании был показан объемный сюжет, в котором повторно были воспроизведены все спорные высказывания, после чего корреспондент заявил, что “суд не разобрался в ситуа- ции” и “обязал журналистов опровергать то, чего они не утверждали”.

В итоге, по результатам рассмотрения дела, суд Железнодорожного района г.

Красноярска в решении от 29.03.2004 г. признал, что спорный сюжет опроверже- нием не является, поскольку, во-первых, прозвучавший в нем текст не соответс- твует тексту, содержащемуся в резолютивной части ранее состоявшегося реше- ния. Во-вторых, в ходе программы прозвучали реплики, дающие тексту двоякое толкование, не позволяющие расценить прозвучавшее в эфире как опровержение по решению суда. Наконец, в-третьих, по мнению суда, вообще не было ника- кой необходимости повторять сюжет, который явился предметом спора. В связи с этим суд повторно взыскал с телекомпании компенсацию морального вреда в сумме 10.000 (десять тысяч) рублей.

Отметим, что в приведенном примере редакция телекомпании действовала достаточно грубо, вследствие чего и была повторно привлечена к гражданской ответственности. На практике встречаются более “тонкие” способы “уклониться” от обнародования опровержения в том виде, как это хотелось бы истцу. К примеру, одна из редакций, постоянно выступающая в качестве ответчика, приноровилась публиковать опровержения в разделе «личные объявления» наряду с объявлени- ями о знакомствах и утерянных документах. Причем, судебных приставов такое “своеобразное” понимание закона вполне устраивает.

На практике нередки случаи, когда распространить опровержение в том же источнике, что и оспариваемое сообщение, не представляется возможным. На- пример, в случаях, когда средство массовой информации перестало выходить, когда порочащие сведения были распространены в агитационной листовке и т.д.

Для подобных случаев Верховный суд РФ в Постановлении пленума “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репу- тации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г. разъяснил, “что в случае, ког- да выпуск средства массовой информации, в котором были распространены такие сведения, на время рассмотрения спора прекращен, суд вправе обязать ответчика за свой счет дать опровержение или оплатить публикацию ответа истца в другом средстве массовой информации”.

ИСКИ ОБ ОСКОРБЛЕНИЯХ Действующее законодательство не исключает возможность взыскания мораль- ного вреда за распространение в СМИ высказываний иного рода, не относящихся к категории сведений. В данном случае ответственность может наступать на основании ст.151 ГК РФ, предусматривающей возможность компенсации морального вреда за любые действия, нарушающие личные неимущественные права гражданина либо по- сягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

В частности, достаточно распространенными являются иски о защите чести и достоинства от оскорблений, которое ст.130 УК РФ трактует как “унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме”.

Как следует из решения Европейского суда от 6.02.2001 г. по делу Таммер против Эстонии, привлечение журналистов к ответственности за оскорбительные высказы- вания не может рассматриваться в качестве нарушения ст.10 Европейской Конвен- ции. По обстоятельствам дела Таммера признали виновным и обязали уплатить за оскорбление г-жи Лаанару, жены бывшего премьер-министра Эстонии. В интервью с автором, который опубликовал серию статьей о жизни г-жи Лаанару, Таммер допус- тил следующее высказывание: “Лицо, разрушившее чужой брак, негодная и легко- мысленная мать, забывающая о своем ребенке, – не лучший пример для молодых де- вушек”. Рассмотрев данное дело, суд признал отсутствие нарушения ст.10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, поскольку заявитель мог сформулировать критику действий г-жи Лаанару без использования оскорбительных выражений.

К сожалению, в практике рассмотрения такого рода дел российскими судами наблюдается слишком много субъективизма. Во-первых, неприличными признаются зачастую вполне безобидные выражения. Во-вторых, выражения явно неприличного характера оскорбительными не признаются. В-третьих, в качестве оскорблений ква- лифицируются не соответствующие действительности сведения.

Так, например, в описанном выше деле музыкантов А. и Б. и журналиста В. Цен- тральный районный суд г. Красноярска не признал унижающими честь и достоинство слова “прохиндей”, “самозванец” и “шарлатан”, “подлец” и “антисемит”, а при рас- смотрении иска Л. – слово “динозавр”.

В то же время, Железнодорожный районный суд г. Красноярска в решении от 25.03.1999 г. по иску ЗАО “СОЮЗ” к редакции газеты “Красноярский рабочий” при- знал оскорбительным высказывание: “думала найти управу на обнаглевших строи- телей”.

Железнодорожный районный суд г. Красноярска в решении от 5 января 2000 года по иску Т. к “Красноярской газете” признал оскорбительным выражение “Возьмем нашу Государственную Думу. Кто мутит там воду?”.

Центральный районный суд г. Красноярска в решении от 12.03.2003 г. по иску Г.

к вещательной корпорации “Авторадио” признал оскорбительным выражение “не- чистая сила”.

Железнодорожный районный суд г. Красноярска в решении от 13.03. 2003 г. по иску П. к телекомпании “ТВК – 6 канал” признал оскорбительным выражение “не дружит с головой”.

Свердловский районный суд г. Красноярска в решении от 18.04.2003 г. по иску С.

к редакции “Сегодняшней газеты” признал оскорбительным заголовок статьи “Я не доктор. Я – ваш гробовщик”.

Верховный Суд РФ определением судебной коллегии по уголовным делам от 5.06.1997 г. признал оскорбительным слово “преступник”.

Перечисленные примеры наглядно демонстрируют отсутствие у судей единства подходов в отношении того, что считать “неприличной формой”.

Однозначного ответа на этот вопрос не дает и научная литература. Так, авто- ры исследования “Понятия чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средств массовой информации” в качестве главного, полученного в результате исследования, вывода указывают, что “при сегодняшнем положении ве- роятность, что конкретное решение по делу об унижении чести и достоинства, кле- вете, оскорблении, компенсации морального вреда будет субъективным, спорным, юридически уязвимым, чрезвычайно высока. Это вызвано тем, что все или почти все основные понятия права, связанные с этим кругом дел, не имеют объективного и опе- рационального определения и толкования. С одной стороны, не вполне ясно, какое содержание в них вкладывается (должно вкладываться). С другой стороны, они не допускают непосредственного применения на практике (или такое применение ока- зывается противоречивым)”.

В связи с этим авторы указанного исследования рекомендуют вместо терми- на “неприличная форма” использовать термин “инвективная лексика”, под которой понимаются “слова и выражения, заключающие в своей семантике, экспрессивной окраске и оценочном компоненте содержания интенцию (намерение) говорящего или пишущего унизить, оскорбить, обесчестить, опозорить адресата речи или третье лицо, обычно сопровождаемое намерением сделать это в как можно более резкой и циничной форме...

Внутри инвективной лексики надо различать литературную (относящуюся к русскому литературному языку) и внелитературную или нелитературную, например жаргонную. Ко второй группе относится и обсценная лексика (мат).

В рамках “литературной” инвективной лексики тоже есть различные группы… Можно выделить 8 разрядов такой лексики:

1. Слова и выражения, с самого начала обозначающие антиобщественную, социаль- но осуждаемую деятельность: бандит, жулик, мошенник.

2. Слова с ярко выраженной негативной окраской, составляющей основной смысл их употребления: двурушник, расист, враг народа.

3. Названия профессий, употребляемые в переносном значении: палач, мясник.

4. Зоосемантические метафоры, отсылающие к названиям животных: кобель, кобы- ла, свинья.

5. Глаголы с “осуждающей” семантикой или даже с прямой негативной оценкой: ук- расть, хапнуть.

6. Слова, содержащие в своем значении негативную, причем весьма экспрессивную оценку чьей-либо личности: гадина.

7. Эвфемизмы для слов 1-го разряда, сохраняющие их оценочный (резко негативный) характер: женщина легкого поведения, путана, интердевочка.

8. Окказиональные (специально создаваемые) каламбурные образования, направлен- ные на унижение или оскорбление адресата: коммуняки, дерьмократы, прихвати- зация… Употребление не только литературной, но и нелитературной инвективной лексики и фразеологии далеко не всегда связано с оскорблением, клеветой, во- обще унижением чести и достоинства. Это зависит от конкретной функции такой лексики, в особенности от наличия или отсутствия умысла на унижение чести и достоинства;

во всяком случае, если такой умысел не доказан, обвинить гово- рящего (пишущего) невозможно. Это зависит от конкретной ситуации общения, включая в эту ситуацию и характер отношений между участниками речевого акта.

Например, можно ласково назвать человека «сукиным сыном» (и даже себя само- го – ср.: Ай да Пушкин, ай да сукин сын!). Это зависит также от уровня речевой культуры говорящего или пишущего – бывает, что он просто не способен оценить степень несоответствия своей речи требованиям общественной морали”1.

ОСОБЕННОСТИ РАССМОТРЕНИЯ ИСКОВ О ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ, ДОСТОИНСТВА И ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ В силу ст.33 АПК РФ, исключительно к подведомственности арбитражных судов отнесено рассмотрение споров о защите деловой репутации в сфере пред- принимательской и иной экономической деятельности. При этом, в отличие от ра- нее действующего АПК РФ, не имеет значения, кто является участниками спора:

юридически лица и предприниматели или граждане. Все подобные иски подлежат рассмотрению в арбитражных судах.

Соответственно, иски о защите чести и достоинства относятся к подсудности судов общей юрисдикции.

Вместе с тем, если в иске гражданина заявляются одновременно требования о защите деловой репутации и о защите чести и достоинства, то подобное заявле- ние также относится к подсудности суда общей юрисдикции.

Следует иметь в виду, что к подсудности арбитражных судов относятся спо- ры о защите деловой репутации исключительно в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Исходя из этого, в Постановлении “О судеб- ной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой ре- путации граждан и юридических лиц” от 24.02.2005 г. Верховный суд разъяснил:

“если сторонами спора о защите деловой репутации будут юридические лица или индивидуальные предприниматели в иной сфере, не относящейся к предпринима- тельской и иной экономической деятельности, то такой спор подведомствен суду общей юрисдикции”.

На практике определенные сложности вызывает также вопрос об определении подсудности исков о защите чести, достоинства и деловой репутации в связи с рас- 1 Понятия чести, достоинства и деловой репутации: Спорные тексты СМИ и проблемы их анализа и оценки юристами и лингвистами. М.: Медея, 2004. С. 29-32, 68- пространением порочащих сведений в ходе предвыборной агитации. Зачастую кан- дидаты в депутаты обращаются с жалобами на распространение порочащих сведений в ходе предвыборной агитации в суды субъектов федерации. В целом ряде определе- ний (от 17.12.1999 г. по делу No 67-Г99-10, от 26.12.2000 года по делу No 93-Г00-21, от 2.08.2002 г. по делу No 33-Г02-17) Верховный суд РФ указал, что, коль скоро в подобных делах ставится вопрос о соответствии действительности порочащих сведе- ний, то и рассматриваться они должны по общим правилам районными (городскими) судами.

В силу ст.208 ГК РФ на требования о защите чести, достоинства, деловой репу- тации исковая давность не распространяется.

Согласно ст.152 ГК РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распро- странивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.

Исходя из буквального толкования приведенной нормы, в случае предъявления иска обязанность доказывания соответствия действительности спорных сведений лежит на ответчике. Истец обязан доказать лишь факт их распространения. Подобное рас- пределение обязанностей доказывания отличается от предусмотренного ст.56 ГПК РФ общего правила, согласно которому каждая сторона обязана доказать те обсто- ятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований. Учитывая данную особенность, судьи при рассмотрении исков о защите чести, достоинства и деловой репутации специально разъясняют сторонам особенности распределения обязанности доказывания и во избежание недоразумений предлагают им расписаться в протоколе судебного заседания.

Исходя из анализа действующего законодательства и практики его применения, в иске о защите чести, достоинства и деловой репутации могут содержаться требо- вания:

- признать не соответствующими действительности и порочащими честь, досто- инство и деловую репутацию истца конкретные сведения;

- обязать ответчика (ответчиков) восстановить нарушенные права истца, в связи с чем обязать ответчика (ответчиков) распространить опровержение указанных сведений определенного содержания;

- обязать ответчика (ответчиков) опубликовать ответ определенного содержания;

- взыскать с ответчика (ответчиков) в качестве компенсации морального вреда в пользу истца определенную сумму;

- взыскать с ответчика (ответчиков) в пользу истца судебные расходы в опреде- ленном размере.

Перечисленные требования, в зависимости от интересов заявителя, могут предъ- являться как вместе, так и по отдельности.

В соответствии с главой 25.3 части 2 Налогового кодекса РФ, размер государс- твенной пошлины по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации состав- ляет в судах общей юрисдикции для граждан – 100 (сто) рублей, для юридических лиц – 2.000 (две тысячи) рублей;

в арбитражных судах – 2.000 (две тысячи) рублей для любого из заявителей. Если требований заявлено несколько, указанная сумма должна быть умножена на их количество.

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА КЛЕВЕТУ И ОСКОРБЛЕНИЕ Наиболее тяжкой, хотя и реже всего применяемой формой защиты чести, до- стоинства и деловой репутации является привлечение виновных к уголовной от- ветственности за клевету и оскорбление.

Ответственность за клевету предусмотрена ст.129 УК РФ. Максимальная сан- кция – 3 года лишения свободы. Под клеветой уголовный закон понимает “распро- странение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию”. Ложными в данном случае должны счи- таться сведения не соответствующие действительности.

Субъектом такого преступления как клевета являются авторы и другие лица, принявшие участие в распространении материала. К их числу могут быть отне- сены: заказчик материала, редактор СМИ как лицо, принимающее окончательное решение о его обнародовании, распространители продукции СМИ и другие лица, в результате действий которых ложные сведения стали доступны хотя бы одному лицу.П одавая заявление о привлечении виновных к уголовной ответственности за клевету, следует иметь в виду, что как прокуратура, так и органы внутренних дел крайне неохотно идут на возбуждение данной категории дел. А если уголовное дело по факту клеветы и возбуждено, как правило, стремятся его по каким-либо основаниям прекратить. По мнению большинства сотрудников правоохранитель- ных органов, как клевета, так и оскорбление вообще не должны влечь уголовной ответственности, поскольку никакой общественной опасности не представляют;

а потерпевшему следует разбираться с обидчиком путем предъявления гражданского иска. Как следствие, ими используются всевозможные “уловки”, чтобы подобными делами не заниматься.

Одна из таких “уловок” – прекращение (приостановление) производства по делу на основании п.1 ч.1 ст.208 УПК РФ в связи с невозможностью установления автора порочащей информации. Представляется, что подобная практика является незаконной, поскольку в диспозиции ст.129 УК РФ речь идет не об “авторстве”, а о “распространении”. Поэтому, в случае вынесения следователем такого рода пос- тановления, целесообразно обжаловать его в суде в порядке ст.125 УПК РФ. Как показывает практика, суды при рассмотрении подобных жалоб придерживаются буквального толкования закона.

Так, например, Центральный районный суд г. Красноярска в постановлении от 24.03.2003 г. по жалобе в интересах А. указал, что “объективной стороной преступ- ления ч.2 ст.129 УК РФ, по которой возбуждено уголовное дело, является распро- странение заведомо ложных сведений в средствах массовой информации, а не изго- товление таких статей каким-либо лицом, что явилось поводом к приостановлению предварительного следствия. Поскольку следователем неправильно определен субъект преступления, предусмотренного ч.2 ст.129 УК РФ, приостановление его по основаниям, предусмотренным п.1 ч.1 ст.208 УПК РФ, является незаконным”.

В аналогичном постановлении от 6.05.2004 г. по жалобе в интересах К. Цен- тральный районный суд г. Красноярска необходимость отмены постановления о приостановлении предварительного следствия мотивировал тем, что “под клеве- той в средствах массовой информации следует понимать произведения, выпол- ненные типографским способом, прозвучавшие по радио или телевидению, а не создание таких статей каким-либо лицом, как указано в постановлении следова- теля. Данное преступление является оконченным, если ложные сведения, поро- чащие другое лицо, распространены в любой форме. Не всегда создатель статей, содержащих заведомо ложные сведения, является их распространителем и наобо- рот”.

Что касается установления авторства клеветнического материала, то во мно- гих случаях дело осложняется тем, что подобные материалы публикуются под псевдонимами, а свидетели отказываются назвать действительного автора, ссыла- ясь на забывчивость, утрату документов и другие обстоятельства. В таких случаях может назначаться автороведческая экспертиза, посредством которой возможно ответить на вопрос: является ли автором клеветнического материала конкретное лицо, другие материалы которого представлены эксперту.

С субъективной стороны данное преступление совершается всегда с прямым умыслом, на что указывает использование слова “заведомо”. Виновный должен сознавать, что сведения являются ложными, их распространение может опоро- чить честь, достоинство и деловую репутацию потерпевших, и желать распро- странить сведения именно с этой целью.

Еще один способ “избавиться” от необходимости расследования уголовного дела по факту клеветы – это как раз отказ в возбуждении дела в связи с отсутстви- ем субъективной стороны, то есть прямого умысла. Как правило, такая позиция мотивируется тем, что автор клеветнической информации составил ее на основа- нии каких-либо документов, либо с чьих-то слов. Вследствие этого автор и другие распространители добросовестно заблуждались относительно ее ложности. Пред- ставляется, что в подобных случаях вопрос о наличии умысла следует решать по результатам проверки версии подозреваемого. Если источники, из которых почер- пнута информация клеветнического характера, действительно существуют, и за- служивают доверия, можно предположить, что прямой умысел отсутствует. Если же распространители информации не в состоянии указать конкретный источник, либо в ходе проверки этого источника их версия не подтверждается, можно гово- рить о наличии прямого умысла на совершение такого преступления как клевета.

Ст.298 УК РФ устанавливает повышенную ответственность (до 4-х лет лише- ния свободы) за клевету в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, судебного ис- полнителя.

Ответственность за оскорбление предусмотрена ст.130 УК РФ. Предельное наказание по этой статье – штраф в размере 200 МРОТ, обязательные работы на срок до 180 часов или исправительные работы на срок до одного года.

Оскорбление понимается в уголовном кодексе как унижение чести и досто- инства другого лица, выраженное в неприличной форме. От клеветы оскорбление отличается именно формой подачи материала. Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении “О практике рассмотрения судами жалоб и дел о пре- ступлениях, предусмотренных ст.112, ч.1, ст.130 и ст.131 УК РФСР” от 25.09. г. No4, “обязательным элементом клеветы является распространение заведомо ложных, позорящих другое лицо измышлений о конкретных фактах, касающих- ся потерпевшего. Оскорбление представляет собой выраженную в неприличной форме, отрицательную оценку личности потерпевшего, имеющую обобщенный характер и унижающую его честь и достоинство”.

Как отмечалось выше, однозначных критериев для определения того, что есть “неприличная форма”, ни в науке, ни в практике не существует. Фактически, в каж- дом конкретном случае решение вопроса о “приличности” текста отдается на ус- мотрение суда. Показательным примером является осуждение журналиста Вадима Поэгли, оскорбившего, по мнению суда, министра обороны Павла Грачева путем ис- пользования словосочетания “Паша-мерседес”. Кстати, один из основных выводов, который сделали авторы упомянутого выше исследования “Понятия чести и досто- инства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средств массовой инфор- мации”, это вывод об отсутствии в обществе единых, общепринятых норм речи. В связи с этим высказывается предположение о декриминализации оскорбления1.

Что касается субъектов и субъективной стороны, то в этой части состав оскорб- ления ничем не отличается от состава клеветы.

Следует учитывать, что преследование обидчиков в уголовном порядке не лиша- ет потерпевшего права на защиту чести, достоинства и деловой репутации в исковом порядке. Как и наоборот, обращение с иском о защите, чести, достоинства и деловой репутации не препятствует подаче заявления о привлечении виновных к уголовной ответственности за оскорбление. Напротив, в рамках производства по уголовному делу может быть заявлен гражданский иск, решение по которому принимается од- новременно с вынесением приговора. Соответственно, если приговор будет обвини- тельным, то подлежит удовлетворению и гражданский иск с требованиями распро- странить опровержение (ответ) и возместить причиненный моральный вред. В свою очередь, положительное решение по гражданскому иску, как устанавливающее факт распространения ложных сведений либо оскорблений, может являться основанием для возбуждения уголовного дела.

1 Понятия чести, достоинства и деловой репутации: Спорные тексты СМИ и проблемы их анализа и оценки юристами и лингвистами. М.: Медея, 2004. С. 31, 127.

Приложение ОБРАЗЦЫ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ДОКУМЕНТОВ Федеральный суд Энского района г. Энска истец: И.

ответчик: Редакция газеты “Энская правда” ИСКОВОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ О ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ И ДОСТОИНСТВА 21.06.2002 г. в газете “Энская правда” была опубликована статья “Кто заменит Иванова?”, в которой были распространены сведения, не соответствующие действи- тельности и порочащие честь, достоинство И., в частности:

1. “Л., избравшись в 1998 году, выгнал И. из администрации”.

В приведенной фразе содержатся не соответствующие действительности и поро- чащие сведения о том, что И. был выгнан губернатором из Администрации Энского края.

Толковый словарь С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой (Москва: “Азъ”, 1996. с.107) разъясняет, что фраза “выгнать с работы” несет разговорную неодобрительную сти- листическую нагрузку, что указывает на порочащий характер распространенных све- дений.

Фраза “выгнать с работы” подразумевает под собой расторжение трудового до- говора по инициативе работодателя. КЗоТ РФ (ст.33) устанавливает в качестве ос- нований для расторжения договора по инициативе администрации неисполнение работником своих обязанностей, совершение им дисциплинарных проступков, не- соответствие работника занимаемой должности и иные обстоятельства, субъективно или объективно препятствующие работнику должным образом исполнять свои про- фессиональные обязанности. Однако И. расторг трудовой договор с администрацией Энского края по собственной инициативе.

2. “…Вышла какая-то нехорошая история, связанная с неоднократными срывами сроков сдачи объекта. И. даже намекали на служебное несоответствие…”.

В данной фразе содержатся не соответствующие действительности и порочащие сведения о том, что И., работая в “ЭнскНефть”, не соответствовал занимаемой им должности и не справлялся со служебными обязанностями, что выражалось в нару- шении сроков сдачи реконструируемого объекта в эксплуатацию.

В результате распространения вышеуказанных сведений опорочены честь и до- стоинство И.

Распространив вышеуказанные сведения, опорочив честь и достоинство И., журналист и редакция не только пренебрегли нормами профессиональной этики, но и грубо нарушили ст.49 Федерального закона “О средствах массовой информации”, которая обязывает журналиста “при осуществлении профессиональной деятельнос- ти уважать права, законные интересы, честь и достоинство граждан и организаций”, “проверять достоверность сообщаемой им информации”.

В соответствии со ст.150 ГК РФ нематериальные блага защищаются “в тех преде- лах, в каких использование способов защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения”.

Согласно п.1 ст.152 ГК РФ, “гражданин вправе требовать по суду опровер- жения порочащих его честь, достоинство и деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действи- тельности”.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 151, 152 ГК РФ, ст.3 ГПК РСФСР ПРОШУ:

Признать не соответствующими действительности, порочащими честь, до- стоинство И. сведения о том, что:

И. был выгнан губернатором из Администрации Энского края;

И., работая в “ЭнскНефть”, не соответствовал занимаемой им должности и не справлялся со служебными обязанностями, что выражалось в нарушении сро- ков сдачи реконструируемого объекта в эксплуатацию.

Обязать редакцию газеты “Энская правда” в течение 10 дней после вступле- ния решения суда в законную силу опровергнуть указанные сведения путем опуб- ликования в газете “Энская правда” следующей информации:

“Газета “Энская правда” сообщает, что распространенные 21 июня 2002 года в статье “Кто заменит Иванова?” сведения о том, что А. был выгнан губернатором из Администрации Энского края и при работе в компании “ЭнскНефть” не соот- ветствовал занимаемой должности и не справлялся со служебными обязанностя- ми, не соответствуют действительности”.

Приложение:

копия статьи “Кто заменит Иванова?”;

квитанция об уплате государственной пошлины;

исковое заявление – в двух экземплярах.

Федеральный суд Энского района г. Энска Истец: А.

Ответчик: ОАО “N канал” Ответчик: Б.

ИСКОВОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ О ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ, ДОСТОИНСТВА И КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА 29.07.2003 г. в программе новостей “N канал” показан сюжет, в котором Б.

сказал следующее:

“Если это тот самый А., который, на наш взгляд, вчера выступал в одном из СМИ, человек, на наш взгляд, не совсем дружный с головою, и, насколько нам известно, пытающийся разместить еще и щиты наружной рекламы достаточно ну неприятного характера вообще, то это открывает некоторые глаза на происходя- щее в городе”.

В приведенной фразе Б. дал оценку крайне негативного оскорбительного ха- рактера – “человек не совсем дружный с головою”.

Фраза “не совсем дружный с головою” общеизвестно употребляется в отно- шении людей, имеющих психические отклонения и неадекватно реагирующих на окружающую их реальность.

После распространения телекомпанией “N канал” указанной фразы, у зрите- лей возникли сомнения в психическом здоровье А., в его способности руководить своими действиями, в результате чего А. были причинены нравственные страда- ния.

Ч.1 ст.21 Конституции РФ гарантирует, что достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления.

В соответствии со ст.150 ГК РФ достоинство личности, честь и доброе имя, а также другие нематериальные блага защищаются в соответствии с ГК РФ и дру- гими законами.

В соответствии со ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягаю- щими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во вни- мание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельс- тва.

Ранее, решением федерального суда Энского района от 13.03.2003 г, с Б. и ОАО “N канал” за распространение 06.08.2002 г. в программах новостей энских телекомпаний фраза о том, что А. “не дружит с головой”, была признана оскорби- тельной;

в пользу А. взыскана компенсация морального вреда.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 150, 151 ГК РФ, ст.3, ГПК РФ ПРОШУ: взыскать в пользу А. в качестве компенсации морального вреда: с Б.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.