WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«ont С.Г.Гиндикин РАССКАЗЫ О ФИЗИКАХ И МАТЕМАТИКАХ Издание третье, расширенное МЦНМО, НМУ 2001 ББК 22.1 Г49 Г49 С. Г. Гиндикин. Рассказы о физиках и математиках. — 3-е изд., расширенное. М.: МЦНМО, ...»

-- [ Страница 2 ] --

Постепенно накапливались противоречия с точно зафиксирован ными данными наблюдений. Во II веке н. э. Птолемей построил си стему, максимально учитывающую данные наблюдений. При этом он считал, что планеты движутся по вспомогательным окружно стям (эпициклам), центры которых (деференты), в свою очередь, вращаются вокруг Земли. Желание учесть новые данные приво дило ко все большему усложнению системы. Нужно отдать долж ное упорству и остроумию ученых, которым удавалось систему спасать.

Совершенно неожиданный путь предложил Николай Копер ник (1473–1543). Его тщательно разработанная, согласованная с наблюдениями схема содержит все основные моменты сегодняш него взгляда на Солнечную систему: вокруг Солнца вращаются планеты, включая Землю;

Земля, кроме того, совершает суточное движение;

Луна вращается вокруг Земли. При таком подходе все невероятно упростилось, хотя остались невыясненные моменты при согласовании с данными наблюдений. По мнению Коперника, движения планет близки к равномерным движениям по окруж ности (как у Аристотеля), а несомненно имевшиеся отклонения, по-видимому, опять требовали эпициклов, хотя их роль уже была не столь существенна, как у Птолемея. Эпициклы исчезли лишь у Кеплера, открывшего эллиптичность орбит. Система Коперника не была чисто описательной теорией, основанной на качественных явлениях. Она содержала многочисленные вычисления: расстоя ния до Солнца, периоды обращений и т. д. Только такая теория могла конкурировать с теорией Птолемея, полно учитывавшей данные наблюдений.

На возможность движения Земли указывали еще пифагорей цы. Поэтому церковь называла учение о движении Земли пифаго рейским. Имя Коперника в этом плане предпочитали не употреб лять по следующей причине. Книге Коперника «Об обращении небесных сфер» (вышедшей в год его смерти) было предпослано предисловие (возможно, написанное не самим Коперником), в ко тором его система объявлялась удобной математической схемой для астрономических вычислений и не больше. Рассматриваемые в ней движения объявлялись воображаемыми. А значит, об «ис 66 Галилео Галилей (1564 – 1642) тинных» движениях речь в книге не идет. Это не функции ма тематиков! Этот вопрос должны решать философы и богословы в соответствии со священным писанием. Книга была посвящена папе Павлу III. Такой компромисс устраивал церковь, и книга не была объявлена еретической. Математикам можно было поз волить пользоваться в их вычислениях воображаемыми схемами.

Исключением не были и астрономы-иезуиты, которые пользова лись таблицами Коперника, в частности, в расчетах, нужных для реформы календаря.

Незыблемым должно было оставаться утверждение, что Земля покоится, а Солнце движется. Даже в том, что касается остальных планет, церковь не была столь бескомпромиссной (о них не сказа но в писании). Была проявлена терпимость к системе Тихо Браге, у которого Солнце движется вокруг Земли, а остальные плане ты вокруг Солнца. Тот же Тихо Браге по существу расстался с хрустальными сферами, утверждая, что кометы не принадлежат «подлунному миру», а прилетают извне (Галилей, кстати, придер живался иной точки зрения).

Итак, система Коперника — удобная математическая фикция, а учение пифагорейцев — ересь. Так проходила граница. На этот компромисс и не готов был согласиться Галилей: «Коперника, на мой взгляд, нельзя смягчить, ибо движение Земли и недвижи мость Солнца — существеннейший пункт и общий фундамент его учения. Поэтому его надо либо целиком осудить, либо оставить таким, как он есть!» Галилей настаивал, что движение Земли не воображаемое, а истинное. К решительной борьбе за гелиоцен трическую систему мира Галилей шел непростой дорогой. Рано поверив в систему Коперника, он долго не решался опублико вать свои аргументы в ее пользу (об этом свидетельствует письмо Кеплеру 1597 г.). XVII век начался сожжением Джордано Бруно, поэта и философа, грезившего об иных мирах, подобных Солнеч ной системе. К 1610 г. Галилей подошел к пику своей научной деятельности: блестяще завершились его двадцатилетние иссле дования естественных движений (свободного падения и движения брошенного тела). Он начинает труд о своих великих открыти ях и неожиданно оставляет его на неопределенный срок. Что же случилось? В научной жизни Галилея произошли события, ко торые заставили вполне практичного Галилея отодвинуть на вто Медичейские звезды рой план публикацию открытий, которым была отдана молодость.

Галилей решает, что у него появились решающие аргументы в пользу системы Коперника, и отныне вся его жизнь нацелена на пропаганду этих идей. Вспомним об этих важных аргументах.

«Новые очки». Рассказывая о жизни великих ученых, нередко приходится обращать внимание на дела житейские. Более высо кое жалование было одной из причин переезда Галилея из Пизы в Падую. Здесь его материальное положение стало более прочным.

Первоначальное жалование в 180 флоринов, хотя и медленно, уве личивалось;

дополнительный доход давали молодые аристократы, с которыми Галилей занимался отдельно и которые часто жи ли в его доме. Однако тяжелым грузом легла на плечи Галилея выплата приданого сестрам, да и его собственная семья росла и требовала все больше средств. В 1609 г. Галилей был озабо чен очередными переговорами об увеличении жалования. Скупую и практичную синьорию Венецианской республики могло раско шелить какое-нибудь изобретение, имеющее несомненное практи ческое применение. Галилей был не чужд техническим задачам.

В его доме была прекрасная мастерская, а недавно он сконстру ировал удобный пропорциональный циркуль («геометрический и военный»), сам следил за его изготовлением и распространением.

Можно было бы подумать о таблицах для стрельбы, основанных на параболичности траектории полета снаряда. Но неожиданно возникла совсем другая идея.

В 1608 г. в Голландии появились зрительные трубы, позволя ющие разглядывать отдаленные предметы;

их называли иногда «новыми очками». Еще Леонардо да Винчи говорил об очках, позволяющих видеть Луну большой, а Роджер Бэкон об очках, де лающих человека размером с гору. Честь изобретения оспаривали мастера-оптики Липперсгей и Андриансен. К началу 1609 г. та кую трубу можно было купить в Голландии за несколько сольдо.

К середине года трубы появились в Париже. Генрих IV проявил пессимизм к новинке, объяснив, что в данный момент ему больше нужны очки, увеличивающие близкие предметы, а не далекие. То гда же какой-то чужестранец пытался продать зрительную трубу Венецианской республике, не вдаваясь в подробности по поводу ее происхождения. Паоло Сарпи, друг Галилея, дал отрицатель 68 Галилео Галилей (1564 – 1642) ный отзыв о возможностях использования зрительной трубы «на войне, на суше и на море». Первые трубы были еще очень несовер шенны. Галилей услышал о трубах, когда находился в Венеции.

«... Узнав об этом, я вернулся в Падую, где тогда проживал, и начал размышлять над задачей В первую же ночь после моего возвращения я ее решил, а на следующий день изготовил инстру мент, о котором и сообщил в Венецию тем же самым друзьям, с которыми предшествующий день я рассуждал об этом предмете.

Тотчас же я принялся за изготовление другого, более совершен ного инструмента, который шесть дней спустя привез в Венецию».

В другом месте ситуация описывалась еще более торжественным образом: «... не жалея ни труда и ни средств, я достиг того, что изготовил инструмент, настолько совершенный, что при взгляде через него предметы казались почти в тысячу раз крупнее и более чем в тридцать раз ближе, чем видимые естественным образом.

Совсем излишне было бы перечисление того, насколько удобны такие инструменты как на суше, таки на море».

На самом деле характеристики труб были более скромными.

Первая труба Галилея давала трехкратное увеличение, а труба, привезенная в Венецию, — восьмикратное. Галилей решил при по мощи своей совершенной трубы расположить к своей просьбе чле нов синьории (быть может, это была идея Сарпи). 21 августа са мые уважаемые люди Венеции рассматривали с колокольни собо ра Св. Марка отдаленные кварталы города, а 24 августа Галилей торжественно передал свою трубу дожу Венеции Леонардо Дона то. Галилей не скупился на рекламу своего подарка. Он говорит, что извлек его идею «из наиболее сокровенных соображений о перспективе».

Потом много говорили, что Галилей переоценил свой вклад или даже присвоил себе чужое изобретение (об этом идет речь в пьесе Брехта). По крайней мере в публикациях Галилей всегда признавал, что построил свою трубу, услышав об изобретении гол ландцев (но не имея подробной информации и не видя «фламанд ской перспективы»). Позднее он подчеркивал оригинальность сво его пути: «Теперь мы достоверно знаем, что голландец — изобре татель телескопа — был простым мастером, изготовлявшим обык новенные очки. Случайно перебирая стекла разных сортов, он взглянул сразу через два стекла, одно выпуклое, другое вогнутое, Медичейские звезды находившиеся на разных расстояниях от глаза, и при этом увидел и наблюдал возникший эффект и таким образом открыл инстру мент. Я же, движимый вышеупомянутым известием, нашел ин струмент путем рассуждения». Название «телескоп» предложил Чези (см. ниже) в 1611 г. во время демонстрации трубы Галилея в Риме;

раньше Галилей пользовался термином «перспектива».

Можно считать, что Галилей продемонстрировал превосходство теории над практикой: многие годы никто не мог создать трубы, сравнимые по возможностям с трубами Галилея (из-за этого, в частности, не получали подтверждения астрономические наблю дения Галилея).

Труба Галилея выполнила свое назначение: ему было назначе но пожизненно годовое жалование в тысячу флоринов, невидан ное для математика. Галилей должен был изготовить 12 труб для синьории, а никому больше труб не предоставлять.

«Звездный вестник». Вскоре Галилей имел трубу с 20-кратным увеличением, а потом он, «оставив дела земные..., обратился к небесным». В конце 1609 г. Галилей рассматривает через тру бу Луну и обнаруживает, «что поверхность Луны не гладкая и не ровная и не в совершенстве сферическая, как полагал в отно шении ее целый легион философов, а, напротив того, неровная, шероховатая, испещренная углублениями и возвышенностями, на подобие поверхности Земли». Кроме того, Галилей обращает вни мание на пепельный свет на части Луны, не освещенной Солнцем.

Он считает этот свет «отблеском Земли». Позднее оказалось, что в то же время начали наблюдения небесных тел при помощи теле скопа англичанин Харриот и его ученик Лоуэр (их наблюдения не были известны современникам). Лоуэр писал в письме учителю, что Луна напомнила ему пирог с вареньем, испеченный его ку харкой на прошлой неделе. О пепельном свете на Луне говорили уже Леонардо да Винчи и Местлин, учитель Кеплера.

Затем перед глазами Галилея Млечный Путь распался на от дельные звезды: «... все споры, в течение веков мучившие филосо фов, умолкли сами собой благодаря наглядности и очевидности...

Млечный Путь представляет собой ничто иное, как скопление бес численного множества звезд, как бы расположенных в кучах... » Наконец, 7 января 1610 г. Галилей направил телескоп в сторо 70 Галилео Галилей (1564 – 1642) ну Юпитера. Вблизи Юпитера он обнаружил три звезды. Он не сомневался, что видит обычные «неподвижные» звезды, но что-то привлекло его пристальное внимание. На следующую ночь Гали лей, «водимый неизвестно какой судьбой», вновь рассматривает Юпитер. Он имел все основания не сожалеть! Он вновь увидел знакомые звезды, но... их положение относительно Юпитера из менилось: вчера они располагались по разные стороны Юпитера, а сегодня — все были по одну сторону. Пока еще можно продол жать считать звезды неподвижными, а изменение взаимного по ложения объяснить движением Юпитера. 9 января «небо со всех сторон было обложено тучами». 10 и 11 января Галилей нашел только две из трех звезд, а 13 января, напротив, появилась чет вертая.

Зреет новое решение: виденные им звезды перемещаются отно сительно Юпитера, это его спутники — л — и их исчезновение уны, объясняется их затмением. К концу месяца Галилей уверен в этом, «переходя от ощущения загадки к чувству восхищения». Он пи шет флорентийскому министру Винте: «Но наибольшим из всех чудес представляется то, что я открыл четыре новые планеты и наблюдал свойственные им их собственные движения и различия в их движениях относительно друг друга и относительно движе ний других звезд. Эти новые планеты движутся вокруг другой большой звезды таким же образом, как Венера и Меркурий и, воз можно, другие известные планеты движутся вокруг Солнца». Нет сомнений, в каком контексте Галилей рассматривал свое откры тие, но какую осторожную формулировку употребляет он пока в отношении «других известных планет».

До 2 марта Галилей наблюдает за спутниками Юпитера, поль зуясь каждой безоблачной ночью, а уже 12 марта выходит его зна менитый «Звездный вестник, возвещающий великие и очень уди вительные зрелища и предлагающий на рассмотрение каждому, в особенности же философам и астрономам, Галилео Галилеем, Флорентийским патрицием, Государственным математиком Па дуанской гимназии, наблюденные через подзорную трубу, недавно им изобретенную, на поверхности Луны, бесчисленных неподвиж ных звездах, Млечном Пути, туманных звездах и, прежде всего, на четырех планетах, вращающихся вокруг звезды Юпитера на неодинаковых расстояниях с неравными периодами и с удивитель Медичейские звезды ной быстротой... » Далее на все сказанное выше наложились дела житейские.

Оказалось, что жалование прибавят только через год, а кроме того, Галилея стали очень тяготить преподавательские обязанно сти. Он начинает думать о переезде во Флоренцию. Только что умер герцог Фердинандо Медичи и на престол вступил Козимо II, бывший учеником Галилея. Покровительство герцога может быть незаменимым при решении многих проблем, особенно в трудном деле защиты системы Коперника. Уже нет сомнений, что это бу дет главным делом Галилея. Он пишет в письме Винте в связи с возможным переездом: «Труды, которые мне предстоит довести до конца, суть прежде всего два тома «Система мира», огромный замысел, исполненный философии, астрономии и геометрии».

А пока Галилей предлагает через Винту назвать спутники Юпитера в честь Козимо Медичи Космейскими или Медичейски ми звездами. Был выбран второй вариант. Количество спутников удачно совпадало с тем, что у Козимо было три брата. «Звездный вестник» посвящается Козимо Медичи: «Называя новые звезды, открытые мной, величавым именем рода Медичи, я сознаю, что если прежде возвышение в звездный мир служило для прославле ния богов и властелинов, то в данном случае, наоборот, величавое имя Медичи обеспечит бессмертное воспоминание об этих звез дах». Потом все четыре спутника получили собственные имена (Ио, Европа, Ганимед, Каллисто), а чтобы отличить от открытых позднее спутников Юпитера, их будут называть галилеевыми.

На пасхальные каникулы Галилей отправился во Флоренцию.

Он везет с собой трубу, чтобы герцог мог сам увидеть «свои» звез ды. Галилей окружен почетом, в его честь должна быть выбита медаль с изображением Медичейских звезд, вчерне договарива ются об условиях переезда, лишь уточняется название должности Галилея. Государю приятно увековечить свое имя на небе, никто из царственных особ не может похвастаться этим. 14 мая Галилей получает из Франции письмо от 20 апреля, в котором его просят «открыть возможно скорей какое-либо небесное тело, которому могло бы быть дано имя его величества». Речь идет о Генрихе IV.

Уточняется, что звезду следует назвать «именем Генриха без до бавления Бурбон».

Оказалось, что автор письма не зря торопил Галилея: пока 72 Галилео Галилей (1564 – 1642) шло письмо, «сопутствуемый счастьем государь» был убит. Позд нее Галилей писал во Флоренцию, что дом Медичи оказался в исключительном положении: ни у Марса, ни у Сатурна спутников не оказалось (через 50 лет Гюйгенс и Кассини открыли спутники Сатурна, потом обнаружились спутники и у Марса).

Сомнения не покидали герцога. Упорно распространялись слу хи, что подаренные ему звезды — плод фантазии Галилея или по рождение его трубы. Об этом говорил даже Христофор Клавий, первый математик Римской коллегии. Положение осложнялось тем, что никто из астрономов, кроме самого Галилея, Медичей ских звезд не видел. Галилей расплачивался за то, что ни у кого не было столь совершенных труб, как у него. Столь важное от крытие должны подтвердить три самых знаменитых астронома:

Кеплер, Маджини, Клавий. А пока вопрос о переезде во Флорен цию откладывался.

Кеплер, Маджини, Клавий. Казалось, что проще всего обстоит де ло с Маджини. Галилей по дороге из Флоренции в Падую оста новится в Болонье и покажет ему открытые звезды. Маджини, славившийся в равной мере своими вычислительными способно стями и хитростью, подчеркнуто предупредителен, но он делает вид, что не может ничего увидеть около Юпитера. Он не спорит, готов объяснить все своим ослабевшим зрением, но это не может утешить Галилея.

Кеплер сразу откликнулся на сообщение об открытии Гали лея. Уже 19 апреля он пишет Галилею восторженное письмо.

Оказывается, что известие о новых планетах пришло в Гер манию еще в середине марта. Кеплер в мягкой форме журит Галилея за отсутствие ответа на его «Новую астрономию», со держащую два первых его закона и недавно посланную Галилею:

«... ты, мой Галилей, вместо чтения чужой книги занялся соб ственной невероятнейшего содержания о четырех до сих пор неизвестных планетах..., найденных при помощи двойной зри тельной трубы».

Первоначальная информация была расплывчата, Кеплер ис пугался, что Галилей открыл новые (сверх шести) планеты в Сол нечной системе, а он твердо держался мнения, что планет ровно шесть, причем число шесть не случайно, а связано с тем, что име Медичейские звезды ется пять правильных многогранников. Фантазия Кеплера рож дает еще одну возможность: все планеты подобно Земле имеют по одной Луне, их и должен был открыть Галилей: «... если Зем ля, по Копернику, одна из планет, имеет свою движущуюся во круг нее Луну и выходящую из общего счета, то, конечно, могло случиться, что Галилей действительно мог увидеть еще четыре луны, вращающиеся в очень тесных пределах вокруг малых тел Сатурна, Юпитера, Марса и Венеры;

Меркурий же — самый по следний из окружения Солнца, настолько погружен в его лучи, что в нем Галилей до сих пор не мог заметить чего-нибудь по добного». Кеплер повсюду ищет числовые закономерности! Затем он думает о том, что речь может идти о планетах, вращающихся около «неподвижных звезд», а не Солнца, вспоминает бесчислен ные миры Джордано Бруно и уже думает «о возможности после этого начала сделать открытия там еще бесчисленного множества новых планет».

Тем временем император Рудольф II (Кеплер был император ским астрономом) получает «Звездный вестник». Кеплер безого ворочно доверяет сообщению Галилея: «Может быть, я покажусь слишком смелым, если так легко поверю твоим утверждениям, не подкрепившись никаким собственным опытом. Но почему же мне не верить ученейшему математику, о правоте которого свидетель ствует самый стиль его суждений, который далек от суетности и для стяжания общего признания не будет говорить, что видел то, чего на самом деле не видел, не колеблясь из любви к истине противоречить распространеннейшим мнениям».

А самого Кеплера, разумеется, волнуют закономерности в рас пределении числа спутников у планет: «Лучше я пожелаю, чтобы у меня была готова зрительная труба, с которой я обогнал бы тебя в открытии двух (так мне кажется, требует пропорция) спутников Марса и шести или восьми Сатурновых, к которым, может быть, прибавится один-другой вокруг Венеры и Меркурия». Кеплер не знал, остановиться ему на арифметической или геометрической прогрессии!

Кеплер указывает Галилею на ряд предшественников (Мест лин говорил о пепельном свете Луны, Порто предсказывал воз можность создания зрительной трубы). Кеплер надеется, что Солнце ярче неподвижных звезд, и ему хочется верить в исклю 74 Галилео Галилей (1564 – 1642) чительность нашего мира: «наш мир не принадлежит к простому стаду других бесконечных». Нет предела фантазиям Кеплера:

«не будет непохожим на истину предположение, что не только на Луне, но и на Юпитере имеются жители... Дай корабли или при способь паруса к небесному воздуху, и найдутся люди, которые не побоятся и такой обширности... ».

Маджини пытается привлечь Кеплера на свою сторону. Кеплер неумолим: «Мы оба коперникианцы — свой своему радуется».

Критические замечания из «Разговора Иоганна Кеплера со звезд ным вестником» (ответа Галилею) обнадежили Маджини: «Те перь остается только этих четырех новых прислужников Юпитера изгнать и уничтожить». Серию памфлетов против Галилея от крыл в мае 1610 г. Мартин Горкий, астроном из окружения Маджини. В его «Кратчайшем странствии против Звездного ” вестника“ » спутники Юпитера объявлялись оптическим обма ном. Кеплер не постоянен в своем отношении к Горкому. В письме к Галилею это сочинение называется наглым, он «удивляется дерзости этого юнца». Самому Горкому, выражая удивление его продолжающимся сомнениям в «звездах Галилея», Кеплер пишет:

«... не удивляюсь и не обвиняю тебя;

мнения философствующих должны быть свободными».

Кеплера начало волновать отсутствие подтверждений. Он сам все еще не имел подходящей трубы. Из Болоньи пришло заключе ние университета, что в собственную трубу Галилея звезды не вид ны (инсценировка Маджини). В августе обеспокоенный Кеплер пишет Галилею: «Я не могу скрыть от тебя, что в Прагу прихо дят письма многих итальянцев, что при помощи твоей зрительной трубы нельзя видеть эти планеты... Поэтому я прошу тебя, Гали лей, чтобы ты возможно скорее привел некоторых свидетелей...

На тебе одном лежит все доказательство истинности наблюде ния». К счастью, император Рудольф II, известный не только своими причудами, но и любовью к наукам, воспылал страстью к зрительным трубам. Наконец в Праге появилась достаточно со вершенная труба, и в сентябре Кеплер наблюдал спутники Юпи тера. Участники наблюдения независимо зарисовали положения звезд и рисунки совпали. «Ты победил, Галилеанин!» — восклик нул Кеплер.

В сентябре спутники Юпитера видел Сантини в Венеции, а Медичейские звезды в декабре пришло особенно радостное известие: спутники наблю дал Клавий. Правда, он еще не был «уверен, планеты это или нет». В сентябре Галилей переехал во Флоренцию. Он вступает в переписку с Клавием (находясь в Венецианской республике, пе реписываться с иезуитами было нельзя). «Воистину Вы, Ваша милость, заслуживаете великой похвалы, поскольку Вы первый, кто это наблюдал» — пишет Галилею Клавий. Нашел Галилей путь и к сердцу Маджини. Он рекомендовал его работы по зажигатель ным стеклам герцогу, способствовал получению освободившейся кафедры в Падуе (Маджини претендовал на это место, еще когда Галилей переезжал в Падую из Пизы). Осторожный Маджини положительно отзывается о свидетельстве Сантини. На большее рассчитывать не приходилось!

Год великих открытий. 1610 год, начавшийся открытием спутни ков Юпитера, был необычайно счастливым для Галилея-астроно ма: почти все свои замечательные астрономические наблюдения он сделал именно в этом году. 25 июля Галилей снова наблюдал «Юпитера утром на Востоке вместе с его свитой». После этого он обнаружил «еще другое необычайнейшее чудо». Он сообщает о своем открытии во Флоренцию, прося держать его в тайне до публикации: «Звезда Сатурна не является одной только, но состо ит из трех, которые как бы касаются друг друга, но между собой не движутся и не меняются..., причем средняя из них примерно в три раза больше, чем две боковые». Кеплеру Галилей посылает зашифрованную в виде анаграммы фразу: «Высочайшую плане ту тройною наблюдал». Позднее Галилей писал: «Я нашел целый двор у Юпитера и двух прислужников у старика (Сатурна), они его поддерживают и никогда не отскакивают от его боков».

Пять месяцев не раскрывал Галилей своей тайны. Кеплеру и Рудольфу II не терпелось узнать разгадку, строились самые неве роятные предположения: «Удовлетвори как можно быстрее наше страстное желание узнать, в чем состоит твое новое открытие. Не существует человека, которого ты мог бы опасаться как соперни ка». Галилей раскрыл тайну, добавив, что в более слабую трубу Сатурн напоминает маслину. Так получилось, что открытие Га лилея (с необходимыми ссылками) впервые упоминается в печати в предисловии к «Диоптрике» Кеплера. Через два года Сатурн 76 Галилео Галилей (1564 – 1642) неожиданно перестал быть трояким. Галилей связал это с движе нием Сатурна вокруг Солнца и предсказал, что скоро его снова можно будет наблюдать в виде трех звезд. Предсказание сбы лось, но тайны Сатурна Галилей не разгадал. Тайна раскрылась, когда в 1655 г. Гюйгенс, рассматривая Сатурн в телескоп с 92 кратным увеличением, обнаружил, что Сатурн окружен кольцом, которое при меньшем увеличении казалось боковыми звездами.

Кольцо становится незаметным, когда наблюдатель оказывается в его плоскости. Это редкое явление и посчастливилось наблю дать Галилею. Такова была эволюция зрительных впечатлений от Сатурна по мере усиления телескопов: от маслины до шара, окруженного кольцом.

Гюйгенс открыл также самый большой спутник Сатурна — Титан. Вскоре после того, как было послано письмо Кеплеру с разгадкой анаграммы, появились новости и о других планетах.

Галилей давно пристально наблюдал за Венерой и когда она была утренней звездой, и когда стала вечерней. С Венерой и Меркурием было много хлопот и у сторонников Птолемея, и у сторонников Коперника. Первые не могли договориться, где помещаются их «сферы» — внутри «сферы» Солнца или вне. Для сторонников Ко перника было ясно, что если эти планеты являются темными те лами, то поскольку они располагаются между Солнцем и Землей, временами должны наблюдаться неполные диски планет (долж ны наблюдаться явления, подобные фазам Луны). Этой проблемы не возникает, если предполагать, что планеты светят собственным светом (по-видимому, так думал Кеплер) или что они прозрачны (эта возможность серьезно обсуждалась). Быть может, телескоп поможет увидеть то, что не удавалось увидеть простым глазом?

Об этой проблеме напоминает Кастелли в письме Галилею от 5 декабря 1610 г.: «Поскольку (как я верю) правильно положе ние Коперника, что Венера вращается вокруг Солнца, то ясна необходимость того, чтобы она наблюдалась нами иногда рога той, иногда же нет..., если, однако, небольшая величина ро гов и испускание лучей не мешает нам постоянно наблюдать эти различия». Но вряд ли Галилей нуждался в этом напоминании.

Уже 10 декабря он отправляет в Прагу Кеплеру через тоскан ского посла Джулиано Медичи шифрованное сообщение об от крытии фаз Венеры с сопроводительным письмом: «Я посылаю Медичейские звезды Вам шифрованное сообщение о еще одном моем необычном на блюдении, которое приводит к разрешению важнейших споров в астрономии и которое содержит важнейший аргумент в пользу пифагорейской и коперниканской системы». Кеплеру, как всегда, не терпится узнать разгадку: «Ты же видишь, что имеешь дело с немцем из немцев!» Но первым, кому Галилей раскрыл свою тайну, был Клавий.

Галилей только что получил от Клавия известие, что астрономы Римской коллегии наблюдали и спутники Юпитера, и удлинен ную форму Сатурна. Поддержка Римской коллегии играла осо бую роль в планах Галилея, и он спешит удивить Клавия своим новым открытием. Галилей описывает свои наблюдения над Ве нерой после «ее вечернего появления», рассказывает о том, как неожиданно ее круглая форма стала искажаться со стороны, об ращенной к Солнцу, пока Венера не стала напоминать полукруг;

потом она «стала заметно рогатой». Предсказывается, какую фор му будет принимать Венера, когда она будет наблюдаться в виде утренней звезды, и вот вывод: «Так вот, синьор мой, выясняется, как Венера (и несомненно, что то же самое сделает и Меркурий) движется вокруг Солнца, являющегося, вне всякого сомнения, центром наибольших обращений всех планет. Кроме того, мы уве рены, что эти планеты сами по себе являются темными и блестят только освещенные Солнцем, чего, как я думаю, не происходит с неподвижными звездами по некоторым моим наблюдениям... ».

У Клавия не должно было остаться сомнений в том, куда клонит Галилей! Так закончился для Галилея год его великих астрономи ческих открытий.

Галилей не прекратил в дальнейшем астрономических наблю дений, но в основном это было продолжение того, что было на блюдено в 1610 г. Он продолжал наблюдения над солнечными пятнами, начатые летом 1610 г., и к 1613 г. обнаружил осевое вращение Солнца;

мы уже говорили о наблюдении исчезновения «придатков» Сатурна. В конце жизни, перед тем как окончатель но ослепнуть, Галилею посчастливилось открыть явление либра ции Луны (в результате которого наблюдению доступно более по ловины поверхности Луны). Но Галилей уже никогда не будет уделять столько времени совершенствованию телескопа и астро номическим наблюдениям. И никогда великие тайны мироздания 78 Галилео Галилей (1564 – 1642) не будут открываться ему так, как в этот великий год! Достиже ния Галилея были столь велики, что пройдет не менее полувека, прежде чем в наблюдательной астрономии появятся открытия, сравнимые с открытиями Галилея (Гюйгенс, Кассини). А пока Га лилея начинают волновать другие проблемы, и для решения этих проблем ему важно было поехать в Рим.

Покорение Рима. Галилей прибыл в Рим 29 марта 1611 г.;

он при был как лицо, пользующееся особым вниманием тосканского гер цога (в герцогских носилках, остановился в римском дворце Ме дичи). Любезно приняли Галилея четыре астронома Римской кол легии: Клавий, Гринберг, Малькотий, Лембол. Галилей обнару живает, что отцы-иезуиты систематически наблюдают в трубы Медичейские звезды, пытаются определить их периоды. 21 апре ля один из руководителей Священной службы кардинал Роберто Беллармино посылает им официальный запрос «о новых небесных наблюдениях одного выдающегося математика» (имя не указано) относительно Млечного Пути, Сатурна, Луны, спутников Юпи тера. 24 апреля был получен ответ, в основном подтверждающий наблюдения. Указывались небольшие расхождения в наблюдени ях (звезды, образующие Сатурн, не показались им разделенными) и существенные — в интерпретации виденного на Луне (не горы, а неравномерная плотность «лунного тела»).

14 апреля Галилей (пятым по счету) стал членом Академии Линчеев (рысьеглазых), основанной восемь лет назад Федерико Чези, маркизом Монтичелли. Эта Академия ставила своей целью свободное, не связанное никакими рамками изучение природы.

Позднее Чези писал Галилею: «Те же, кого мы примем, не будут рабами ни Аристотеля, ни какого-либо другого философа, а людь ми благородного и свободного образа мыслей в исследовании при роды». Дружба с Чези играла важную роль в дальнейшей жизни Галилея;

теперь он ставил на своих работах имя «Галилео Лин чео». На вершине Яникульского холма состоялась демонстрация удивительной трубы Галилея (тогда и предложил Чези называть ее телескопом).

Галилея чествует и Римская коллегия. Доклад, получив ший название «Звездный вестник Римской коллегии», читает Одо Малькотий. Он называет Галилея «самым знаменитым и Медичейские звезды счастливейшим из живущих ныне астрономов», восхищается его открытиями, но в мягкой форме сообщает, что предлагаемые Га лилеем объяснения открытых явлений не являются единственно возможными. Галилею дают понять, в каких рамках он должен держаться. Очень точно это пожелание выражено в словах Гваль до: «... вы должны довольствоваться славой, которую приобрели благодаря наблюдениям Луны, четырех планет и подобных вещей, и не браться защищать мысль, столь противную человеческому разумению... ». Следующая мысль Гвальдо предвещала путь, который позднее выберет Галилей: «Существует много вещей, которые можно сказать в виде диспута, но которые не было бы хорошо утверждать как истинные, в особенности, если имеешь против них всеобщее мнение, впитанное, если можно так ска зать, с сотворения мира». По-видимому, пределы дозволенного указал Галилею и кардинал Беллармино во время аудиенции.

Еще более определенное предупреждение сделал Беллармино тосканскому послу Никколини: «Галилей должен держаться в указанных рамках, иначе его работы будут переданы для рас смотрения богословам-квалификаторам» (а посол должен был понимать, что ничем хорошим это не кончится).

В остальном поездка Галилея была успешной. Кардинал дель Манто писал герцогу: «Галилей в дни, когда был в Риме, доставил много удовлетворения и, думаю, получил его сам, ибо имел воз можность столь хорошо демонстрировать свои открытия, что все достойные и сведущие люди этого города признали их не только достовернейшими и действительнейшими, но и поразительнейши ми. Если бы мы жили теперь в республике Древнего Рима, то я убежден, что ему бы воздвигли статую на Капитолии, дабы по чтить его исключительную доблесть».

«Философ и первый математик великого герцога». Итак, не про шло и года как удивительные астрономические открытия Галилея получили признание. Не следует думать, что заключение Римской коллегии прекратило обвинения против Галилея. Люди, отрицав шие существование новых планет, по-прежнему находились. По дозрения к зрительным трубам сохранялись. Аргументация бы вала самой нелепой (быть может, с сегодняшней точки зрения).

Вот цепь рассуждений некоего Сицци. Зрительная труба подоб на очкам, очки не могут в равной мере годиться для молодых и 80 Галилео Галилей (1564 – 1642) стариков, а раз и те, и другие видят в трубе Галилея планеты, то это обман зрения. А например, Либри из Пизы просто отказывал ся смотреть в зрительную трубу. «Я надеюсь, что, отправляясь на небо, он, наконец, заметит моих спутников, которых не желал видеть с Земли», — говорил Галилей после его смерти. Многие про тивники Галилея понимали, что особенно эффективны доносы в инквизицию с утверждениями о том, что высказывания Галилея противоречат священному писанию.

Но если так обстоит дело с явлениями, доступными непосред ственному наблюдению, то какие опасности угрожали Галилею за его высказывания в пользу системы Коперника! В «Звездном вестнике» Галилей обещал написать «Систему мира», в которой он «шестьюстами доказательствами и натурфилософскими рас суждениями» подтвердит, что «Земля движется и своим светом превосходит Луну». Разведка в Риме ясно показала, что в настоя щий момент эти рассуждения не встретят поддержки у «началь ственных лиц». Галилей не отказывается от своих намерений, но начинает длительную осаду. Он хорошо понимал, что признание Коперника не было внутринаучным вопросом, что ему предстоит в первую очередь убедить сильных мира сего, что это потребу ет всех его сил, отвлечет от непосредственных научных занятий.

Оправданность принятого Галилеем решения ставилась под со мнение многими учеными. Известно мнение Эйнштейна по это му поводу: «Что касается Галилея, я представлял себе его иным.

Нельзя сомневаться в том, что он страстно добивался истины — больше чем кто-либо иной. Но трудно поверить, что зрелый че ловек видит смысл в воссоединении найденной истины с мысля ми поверхностной толпы, запутавшейся в мелочных интересах.

Неужели такая задача была для него важной настолько, чтобы отдать ей последние годы жизни... Он без особой нужды отправ ляется в Рим, чтобы драться там с духовенством и политиканами.

Такая картина не отвечает моему представлению о внутренней независимости старого Галилея. Не могу себе представить, чтобы я, например, предпринял бы нечто подобное, чтобы отстаивать теорию относительности. Я бы подумал: истина куда сильнее ме ня, и мне показалось бы смешным донкихотством защищать ее мечом, оседлав Росинанта... » Галилей придерживался иного мне ния, но он мало напоминает дон Кихота от науки. Он не столько Медичейские звезды дрался с «духовенством и политиканами», сколько с величайшим искусством привлекал их на свою сторону.

Приведенное высказывание Эйнштейна интересно сопоставить с мнением пифагорейцев, впервые допустивших движение Земли и неподвижность Солнца: «Постараемся лишь знать что-то для самих себя, находя единственно в этом удовлетворение, и оста вим желание и надежду возвыситься в глазах толпы или добиться одобрения философов-книжников».

Прежде всего традиция была такова, что математику не пола галось обсуждать вопрос о строении мира. Наблюдать светила, со ставлять таблицы, пользоваться таблицами для гороскопов — вот круг обязанностей математика. У Галилея не было вкуса к состав лению гороскопов (как, например, у Кеплера), но все же иногда приходилось этим заниматься. Так, в ожидании переезда во Фло ренцию он по настоянию герцогини составил гороскоп болевшего герцога Фердинанда (отца нынешнего герцога). Гороскоп обещал благоприятное развитие событий, герцог обрадовался, зять Гали лея получил желанную должность, а через несколько дней герцог умер... Для того, чтобы рассуждать о строении мира, надо быть по крайней мере философом (ведь и жалование у них заметно вы ше, чем у математиков), а если окажется замешанным священное писание, надо быть непременно богословом. Последнее Галилею недоступно, а вот философом он может попытаться стать.

При переезде во Флоренцию Галилей долго ведет переговоры о названии его будущей должности;

он хочет, чтобы в ее назва нии фигурировало слово «философ», ибо «философию он изучал больше лет, чем месяцев чистую математику». В конечном счете договорились о названии «философ и первый математик светлей шего великого герцога тосканского» (первый математик, но не первый философ!).

Свою жизнь во Флоренции он начинает с дискуссий с консер вативными философами Пизанского университета, последовате лями Аристотеля, которые считали, что истину, «говоря их соб ственными словами, надо искать не в мире и не в природе, а в сопоставлении текстов». Галилей доволен первыми успехами:

«Как бы ты, любезнейший Кеплер, принялся хохотать, если бы ты услышал, как в Пизе в присутствии великого герцога первый философ тамошнего университета выступал против меня, силясь 82 Галилео Галилей (1564 – 1642) аргументами логики, словно колдовскими заклинаниями, сорвать с неба и уничтожить новые планеты!» Его дискуссии касаются не только астрономии. В 1612 г. выходят «Рассуждения о те лах, пребывающих в воде», посвященные гидростатике и весьма неприятные для сторонников Аристотеля. Еще через год выходят «Письма о солнечных пятнах», острие которых направлено в ту же сторону: «Эта новость, боюсь, станет похоронным звоном или, скорее, смертным приговором для псевдофилософии..., наде юсь, что гористость Луны станет для перипатетиков шуточным щекотанием по сравнению с муками в виде облаков, паров и оби лия дыма, которые постоянно возникают, движутся и исчезают на самом лике Солнца» (из письма к Чези). Перипатетиками на зывают сторонников учения Аристотеля. Быть может, Галилей преждевременно праздновал победу...

Все больше втягивается Галилей в дискуссии с людьми, дале кими от настоящей науки. Иногда его мучают сомнения: «С неска занным отвращением добрался я до сих пор и, словно раскаяв шись за содеянное, понял, как бесплодно растратил силы и вре мя». Борьба обострялась. Против Галилея были направлены про поведи доминиканца Каччини, предлагавшего радикальные меры:

«Математики должны быть изгнаны из всех католических госу дарств!». Галилей в то же время решается обсуждать богословские проблемы. В 1614 г. распространяется в списках письмо к Ка стелли, в котором можно найти такие слова: «Поскольку речь идет о явлениях природы, которые непосредственно воспринима ются нашими чувствами или о которых мы умозаключаем при помощи неопровержимых доказательств, нас нисколько не долж ны повергать в сомнение тексты писания, слова которых имеют видимость иного смысла, ибо ни одно изречение писания не имеет такой принудительной силы, какую имеет любое явление приро ды». Вероятно, именно это письмо послужило поводом для доноса патера Лорини в инквизицию. Оказалось, что Галилей был до статочно аккуратен. Въедливые квалификаторы смогли найти в письме лишь «три дурно звучащих места», причем двух из них в подлиннике не было (инквизиция не смогла получить оригинал послания).

В феврале 1615 г. в Неаполе выходит книга члена ордена кар мелитов Фоскарини, в которой в форме письма генералу ордена Медичейские звезды излагается система Коперника. Беллармино воспользовался этим поводом для изложения в письме к Фоскарини своего отношения к проблеме: «... Ваше священство и господин Галилео мудро по ступают, довольствуясь тем, что говорят предположительно, а не абсолютно, я всегда полагал, что так говорил и Коперник. По тому что, если сказать, что предположение о движении Земли и неподвижности Солнца позволяют нам представить явления луч ше, чем принятие эксцентров и эпициклов, то это будет сказано прекрасно и не влечет за собой никакой опасности. Для матема тика это вполне достаточно. Но желать утверждать, что Солнце и действительно является центром мира и вращается только во круг себя... — утверждать это очень опасно не только потому, что значит возбудить всех философов и теологов-схоластов, это значило бы нанести вред святой вере, представляя положения святого писания ложными». Надо отдать должное главе инкви зиции — он выразил свое мнение предельно ясно.

В декабре 1615 г. Галилей опять в Риме. Вероятно, он хотел повлиять на ход идущего по его поводу следствия, да и не поте рял он еще надежды изменить мнение церкви по поводу системы Коперника.

«Спасительный декрет». Галилей весь во власти дипломатии. Он посещает Беллармино, пытается привлечь на свою сторону карди нала Орсини. В послании к нему излагается самый сокровенный аргумент в пользу движения Земли — приливы и отливы. Он объ ясняет их взаимодействием суточного и орбитального движений Земли и не видит конкурирующего объяснения. Это объяснение Галилей придумал в Венеции, наблюдая, как движется вода в лод ке при ее ускорении и замедлении. «Это явление установлено бес спорно, легко понятно и может быть проверено на опыте в любое время». Все прочие объяснения делают систему Коперника очень правдоподобной, но окончательное доказательство движения Зем ли можно обнаружить лишь на самой Земле! Будущее показало, что главный козырь Галилея был ошибочным, но выяснилось это много позднее. Галилей в самом центре римских интриг: «Нахо жусь я в Риме, где как погода постоянно меняется, так и в делах всегда царит неустойчивость».

Кончилось все тем, что 24 февраля комиссия из 11 богосло 84 Галилео Галилей (1564 – 1642) вов признала утверждение о движении Земли «по меньшей мере заблуждением в вере». Галилею это решение было сообщено гене ральным комиссарием инквизиции в присутствии кардинала Бел лармино. 5 марта конгрегация индекса «задержала» (но не запре тила) книгу Коперника. Этот акт был почти символическим. Из книги собирались изъять несколько фраз о том, что излагаемая доктрина не противоречит писанию, да исправить те места, где Коперник называет Землю светилом (светила — это Солнце и Лу на!). Тосканский посол в письме на родину жалуется на настойчи вость Галилея, но выражает надежду, что Галилей не пострадает.

Распространились слухи, что от Галилея потребовали клятвенно го отречения, и Галилей получил от Беллармино удостоверение, опровергавшее эти слухи: «Ему лишь было объявлено решение, вынесенное нашим владыкой и обнародованное святой конгрега цией индекса, в котором говорится, что доктрина, приписываемая Копернику, что Земля движется вокруг Солнца и что Солнце на ходится в центре мира, не двигаясь с востока на запад, противна священному писанию, и поэтому ее нельзя ни защищать, ни дер жаться». Это было в мае перед отъездом из Рима, а еще ранее Галилей был принят папой Павлом V. То, что произошло, еще не было осуждением, но было грозным предупреждением. Наруше ние ясно выраженного запрета — несомненное преступление.

В ожидании перемен. Галилей покидает Рим, он подчиняется «спасительному декрету». Но не слишком ли демонстративной выглядит его покорность? Вот, например, что он пишет, посылая свою работу «Приливы и отливы» эрцгерцогу Австрии Леопольду, брату тосканской герцогини: «Ныне, зная, что следует слушаться и верить постановлениям начальственных лиц как проистекаю щим от более возвышенных знаний, до коих мой низкий ум сам по себе не поднимается, я рассматриваю это посылаемое Вам со чинение, имеющее в основе мысль о движении Земли, т. е. один из физических аргументов, которые я приводил в доказательство этого движения. Я рассматриваю это, повторяю, как поэтический вымысел или сновидение... » Трудно поверить, что этот человек никогда не будет говорить о движении Земли. Но для возвраще ния к этой теме Галилею нужны не новые аргументы, а изменение житейской ситуации. И он дождался изменений. Умер папа Па Медичейские звезды вел V, влиятельным секретарем нового папы Григория XV стал Чамполи, благоволивший к Галилею, в 1621 г. не стало страшного кардинала Беллармино, а в 1623 г. папой под именем Урбана VIII стал кардинал Маттео Барберини, образованный человек, покро витель наук, не скрывавший своего восхищения Галилеем.

В это время Галилей заметно активизируется. В 1623 г. вы ходит его книга «Пробирные весы» — ответ астроному Римской коллегии Грасси, посвященный кометам. Здесь еще не идет пря мо речь о движении Земли. Но следующая книга «Послание к Инголи», написанная в 1624 г., имеет к этому вопросу прямое отношение. Книга была ответом на направленное против систе мы Коперника сочинение Франческо Инголи, высокообразован ного клирика, вышедшее в 1616 г. Знаменательно, что Галилей ждал с ответом 8 лет. В небольшом по объему «Послании» много ярких и смелых страниц. Здесь и поэтическое описание обста новки на корабле, не позволяющей обнаружить его движение, — замечательное пояснение закона инерции;

здесь и рассуждения о неподвижных звездах, которые сравниваются с Солнцем;

здесь и свободное обсуждение проблемы размеров Вселенной.

Что касается последнего, то здесь нет и намека на мир, ограниченный «восьмым небом» неподвижных звезд. Галилей четко объясняет, что не видит аргументов, позволяющих вы брать между гипотезами о конечной или бесконечной Вселенной, но вполне допускает, что человеку доступна лишь небольшая ее часть: «... мне вовсе не претит мысль о том, что мир, гра ницы которому положены нашими внешними чувствами, может оказаться столь же малым по отношению к Вселенной, как мир червей по отношению к нашему миру». Очень смело допуска ет Галилей предположение о бесконечности Вселенной! Можно вспомнить, как неуютно почувствовал себя великий фантазер Кеплер, предположив, что существует бесконечное число миров, подобных солнечной системе (в «Разговоре со звездным вестни ком»): «... мне пришлось бы обречь себя на оковы, на темницу в бесчисленных мирах Бруно и даже, более того, на изгнание в эту бесконечность».

«Послание к Инголи» было написано осенью 1624 г., а весной 1625 г. Галилей вновь посетил Рим. Разумеется, его целью было установить контакты с новым папой, оценить насколько благо 86 Галилео Галилей (1564 – 1642) приятной стала обстановка. Галилей шесть раз беседовал с папой, был обласкан всей многочисленной семьей Барберини, установил благоприятные контакты с рядом кардиналов, включая влиятель ного немецкого кардинала Цоллерна. Отношение лично к Галилею не могло быть лучшим, но главная надежда не оправдалась: Ур бан VIII твердо поддержал утверждение «спасительного декрета» о движении Солнца и неподвижности Земли. Галилей обнаружил, что в обсуждении этого вопроса они с папой разговаривают на разных языках. Галилей утверждает, что невозможно объяснить приливы и отливы иначе, как предположив движение Земли, но получает разъяснение, что то, что неизвестно людям, может быть известно богу. С такими аргументами спорить трудно! Галилей возвращается, а вслед ему тосканскому герцогу Фердинандо (Ко зимо недавно умер) отправляется послание папы с выражением удовлетворения визитом флорентийского ученого, самыми хва лебными отзывами о нем.

«Система мира». Вернувшись из Рима, Галилей решает, наконец, написать книгу с изложением всех аргументов в пользу системы Коперника. Об этой книге он мечтал в 1597 г., когда писал Кепле ру, ее он обещал в «Звездном вестнике», создание такой книги он считал главным делом при переезде во Флоренцию. Галилею ис полнилось 60 лет, здоровье оставляло желать лучшего. Поездка в Рим не была полным успехом, но ожидать лучшего момента не приходилось. Разумеется, после «спасительного декрета», кото рого, как выяснилось, твердо придерживаются «начальственные лица» в Риме по сей день, нельзя было думать об открытой под держке гелиоцентрической системы, но Галилею не привыкать хитрить.

Даже на богословских диспутах позволяли одному из участ ников «условно» защищать еретическую точку зрения с тем, что бы более выпукло ее разоблачить. Система Коперника не была объявлена ересью, и даже Беллармино позволял говорить о ней «предположительно» как о математическом построении. Галилей придумывает художественный прием. Трое собеседников Сальви ати, Сагредо и Симпличио соберутся во дворце Сагредо и будут в течение шести дней «беспристрастно» обсуждать каждую из двух систем мира. Первые два героя носят имена умерших дру Медичейские звезды зей Галилея, третье имя — сторонника Аристотеля и Птолемея — вымышленно.

Более пяти лет напряженно работает Галилей над книгой;

он, безусловно, воспринимает ее как главный труд своей жизни.

К 1630 г. закончены четыре дня из шести: в первый день обсужда ется принципиальная возможность движения Земли, во второй — ее суточное движение, в третий — годовое движение и, наконец, в четвертый — приливы и отливы — самая любимая находка Га лилея. Он решает ограничиться четырьмя днями, назвать книгу «Диалогом о приливах и отливах». Весной 1630 г. Галилей везет рукопись в Рим.

Надо сказать, что созданная Галилеем книга, пользуясь со временной терминологией, должна быть отнесена к разряду на учно-популярных. Галилей сознательно адресует ее широкой пуб лике, а не только ученым;

он хочет всех убедить в существовании неопровержимых аргументов в пользу Коперника. Отчасти в свя зи с этим, отчасти из-за своих научных вкусов Галилей почти исключительно оперирует с качественными явлениями, не увя зывая системы с численными данными астрономических наблю дений. Планеты у него движутся равномерно по окружностям с центром в Солнце, что не было никакой возможности согласовать с данными наблюдений. В этом отношении Галилей значительно уступает Кеплеру и уходит от обсуждения проблем, которые вол новали Коперника. По-видимому, вычислительная астрономия не была сильной стороной Галилея.

Галилей получает аудиенцию у папы, встречается с влиятель ными кардиналами. Урбан VIII не против книги, в которой будут содержаться условные аргументы в пользу осужденной системы, но не должно создаваться ощущения, что читателю предоставля ется выбор между двумя системами. Книга должна содержать недвусмысленные указания на окончательность утверждения о движении Солнца и неподвижности Земли, освященного церко вью. Кроме того, папа бракует название «Диалог о приливах и от ливах». Галилей обещает выполнить пожелания в еще ненаписан ных введении и заключении. Рукопись была передана Магистру Святого дворца (главному цензору) Никколо Риккарди (извест ному под именем отец Мостро) для вынесения суждения. Отец Мостро выбирает выжидательную тактику, он в отличие от Гали 88 Галилео Галилей (1564 – 1642) лея не торопится.

Дальнейшее напоминает детективную историю, в которой Га лилей и его благожелатели проявили чудеса изобретательности с тем, чтобы книга увидела свет. Уже для получения предвари тельного согласия, по-видимому, Чамполи, бывший секретарем папы, пошел на обман, рискуя карьерой. Книгу полагалось пе чатать в Риме. С огромными хитростями, со ссылками на здоро вье Галилея, чуму в Италии и т. д. ее напечатали во Флоренции.

22 февраля 1632 г. герцог Фердинандо получил в подарок пер вый экземпляр посвященной ему книги «Диалог Галилео Галилея Академии Линчеи, Экстраординарного Математика Пизанского Университета и Главного Философа и Математика Светлейшего Великого Герцога Тосканского, где в четырех дневных беседах ве дется обсуждение двух Основных Систем Мира, Птолемеевской и Коперниковой, и предлагаются неокончательные философские и физические аргументы как с одной, так и с другой стороны».

В предисловии, адресованном «благоразумному читателю», объ ясняются мотивы, по которым автор приводит аргументы в поль зу системы Коперника. Он вспоминает «спасительный эдикт, ко торый для прекращения опасных споров нашего времени своевре менно наложил запрет на пифагорейское мнение о подвижности Земли».

Галилея «волнуют» распространяющиеся слухи, «что этот де крет был издан не на основании надлежащего рассмотрения во проса, а под влиянием страстей и людьми мало осведомленны ми». Эти-то слухи и должна опровергнуть предлагаемая книга.

Он хочет показать «чужеземным народам, что в Италии вообще и в Риме в особенности знают по этому предмету не менее того, что могут знать исследователи за границей... и собрав воедино все собственные наблюдения, относящиеся к системе Коперника, заявить, что знакомство с ними предшествовало постановлению римской цензуры, и что от последней исходят не только догмы для спасения души, но также и остроумные открытия, удовлетво ряющие разум». Наконец, «если мы принимаем неподвижность Земли и признаем противоположное мнение математическим па радоксом, то основой нашего убеждения является не неведение того, что думают другие, а иные соображения и мотивы — благо честие, религия, сознание всемогущества божия и признание несо Медичейские звезды вершенства человеческого разума». Ну что же, цели должны были показаться в Риме достойными: пресечь разговоры о необдуман ности эдикта, поставить на место «чужеземные народы». Впро чем некоторые формулировки сегодня кажутся двусмысленными.

Возможно, они показались таковыми и кому-то из «начальствен ных лиц». По крайней мере, вскоре после того, как экземпляры «Диалога» оказались в Риме, разразился гром.

Процесс и отречение. По-видимому, инициатива в преследовании Галилея принадлежала самому Урбану VIII. Что так рассер дило папу и сделало его непримиримым? Быть может, он счел неискренними похвалы «своевременности спасительного эдик та?» Несомненно, что «Диалог» появился в очень тяжелое для Урбана время. Сильная испанская оппозиция в Риме добивалась смещения папы, и он мог вполне опасаться быть обвиненным в поддержке учения, «заподозренного в ереси». Поговаривали, что папа узнал себя в простаке Симпличио, защищавшем непо движность Земли. Галилей пишет во введении, что этот герой, в отличие от двух других, не назван его собственным именем.

О чем должен был подумать Урбан, если действительно обнару жил в разглагольствованиях Симпличио соображения, когда-то высказанные Галилею?

В августе 1632 г. папская курия запрещает распространение «Диалога». В сентябре дело передается в инквизицию. Начина ется длительная игра. Благожелатели Галилея, включая тоскан ского герцога, вначале пытаются избежать рассмотрения дела в инквизиции, затем перенести рассмотрение во Флоренцию и, на конец, по возможности оттянуть разбирательство, ссылаясь на болезнь Галилея. Все эти попытки окончились безрезультатно — Урбан VIII был неумолим. Угроза быть доставленным в оковах заставила Галилея в январе 1633 г. отправиться в Рим. 13 февраля он в Риме, а 12 апреля предстает перед генеральным комиссари ем инквизиции Макулано. Начинается мучительное разбиратель ство, на Галилея оказывается давление, по-видимому, ему предъ являли орудия пытки. Шла изматывающая борьба в поисках ком промисса. Три квалификатора Святой службы дали заключения, что книга, по крайней мере, нарушает запрет держаться осужден ной доктрины и распространять ее. Галилей признает, что против 90 Галилео Галилей (1564 – 1642) своего желания усилил аргументы в пользу системы Коперника.

22 июня в церкви святой Марии-над-Минервой коленопреклонен ный Галилей, которому через полгода должно было исполниться 70 лет, выслушивает приговор. За то, что он «считал, будто можно держаться и защищать в качестве правдоподобного мнение после того, как оно было объявлено и определено как противное свя щенному писанию», Галилей объявлялся «сильно заподозренным в ереси», книга «Диалог» запрещалась, Галилей приговаривал ся к заключению в Святой службе (заподозренного в ереси не сжигали как еретика!) и он должен «три года единожды в неде лю читать семь покаянных псалмов». Затем Галилей зачитывает текст отречения: «... после того как мне было объявлено, что на званная доктрина противоречит священному писанию, я написал и напечатал книгу, в которой трактую об этой самой доктрине, осужденной в прошлом, и с большой убедительностью привожу аргументы в ее пользу, не давая никакого решения... » Он кля нется «исполнить и блюсти все эпитимьи», на него наложенные.

Может быть, в этот момент Галилей пожалел, что покинул Венецианскую республику, где он был недосягаем для инквизи ции, переоценив возможности тосканского герцога. Но в Венеции у него, по-видимому, не было шансов издать свой главный труд, что, несмотря на страшные последствия, ему удалось во Флорен ции. Заключение в тюрьме инквизиции было заменено ссылкой, вначале в римский дворец Медичи;

через две недели его отпра вили в Сиену к архиепископу Пикколамини. Еще через полгода ему разрешили перебраться в его виллу Арчетри, невдалеке от монастыря, где находились его дочери. Там и прожил Галилей во семь оставшихся ему лет, лишь ненадолго выехав во Флоренцию.

Повсюду Галилей находился под неусыпным оком инквизиции, которая тщательно контролировала его связи с внешним миром.

Урбан VIII не проявил милосердия к опальному ученому даже в день его кончины. Его родственник кардинал Барберини пере дает во Флоренцию: «... нехорошо строить мавзолей для трупа того, кто был наказан трибуналом святой инквизиции и умер, от бывая это наказание». Герцогу пришлось отказаться от желания похоронить Галилея рядом с Микеланджело (это желание было исполнено через много лет).

Отречение Галилея не перестает волновать людей и сегодня.

Медичейские звезды Имел ли право ученый отречься от теории, которую считал несо мненной истиной и утверждению которой отдал значительную часть своей жизни? Предлагались разные объяснения принято го Галилеем решения: страх 70-летнего больного ученого перед пыткой и сожжением, ощущение, что он выполнил свою миссию и ничто уже не может помешать распространению книги, воз можность сохранить оставшиеся годы (их оказалось восемь) для занятий наукой (он вернулся к занятиям, которые прервал на четверть века, ради разработки идей, от которых теперь должен был отречься). В книге К. Рид «Гильберт» рассказывается, что великий математик с присущей ему непосредственностью гово рил о Галилее: «Но он же не был идиотом. Только идиот может считать, что научная истина требует мученичества. Быть может, так обстоит дело в религии, но научные результаты доказыва ют себя с течением времени». Следует иметь в виду, что Галилей и раньше шел на компромиссы и уже после 1616 г. формально признавал неподвижность Земли (в том числе и в «Диалоге»).

Легендарной фразы «А все-таки она вертится!» Галилей, по видимому, не говорил, но несмотря на его несомненную религи озность, его отречение не могло быть искренним. Его не могло не радовать, что «Диалог» не удалось изъять полностью, и что в 1635 г. в Европе появился перевод на латинский язык. Его венеци анский знакомый Миканцио пишет ему: «Примечательная вещь — после выхода в свет вашего Диалога“ люди, знающие математи ” ку, тут же перешли на сторону Коперниковой системы. Вот к чему привели запреты!» Галилей отвечает: «То, что Вы писали мне от носительно Диалога“, в высшей степени для меня неприятно, по ” скольку это может причинить великое волнение начальственным лицам. Ведь выдача разрешения читать Диалог“ столь ограни ” чена, что их святейшество сохраняет его лишь единственно для себя самого, дабы в конце концов, что вполне может случиться, об этой книге совершенно забыли».

Очень тяжел был для Галилея позор, связанный с процессом и приговором, но тяжел был и запрет продолжать работу над проблемами мироздания. У него не было сомнений, что от этих за нятий он должен отказаться. Что же оставалось Галилею? У него есть все основания жаловаться на эпоху: «Несчастная наша эпоха, ныне царит твердая решимость искоренять всякую новую мысль, 92 Галилео Галилей (1564 – 1642) особенно в науках, как будто бы уже познано все, что можно познать!» Можно утешаться предсказаниями его старого едино мышленника Кампанеллы (еще в 1616 г. в неаполитанской тюрьме написавшего «Апологию Галилея»): «Грядущий век рассудит нас, ибо современность всегда распинает своих благодетелей, но они потом воскресают на третий день или на третье столетие». Через несколько недель после приговора Галилей вспоминает о прерван ном на полуслове трактате по механике, и на ближайшие годы написание этой книги становится главным делом Галилея, целью его жизни. Он вспоминает об открытом им в юности изохронном свойстве маятника и поручает сыну Винченцо сконструировать маятниковые часы. Галилей неумолимо слеп. К окончанию рабо ты над книгой он уже потерял зрение на один глаз, и все же он временами наблюдал небо в телескоп, описал либрацию Луны, по ка в конце 1637 г. не ослеп окончательно: «... то небо, тот мир и та Вселенная, которую я своими поразительными наблюдениями и ясными доказательствами расширил в сотни и тысячи раз по сравнению с тем, как обычно видели ее мудрецы всех прошлых веков, ныне для меня так уменьшилась и сузилась, что стала не больше того пространства, которое занимает моя персона. Из-за недавности случившегося я еще не могу относиться к несчастью с терпением и покорностью, однако течение времени должно будет меня к этому приучить». И все-таки в последний дарованный ему год он опять наблюдал Медичейские звезды, а его старые друзья навели его на мысль, которая завладела им в его последние дни.

Опять медичейские звезды. Возможно, эта идея появилась у Гали лея еще раньше, в конце 1635 г., когда он давал для Французской комиссии, созданной кардиналом Ришелье, отзыв на метод Море на определения долготы местности по наблюдениям над движени ем Луны. Метод оказался несостоятельным, но следует обратить внимание, сколь высокопоставленная особа была в нем заинтере сована. А дело в том, что задача определения долготы на борту корабля в XVII веке — веке мореплавания — была одной из самых актуальных. Сегодня трудно поверить, что в то время моряки совершали дальние плавания, не имея сколь-нибудь надежного способа измерять координаты корабля в открытом море. Это, ко нечно, не касалось широты: ее умели надежно измерять, по край ней мере, в XVI веке (например, по высоте Солнца в полдень).

Медичейские звезды А что касается долготы, то ученые ничего реального предложить не могли. Проблема эта все больше волновала морские державы по соображениям сугубо экономическим. Автор метода измерения долготы с приемлемой точностью (скажем, до 1/2 градуса) мог в разное время получить 100 000 экю от Филиппа II Испанского, или 100 000 ливров от Людовика XIV, или 20000 фунтов от англий ского парламента, или 100 000 флоринов от Генеральных Штатов Голландии. Меньшая точность пропорционально уменьшала пре мию. Эти цифры достаточно выразительно свидетельствуют об интересе к проблеме.

Идея измерения долготы восходит еще к Гиппарху (II век до н. э.): надо воспользоваться тем, что разность долгот в двух пунк тах земного шара пропорциональна разности местных времен в этих пунктах. Так, в пунктах, у которых долготы отличаются ска жем на 15, разница в местном времени равна 1 часу (360/24 = 15). Поэтому задачу можно свести к измерению местного време ни на корабле и соответствующего времени в какой-нибудь фик сированной точке, например, в порту отплытия. Местное время в пункте нахождения корабля измерить реально, но как помнить время в порту отплытия? Долго никто и не помышлял о его «со хранении». Прекрасный пример — история о сутках, «потерян ных» во время кругосветного плавания Магеллана! Да и не было часов, которые могли бы это время помнить, особенно в условиях морской качки.

Другая возможность — воспользоваться какими-нибудь астро номическими явлениями, которые можно наблюдать на борту ко рабля и точное время наступления которых в порту отплытия известны. Но как мало подходящих явлений! Что можно предло жить сверх солнечных и лунных затмений, которые происходят слишком редко? Таблицы для движения Луны были столь несо вершенны, что не позволяли определять долготу за счет повсе дневных наблюдений за Луной (примером такой попытки и был метод Морена). Галилей описывает ситуацию с присущей ему тор жественностью: «По прежним временам небо было на этот счет щедро, но по нынешним нуждам оно изрядно скупо, помогая нам только лунными затмениями: и не потому, что то же самое небо не изобилуют явлениями частыми, заметными и куда более под ходящими для наших нужд, чем лунные и солнечные затмения, 94 Галилео Галилей (1564 – 1642) но правителю мира угодно было скрывать их вплоть до наших дней... » Оптимизм, который чувствуется в последних словах Га лилея, связан с надеждами, которые он возлагал на открытые им Медичейские звезды — спутники Юпитера. Дело в том, что одна из их особенностей, открытых еще во время первых наблюдений 1610 г., — частые затмения. Если бы не наклон лунной орбиты к земной, Луна попадала бы в конус тени, отбрасываемой Землей, каждое полнолуние. Спутники Юпитера попадают в мощный ко нус его тени при каждом обороте, а вращаются они довольно быст ро (Ио совершает полный оборот примерно за 42,5 земных часа).

На наблюдении затмений спутников Юпитера и решает Галилей построить свой способ измерения долготы на борту корабля.

Он начинает переговоры, не дожидаясь окончательной разра ботки метода. Первоначально Галилей думал об Испании (веро ятно, было важно, что это традиционная католическая страна), о встрече с вице-королем в Неаполе, но постепенно переориенти ровался на Голландию, где его идея вызвала больший интерес.

В 1636 г. секретные переговоры с Генеральными Штатами в са мом разгаре, в августе принимается решение запросить у Галилея необходимые материалы для рассмотрения. Галилей пишет тор жественное обращение к Генеральным Штатам Голландии как к «покорителям и властителям океана». Приведенная выше цита та была взята из этого обращения. Галилей считает символич ным, что телескоп, который играет первостепенную роль в его методе, был изобретен в Голландии. Он не скупится на описа ние преимуществ, которые получит Голландия, воспользовавшись его методом: «Я мог бы назвать множество искусств, но доста точно ограничиться кораблевождением, доведенным вашими же голландцами до столь поразительного совершенства, и если един ственное оставшееся дело — определение долготы, которое, видим, пока им не дается, — благодаря их последнему и величайшему изобретению присоединится к списку остальных остроумных опе раций, то слава их достигает такого предела, превзойти который никакая другая нация не сможет и мечтать».

Была образована авторитетная комиссия, в которую вошли ад мирал Лауренс Реаль, астроном и математик Гортензий, а позднее и член Государственного Совета Константин Гюйгенс (отец вели кого ученого). Практичным голландцам нелегко было поверить Медичейские звезды в реалистичность предлагаемого метода. «Представляете ли Вы себе, скольким людям высокого положения и власть имущим мы были вынуждены проповедовать неведомую дотоле истину, при нятую вначале за безумие», — сетовал К. Гюйгенс. Впрочем и сами благожелательные члены комиссии не были уверены в возмож ности практически реализовать проект. Адмирал Реаль в письме Галилею опасается, что его метод может оказаться слишком тонок «для такого грубого народа как голландские моряки». Сомнения можно почувствовать и в словах К. Гюйгенса: «Наши народы с трудом сочтут себя обязанными за широкий дар, более прекрас ный, чем выгодный». Даже Гортензию с трудом удается наладить наблюдения над спутниками Юпитера. Не хватает хороших теле скопов. Галилей посылает в конце 1637 г. свой телескоп, который уже не может ему понадобиться из-за слепоты. Для наблюдения спутников необходимы таблицы, которые составить непросто (да же определение периодов обращения спутников долго не удава лось).

Вычислительная астрономия никогда не была сильной сторо ной Галилея, а теперь слепота к тому же лишила его возможности проводить наблюдения. Галилей просит монаха-оливетанца Вин ченцо Реньери, опытного астронома-вычислителя, найти эфеме риды спутников Юпитера, по возможности на год вперед. Вычис ления затягивались, и Реньери так и не удалось составить необ ходимые таблицы.

Генеральные Штаты поручают Гортензию встретиться с Га лилеем, чтобы уточнить необходимые детали и вручить золотую цепь — подарок Генеральных Штатов. Тем временем в перегово ры вмешалась инквизиция. Началась сложная игра, в результате которой Галилей то ли сам счел за благо отказаться от встречи с Гортензием и от голландского подарка, то ли получил прямой запрет инквизиции. Начались разговоры о сохранении приорите та за Италией. Кастелли, которому давно отказывали в свидании с учителем, даже получил разрешение встретиться с Галилеем и выяснить подробности метода. Неожиданно умерли Гортензий и Реаль. Силы покидали Галилея. Флорентийский инквизитор до носил в Рим, что ученый, «совершенно ослепший, скорее уже ле жит в гробу, чем занимается математическими построениями».

Надежды не покидали Галилея, но становилось ясно, что ему не 96 Галилео Галилей (1564 – 1642) доведется увидеть осуществление своего замысла. Вероятно, и в самом деле практическая реализация проекта была невозможна.

Прошло еще много времени, прежде чем проблема измерения дол готы в море была, наконец, решена, но на совсем другом пути — при помощи точных морских часов.

Одно из последних высказываний Галилея показывает, что его никогда не оставляли мысли о главной проблеме его жизни, свиде тельствует о его «неисправимости»: «И так же, как я считаю недо статочными наблюдения и предположения Коперника, я полагаю, что еще более ложны и ошибочны наблюдения и предположения Птолемея, Аристотеля и их последователей, поскольку несостоя тельность последних можно достаточно ясно выявить, пользуясь обычной речью». Ему не позволено спорить с тем, что могут су ществовать аргументы, недоступные человеку и опровергающие Коперника, но для опровержения Птолемея хватает аргументов, человеку доступных.

Эпилог. По прошествии трех с половиной веков многое видится не так, как это представлялось Галилею. Это относится и к раз личию между системами Птолемея и Коперника, и к вопросу об «истинном» движении Земли.

Трудно строить последовательную систему мира, реально не опираясь на небесную механику. Парадокс заключался в том, что небесная механика Галилея в отличие от его «земной» механики была еще достаточно наивной и близкой к взглядам Аристоте ля. Во-первых, он считал, что небесные тела движутся по инер ции, не испытывая постоянно действующих сил. Для него не бы ло приемлемым предположение о дальнодействии, и, например, предположение о солнечном или лунном притяжении для зем ных объектов воспринималось как астрологический анахронизм.

Во-вторых, по Галилею, небесные тела, двигаясь по инерции, со вершают равномерные вращательные движения. Противоречие с «земным» принципом инерции налицо!

Главным вопросом для Галилея был вопрос об истинном (аб солютном) движении Земли, об его экспериментальном доказа тельстве. Поскольку доказательством должны служить земные явления, столкновение земного и небесного принципов инерции неминуемо. С величайшей проницательностью опровергает Гали Медичейские звезды лей утверждение Тихо Браге, повторенное Инголи, что на движу щемся корабле ряд явлений должен обнаружить это движение.

Скорее всего, это опровержение Галилея, которое по существу и явилось первой формулировкой закона инерции («земной»), осно вывалось на эксперименте. Одновременно Галилей утверждает, что существуют явления, обнаруживающие движение Земли (при ливы и отливы). При этом не выявляется, чем гипотетическое движение Земли отличается от движения корабля, которое нельзя обнаружить внутренним образом.

Подчеркнем, что эти явления должны были быть следстви ем собственного движения Земли, происходящего по инерции без участия дальнодействующих сил. Галилей не видит здесь про тиворечия. Как уже отмечалось, «решающий» аргумент Галилея оказался совершенно ошибочным.

Взгляд Галилея на истинное (абсолютное) движение не был корректным. Творец закона инерции был еще далек от понима ния относительного характера движения, о роли системы отсчета при рассмотрении движения. Многое для выяснения относитель ного характера движения сделал Гюйгенс. Ньютон (в отличие от Гюйгенса) считал вращение абсолютным. В системах Птолемея и Коперника фигурируют разные системы отсчета: в одной поко ится Земля, в другой — Солнце. Развитие механики показало, что удачно выбранная система необходима для выявления закономер ностей движения. Главное достоинство системы Коперника — в возможности выявить законы Кеплера (которые, кстати, Галилей не принял). Дело в том, что в системе Коперника неподвижное начало помещается в самое массивное тело и при рассмотрении отдельной планеты в первом приближении можно ограничиться взаимодействием этой планеты с Солнцем (пренебрегая взаимо действием с другими планетами). Возникает задача двух тел, и законы Кеплера, как показал Ньютон, непосредственно следуют из его закона всемирного тяготения. В системе отсчета, в которой неподвижна Земля, описание движения усложняется, и, в частно сти, законы Кеплера для нее не имеют места.

Что касается астрономических наблюдений Галилея, то они от крыли новую эру в астрономии. Особую роль сыграли при этом спутники Юпитера. Более полувека ушло на вычисление их пе риодов, которое пытался провести и сам Галилей, и опытные в 98 Галилео Галилей (1564 – 1642) вычислениях астрономы Римской коллегии. Еще более трудным было вычисление их расстояний до Юпитера из-за недостаточно развитой микрометрической техники. Но когда в 1685 г. Ньютон создавал свою книгу «О системе мира», вошедшую в «Матема тические начала натуральной философии», он уже имел возмож ность констатировать, что для спутников Юпитера имеет место третий закон Кеплера T R3 (T — периоды обращения, R — расстояния до Юпитера), хотя данные измерений требовали неко торых уточнений. Этим фактом открывался раздел «Явления», где перечислялись экспериментальные факты, на которые опира ется ньютоновская «система мира».

Построение теории движения спутников Юпитера на осно ве закона всемирного тяготения долго испытывало честолюбие классиков небесной механики. Дело в том, что достаточно точ ная теория должна учитывать не только притяжение Юпитера, но и Солнца и взаимное притяжение спутников. В 1774 г. эта задача фигурирует в качестве темы на премию французской Академии наук.

Весьма точная теория была построена Лапласом в 1789 г. Ме дичейские звезды долго оставались объектом, мимо изучения ко торого не мог пройти ни один великий астроном. А они дари ли ученых все новыми удивительными фактами. Так, например, Лаплас установил, что время обращения первого спутника плюс удвоенное время обращения третьего равно утроенному времени обращения второго. Но несомненно самая замечательная страни ца в изучении спутников Юпитера — открытие Олафа Рёмера, о котором мы расскажем более подробно.

Добавление. Догадка Олафа Рёмера Наблюдения Кассини. Постепенно телескоп становится признан ным инструментом астронома. Растут размеры телескопов: теле скоп Гюйгенса давал 92-кратное увеличение, а в 1670 г. в Париже появился телескоп, дававший увеличение в 150 раз. Характер но, что этот телескоп уже не был в распоряжении одного уче ного: он был установлен в научном учреждении нового типа — обсерватории. Парижской Обсерваторией, находившейся под по кровительством Людовика XIV, руководил Жан Доминик Касси Галилео Галилей (1564 – 1642) ни (1625–1712) — астроном, приехавший из Италии. Астрономия очень многим обязана Кассини. Он обнаружил, что у Сатурна, кроме одного спутника (Титана), открытого Гюйгенсом, имеется еще четыре, а открытое тем же Гюйгенсом кольцо Сатурна оказа лось при более тщательных наблюдениях Кассини состоящим из двух колец, разделенных щелью, которую стали называть щелью Кассини. Кассини доказал осевое вращение Юпитера и Сатурна.

Велики заслуги Кассини и в астрономических вычислениях: он с невиданной до тех пор точностью измерил астрономическую еди ницу — расстояние от Земли до Солнца. Интересно сопоставить полученное Кассини значение 146. с истинным значением 149,6.

и величиной 8., которая принималась прежде.

Как уже отмечалось, одной из центральных задач астро номии второй половины XVII века стало вычисление периодов обращения спутников Юпитера. Эти величины можно получить путем нехитрых вычислений, если точно известны последова тельные моменты их затмений. Зная же периоды обращения спутников, можно, напротив, предсказывать моменты их затме ний. В 1672 г. Кассини очень тщательно фиксирует моменты затмения Ио (спутника Юпитера). Он с удивлением обнару жил, что получаемые им значения для периода обращения Ио несколько различаются от случая к случаю, как если бы иногда затмение несколько запаздывало, а иногда наступало несколько раньше. Наибольшая разница между полученными значениями, составлявшая 22 минуты (при времени обращения 42,5 часа), не могла быть объяснена точностью измерений. По-видимому, Кассини уже имел возможность пользоваться маятниковыми часами Гюйгенса, которые начинали использоваться для аст рономических наблюдений. Наблюденный эффект не находил разумного объяснения.

В 1672 г. — в год, когда Кассини систематически наблюдал за спутниками Юпитера, — в Парижской обсерватории появил ся молодой датский ученый Олаф Рёмер (1644–1710). Его заин триговало поразительное совпадение (возможно, на него обра тил внимание Кассини). Наибольшее запаздывание затмений Ио приходилось на те моменты времени, когда Юпитер находился дальше всего от Земли. Обратить внимание на такое совпаде ние можно было благодаря случаю, но какая нужна была про 100 Галилео Галилей (1564 – 1642) зорливость, чтобы не объявить его с порога случайностью! Хо тя во времена Людовика XIV в астрономических атласах Зем ля все еще изображалась в центре мироздания, ученые уже не были готовы объяснять изменение обращения спутника Юпите ра влиянием Земли! Впрочем, конкурирующее объяснение это го эффекта, предложенное Рёмером, должно было казаться не менее фантастическим. Рёмер предположил, что мы наблюдаем затмение Ио с некоторым запаздыванием из-за того, что свету приходится пройти большее расстояние, когда расстояние между Землей и Юпитером увеличилось. Чтобы оценить эту гипотезу Рёмера, нам надо вспомнить, что думали о скорости света его современники.

Отступление о скорости света. Ученые древности считали, что свет распространяется мгновенно (возможно, единственным ис ключением был Эмпедокл). Это мнение на много веков было закреплено авторитетом Аристотеля. На Востоке Авиценна и Альхазем допускали, что скорость света конечна, но очень ве лика. Среди европейских ученых нового времени Галилей был одним из первых, готовых допустить конечность скорости све та. В его «Беседах» трое собеседников Сагредо, Симпличио и Сальвиати обсуждают проблему скорости света. Сагредо под нимает этот вопрос, Симпличио считает, что она бесконечна, поскольку мы видим пламя выстрела «без потери времени», то гда как звук доходит через заметное время, что для Сагредо означает лишь, что звук распространяется значительно медлен нее, чем свет. В ответ на это Сальвиати, представляющий в этом триумвирате интересы Галилея, предлагает опыт с двумя наблю дателями, снабженными фонарями, причем каждый открывает свой фонарь, увидев свет другого. Однако этот опыт, который в самом деле пытались провести ученые Флорентийской ака демии, не дает реальной возможности убедиться в конечности скорости света. (У Эйнштейна и Инфельда отмечается, что для этого надо было бы уметь фиксировать промежутки времени порядка 1/100 000.) Кеплер считал, что свет распространяет ся мгновенно;

Роберт Гук думал, что скорость света конечна, но столь велика, что ее измерение невозможно. Декарт и Ферма считали скорость света бесконечной, что сильно осложнило их ис Галилео Галилей (1564 – 1642) следования по геометрической оптике. Декарт, с одной стороны, считал, что свет распространяется мгновенно, с другой стороны, разлагал его «скорость» на составляющие. Ферма, формулируя свой знаменитый принцип, который сегодня называется принци пом наименьшего времени, чтобы не говорить о скорости света, прибегал к всевозможным уловкам, говоря об «антипатии света к веществу», вводя формальный коэффициент, фактически рав ный отношению скоростей света. Таким образом, большинство современников Рёмера не готово было признать конечность ско рости света, не говоря уже о том, чтобы сделать ее ответственной за вполне ощутимые, хотя и проявляющиеся в астрономических масштабах, явления. Для сравнения заметим, что лишь недавно была измерена скорость звука.

Вычисления Рёмера. Они предельно просты. Итак, он исходит из того, что 22 минуты — максимальное запаздывание начала затме ния — как раз тот срок, который необходим свету, чтобы прой ти расстояние, равное разности между наибольшим и наимень шим расстоянием между Землей и Юпитером. Эта разность равна удвоенному расстоянию между Землей и Солнцем. По сравнению с ним расстоянием от спутника до Юпитера можно пренебречь.

Мы видим, что у Рёмера был еще один повод быть благодар ным Кассини, от которого он знал достаточно точное значение расстояния от Земли до Солнца (146. ). Итак, по Рёмеру, све ту на преодоление 292 млн. км требуется 1320 (22 ). Откуда для скорости света получается значение 221 200 /. Ошибка у Рёмера получилась из-за неточностей в значении астрономи ческой единицы (правильно 149,6.), но, главное, из-за очень большой ошибки в определении максимального времени запаз дывания (правильно — 16 36 ). Для правильных значений по лучилось бы для скорости света значение 300 400 /, что очень близко к истинному значению. Все же поразительно, что Рёмеру удалось дать правильное по порядку значение скорости света.

Эти вычисления были проведены Рёмером в сентябре 1676 г.

Чтобы убедить ученых в своей правоте, он придумывает трюк, достойный египетских жрецов. Он проводит вычисления и пред сказывает, что в ноябре затмение Ио произойдет примерно с 10 минутным запозданием. Наблюдения, в которых участвовал Кас 102 Галилео Галилей (1564 – 1642) сини, доказали, что Рёмер правильно предсказал время с точно стью до секунды. Однако это совпадение не произвело слишком сильного впечатления на окружающих. По крайней мере, он не убедил ученых из Парижской академии, среди которых преобла дали картезианцы (сторонники Декарта). Ведь их учитель писал про астрономов, что «хотя их предположения всегда ошибочны и недостоверны, они делают весьма правильные заключения, опи рающиеся на различные выполненные ими наблюдения». Рёмера отказался поддержать даже Кассини! С такого рода явлениями нередко приходится встречаться в истории науки. Нашлись и сто ронники Рёмера, среди которых выделялся английский астроном Эдмонд Галлей (1656–1742). Окончательное признание теории Рё мера пришло, когда в 1728 г. Джеймс Брэдли (1693–1762) изучил видимое годичное движение звезд — аберрацию. Она нашла есте ственное объяснение как результат сложения скорости света, иду щего от звезд, и скорости движения Земли по орбите. При этом получилось, что скорость света в 10 000 раз больше скорости дви жения Земли, что давало хорошее согласие с величиной, найден ной Рёмером. То, что два существенно различных пути приводили к одному ответу, убедило многих. Первое же измерение скорости света в результате «земного» эксперимента было сделано Арма ном Физо в 1849 г.

Рассказывая сегодня об открытии Галилея, нельзя не вспом нить о том, что при помощи космических аппаратов «Вояджер-1» и «Вояджер-2» удалось узнать, как устроена поверхность галилее вых спутников Юпитера. Вот что пишет Дж. Эберхарт об увиден ном учеными на переданных снимках: «Оказалось, что галилеевы ” луны“ — вовсе не коллекция скалистых шаров“. Пожалуй, только ” испещренная кратерами поверхность Каллисто, самого дальнего из четырех спутников, подтвердила предположения ученых. На Ганимеде взорам исследователей открылась целая гамма текто нических разломов, искривлений и отрогов. Но совершенно оше ломили их два других спутника, более близких к планете, — Ио и Европа.

Ученые не могли поверить своим глазам — на снимках Ио они увидели разукрашенный в красное и золотое, серебряное и черное бурлящий мир, царство активных вулканов! А когда объективы Вояджеров“ были направлены на Европу, взорам наблюдателей ” Галилео Галилей (1564 – 1642) предстала ледяная планета, светлая поверхность которой была словно исхлестана гигантской плетью... ».

О ХРИСТИАНЕ ГЮЙГЕНСЕ И ЧАСАХ С МАЯТНИКОМ Циклоидальный маятник был изобретен Христи аном Гюйгенсом, крупным ученым XVII столе тия и гениальнейшим часовым мастером всех вре мен. Зоммерфельд, «Механика» Мы рассказывали о том, как почти одновременно с началом XVII века Галилей заложил основы классической механики. Хри стиан Гюйгенс (1629 – 1695) был непосредственным преемником Галилея в науке. По словам Лагранжа, Гюйгенсу «было сужде но усовершенствовать и развить важнейшие открытия Галилея».

Существует рассказ о том, как в первый раз Гюйгенс соприкос нулся с идеями Галилея: 17-летний Гюйгенс собирался доказать, что брошенные горизонтально тела движутся по параболам, но обнаружил доказательство в книге Галилея и не захотел «пи сать Илиаду“ после Гомера». Поражает, насколько близок был ” Гюйгенсу научный дух Галилея, его научные интересы. Иногда ка жется, что это помолодевший Галилей вновь совершенствует свои зрительные трубы и продолжает свои астрономические наблюде ния, прерванные сорок лет назад. Он пытается при помощи более сильного телескопа разгадать тайну Сатурна, казавшегося тре мя соединенными звездами, и, наконец, наблюдая в 92-кратный телескоп (у Галилея был 20-кратный), обнаруживает, что за боко вые звезды принималось кольцо Сатурна. Он вновь возвращается к проблеме, остро стоявшей в 1610 г.: существуют ли спутни ки у планет, отличных от Земли и Юпитера. Тогда Галилей писал Медичи, что у других планет спутников не обнаружи лось, и ни один царственный дом, кроме дома Медичи (в честь которого были названы спутники Юпитера), не может рассчиты вать на «собственные» звезды. Гюйгенс открыл в 1655 г. Титан, спутник Сатурна. Вероятно, времена изменились, и Гюйгенс не Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) предлагал открытый им спут ник кому-либо в подарок. А по том Гюйгенс обратился к ме ханике. И здесь его волнуют те же проблемы, что и Гали лея. Он развивает его принцип инерции, утверждая, что не только иногда нельзя обнару жить движение внутренними средствами, но и само утвер ждение о том, что тело дви жется, не имеет абсолютного значения. Гюйгенс восприни мал всякое движение как отно сительное, в чем серьезно рас ходился с Ньютоном. Когда то Галилей, обдумывая, поче му при вращении Земли тела Христиан Гюйгенс удерживаются на ее поверхно сти, почти получил формулу для центростремительного ускорения, буквально не сделав по следнего шага (см. с. 60). Гюйгенс дополнил рассуждения Галилея и получил одну из самых замечательных формул в механике.

Гюйгенс обращается к исследованию изохронного характера качаний математического маятника. Вероятно, это было первое открытие Галилея в механике. И здесь Гюйгенсу представилась возможность дополнить Галилея: изохронность математического маятника (независимость периода колебаний маятника фиксиро ванной длины от амплитуды размаха) оказалась справедливой лишь приближенно для малых углов размаха. Затем Гюйгенс ре ализует идею, которая занимала Галилея в его последние годы:

он конструирует маятниковые часы.

Задачей о создании и совершенствовании часов, прежде все го маятниковых, Христиан Гюйгенс занимался почти сорок лет:

с 1656 по 1693 г. Один из основных мемуаров Гюйгенса, со держащих его результаты по математике и механике, вышел в 1673 г. под названием «Маятниковые часы, или геометрические доказательства, относящиеся к движению маятников, приспособ 106 Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) ленных к часам». Многое придумал Гюйгенс, пытаясь решить одну из основных задач своей жизни — создать часы, которые можно было бы использовать в качестве морского хронометра;

многое он продумал с точки зрения возможностей примене ния к этой задаче (циклоидальный маятник, теория развертки кривых, центробежные силы и т. д.). Мы расскажем здесь о занятиях Гюйгенса хронометрией, но прежде всего поясним, почему задача о создании часов привлекала великого ученого.

Часы относятся к очень древним изобретениям человека. Вна чале это были солнечные, водяные, песочные часы;

в Средние века появились механические часы. В разные эпохи измерение вре мени играло разную роль в жизни человека. Немецкий историк О. Шпенглер, отмечая, что механические часы были изобретены в эпоху начала романского стиля и движения, приведшего к кре стовым походам, пишет: «... днем и ночью с бесчисленных башен Западной Европы звучащий бой, этот жуткий символ уходящего времени, есть, пожалуй, самое мощное выражение того, на что вообще способно историческое мироощущение. Ничего подобного мы не найдем в равнодушных ко времени античных странах и го родах. Водяные и солнечные часы были изобретены в Вавилоне и Египте, и только Платон, опять в конце Эллады, впервые ввел в Афинах клепсидру (разновидность водяных часов. — С. Г.), и еще позднее были заимствованы солнечные часы как несущественная принадлежность повседневного обихода, причем все это не оказа ло никакого влияния на античное мироощущение».

Характерно, что при первых шагах новой механики и матема тического анализа время не сразу заняло место основной перемен ной величины при описании движения (Галилей в поисках закона свободного падения начал с гипотезы о пропорциональности ско рости пути, а не времени).

Долгое время механические часы были громоздки и несо вершенны. Было изобретено несколько способов преобразовать ускоренное падение груза в равномерное движение стрелок, и все же даже известные своей точностью астрономические часы Тихо Браге приходилось каждый день «подгонять» при помощи молот ка. Не было известно ни одного механического явления, которое бы периодически повторялось через одно и то же сравнительно небольшое время.

Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) Маятниковые часы. Такое явление было обнаружено на заре со здания новой механики Галилеем. Именно, Галилей обнаружил, что колебания маятника изохронны, т. е. их период, в частности, не меняется при затухании колебаний. Мы приводили выше рас сказ Вивиани об этом открытии Галилея.

Галилей предполагал воспользоваться маятником для созда ния часов. В письме от 5 июня 1636 г. голландскому адмиралу Л. Реалю он писал о соединении маятника со счетчиком колеба ний. Однако к созданию часов Галилей приступил в 1641 г., за год до смерти. Работа не была закончена. Ее должен был продолжить сын Галилея Винченцо, который долго медлил с возобновлени ем работ и приступил к ним лишь в 1649 г., также незадолго до смерти, так и не создав часов. Некоторые ученые уже поль зовались изохронностью маятника в лабораторных эксперимен тах, но отсюда до создания маятниковых часов — нелегкий путь.

Его преодолел в 1657 г. 27-летний Христиан Гюйгенс, к то му времени уже известный ученый, открывший кольцо Сатурна.

12 января 1657 г. он писал: «На этих днях я нашел новую кон струкцию часов, при помощи которой время измеряется так точ но, что появляется немалая надежда на возможность измерения при ее помощи долготы, даже если придется везти их по морю».

Первый экземпляр маятниковых часов изготовил гаагский часов щик Соломон Костер, а 16 июня Генеральные Штаты Голландии выдали патент, закреплявший авторство Гюйгенса. В 1658 г. вы шла брошюра «Horologium» с описанием изобретения.

Узнав о часах Гюйгенса, ученики Галилея предприняли энер гичную попытку восстановить приоритет учителя. Для того что бы правильно оценить ситуацию, важно понимать, что в XVII веке проблема создания точных часов воспринималась в первую очередь в связи с возможностью их использования для измерения долготы на борту корабля. Эту возможность понимал Галилей, ее же с самого начала выдвигал на первый план Гюйгенс (ср. при веденное выше высказывание).

Мы уже говорили выше о проблеме измерения долготы. Уче ники Галилея знали, что в конце жизни он вел секретные перего воры с Генеральными Штатами, предлагая свой способ измерения долготы. Содержание переговоров, прерванных после вмешатель ства флорентийского инквизитора, не было достоверно известно.

108 Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) Можно было предположить, что речь в них шла и об исполь зовании маятниковых часов. Напомним, что идея этого метода состоит в том, что часы «запоминают» время в порту отплытия, а разность этого времени с местным временем на корабле пере считывается в разность долгот. Важно было, чтобы часы долго сохраняли правильный ход в условиях морской качки. Изохрон ность колебаний маятника должна была быть существенна как при затухании колебаний, так и при раскачке во время морского волнения.

Галилей предлагал Голландии другой способ измерения дол готы, основанный на наблюдении затмений спутников Юпитера.

Хотя упоминания о маятниковых часах могли фигурировать в пе реговорах (ср. упомянутое письмо Реалю), несомненно, конструк ция часов или сколько-нибудь подробные сведения о них в Голлан дию не передавались. К тому времени, когда Галилей приступил к созданию часов (1641 г.), переговоры с Генеральными Штатами Голландии практически прервались.

Гюйгенса не обвиняли в плагиате, хотя, быть может, и насто раживало, что маятниковые часы созданы в Голландии сыном влиятельного члена Государственного Совета, имевшего отноше ние к переговорам с Галилеем. Леопольд Медичи написал письмо французскому астроному И. Буйо, покровительствовавшему Гюй генсу, и поручил изготовить ходовой механизм по модели Галилея.

К письму для передачи Гюйгенсу прилагался рассказ Вивиани, упоминавшийся выше, и чертеж часов Галилея. Гюйгенс, озна комившись с чертежами, констатировал, что в них присутству ет основная идея, но нет ее технической реализации. В 1673 г.

Гюйгенс напишет: «Некоторые утверждают, что Галилей пытал ся сделать это изобретение, но не довел дело до конца;

эти лица, скорее, уменьшают славу Галилея, чем мою, так как выходит, что я с большим успехом, чем он, выполнил ту же задачу». При этом не лишне помнить, что Галилей занимался часами слепым и был на 50 лет старше Гюйгенса, когда последний занимался той же задачей.

Первые часы Гюйгенса в максимальной степени использова ли конструкцию часов, распространенную в то время (он имел в виду возможность быстро переделывать уже имевшиеся часы в маятниковые). С этого момента совершенствование часов ста Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) новится одной из главных задач Гюйгенса. Последняя работа о часах была опубликована в 1693 г. за два года до его смерти.

Если в первой работе Гюйгенс проявил себя прежде всего как ин женер, сумевший реализовать в часовом механизме уже известное свойство изохронности маятника, то постепенно на первый план выходит Гюйгенс — физик и математик.

Впрочем, в числе его инженерных достижений были выдаю щиеся. Макс Лауэ выдвигал на первый план в часах Гюйгенса идею обратной связи: впервые энергия сообщалась маятнику без нарушения периода колебаний, «причем сам источник колебаний определяет моменты времени, когда требуется доставка энергии».

У Гюйгенса эту роль выполняло простое и остроумное устройство в виде якоря с косо срезанными зубцами, ритмически подталки вающего маятник.

Еще в начале своей работы Гюйгенс обнаружил неточность утверждения Галилея об изохронности колебаний маятника. Этим свойством маятник обладает лишь при малых углах отклонения от вертикали, но, скажем, для угла в 60 колебания заметно неизо хронны (на это мог бы обратить внимание Галилей в опытах, описанных Вивиани). В 1673 г. Гюйгенс отмечал, что период для 90 относится к периоду для малых дуг, как 34 к 29. Для того чтобы скомпенсировать отклонения от изохронности, Гюйгенс ре шил уменьшать длину маятника при увеличении угла отклонения.

В первых часах Гюйгенса с этой целью использовались ограни чители в форме щек, на которые частично наматывалась нить подвеса. Эмпирический способ подбора формы щек не устраивал Гюйгенса. В 1658 г. он вообще удалил их из конструкции, вводя ограничители амплитуды. Но это не означало отказа от поисков изохронного маятника. В часах 1659 г. корректирующие пластин ки появились вновь, но на сей раз Гюйгенс уже умел определять форму щек теоретически: оказалось, что они должны иметь фор му циклоиды — кривой, сыгравшей большую роль в развитии ма тематики в XVII веке.

Этой кривой целиком посвящена следующая глава нашей кни ги;

из нее читатель сможет узнать, как именно Гюйгенс пришел к своему открытию.

Изобретению циклоидального маятника Гюйгенс придавал наибольшее значение: «Для проведения этих доказательств по 110 Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) требовалось укрепить и, где нужно, дополнить учение великого Галилея о падении тел. Наиболее желательным плодом, как бы величайшей вершиной этого учения, и является открытое мною свойство циклоиды».

Центробежные часы и часы с коническим маятником. Циклоидаль ный маятник — не единственное изобретение, сделанное Гюйген сом в процессе совершенствования часов. Другое направление в его исследованиях по хронометрии связано с теорией центробеж ных сил. Эта теория была создана Гюйгенсом, и показательно, что впервые она была опубликована в «Маятниковых часах». В пятой части этой книги без доказательства приводятся теоремы о цен тробежной силе и описывается конструкция часов с коническим маятником (известно, что Гюйгенс изобрел их 5 октября 1659 г.).

Доказательства теорем содержатся в работе «О центробежной си ле», написанной в 1659 г., но вышедшей в свет лишь через восемь лет после смерти Гюйгенса. О центробежной силе знал еще Ари стотель, а Птолемей считал, что если бы Земля вращалась вокруг своей оси, то из-за центробежной силы предметы не могли бы удерживаться на ее поверхности. Кеплер и Галилей опроверга ли эту точку зрения, объясняя, что в этом случае вес уравно вешивает центробежную силу, фактически предполагая, что при удалении от центра вращения центробежная сила уменьшается.

Однако лишь Гюйгенс получил знаменитую формулу для центро бежной силы Fц.б. = mv2/R, к которой был очень близок Галилей.

В дополнении приводится подлинный текст Гюйгенса и читатель сможет увидеть, в каком (быть может, не самом экономном с сего дняшней точки зрения) виде были впервые сообщены результаты, полученные Гюйгенсом.

Какой бы задачей Гюйгенс ни занимался, он всегда думал о возможных приложениях полученных результатов к часам. И в этом случае он хотел воспользоваться коническим маятником.

Так называется нить с грузом, вращающаяся вокруг оси, про ходящей через точку подвеса. Пусть l — длина нити, — угол нити с вертикалью, R — расстояние от груза до оси. Если маят ник движется по окружности и угол остается постоянным, то mv2/R = mg tg. Отсюда v = gr tg. Для периода — времени Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) одного оборота — получаем (поскольку T = 2R/v) R l cos u T = 2 ctg = 2 = 2.

g g g Здесь u = l cos — длина проекции нити на ось маятника. В тексте Гюйгенса проводятся многочисленные обсуждения формулы для периода конического маятника. Движение конического маятника сравнивается с двумя движениями, которые к тому времени бы ли основательно изучены: со свободным падением и колебаниями простого (или математического) маятника (Гюйгенс называет его колебания боковыми в отличие от круговых колебаний коническо го маятника).

Итак, период определяется проекцией нити на ось. Трудность в построении изохронного конического маятника заключается в том, что постепенно угол с осью уменьшается и период увеличи вается. Гюйгенс рассчитал, что для того чтобы период оставался неизменным, надо с уменьшением угла так уменьшать длину ни ти, чтобы ее конец постоянно находился на параболоиде враще ния.

В самом деле, пусть имеется некоторая поверхность враще ния (у Гюйгенса параболоид — поверхность вращения параболы py = x2 вокруг оси y). Тяжелая материальная точка устойчиво вращается по горизонтальному сечению (кругу), если равнодей ствующая веса и центробежной силы направлена по нормали к поверхности (перпендикуляру к касательной плоскости), а пото му здесь применима формула для конического маятника. В этом случае — угол нормали с осью, l — длина отрезка нормали меж ду осью и поверхностью, u — проекция этого отрезка на ось. Здесь переход от конического маятника к вращению тяжелой точки в какой-то мере аналогичен переходу Галилея от математического маятника к движению тяжелой точки по круговому желобу. Далее Гюйгенс замечает, что у параболы py = x2 величина u (проекция отрезка нормали на ось) не зависит от положения точки и равна p/2. Отсюда он делает вывод, что период вращения тяжелой точ ки по любым горизонтальным сечениям параболоида один и тот же:

T = 2 p/2g.

112 Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) Это дает новый способ полу чения изохронных колебаний, что, по мнению Гюйгенса, бы ло важно при построении ча сов. Если подвесить кониче ский маятник так, чтобы неза висимо от угла наклона нити к оси его конец двигался по по верхности параболоида, полу ченного от вращения параболы py = x2, то период вращения не будет зависеть от. Други ми словами, надо сделать так, чтобы при изменении дли на l изменялась, обеспечивая постоянство проекции и на ось.

Гюйгенс придумал чрезвычай но остроумный способ подвес ки. Он предложил изготовить пластинку по форме полукубической параболы y2 = ax3+b, закре пить в некоторой ее точке конец нити и тогда, оказывается, можно так подобрать a, b и длину нити, что как бы мы ни натянули нить, намотав часть ее на пластинку, другой ее конец будет находиться на параболе. Секрет этого остроумного способа подвески опирает ся на те же математические соображения, что и способ подвески циклоидального маятника.

Заметим, что эти же вычисления помогли Гюйгенсу в 1687 г.

быстро решить задачу Лейбница о кривой, по которой тяжелая точка движется так, что пути, пройденные ею в равные проме жутки времени, имеют равные проекции на вертикаль. Этим свой ством обладает полукубическая парабола.

Физический маятник. Одно из главных достижений Гюйгенса относится к теории физического маятника, т. е. речь идет уже не о колебании точечного груза, а о колебании конфигурации грузов или тяжелой пластины. Эта задача возникла в связи с идеей иметь, кроме основного груза на конце маятника, подвиж ный груз, позволяющий регулировать период качаний маятника.

Гюйгенс почерпнул эту идею у гаагского мастера Доу, который Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) в 1658 г. взял патент на свой вариант маятниковых часов, мало отличающийся от часов Гюйгенса. Задачи о колебаниях физи ческого маятника возникали и раньше. Для механики переход от движения материальной точки к движению протяженных конфигураций был принципиальным. Первая серия таких задач относилась к центру тяжести, и здесь важные результаты бы ли известны. В задачах же о колебаниях физического маятника долго не удавалось сделать ничего существенного1.

О задачах про физический маятник Гюйгенс узнал от Мер сенна: «Когда я был еще почти мальчиком (ему не было 17 лет — С. Г.), ученейший муж Мерсенн задал мне и многим другим за дачу — определить центр качания. Из писем, которые писал мне Мерсенн, а также из недавно опубликованных мемуаров Декар та, заключающих ответ на письма Мерсенна по этому поводу, я заключаю, что эта задача пользовалась в это время известной славой среди математиков... Мерсенн назначил большую, вы зывающую зависть премию на тот случай, если я решу задачу.

Однако он тогда ни от кого не получил того, что требовал..., я в то время не нашел, что позволило бы мне приступить к расче там и как бы повернул назад у самого порога, и воздержался от всякого исследования. Но и те, кто надеялись, что решили зада чу, знаменитые люди, как Декарт, Оноре Фабри и другие, вовсе не достигли цели или достигли ее только в немногих, особенно простых случаях.

Повод к новой постановке опытов дали регулируемые маятни ки наших часов, снабженные, кроме нижнего постоянного груза, еще вторым подвижным грузиком, как сказано при описании ча сов. Исходя из этого, я начал исследования с начала, на этот раз с лучшими видами на успех и, наконец, преодолел все трудности и решил не только все задачи Мерсенна, но нашел еще и новые задачи, более трудные, и, наконец, нашел общий метод для вычис ления центров качания линий, площадей и тел. От этого я имел не только удовольствие, что я нашел нечто, что напрасно иска Напомним, что приведенной длиной физического маятника называется длина математического маятника, имеющего тот же период колебаний, а центр качания — это точка, лежащая на прямой, соединяющей точку подве са с центром тяжести, на расстоянии от точки подвеса, равном приведенной длине.

114 Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) ли столь многие, и понял законы природы, относящиеся к этому случаю, но, получил и определенную пользу, которая вообще за ставила меня заняться этим вопросом, а именно я нашел легкий и удобный способ регулировки часов. К этому, однако, присоеди нилось то, что я считаю еще более ценным, а именно: благодаря своему открытию я смог дать абсолютно устойчивое определение для постоянной, верной для всех времен меры длины».

Последняя идея, о которой пишет Гюйгенс, состояла в том, что подобно тому, как для измерения времени имеется естественная единица измерения — сутки, для измерения длины такой едини цей предлагалось считать 1/3 длины маятника, период колебаний которого равен одной секунде.

Задачи о центре качания не были доступны с позиций раз работанных к тому времени методов математического анализа.

Гюйгенс заметил, что целый ряд трудностей можно преодолеть, исходя из энергетических соображений: центр тяжести при дви жении не может подняться выше, чем он был в начале движения (иначе существовал бы вечный двигатель). Этот способ доказа тельства вызывал возражения у ряда крупных ученых, и было затрачено много сил, прежде чем Я. Бернулли удалось получить аналогичные утверждения на другом пути.

Морские часы. 1673 год был вершиной деятельности Гюйгенса по маятниковым часам. В этом году вышла его книга «Маятниковые часы», а парижский часовщик Исаак Тюре изготовил экземпляр часов с учетом всех усовершенствований. Маятниковые часы прочно вошли в обиход, но надежды на морские маятниковые часы не оправдались. Первые экземпляры таких часов были из готовлены в 1661 г., а с 1663 г. начались их испытания. Вначале граф Брюс взял с собой часы при плавании из Голландии в Лон дон, но часы остановились;

более успешными были испытания капитана Холмса при плавании из Лондона в Лиссабон. О дра матических событиях, связанных с испытанием часов во время плавания английской эскадры в Гвинее, рассказывает Гюйгенс в «Маятниковых часах». Испытания проходили с переменным успе хом до 1687 г., хотя становилось ясно, что надежного средства для измерения долготы маятниковые часы не дают. Постепенно спрос на морские часы упал, и в 1679 г. сам Гюйгенс склонился к тому, Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) что морской хронометр должен представлять собой пружинные часы с балансиром. Такой хронометр удалось создать в 1735 г.

Дж. Харрисону, который и получил премию в 20 тыс. фунтов от английского правительства.

Прошло 300 лет. Маятниковые часы сослужили добрую служ бу людям, которые нечасто знают имя их создателя. Драматиче ская история работы Гюйгенса над маятниковыми часами очень поучительна. В некотором смысле его главные надежды не осу ществились: ему не удалось создать морской хронометр, а в су хопутных часах циклоидальный маятник, который Гюйгенс счи тал своим главным изобретением, не прижился (вполне хватало ограничителей амплитуды). Та же участь постигла конический маятник. Но те математические и физические результаты, по лучение которых стимулировалось задачей о совершенствовании часов, навсегда остались в анализе бесконечно малых, дифферен циальной геометрии, механике, и их значение трудно переоценить.

Приложение Пятая часть «Маятниковых часов», содержащая другую кон струкцию часов с использование кругового движения маятни ков и теоремы о центробежной силе... У меня было намерение издать описание этих часов вместе с теоремами, относящимися к круговому движению и к центробеж ной силе, как я хочу ее назвать. Но относительно этого предмета у меня больше материала, чем времени для его изложения в насто ящий момент. Но для того чтобы лица, интересующиеся этим во просом, быстрее познакомились с новым, отнюдь не бесполезным открытием, чтобы какая-либо случайность не помешала опубли кованию, я, противно моему первоначальному предположению, присоединил еще и эту часть к предыдущим. В ней кратко опи сывается конструкция новых часов и далее следуют теоремы о центробежной силе, их доказательство откладывается на более позднее время.

Конструкция вторых часов Я не счел нужным изложить здесь распределение колес внутри часового механизма;

это устройство легко могут осуществить часовщики в различных вариантах. Будет достаточным опи 116 Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) сать ту часть часов, которая регулирует их ход определенным образом.

Следующий рисунок изображает эту часть часов. Ось BH сле дует представлять себе вертикальной, способной вращаться в двух подшипниках. В A к оси приделана пластинка, имеющая опре деленную ширину и искривленная по кривой AB, которая есть полукубическая парабола, при сматывании нити с которой и при бавлении некоторой длины описывается парабола EF, как до казано в теореме VIII третьей части. AE — длина, на которую надо удлинить нить;

путем сматывания всей линии BAE и обра зуется парабола EF. BCF — нить, закрепленная на кривой AB, конец которой описывает параболу. К нити прикреплен груз F.

Если ось DH вращается, тогда нить BCF, вытянутая в прямую, повлечет за собой груз F, который будет описывать горизонталь ные круги. Эти круги будут больше или меньше в зависимости от большей или меньшей силы, с которой действуют на ось коле са, вращающие барабан K. Но все эти круги будут лежать на параболическом коноиде, и именно потому продолжительность одного оборота будет всегда одна и та же, как вытекает из то го, что я объясню об этом движении впоследствии. Если оборот должен совершаться в полсекунды, то параметр параболы EF Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) должен составлять 4 дюйма моего часового фута, т. е. он должен быть равен половине длины маятника, у которого каждое коле бание длится 1/2 секунды. Из параметра параболы определяется параметр полукубической параболы;

он равен 27/16 первого пара метра;

определяется также отрезок AE, который равен половине длины параметра параболы EF. Если же оборот должен совер шаться в секунду, то надо все длины брать в четыре раза больше, как параметры, так и длину AE.

Теоремы о центробежной силе, вызванной круговым движением I Если два одинаковых тела в одинаковое время описывают неоди наковые окружности, то их центробежные силы относятся, как длины окружностей или как диаметры.

II Если два одинаковых тела движутся с одинаковой скоростью по окружности разных кругов, то их центробежные силы обратно пропорциональны диаметрам.

III Если два одинаковых тела движутся по одинаковым кругам с разной скоростью, но оба равномерно, как мы это здесь всегда подразумеваем, то их центробежные силы относятся, как квадра ты скоростей.

IV Если два одинаковых тела движутся по разным окружностям и обнаруживают одинаковую центробежную силу, то их времена об ращения относятся, как корни квадратные из диаметров.

Примечания к тексту даны в квадратных скобках. В примечаниях исполь зуются обозначения: m — масса тела, F — центробежная сила, T — период, R — расстояние до центра, v — скорость.

118 Христиан Гюйгенс (1629 – 1695) V Если тело движется по окружности круга с той скоростью, ко торую бы оно приобрело, свободно падая с высоты 1/4 диаметра круга, то испытываемая им центробежная сила равна весу, т. е.

оно тянет за нить, при помощи которой оно прикреплено к цен тру, с той же силой, как если бы было подвешено к нити.

[Если высота H = R/2, то для конечной скорости при свобод ном падении имеем v = 2gH = Rg, а для указанной центро бежной силы имеем F = mv2/R = mRg/R = mg.] VI Если тело пробегает различные горизонтальные окружности, ко торые все лежат на кривой поверхности параболического конои да (параболоида) с вертикальной осью, то время оборотов всегда одно и то же, будут ли круги больше или меньше, и это время об ращения вдвое больше продолжительности колебания маятника, длина которого равна половине параметра образующей параболы.

ТАЙНЫ ЦИКЛОИДЫ Рулетта является линией столь обычной, что после прямой и окружности нет более часто встречающейся линии;

она так часто вычерчивается перед глазами каждого, что надо удив ляться тому, как не рассмотрели ее древние..., ибо это не что иное, как путь, описываемый в воздухе гвоздем колеса, ко гда оно катится своим движением с того момента, как гвоздь начал подниматься от земли, до того, когда непрерывное ка чение колеса не приводит его опять к земле после окончания целого оборота. Паскаль 1. Циклоида и изохронный маятник Кривую, «так часто вычерчивающуюся перед глазами каждого», первыми заметили Галилей в Италии и Мерсенн (1588 – 1648) во Франции. В Италии ее назвали циклоидой (это название, означа ющее «происходящая от круга», принадлежит Галилею), во Фран ции — рулеттой. Привилось первое название, а рулеттами теперь называют кривые более широкого класса, речь о которых пой дет позднее. Математики XVII века, создававшие общие методы исследования кривых, были очень заинтересованы в новых «под опытных» кривых. Среди этих кривых циклоида заняла особое место. Она оказалась одной из первых трансцендентных кри вых (кривых не алгебраического происхождения), для которых удалось найти красивый явный ответ в задачах о построении каса тельных и вычислении площади. Но больше всего поражало, что циклоида вновь и вновь появлялась при решении самых разных задач, в первоначальной постановке которых она не участвовала.

Все это сделало циклоиду самой популярной кривой XVII века:

крупнейшие ученые и Италии, и Франции (Торричелли, Вивиани (1622 – 1703), Ферма (1601 – 1665), Декарт (1596 – 1650), Робер 120 Тайны циклоиды Рис. 2.

валь (1602 – 1675) ) решали разнообразные задачи о циклоиде, а в 1673 году Гюйгенс констатировал, что «циклоида исследована точнее и основательнее всех других кривых».

От кинематического определения к аналитическому. Кинематиче ское определение циклоиды содержится в эпиграфе к этой главе.

Попробуем его расшифровать.

Выберем на плоскости систему координат так, чтобы пря мая, по которой катится круг (направляющая прямая), совпала с осью Ox, и пусть круг (его называют производящим кругом) катится в положительном направлении оси Ox. Предположим, что в начальный момент времени наблюдаемая точка границы круга занимает положение A0 = (0, 0) (рис. 2).

Если r — радиус производящего круга, то центр его будет дви гаться по прямой y = r. Чтобы полностью охарактеризовать ка чение круга, достаточно описать движение его центра, если толь ко добавить, что круг катится без скольжения!1 Нам удобно, зафиксировав единицу времени, предположить, что центр круга движется равномерно со скоростью r. В момент времени t центр круга окажется в точке Ct = (tr, r), и производящий круг будет касаться направляющей прямой в точке Bt = (tr, 0). Найдем те перь положение At наблюдаемой точки в момент времени t (в силу определения At будет точкой циклоиды). Чтобы это сде лать, нужно четко сформулировать условие, что качение круга происходит без скольжения: оно состоит в том, что длина отрез ка между точками касания производящего круга с направляющей прямой в моменты времени 0 и t (отрезка OBt, см. рис. 2) равна длине дуги BtAt, «прокатившейся» по этому отрезку (при этом Вероятно, именно это и имел в виду Паскаль, когда писал, что колесо «катится своим движением».

Циклоида и изохронный маятник дуга может превышать полную окружность). Поэтому в момент времени t угол BtCtAt равен t (в радианной мере), так как дли на дуги равна tr. Обозначив через Dt проекцию точки At на tt прямую, проходящую через центр круга Ct параллельно оси Ox, а через Et — проекцию точки At на прямую, проходящую через центр Ct параллельно оси Oy (рис. 3), получим (с учетом направ лений координатных осей) CtDt = -r sin t, CtEt = -r cos t (посмотрите, что будет в случаях t > /2, t > ). Следовательно, координаты точки циклоиды равны соответственно t x = rt - r sin t, y = r - r cos t.

Заметим, что при t = 2 длина отрезка OB оказывается равной длине окружности, наблюдаемая точка вновь попадает на ось Ox, и картина начнет повторяться. Таким образом, период циклоиды равен 2r.

Итак, циклоиду можно определить как множество точек с ко ординатами (rt - r sin t, r - r cos t), и при желании про исходное кинематическое определение забыть. Мы получили так называ емое параметрическое задание циклоиды: обе координаты x и y точки At циклоиды являются функциями от некоторой вспомога тельной переменной t.

Назовем точки циклоиды, лежащие на оси Ox, остриями цик лоиды, точки, лежащие на прямой y = 2r, — вершинами, а дуги между соседними остриями — арками циклоиды. В выбранной си стеме координат циклоида характеризуется одним параметром r (радиусом производящего кру га). Все циклоиды, у которых точка (0, 0) — острие, получают- ся друг из друга гомотетией. По каждой точке (x, y), x = 0, мож- но единственным образом вы брать r так, что эта точка будет лежать на первой арке, выходя щей из точки (0, 0) соответству Рис. 3.

ющей циклоиды (докажите).

122 Тайны циклоиды Касательные к циклоиде. Мы построим касательную к циклоиде с помощью приема, разработанного Торричелли и Робервалем;

этот прием основывается на сложении скоростей. Первым касатель ную к циклоиде, вероятно, построил Вивиани. Однако, поскольку циклоида определялась кинематически, естественно было найти такой способ построения касательной к ней, который исходил бы из кинематических соображений. Это и сделали Роберваль и Тор ричелли.

Рассмотрим движение материальной точки. Если в момент времени t0 прекратить действие сил, то точка остановится или начнет равномерно двигаться по касательной к траектории (ско рость возникающего равномерного движения называется мгно венной векторной скоростью исходного движения при t = t0). Это утверждение вытекает из законов Ньютона. Но можно, как это часто делали математики в XVII веке, принять его за кинематиче ское определение касательной, убедившись, что оно согласуется с наблюдениями над простейшими движениями (прежде всего вра щательным). Встав на такую точку зрения, мы сможем строить касательные ко многим интересным кривым, используя при этом лишь простые факты о скоростях.

Будем рассматривать только плоское движение. Зафиксируем на плоскости точку O — начало отсчета. Если движущаяся точка в момент времени t занимает положение At, то через r(t) обозначим вектор OAt. Задание векторов r(t) для всех значений t полностью определяет движение. Мгновенную векторную скорость в момент времени t обозначим через (t);

напомним, что вектор (t) на правлен по касательной к траектории движения. Его длина |(t)| называется величиной скорости. Если движение происходит по фиксированной прямой, на которой введены координаты, то век торы r(t) и (t) направлены по этой прямой, и их можно характе ризовать координатами s(t) и (t).

Пример 1. Галилей показал, что для прямолинейного движения s(t) = = gt2/2 скорость будет равна (t) = gt.

Пример 2. Пусть точка, находящаяся на расстоянии R от точки O, равномерно вращается вокруг O. Тогда вектор (t) направлен по ка сательной к окружности, по которой движется точка, и |(t)| = 2R/T, где T — период вращения (время полного оборота). В частности, при T = 2 имеем |r(t)| = |(t)| = R.

Циклоида и изохронный маятник Закон сложения скоростей. Пусть имеется два движения r1(t) и r2(t). Назовем их суммой движение, для которого r(t) = r1(t) + +r2(t), где справа стоит векторная сумма. Закон сложения скоро стей утверждает, что скорость движения (t) равна 1(t) + 2(t), то есть сумме (векторной) скоростей составляющих движений.

Закон сложения скоростей легко установить для суммы движе ний с постоянными скоростями;

общий же случай получается из этого частного случая предельным переходом.

Всякое движение r(t) может быть представлено в виде суммы двух прямолинейных движений. Для этого достаточно ввести любую декар тову систему координат так, чтобы O = (0, 0), и рассмотреть измене ние со временем координат x(t), y(t) вектора r(t). Очевидно, что исход ное движение r(t) и будет суммой движений x(t) и y(t) по координат ным осям. Скорости этих движений x(t) и y(t) являются компонентами вектора r(t) (в силу закона сложения скоростей). Если в примере R = 1, T = 2, и вектор r(0) направлен по положительному направле нию оси Ox, то r(t) = (sin t, cos t), (t) = (cos t, - sin t), и мы получаем, что (t) = - sin t если s(t) = cos t, и (t) = cos t если s(t) = sin t. Чи татель, знакомый с дифференцированием, заметит, что выявился очень простой кинематический смысл формул для производных от sin t и cos t.

Кинематическое определение касательной к параболе. Еще Галилей (1564 — 1642) обнаружил, что если тело бросить под углом к гори зонту, то оно летит по параболе. При доказательстве этого факта Галилей исходил из предположения, что такое движение являет ся суммой равномерного движения по инерции и свободного па дения. Однако Галилей не воспользовался своими вычислениями для построения касательной к параболе. Сделал это Торричелли.

В приводимых ниже задачах 1, 2 сформулирован его результат.

Задача 1. Докажите, что касательная, проведенная в точке At траек тории горизонтально брошенного тела: At = (x(t), (t)) = (vt, gt2/2), соединяет эту точку с точкой (0, -y(t)) = (0, gt2/2).

Все вычисления легко обобщаются на случай тела, брошен ного под углом к горизонту со скоростью (u, v). В этом случае движение разбивается на движение {x1(t) = ut, x2(t) = vt} с по стоянной скоростью (u, v) и свободное падение {x2(t) = 0, y2(t) = = -gt2/2}. Поэтому результирующее движение записывается так:

{x(t) = ut, y(t) = vt - gt2/2} (при сложении векторов с началом в O координаты их концов складываются).

Задача 2. Докажите, что касательная к параболе, по которой летит тело, 124 Тайны циклоиды брошенное со скоростью (u, v), соединяет точку касания (x(t), y(t)) с точкой (0, -y2(t)) = (0, gt2/2).

Заметим, что указанный Торричелли способ построения каса тельных к параболе был известен и раньше, однако его кинема тическая интерпретация, безусловно, поучительна.

Вернемся к циклоидам. Дви жение точки, описывающей цик лоиду, можно рассматривать как сумму вращательного r1(t) — вокруг O — и поступательно го r2(t) — вдоль прямой l, причем движения эти происходят таким образом, что в каждый момент времени пройденные пути оказы ваются одинаковыми (s(t)). За кон изменения пути s(t) можно задавать по-разному;

от этого бу Рис. 4.

дет зависеть характер движения, но траектория (циклоида), а вместе с ней и интересующие нас касательные, меняться не бу дут. Выберем самый простой закон изменения: s(t) = ct. Тогда оба движения, и поступательное и вращательное, будут равно мерными с одинаковой величиной скорости 1(t) = 2(t) = c (см.

пример 2)1.

Найдем скорость результирующего движения. Пусть в момент времени t точка занимает положение At (рис. 4). Вектор 1(t) направлен по касательной к границе производящего круга, век тор 2(t) — горизонтально;

длины их одинаковы. По правилу па раллелограмма (в данном случае это ромб) находим искомую ско рость (t), а значит, и касательную к циклоиде.

Задача 3. Докажите, что касательная к циклоиде в точке At соединяет эту точку с верхней точкой Ft производящего круга при его соответ ствующем положении.

(Для решения задачи нужно доказать лишь простой геометриче ский факт: вектор (t) направлен по прямой AtFt.) Заметим, что величина скорости |(t)| не постоянна: она мак симальная, когда точка занимает наивысшее положение (при этом Имеем c = 2R/T, где R — радиус производящего круга, T — время его полного оборота. В частности, если T = 2, то c = R.

Циклоида и изохронный маятник Рис. 5.

векторы 1(t) и 2(t) лежат на одной прямой и совпадают по на правлению), и равна нулю, когда точка попадает на прямую l (в этом случае векторы 1(t) и 2(t) противоположны — рис. 5).

Можно показать, что равен ство нулю скорости в точках со- прикосновения круга и прямой во все моменты времени эквива лентно принятому ранее опреде лению качения без скольжения.

Итак, получаем, что там, где циклоида имеет заострения, ско рость наблюдаемой точки обра щается в нуль. Оказывается, что вообще, какова бы ни была тра- Рис. 6.

ектория, в точках ее заострения скорость всегда равна нулю. Ино гда говорят, что траектория не может «сломаться» на ненулевой скорости. Принято считать, что в точках заострения у кривых нет касательных. Все сказанное здесь нуждается в серьезных уточне ниях, которые мы делать не будем.

Нормаль к циклоиде. Итак, касательная к циклоиде в точке At (рис. 6) проходит через верхнюю точку производящего круга — точку F на рис. 6. Пусть Bt — нижняя точка круга, — угол между касательной и вертикалью F Bt. Тогда AtBt — нормаль к циклоиде (перпендикуляр к касательной;

мы воспользова лись тем, что вписанный угол, опирающийся на диаметр, — прямой), и для ординаты y точки At имеем y = EtBt = 2r sin2.

Отсюда получаем следующее соотношение:

y sin =. (9) 2r 126 Тайны циклоиды В дальнейшем это соотношение будет играть важную роль. Мож но показать, что циклоида с параметром r является единственной кривой, проходящей через точку (0, 0) и удовлетворяющей соот ношению (9).

О площадях криволинейных фигур. Площади некоторых криволи нейных фигур умели вычислять еще в Древней Греции. Вначале интересовались лишь квадратурой фигур, т. е. построением для данной фигуры циркулем и линейкой отрезка, длина которого равна ее площади. Как выяснилось позднее, это можно сделать для тех фигур, площадь которых вычисляется при помощи ариф метических операций и операции извлечения квадратного корня.

Постепенно стали интересоваться фигурами, площади которых вычисляются с помощью произвольных алгебраических операций (алгебраическая квадратура), а затем даже и такими фигура ми, в выражениях для площадей которых фигурировало число.

Основной метод вычисления площадей состоял в приближении данной фигуры многоугольниками и переходе к пределу;

но долж но было очень повезти, чтобы эти вычисления удалось довести до явного ответа.

Иногда вычисление площади фигуры можно упростить, вос пользовавшись какими-нибудь общими свойствами площадей. Вот несколько таких свойств.

1. При гомотетии фигуры с коэффициентом k площадь ее умножается на k2, а при растяжении фигуры относительно некоторой оси с коэффициентом k площадь ее умножается на k.

2. Равносоставленные фигуры (т. е. фигуры, которые можно разрезать на попарно равные части) равновелики (имеют равные площади).

3. Две фигуры, при пересечении которых любой прямой, па раллельной некоторой фиксированной прямой, получаются равные отрезки, равновелики (этот принцип сформулировал в 1635 году Кавальери (1598 – 1647) ).

Представим себе, что контур фигуры — гибкая лента, а сама фигура составлена из очень тонких жестких слоев, параллельных прямой l («неделимых», по терминологии Кавальери). Рассмот Циклоида и изохронный маятник а) б) Рис. 7.

рим преобразования, сохраняющие эти слои, но сдвигающие их друг относительно друга. Все получающиеся при таких преобра зованиях фигуры в силу принципа Кавальери будут равновелики.

Перечисленные свойства площадей нуждаются в доказатель ствах (основная трудность этих доказательств состоит в том, что бы дать строгое определение площади), но в них легко поверить.

Сейчас мы расскажем о том, как изящно применяются эти свой ства при вычислении площади фигуры, лежащей под аркой цик лоиды.

Спутница циклоиды, лепестки Роберваля и площадь под циклоидой.

Поскольку все циклоиды подобны, мы ограничимся случаем r = = 1. Вслед за Робервалем свяжем с каждой точкой циклоиды At (см. рис. 6 на с. 125) ее проекцию Et на вертикальный диаметр производящего круга. Точка Et имеет координаты x = t, y = 1 - cos t = 1 + sin t +.

Кривую, составленную из точек Et при всевозможных t, Робер валь назвал «спутницей циклоиды». Легко понять, что «спутница циклоиды» — это сдвинутая синусоида (на 1 вверх и на /2 впра во).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.