WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«УДК 1/14 28 Герман Гессе Перевод с немецкого ФАУСТ И ЗАРАТУСТРА в местной группе Германского союза 1 мая 1909 года Вы вновь ко мне, воздушные виденья! ...»

-- [ Страница 2 ] --

эмпирическую ценность вообще. В Марксе пылал дух - Абсолютизм и феодализм снова стали руководящими силами немецкого мира. Цензура и стеснение свободы разрушения. Этим внутренним огнем питался колос сальный труд всей жизни этого гиганта. Чтобы понять совести порабощали народ величайших и независи это владевшее им настроение, обратимся к происхож- мыслителей. Забвению преданы были заветы дению Маркса и к той обстановке, в которой он раз- Штейна и Шарнгорста, а также Канта и Фихте. В не вивался. досягаемой дали виднелась, однако, давнишняя мечта Духовная родина Маркса — это годы идеалистов — немецкая нация, свободная внутри, мо минувшего столетия. Впечатления этих лет, что час-. извне. Какому-нибудь Фридриху Вильгельму IV то забывается, оказали решающее влияние на все по- очищение государственной Евангелической церкви от следующее его развитие. Это были годы резкого, как религиозных, но более свободно мыслящих тогда казалось, окончательного крушения немецко- - света» казалось неизмеримо важнее, чем забо го идеализма. Чем более прилив отступал назад, тем : та о внешней политике своего правительства. И в са рельефнее песчаная отмель докантианской деле, ничему уже, казалось, не могло это правительство, так и не сдержавшее своего обе Германии.

В дни Штейна объявили шко- даровать конституцию, данного им в трудные борьбы за освобождение, это сильнейшее немец лу «вредным явлением»;

начальники гарнизонов тре тировали городских депутатов;

офицеры считались с правительство, которое, для того чтобы продлить коммерсантом лишь постольку, поскольку желательно и своего абсолютизма, не прочь было даже подчас колоться от Германии.

было «взломать штыком его кассу». Дворянство вос пользовалось выгодами нового времени (упразднение Правда, немецкий идеализм оказался неспособ овладеть немецкой действительностью. Казалось, политики охранения крестьянского не гегелевская философия. Вскоре после этого Марксу, настало время похоронить его. Гегелевская левая мечтавшему о доцентуре в Бонне, пришлось убедить составила его погребальное шествие: «Жизнь Иисуса» ся, что в прусском университете для него нет мес Штрауса (1835), «Сущность христианства» Фейербаха та. С этого времени Маркс ведет жизнь политическо (1842), «Единственный и его достояние» го изгнанника, обремененную еще заботами о насущ (1845), наконец, «Манифест Коммунистической пар ном хлебе.

тии» Маркса и Энгельса Если вожди нашей клас «Так как здешний воздух превращает человека в сической эпохи в гордом сознании своей самодовле холопа и для свободной деятельности я не вижу в Гер ющей ценности видели в немецкой культуре новую мании поприща, — писал Маркс из Бонна Руге, — и высшую ступень развития человечества, то теперь я уезжаю в Париж, эту старинную школу философии стали покорно подбирать крохи со стола Запада.

и новую столицу нового В Париже и, ста Французский либерализм и социализм сделались гос раниями прусского правительства изгнанный оттуда, подствующими течениями дня;

последний занесла в В Брюсселе провел Маркс годы, имевшие Германию книга Лоренца Штейна о французском со решающее значение на все его духовное развитие.

циализме влияние которой на Маркса Зомбарт В «Манифесте Коммунистической партии» 1848 года справедливо считает весьма значительным.

уже вполне резко все основные положе В склонности к иностранному более всего повин ния марксизма. В Париже юношу охватила та чисто ны были наполовину офранцуженные рейнские провин культура, для которой целью государства явля ции, более прогрессивные гражданские учреждения ко ется счастье индивидуума, его наслаждение. В Пари торых особенно противоречили бюрократически-фео же снова повеял противогосударственный дух Фран дальному строю Пруссии. В этом отрицании элементов цузской революции. Опять раздавалось требование отечественной культуры впереди всех шло еврейст свободы от государства, не в государстве и для го во — далеко еще не вполне эмансипированное в пра сударства — но свободы вообще, свободы, которая вовом отношении и вместе с тем мало связанное еще в дисциплине видит позор и в конце концов ведет с немецким народом в культурном отношении. Это к отрицанию положительного права. Если Кон была как бы расплата за многолетнее притеснение.

дорсе был духовным вождем Французской революции, Карл Маркс происходил из еврейской семьи, крестив то — по общему революционному настроению свое шейся, по-видимому, под гнетом антисемитского дви му — Маркс был его учеником.

жения;

к тому же Карл Маркс был родом из Трира — В Лондоне, где Маркс наконец нашел себе приют, в противоположность государственно дис создал он свою систему на основании многолетнего циплинированному В кругу берлинских и серьезного изучения английской политической эко младогегельянцев Маркс научился владеть оружием номии. Англия же представлялась Марксу как стра гегелевской диалектики, идеалистическое содержание на типического законченного капитализма, ничем которой к тому времени уже иссякло. Стремясь к кон не прикрытой борьбы между богатыми и бедными — кретному, с которым Гегель так мало считался, Маркс борьбы, которая, казалось, неуклонно ведет к соци еще раз погружается в гегелевские пучины, «с ясно революции как к «последнему чисто поли выраженным намерением обосновать духовную при тическому Под впечатлением этой Англии роду по образцу материальной, покончить со схолас 40-х годов Маркс оставался всю свою жизнь. Ему го тическими спорами и вынести на солнечный свет чис раздо лучше были знакомы книжные сокровища Бри тую жемчужину» — так писал едва двадцатилетний сту танского музея, нежели профессиональное и коопе дент. Характерно, что докторская диссертация Маркса ративное движение английских рабочих, особенно раз (1841) трактует о Демокрите и Эпикуре и что на ней вившееся после 60-х годов. Так, например, он долгое можно заметить уже влияние французского материа время считал известный «десятичасовой закон» лизма, хотя исходным пунктом для нее служит все же акционной Правда, уже в последующих со- ' В этом смысле Маркс философский нигилист, он чинениях Маркса и Энгельса можно нередко подме- отрицает мир ценностей.

тить отклонения от первоначального марксизма, до- «Беспощадно порывая с прошлым», Маркс в союзе стигающего своего апогея в период от «Коммунис- с гегельянской левой разрушает исторически создав тического манифеста» до первого тома «Капитала» традиционные ценности народа: Бога и государ включительно;

но действительную брешь в марксизме С восторгом приветствует Маркс «освободитель пробил лишь Бернштейн — на основании практичес- влияние» а) Заслуга Фейербаха несомненна. Его попытка кого знакомства с социальным развитием современ христианство эмпирическому анализу за ной Англии.

служивает всяческого признания, хотя для причинного На только что описанных началах культурно-ис христианства в его исторической особе торического, политического и личного свойства по естественно-научная «Антропология» Фейерба коится идейное здание марксизма, который при пе дает несравненно меньше, нежели такие исследо ревешивающем политико-экономическом содержании как, например, труды или Бруно претендует дать законченное мировоззрение: полити Бауэра. Но дело в том, что Фейербах желает боль ко-экономический ответ на последние вопросы чело шего: он не только желает объяснить свой объект — веческого бытия. Социал-революционный нигилизм (т. е.

подобно натуралисту или историку, погружающимся отрицание всякого рода материалистичес в свой объект и постольку отрекающимся от кое понимание истории, учение о прибавочной стоимости l своего «я». При помощи научного объяснения хри и политический социализм — вот четыре главных мо он хочет вместе с тем его упразднить. В этом мента того всеобъемлющего здания, которое мы и под смысле Маркс был всю свою жизнь «безусловным фей вергнем теперь критике, основываясь на ербаховцем».

философии.

Уже в своей докторской диссертации 1841 года Маркс вслед за Эпикуром утверждает, что Атлант, на котором держится небо, есть не что иное, как продукт I. СОЦИАЛ-РЕВОЛЮЦИОННЫЙ НИГИЛИЗМ человеческой глупости и В «Критике геге левской философии права» Маркс полагает, что Маркс — монист в противоположность дуализму тика религии» есть предпосылка всякой критики: ре между бытием и долженствованием (природой и цен лигия — это опий, которым имущие классы опаивают на котором покоится система Канта. Он мо народ, «безразлично, верят ли они сами или нет». Выс нист бытия в противоположность монизму ценности шие слои буржуазии снимают с себя эту религиозную Гегеля. У Гегеля ценность поглощает бытие: что не «маску», свой атеизм они завещают поднимающемуся имеет ценности, не существует в «действительности». пролетариату.

У Маркса бытие поглощает ценность: что не сущест- С особой ненавистью говорит Маркс о полубез вует в действительности, не имеет ценности. Систе- дыханном теле протестантизма, в то время как гнию ма Маркса желает быть строго естественно-научной, щий труп католицизма он презрительно попирает но иметь дело только с «природой». К Марксу можно от- гой. Лютер свергнул поповское владычество, но он нести слова его друга Гейне: сделал зато каждого человека во внутренней жизни своей попом;

секуляризация индивида — задача еще ist das Zweierlei, более Остро отточенные стрелы насмешки Das uns so lang betret.

направляет Маркс против политиче двойственность, ской экономии» из духовного звания, против Которая нас так долго туса и его собратий по сану, «благословенная работа 76 Германии!» Политическая и экономическая которых в винограднике Господа» ведет увеличению история отныне пишется по английско-французскому народонаселения в действительно совершенно непри Но и здесь, на образцовом Западе, личной Еще в критике Готской про нивелирующая сила капитализма уничтожит государ граммы (1875) господствует это настроение ство и нацию — эти орудия революционной буржуа «свобода совести» — это буржуазный прин зии в ее борьбе с феодализмом. Свобода торговли цип, при котором религия великолепно процветает, таит в себе «космополитическую эксплуатацию», тем как, например, в Соединенных Штатах;

перед про самым она и пролетариату завещает интернациона летариатом стоит задача освободить совесть от ре лизм. «У пролетариата нет отечества», «Государство лигиозных фантомов. Истинный марксизм не отмирает».

отделения Церкви от государства, но вы в) На третьем плане стоит у Маркса борьба с фи травления последних остатков религиозной веры при по — этой мнимо научной опорой религии и мощи светского воспитания. В этом государства. И в этом также Маркс сходится с Фей смысле атеистический фанатизм Бебеля гораздо более ербахом, философия которого, как известно, состояла соответствует духу марксизма, нежели принцип соци в том, чтобы «не иметь никакой философии». Фейер ал-демократической программы, «что религия есть де бах отговаривал своих молодых друзей от занятия фи ло совести лософией как от бесполезной траты времени. Его пре б) Продумывая до конца мысль Фейербаха, Маркс емники — разные и видит в атеизме прежде всего мощное орудие для другие представители этой нефилософской эпохи — борьбы с современным государством. Низвергая Бога, слишком точно последовали его совету. Для Марк атеисты подготовляют почву для низвержения свет са также Юм и Кант не существовали. В философ ских монархов. Сначала надо разрушить небо, тогда ском смысле Маркс не критичен, как это видно, на только критика сможет обратиться к земле. Маркс пример, из того, что он совершенно непонятным об все-таки прежде всего политический разом упрекает идеализм в том, против самый сокровенный мотив — это «Долой немец Кант сам резко и недвусмысленно высказался в кие порядки — с помощью галльского петуха»! Для своей полемике с Беркли: Кант, по его мнению, пре Маркса всю жизнь «лицемерная Пруссия» была вращает мир в иллюзию, в фантасмагорию. Для Марк «самым несвободным фактором немецкой истории».

так же как и для других его современников, фи От него не укрылся ее еще полумеркантилистический лософия — это Гегель, затмивший всех своих предше характер. «Люди размножаются для своих господ — ственников. Гегель же умер с тех пор, как Фейербах точно это приплод рабов или коней. Государь и его познал дух как часть все той же единой природы. «Аб род — вот смысл и цель всего этого общества». Так солютный дух» Гегеля — это тот же «покойный дух же напрасно станем мы искать у Маркса идеи немец теологии, разгуливающий в гегелевской философии в кой нации, что со времени Фихте служила нашему виде привидения».

народу путеводной звездой в черные дни его жиз г) Но Маркс — революционер не только разумом, ни. Этой идеи либо совсем нет у Маркса, либо она но и сердцем. Маркс хочет, чтобы весь мир признал в самом начале уже уступила место другому настро то разрушение ценностей, которому он посвятил всю ению. «Германия уже давно погибла для истории».

свою жизнь. Однако одно отрицание не способно Среди народов культурного мира «она не наследник, увлечь мир. Две силы, по его мнению, осуществят наследующий оставленные богатства, она — сама на это требование: прежде всего натурализм, есте следство, которое достанется в удел новым народам».

ственные науки, догматическим образом возведенные Немецкая буржуазия слишком долго находилась под мировоззрение, затем — социал-революционный про опекой своих дражайших государей. Протекционизм летариат.

Листа также уже не поможет этому уродцу. «Прощай, Философский материализм поэтому по •ховской сентиментальщине дано ложительной основой мировоззрения, кото- своротить мир с его китов. Маркс ясно сознает реак рое сознательно заимствовано им с Запада. «Материа ционное значение экономической отсталости — в осо лизм — прирожденный сын Великобритании»;

«Фран- бенности во время своей политической деятельности цузы сообщили ему темперамент и в «Рейнской газете»: в экономическом отношении Гер грацию. Они цивилизовали его». Подобно Д. Штрау- мания еще не созрела для буржуазной революции, несмот су и Фейербаху, сам не будучи натуралистом, Маркс ря на то что своей философией уже далеко обогнала в естественных науках видит основу материализма. ее. В 1843 году Германия не дошла еще до Франции Естественные науки направлены против религии и 1793 года. «Недостаточно стремления идеи претво против государства, тогда как история пользуется про- риться в действительность;

необходимо, чтобы дейст шлым для украшения Для Маркса есте- вительность сама стремилась стать идеей». Эту дейст ствознание — революционная наука, материализм — вительность Маркс видит во Франции и в Англии. Бур революционное мировоззрение. жуазия здесь организовала государство согласно своим Эти основные моменты марксизма в настоящее вре- потребностям и, добившись полного господства, вы мя вернее всего сохранились у русских марксистов. звала к жизни этот революционный Вследствие политических условий опять-таки русские класс par excellence, тот самый, опять-таки par excel например Плеханов, превозносят в насто- lence, бесправный «класс», не лишенный тех или иных ящее время естественные науки и материализм, тогда особых прав, но вообще изъятый из сферы какого бы то как такой столп естествознания, например, Дар- ни было права. Для Маркса пролетариат — прирожден вин, как известно, избегал делать из своего учения ный враг Бога и государства, орудие всеобщего разру общефилософские выводы. По тем же основаниям и в шения. Та революция, делу которой Маркс посвятил немецкой социал-демократии лишь левые марксисты всю свою жизнь, не буржуазно-политическая, но проле видят именно в философском материализме одну из На склоне лет уже Маркс воспла основных догм марксизма, притом часто писатели не меняется борьбой Парижской коммуны, мученики ко немецкого происхождения, как, например, Каутский, торой навсегда «высечены», «запечатлены» в его душе.

Роза Люксембург и др. Официальная немецкая социал- В противоположность фейербаховской, его точка зре демократия, напротив, все более и более порывает ния — социально-революционный нигилизм. Именно из с материализмом, с этим товарищем своего детства, этого социально-революционного настроения вытека теперь уже мешающим ей;

она вообще хочет осво- ет интерес Маркса к пролетариату, который не имеет бодить себя из объятий какой-нибудь определенной ничего общего ни с гуманитарными взглядами немец философской системы. Еще дальше зашел «Vorwrts», кого идеализма, ни с христианской заповедью благо который во время юбилея 1904 года в ря- творения. Интерес этот — продукт французской исто де блестящих статей апеллировал к рии, он вырос в тесной связи с французским мышле философу — за что, впрочем, его редакторы вскоре нием. Оттого и термины «буржуазия» и «пролетариат» получили весьма немилостивую отставку. И действи- французского происхождения. справедливо тельно, несмотря на все уверения в противном, они указывает на тесную связь между Марксом и бланкис все же согрешили против марксизма.

В политическом отношении натурализм Маркса И в этом отношении также духовными наслед вполне совпадает с Но в противо- никами Маркса являются русские марксисты. Напро положность Фейербаху Маркс прежде всего — прак- тив, немецкий идеализм еще по почину самого Эн тик. Поэтому в одном из основных пунктов он идет отвергает пролетарскую революцию в гораздо дальше Фейербаха: не идее как таковой, даже насильственного переворота, хотя все еще никак не может оторвать взоров от старой своей возлюбленной.

не материализму и уж во всяком случае не фейерба Официальная немецкая социал-демократия, в особен свобода и экономический прогресс, все же не ности ревизионистская правая, в данном случае созна будет и теоретическая критика основ марк тельно отступает от марксизма. Она еще не решается сизма. Прежде всего открыто заявим, что доказать при «казаться тем, что она есть». Хотя на место однооб оритет долженствования пред бытием, мира ценностей разной массы «пролетариата» и выступает теперь все пред миром природы, мира идей пред миром явле более и более дифференцирующийся и обуржуазива ний — нельзя. Тут дело не в доказательстве, а в выбо ющийся рабочий класс, партия все еще не может от ре. Это и есть та великая альтернатива, с которой в казаться окончательно от социально-революционных том или ином виде приходится сталкиваться каждому фраз, чтобы не потерять популярность у широких ра человеку. Постольку выбор мировоззрения есть дело бочих слоев, лишь медленно утрачивающих свой про не знания, но совести индивида. Само собою понят летарский характер.

но, что признание ценности как таковой отнюдь не Натуралистическое просвещение, в свою очередь, обязывает к признанию каких бы то ни было тради политически революционизирует массы. «Мировые за ционных, часто крайне отрицательных представлений гадки» вытесняют в рабочих и крестьянских ценности. Наши классики отвергали традиционные ре семьях Библию. В низших слоях пролетариата мы в лигиозные формы — «в интересах религии»;

они про массе случаев сталкиваемся в жизни с подобными тестовали против узкого квасного патриотизма — в ин ответами на предложенные анкетным путем вопросы тересах нации и человечества. Сколь революционны касательно последних проблем нашего существова ми ни казалась бы консерваторам их религия разума ния: «Наука и религия, конечно, взаимно исключают и их космополитизм — это было все же признание друг друга», обратил меня в монизм», «Я мира ценностей, — глубокая пропасть отделяла их воз убежден, что никакого того света не существует;

от зрения от атеизма и интернационализма людей Марк сюда мой принцип: украсим лучше жизнь здесь, на сова пошиба.

земле, нежели будем ждать свидания на том свете», Вполне последовательно отрицает Маркс всякую «Здесь, на земле, хотим мы наслаждаться», «Я наде научную гносеологию и научную этику;

ведь и та и юсь сам еще дожить до государства будущего, в ко другая есть науки о ценностях, они обе не имеют ни тором труд всех людей будет одинаково оплачиваться чего общего с антропологией, в которую Фейербах за и не будет тунеядцев, жирующих от пота», ключил человеческое мышление. Неизбежным следст «Мы должны подняться как один человек, и лучше вием такой точки зрения является релятивизм, с кото сегодня, чем завтра», «Вожди наши — политические рым мы у Маркса и Энгельса часто-таки сталкиваемся.

евнухи, изменники народному делу;

они боятся в слу Свой теоретический релятивизм они сочетают с «диа чае неудачи потерять свои кресла», «Все лектическим методом Гегеля»: диалектика «на всем и эти господа ничуть не лучше современного во всем видит печать неизбежной гибели, и ничто не ства. Они говорят все об организации и о необходи может устоять перед нею, кроме непрерывного процес мости кропотливой работы. Будто русская революция са возникновения и Вещи меняются;

нуждается во всем этом?» Подобный союз материа понятия меняются;

поэтому, говорит Энгельс, напрас лизма с пролетариатом, конечно, в высшей степени но искать у Маркса точных понятий. В этом пункте но вряд ли такой марксизм соответст Маркс и Энгельс сходятся с современным историзмом, вует интересам немецких профессиональных союзов, приводящим все ценности к одному знаменателю и его реакционное действие при неудавшейся всеобщей таким образом отнимающим возможность какого бы забастовке или других резко агрессивных действиях то ни действительного мировоззрения. В этике несомненно.

уже Фейербах сказал: «Следуй бесстрашно твоим ин Критика. Хотя наилучшими средствами борьбы стинктам и склонностям, но только Для само с социал-революционным нигилизмом являются поли- го последовательного из всех — бацилла пожирает человека? На крохотной пылинке * но действительным является общеобязательность для него — иллюзия. где-то в бесконечной Вселенной в одно из коротких И если Маркс достиг гораздо большего влияния, мгновений бесконечного времени — а что значит это нежели Штирнер, то только благодаря своей порази- мгновение по сравнению с теми бесчисленными мил лионами лет, которые существует наша Солнечная си тельной непоследовательности. Маркс хочет;

он хочет ;

— в нескольких человеческих головах зароди не только для себя;

он хочет заставить весь мир возму щаться вместе с ним. Потому-то он и признает мате- лась мысль — мысль крайне преходящего характера.

Ее творец, человек, вымрет, когда пылинка Земля ох риализм, верует в социальную революцию — но, при ладеет немного. И мысль эта — каково бы ни было ее знавая их, он отрицает гносеологию и научную этику.

содержание — притязает на вечное значение для этого Два основных противоречия колеблют поэтому воз двигнутое им великое здание. бесконечного, бездонного мира?

б) У Маркса отсутствует не только гносеология, но а) Желая обосновать свой материализм, Маркс об также и научная этика. В противоположность ращается к сенсуализму англо-французского Просвеще и он хочет быть чистым ученым-естествен ния. Если, по Гегелю, мыслительный процесс есть де ником, он хочет исключительно заниматься установле миург действительности, то для Маркса все идеальное нием причинных связей. Он всячески избегает мора есть не что иное, как «преображенное в человеческой лизирования, высмеивая, между прочим, буржуазную голове и переведенное отображение» Внешний мир «отражается» в мыслях и волевых им- идею вечной Если правда, что все — природа, если и человек пульсах: метафизический эмпиризм. Для мышления нет часть природы, то в таком случае решительно ничего принципиально сущность мира все одинаково ценно или одинаково же бессмысленно.

познаваема: интеллектуализм. Как известно, эта Таким путем можно оправдать всякую историческую точка зрения окончательно опровергнута Кантом, по действительность, ибо все возникло с одинаковой не казавшим, что все наше знание касается лишь мира обходимостью. Но мы знаем, что очень многое из того, явлений, бытие которого зависит от познающего субъ что исторически необходимо возникло, бессмысленно, екта. «Вещь в себе не есть вещь для меня». Только лишено всякой ценности, даже хуже, нежели просто гносеологическое обоснование в смысле в бессмысленно. Ведь, к сожалению, авгиевы конюшни состоянии защитить от юмовского скептицизма есте тоже были исторически необходимы, даже очень не ственные науки, кстати сказать ни в коем случае не обходимы, — и все же Геркулес, очистив их, облагоде могущие служить опорой материализма. А между тем ни у Маркса, ни у не находим мы ни одной тельствовал человеческий род. Точно таким же обра зом можно прийти и к отрицанию всего историческо строчки в опровержение Юма. Без подобного гносео го;

ибо все, что существует, рано или поздно уступит логического обоснования естественные науки неиз бежно приводят к основанные на вере место тому, что зарождается. Зарождающееся есть, та мнения, а также и научные убеждения — это все про- ким образом, то, что должно быть. Мы знаем, однако, что не всякое изменение есть прогресс. Нам предла дукты «приспособления к среде»;

то, что мы называ гают «отличать необходимое от случайно сопутствую ем «истиной», есть не что иное, как оружие в борьбе щего Но естественный закон не знает случай за существование, может быть и ведущее к победе.

ности, не знает зла. Чтобы узнать, что такое «случай Но победа изменчива: на всякого победителя найдется ное зло», мы должны иметь какой-нибудь критерий сильнейший счастливец. Таким образом, сегодняшняя добра и зла, а никакая естественная наука не может истина может завтра стать заблуждением. Человечес нам таких критериев дать. Человек жизни и дела не кое представление о мире сложнее, нежели представ обходимо должен выбирать. Он обязан либо утверж ление о нем ящерицы. Истиннее ли оно? Как может дать, либо отрицать «тенденции развития», при случае оно претендовать на истинность, если туберкулезная бороться с ними, не останавливаясь перед борьбой да общих понятий бесконечное многообразие окру же тогда, когда эта борьба с «естественной эволюцией» жающих нас явлений. Поскольку значение этих по явно безнадежна: таков долг Мы восхищаемся ка нятий не исчерпывается простой классификацией causa placuit sed victa Че явлений, они состоят из суждений, притязающих на ловек поэтому нуждается в мировоззрении, которое безусловную общезначимость. Подобные суждения мы всегда, как, например, и есть нечто боль называем естественными законами. Значимость (Gl шее, нежели простое естествознание, хотя оно и долж tigkeit) естественных законов простирается на весь на но включить в себя это естествознание. «Научный со ходящийся во времени и пространстве мир, хотя лишь циализм» — бессмыслица, если вместе с небольшая часть этого мира доступна нашему наблю под «наукой» подразумевать естествознание и под «со дению. Как же это возможно, если принять во вни циализмом» — политику, как бы себе ее ни представ мание бесконечное многообразие вещей с их постоян лять в частностях. Аполитичный марксизм Зомбарта но изменяющимися различиями, едва уловимыми для вполне последователен: нечего бороться с реакцион непосредственного наблюдения? Это возможно лишь ными силами, ибо пред лицом железной необходимо путем приведения всех этих качественных различий сти экономических законов развития бесполезны ка к количественным, подчиненным математическим за кие бы то ни было усилия, даже революции, — они не конам, обладающим безусловной значимостью во вре могут иметь ровно никакого значения.

мени и в пространстве;

таким образом, наука Но сам Маркс — этот пламенный борец с энергич там, где наивный квалифицирует.

ным лицом и львиной гривой — отнюдь не разделял, Поэтому идеал естествознания — это механика. Все не мог разделять подобного Марксизм ис естественные науки стремятся к этому идеалу, даже полнен этического духа, и этот этический дух и вли самые отдаленные от него (органические) естествен вает жизнь в его политику. Марксизм «требует» унич ные науки стремятся к причинно-механическому объ тожения частной собственности. Но так как он отвер яснению органических явлений. «В объяснении этих он ведет политику вопреки явлений я всегда должен руководствоваться принци своей собственной теории, что, как мы это еще увидим, пом чисто механического объяснения явлений при не лишено известного практического значения. По роды, ибо принцип этот лежит в основе всех естест смотрим сначала, однако, как разрешает марксизм ос венных наук;

без него не могло бы быть настоящего тальные вопросы эмпирического Пестрый феноменальный мир меха ника объясняет как механизм. Для нее в основе вся кого изменения лежит всегда одна и та же единая при чина: движение. И опять-таки причиной какого-ни П. МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ будь одного движения может служить лишь другое ИСТОРИИ движение.

Таков вывод ньютоновского пони Материалистическое, точнее, экономическое пони мания природы», этого высшего и наиболее ценного мание истории — эта святая святых ортодоксального продукта английского и французского Просвещения, марксизма — тесно связано с философским материа воспринятого и гносеологически обоснованного Кан лизмом. Если последний представляет собою естество том, который снял с него только оболочку философ знание, возведенное догматическим образом в миро ского материализма.

воззрение, то первое означает попытку возвести исто Ничто не мешает нам подвергнуть также и мир рию в естествознание.

психических явлений естественно-научному объясне Что такое представляет собою Это нию. Уже Кант определяет психологию как «вторую теория физического мира, преодолевающая с часть естествознания». Можно было бы далее различать между индивидуальной и социальной психологией. революция представляет собой высший момент этой борьбы. Первоначальная союзница королевской вла Предвосхищая последнюю, великие представители сти — промышленность затем сокрушила ее, желая французского Просвещения предъявляли этой тогда обеспечить себе всю полноту власти. В последних со еще не существовавшей науке такие требования, ко чинениях Сен-Симона прогресс промышленности яв торым не в состоянии была бы удовлетворить и самая ляется решающим фактором исторического развития;

идеальная естественная наука: причинно объяснить ход научный же прогресс отходит здесь на задний план, истории человечества, в частности последние десяти он имеет значение лишь вспомогательного фактора.

летия западноевропейского культурного развития.

К Сен-Симону примкнули Тьерри, Минье и Гизо.

бер не знает никакой другой науки, кроме единого все Идеи, теории и политические учреждения «отража объемлющего естествознания. Все человеческое зна экономическое состояние общества. Поэтому-то ние состоит из известного числа естественных законов;

законы, касающиеся права собственности, важнее всех при этом все частные законы можно свести к более других;

вся политическая борьба ведется в конце кон общим, так что в пределе идеальная наука должна вы цов вокруг этих законов. Прудон видит в политической вести всевозможные фактические отношения из од экономии ключ истории;

последняя дает факты, первая причины. С помощью этих зако указывает причины. Таким образом, уже у француз нов, исходя из достаточного знания прошлого, можно ских историков и философов можно найти было бы затем уже «без труда» вывести будущее.

построения, напоминающие нам са Исходя из этой мысли, Кондорсе сделал попытку мые смелые утверждения марксистов. По Луи Бла возвести историю на степень «науки» по образцу ме («История десяти лет»), падение Наполеона было ханики, желая найти одну основную силу, лежащую в делом не Блюхера, Веллингтона и им подобных, но основе всего исторического процесса, его единствен «буржуазии»;

она впустила в страну ную причину. Если бы удалось найти эту «силу», то Феодализм и буржуазия казались сначала теми эко можно было бы установить законы исторической жиз номическими классами, борьба которых составляет ни, и тогда история была бы в состоянии «выпол «содержание истории». Но начиная с 30-х годов от нить свою высокую цель» — предсказать будущее. Та буржуазии отделился пролетариат, обнимавший наря ким образом, с формальной стороны дела в Кондор ду с подонками больших городов и бывшими солдата се можно видеть отца материалистического понимания ми первое безотрадное поколение занятого в крупной истории. Что касается материального определения этой промышленности рабочего класса. Эти слои населения единой причины всего исторического процесса, то Кон обратили на себя внимание современников бабувист дорсе усматривал ее в том или ином состоянии естест скими восстаниями 1835 и годов. Уже Штейну, венно-научного знания. Точно так же и для преемников Тьерри и Гизо была известна борьба буржуазии и про Кондорсе, вроде Сен-Симона и Крита, успехи летариата. Они рассмотрели классовый характер этой естественно-научного позитивизма, постепенно вытес борьбы, а также установили аналогию ее с прежней няющего теологию и метафизику, были решающим фак борьбой феодализма и буржуазии.

тором истории. «Tout regime social application На этой идейной почве и вырос Маркс. Он пришел regime (Сен-Симон).

со своим гегелевским монизмом, превратив все эти Но уже Сен-Симон наряду с этим духовным эле теории в единую законченную теорию общества. Марксу ментом выдвигает экономический фактор. Находясь под с его нигилистическим отрицанием ценностей подоб влиянием исторических воззрений XVIII века, соглас ная теория, согласно которой «идея» — в частно но которым вся французская история есть не что иное, сти, этическая и политическая идея — всегда «дис как расовая борьба франков с галлами, он определил кредитировалась», была как нельзя более на руку. Та всю французскую историю последних столетий как ким образом, место рождения истории было сведено борьбу между феодализмом и промышленностью, причем с туманных заоблачных высот в про- 1. 2.

изводство на Как известно, по Марксу, тех Социалистическое Натуральное Товарное нически-экономические условия являются двигательным производство производство производство фактором всей и духовной Ис подпочва тория производительного процесса является решающим Обобществление моментом всей истории вообще, при этом главным об- Правовые Первоначальный Частная собственность орудий отношения коммунизм разом опять-таки орудия производства, которые по производства собственности средничают между рабочим и предметом труда, опре деляя род и способ работы. Исторические эпохи раз Идеологически Сознание Духовное Инстинктивное закономерности личаются между собою не по тому, что производится, отуманенное состояние сознание сознание природы но как и с помощью каких орудий идет произво (die дительная работа. Форма производства обусловливает деление общества на экономические классы. Вся ис тория — борьба Союз свободных Государство Родовая Самый важный специальный случай применения людей организация строй (государство материалистического понимания истории — это объ будущего) яснение современного капитализма. Крупная промыш ленность обобществила орудия производства и про дукты, составляющие еще, однако, частную собствен Христианство Атеизм Естественная ность — форму владения, соответствовавшую в свое религия время мелкому производству отдельных производи телей. В противоречии между формой общественного Поразительная законченность этой теории обу производства и формой частного владения следует ис словлена, очевидно, тем фактом, что французские эле кать объяснение того конфликта, который раздирает менты сочетались в ней с монистическим духом ге буржуазное общество, грозя ему Опорными гелевской диалектики. Уже Энгельс в последнее время пунктами этой концепции служат: 1) теория аккуму смягчил эту теорию. Бернштейн же совершенно раз ляции капитала: «один капиталист побивает другого»;

бавил ее водой: марксизм потерял у него всю свою 2) теория обнищания рабочего класса: «постоянное уси квинтэссенцию. Он уже не оспаривает более «самосто ление нищеты, гнета, рабства, вырождения, эксплуа ятельности развития политических и идеологических Теорию обнищания поддерживает, в свою оче факторов»;

он утверждает только, что «развитие эко редь, учение о «промышленной резервной армии тру номического фактора оказывает в конце концов (?) да» и о «кризисах от перепроизводства»;

3) теория наибольшее влияние на общественную жизнь», — в «грядущая экспроприация экспроприато какой именно степени, это facti. А это озна ров». Таким образом, заранее уже предопределено на чает отказ от объяснения общественных явлений из ступление социалистического строя — на основании причины. За «идеологией», не завися «естественно-научной необходимости: это щей уже более от экономии, явно признается самосто и есть научный социализм. С наступлением социалис ятельное и в последнее время все более и более важное тического строя человечество получает свободу Таким образом, социал-демократический ре лать сознательно то, к чему его принуждают законы визионизм совершенно упраздняет исторический матери природы». Не вдаваясь в известные подробности марк ализм, не останавливаясь даже пред самим термином.

систской теории, игнорирующей историческую дейст Напротив, некоторые буржуазные экономисты все вительность и даже насилующей ее, попробуем отлить еще придерживаются марксистского понимания ее в следующую схему:

рии. Так, например, подходит весьма близ образу жизни и заражаются буржуазной пси ко к оспариваемой им теории, принимая безусловную масса же пролетариата следует медленно за взаимную зависимость всех частных явлений, от нее совершенно отстают подонки населения ванную на одном общем законе, причем ему, очевид городов, с которыми она составляла прежде но, представляется аналогия механики.

одно целое.

подносит кубок жизни душам «умерших, отошед Прогрессирующее сокращение цифр рождений ших в тот мир». Подобно Зомбарт стремится l ограничивает «промышленную резервную армию» — и объяснить ход исторического процесса исходя из од именно в странах западноевропейской колониальной причины, которую он усматрива культуры, особенно же среди членов профессиональ ет в факторах психологически-экономического поряд ных союзов. Острые кризисы часто сменяются хрони ка, — это «стремление капитализма использовать все ческими;

все более ясной становится невозможность скрытые в капитале (Verwertungsstreben того одного общего «мирового кризиса», на который des Kapitals), «капиталистический дух», как будто бы до конца своей жизни Маркс и Энгельс возлагали сам этот капиталистический дух не обусловлен, в свою столько надежд и который должен был предшество очередь, целым рядом сложнейших исторических при вать политической катастрофе. С расширением миро чин духовного характера. В этике Зомбарт видит лишь вого рынка общие кризисы уступают место частным, внешнее украшение экономического прогресса: она, менее острым. Не «обострение классовых противо по его мнению, совершенно излишняя, значение ее речий», неизбежно ведущее к последней «чисто В предисловии к «Современ а, наоборот, постепенное проникновение существу ному капитализму» Зомбарт отвлекается от причин по ющего общественного строя социальным элементом:

литического и идейного характера, между тем как позд «социал-капитализм». При этом капитализму, кото нее он сам сплошь и рядом прибегает к ним, как того рый Маркс в 60-х годах считал уже «завершенным», требуют блестящие исследования частного характера, открываются неслыханные перспективы, о которых составляющие украшение его обширного труда.

раньше и мечтать нельзя было: союзы, кооперативы и Критика. Марксистское понимание истории мож т. д. Рабочий превращается в совладельца национального но теперь без труда опровергнуть ссылками на эмпи капитала, который теперь уже не только эксплуатиру рический материал. Бесполезно было бы останавли ет, но и кормит труд.

ваться на этом пункте. Об этом уже достаточно поза Прав был, следовательно, мудрец, ботились «товарищи» Давид и другие. Не требовавший для осуществления высоких человече аккумуляция капитала в руках нескольких крупных ка ских идеалов «эволюции вместо революции». Что ка питалистов, а, наоборот, развитие крупного производст сается Германской империи (в южнонемецких госу ва в промышленности, торговле и транспорте при по дарствах теперь дело, правда, обстоит иначе), то, мощи того обобществления многих незначительных ка несмотря на всеобщее избирательное право, наши питалов, которые доставляет все увеличивающаяся социал-демократы все еще «пассивные граждане», т. е.

армия всевозможных акционеров. Хотя мелкое произ не пользуются никаким влиянием в управлении го водство и отходит в этих областях на задний план, тем сударством. Но, укрепляя свое экономическое поло не менее в мелких предприятиях работает теперь не жение, они должны стать «активными гражданами» меньше людей, чем раньше, в эпоху расцвета мелкого в кантовском производства. В сельском же хозяйстве оно, наоборот, Никакая эмпирическая наука не в состоянии, од побеждает крупное, особенно в областях с развитой нако, дать принципиального опровержения историчес промышленностью. Не «прогрессирующее обнищание кого материализма. Ведь всегда возможно возражение, масс», а, наоборот, рост среднего слоя со средним дохо что правильная в основе своей мысль была в том или дом, — высшие слои рабочего класса переходят к бур ином частном случае неправильно применена: Маркс железную необходимость истории разными этическими мог бы и должен был бы лучше предсказать будущее, «Нравственная свобода», этот постулат на он должен был предвидеть новонемецкий капитализм, шей практической деятельности, не имеет решительно охранительные пошлины и картели. Это возражение ничего общего с психологической беспричинностью.

тем более имеет смысл, что исторический материа Скорее наоборот: именно нравственные поступки лизм оказал, несомненно, весьма плодотворное влия сплошь и рядом легче других поддаются психологичес ние на историческую науку, что видно на примере са кому причинному объяснению, тогда как (что показы мого Маркса, давшего в своем «Капитале» целый ряд вает Макс Вебер) совсем почти невозможно предви очень ценных исторических Конечно, деть действия сумасшедшего, из чего опять-таки не исторический материализм приводил часто к весь следует, что действия эти беспричинны.

ма рискованным экскурсам в области истории религии.

Телеология как принцип построения исторических, Так, например, Энгельс видит в а отчасти и естественно-научных понятий (например, учении о предопределении «выражение» того факта, основное для всех биологических наук понятие орга что успех и банкротство в торговом мире зависят не нического, служащее для отграничения области этих от способностей индивида, а от условий, лежащих вне наук, образовано телеологически), вполне совмести его власти. Но для политической истории такое уси ма с безусловным господством закона причинности ленное привлечение экономических точек зрения озна именно потому, что она в данном случае представляет чало, безусловно, большой шаг вперед, который, на собою лишь «эвристический принцип». Аналогичный пример, истории искусств еще предстоит сделать: ведь пример имеем мы и в политической экономии. Как именно развитие искусств бывает часто весьма тес теория, так и история хозяйства одинаково пользуются но связанным с развитием экономических отношений.

телеологическим понятием «хозяйства», т. е. добывания У Тэна можно найти в этом направлении несколько благ в целях удовлетворения человеческих потребнос ценных указаний.

тей. Отграничивая таким путем область своего иссле Принципиальное опровержение исторического ма дования от смежных с нею научных областей, она от териализма возможно лишь на основании принципи нюдь не отказывается от этого причинного объясне альных же соображений. И здесь опять-таки следует ния интересующих ее явлений. Самое противоречие различать два пункта: в обоих случаях мы имеем дело между causa и telos'oM, о котором говорит Зомбарт, с очень существенными элементами кантианства.

давно уже устранено Кантом («Критика способности а) Весь феноменальный мир, поскольку мы видим суждения»), так же как и та «гнилая телеология», ко в нем объект нашего знания, подчинен категории при торая превращает в метафизическую причину.

чинности — природа так же, как и история. Челове Поэтому также всякие наши собственные практичес ческие действия не представляют в этом отношении кие оценки и цели не должны иметь места в истории исключения. Поскольку они относятся к миру явле как эмпирической науке с ее строгой причинностью.

ний, они также подвержены железному закону причи А между тем именно Маркс сплошь и рядом искажает ны и действия, который в конце концов приводит нас историю своими скрытыми, но несомненными прак к миру внутренних мотивов. «Внутреннее сцепление тическими оценками исторических явлений.

представлений», которое обыкновенно называют «сво б) Вполне правомерна далее подвергнуть бодой», говорит Кант, есть не что иное, как «свобода также и общественные явления естественно-научному часов, которые стоит только раз завести, для того что исследованию. Но что может дать нам такая естествен бы они двигались уже сами по Наука не зна ная наука, к чему должна она необходимо стремиться?

ет чудес. В этом отношении вполне прав Каутский, Все естественные науки изолируют причин защищающий обязательность закона причинности по ные отношения и путем сравнения отноше отношению ко всем фактам нашего опыта против ний приходят к «законам», исходя при этом из аксиома которому хотелось бы ограничить (?) закономерности природы. Эти законы обла- экономия заимствует свои наиболее общие поло дают безусловной значимостью, они действуют всюду у психологии, подобно тому как и всякая и всегда, но зато только в «безвоздушном пространст- енная наука предполагает другую, на которой она ве», т. е. поскольку устранены все мешающие побочные Наконец, и политическая экономия, причины. Так, например, даже законы движения пла- естествознание относятся к эмпирическим, «на вос нет действительны лишь в предположении, что Солнеч- основанным наукам» ной системы не коснется ни одна из тех мировых ка- — в противоположность логике и математике, тастроф, которые нам приходилось наблюдать в сфере чисто «рациональным дисциплинам» неподвижных звезд. Вряд ли стоит еще подробно дока зывать, что «изолирующий метод» классической поли- Совсем иначе обстоит дело с историческим мате тической экономии, которым в настоящее время так • Его интересует конкретная историческая искусно пользуется а также и психология цен- единичное, неповторяющееся эконо ности австрийской школы соответствуют именно этому мическое и культурное развитие человечества. В осо научному типу. То, что естествоиспытателю дает экс- бенности интересует его тот совершенно своеобраз перимент, дает экономисту «идеальный тип» анали- ный и единичный исторический продукт, который на зируемого явления;

в обоих случаях мы имеем дело зывается «капитализмом» и который, развившись сначала с «изолированием» идеального явления, которое лишь лишь на нескольких островах в океане натурального редко, быть может никогда, не встречается в действи- охватил постепенно собою Западную Евро тельной жизни в чистом виде. Экономист устанавлива- пу и весь земной шар. Этот-то конкретный историчес ет «единую, замкнутую в себе, чисто экономическую» кий факт марксизм и хочет объяснить «с помощью причинную связь, возводя ее затем путем обобщения естественных законов». Но он забывает при этом од в «закон». Он ищет подобные изолированные явления но из самых значительных и плодотворных положений в истории. Он радуется таким редким случаям, как кон- «Критики способности суждения»: все ча тинентальная система Наполеона, служащая классиче- стное («спецификация») иррационально. Наш «дис ским незаменимым примером в теории ренты и кото- курсивный» рассудок не может преодолеть противоре рая как научный эксперимент обошлась бы слишком чия между общим и частным. То, что подпадает под дорого. Пользуясь при этом одновременно индуктив- законы, невозможно вывести из этих законов. Чтобы ным и дедуктивным методом, он поступает так же, как иллюстрировать ограниченность человеческого знания, и всякий другой естествоиспытатель, хотя идеальный Кант пользуется гносеологической фикцией — поня тип, над которым он оперирует, представляет собою тием божеского творческого духа чистейший продукт телеологического образования поня- pus), который, мысля вещи, тем самым творит их, для тий. Целью его является установление законов, об- которого, следовательно, частное — рационально;

но ладающих безусловной значимостью, действительных, за исключением математики именно такого рода зна однако, лишь в изолированном пространстве. Допус- ние недоступно человеку.

тим, например, что град уничтожил вдруг излишек до- В особенности касается это причинной связи от хода на более плодородном участке земли. Тем не ме- дельного конкретного явления. Такая связь безуслов нее нельзя было бы возражать против теории ренты но иррациональна. От каждого отдельного события во основываясь на этом факте. Так же как и ес- все стороны расходятся бесчисленные причинные ни тествоиспытателя, и экономиста конкретная историче- глубь времени, в ширь пространства, — и негде действительность интересует лишь как «случай» здесь остановиться, ибо каждая остановка на какой какого-нибудь общего понятия. нибудь одной из этих причин была бы совершенно Аналогию между политической экономией и ес- произвольна. Ввиду взаимодействия, в котором нахо тествознанием можно провести еще далее. дятся все субстанции, одновременно воспринимаемые 96 4 Фауст и в причинные отношения какого-нибудь На этом фундаменте строили наши великие исто явления приводят нас в конце концов ко рики свои творения. На этом фундаменте возникает всему предшествовавшему состоянию Именно в новейшее время методология исторической науки — в этом и заключается методологическое превосходство в сочинениях и особенно Риккерта, так старых французских что они подходи- же Макса Вебера и др. науку на естествозна ли к общественным явлениям с мерилом «механики».

ние и историю, они основывают это деление свое на Напрасно Энгельс упрекает их в Только таким различии в методе, а не в предмете исследования. Как образом и могли они со своей точки зрения преодо- известно, они различают между естественно-научным леть иррациональность единичного явления. Пред ли- и историческим (идеографическим) цом общего закона единичное явление было для них методом. Последний же как в предпосылках своих, так безразлично;

так как законы движения природы все- и в своем применении стоит в непримиримом проти гда одни и те же, то мир и был для них «вечным воречии к историческому материализму.

круговращением». Идея «прогресса» абсолютно чужда Не только естествознание, но и историческая наука точке зрения чистого естествознания. Она ее только критически обоснована Кантом, хотя у него рядом с искажает.

вполне законченной теорией естествознания мы нахо Поэтому в методологическом отношении Рикардо дим не более как лишь зачатки критической филосо и Карл Менгер стоят выше Маркса. Они никогда не фии истории.

выводили из своих законов конкретной исторической Для того чтобы из огромной массы индифферент действительности, а главное, они никогда не пред- ного по отношению к ценности материала выявить сказывали историю будущего. определенный объективно ценный процесс развития, в) Но как же, исходя из точки зрения чистого ес- необходимо в истории видеть единичный в основе своей тествознания, можно прийти к исторической науке — ценный процесс реализации культурных ценностей.

ведь исторический материализм все же хочет быть ис- Мысль эта намечена Кантом в его учении о «роде» как торией? Историческая наука возможна лишь тогда, ес- «моральном единстве». Фихте и Гегель развили дальше ли из бесконечной массы явлений удается выхватить и углубили ее. В основе этой мысли лежит признание некоторые «существенные» единичные факты. Так по- последней, сверхисторической, хотя и обнаруживаю ступает прежде всего практический человек, оцени- щейся в истории ценности, следовательно, то самое вающий лишь то, что может наполнить его чрево. Но признание мира ценностей, которое столь противопо такие практические ценности чисто индивидуальны. ложно мировоззрению людей Марксова склада ума.

Мое чрево не есть чрево многих тысяч других людей. Кто в истории вообще не видит реализации ценнос Поэтому все эти в высшей степени субъективные цен- тей, для того все факты минувшей действительности ности не в состоянии служить тем общеобязательным должны иметь одинаковое значение, если он только критерием выбора, в котором нуждается наука. Та- будет последовательным. Ему, например, должно быть ким критерием может быть лишь сверхиндивидуаль- все равно, отклонил ли Фридрих Вильгельм IV корону ная «культурная притязающая на общеобя- Германской империи, или как он был одет в тот день, зательность. Из бесконечного многообразия индиф- или какой был у него завтрак в то утро.

ферентных в смысле ценности изменений выступает, Таким образом, исторических цен таким образом, определенный ряд явлений, служащих ностей имеет свое последнее основание в реализации этих культурных ценностей, в какую бы кой вере» Канта: «долженствование» веления долга для форму они ни выливались: это и есть Спра- нашей совести достовернее всяких фактов. Но выпол ведливо говорит поэтому старый Рошер, что только нение долга в мире было бы бессмысленным, если бы практически нравственный разум может понимать ис- человечество было не чем иным, как «сворой глупцов», его действия и труд — капризным зигзагом судьбы. Из 98 широкое место разного рода политическим причинам.

примата практического разума вытекает вера в силу Описывая, например, освобождение крестьян в Прус добра в мире и вместе с тем идея исторического про сии, не колеблясь вводит нас в причины поли гресса, направленного к достижению тического порядка. Излагая историю зарождения англо кой ценности. Человеческий опыт в своей простран саксонского капитализма, Макс Вебер подробно оста ственно-временной ограниченности не в состоянии, навливается на религиозных причинах, его вызвавших.

конечно, понять историю с точки зрения последней Большое значение в этом отношении он приписывает цели ее, как это пытался сделать Гегель. Мы, лю некоторым весьма определенным представлениям пу ди, понимаем закон нравственного развития лишь по ритан о загробной жизни — представлениям, оказав стольку, поскольку мы в законе этом видим норму шим влияние на их земную жизнь. Гениаль нашего поведения;

как он реализуется в мире — этого ный историк интуитивно схватывает главные моменты мы не можем знать. Таким образом, цель ни исторической причинной связи — Ранке, когда не может служить для нас реальным основанием «отгадывал» ее — и художественным талантом своим какого-нибудь внешнего фактического соотношения.

заставляет читателя ее переживать. Зомбарт жалуется, Историческая наука ставит себе поэтому чисто эмпи что наука кидает все единичное, индивидуальное, осо рическую задачу: исследование причинных отноше бое в «мертвящую бездну всеобщности». Так действи ний. Но выбор интересующих ее фактов производится тельно поступает математик, физик, биолог — мнимый на основании ценностей, которые, правда также эм историк, желающий историю превратить в естествозна пирически, даны и подвержены историческим измене ние. Но совсем иначе писали историю действительно ниям, но обязательность которых зато имеет сверхэм великие историки. Жизнедеятельной натуре пирическое Так, например, Кант при ка как нельзя более чуждо было то унылое чувство «рези узальном объяснении исторических фактов отводит ньяции», которое в собственном труде видит «наибед большое место экономическому эгоизму и основанной нейший способ найти свое отношение к миру»;

образы на нем общности интересов. В этом пункте Кант схо прошлого, встававшие пред ним и его слушателями, дится с британской политической экономией. Но эко были исполнены жизни;

даже современники не могли номический эгоизм интересен лишь постольку, по так живо переживать его, ибо им было еще трудно от скольку он имеет (положительное или отрицательное) личать существенное от несущественного.

значение для удовлетворения какой-нибудь культурной Само собой понятно, что историку не возбраняет например, для создания материального благосо ся устанавливать разного рода закономерности, по стояния нации или человечества как основы их куль вторяющиеся в разных исторических рядах развития:

турной деятельности, причем «нация», «человечест так называемые «законы развития», «ступени хозяйст во» — это идеи ценности, сообщающие подчиненной ва» — по Марксу, Бюхеру и др. Все эти им экономической жизни исторический интерес.

схемы, однако, крайне бледны и в осо Устанавливая историческую причинную связь, ис бенности если они установлены на основании «широ тинный историк выбирает причинные соотношения кого круга фактов»! Если же они на основа там, где он их находит и поскольку они ему представ нии незначительного материала, то тем более можно ляются существенными. Он не боится нарушить так найти «изъятий» из общего правила. Так, например, называемое «единство причинного ряда», достигаемое схема Маркса, в сущности, дает нам лишь анг обыкновенно путем примитивного отнесения к руково лийской хлопчатобумажной промышленности. Насколько дящей ценности причин самого различного происхож иначе протекало развитие немецкого капитализма (кар дения на основании одной только их «однородности».

тели)! Справедливо замечает Белов, что культурное со Именно в том и заключается заслуга немецкой универ держание исторического события обыкновенно заклю ситетской политической экономии, начиная с Рошера чается в его индивидуальных чертах.

и что в экономической истории ею отводится Логик, идущий по следам имеет дело с отношением. Если капитализм порождает свое «отри крайне сложным продуктом. В установлении истори цание» — пролетариат, для того чтобы тотчас же «пе ческих причинных связей у историка много сходного рейти» в «отрицание отрицания», т. е. социализм, то с криминалистом. Подобно последнему и он применя очевидно, что мышление предшествует бытию, а не ет категорию «объективной как это по бытие мышлению;

а это и есть «логический эмана казал Криз. Желая установить значение какого-нибудь отдельного факта для исторической причинной связи, Мы, наоборот, должны «разделять». Мы должны историк спрашивает, что было бы, если бы этот факт различать между ценностью и бытием, между логикой, отсутствовал? Изменился ли бы в таком случае ход устанавливающей априорные формы мышления, и эм развития? Он различает между условиями и причиной, пирическим реализмом естественных и исторических называя «причиной» лишь то, что должно было изме наук. Мы должны различать между естествознанием и ниться в общей совокупности обусловливающих при историей, между общезначимой категорией причинно чинно одинаково необходимых обстоятельств, для того сти, естественно-научным причинным законом и кон чтобы вызвать какое-нибудь действие. Историческое кретной причинной связью истории! Одним словом, каузальное исследование часто сводится к отысканию побольше «критической» философии, побольше Канта!

духовных мотивов. «Исторический материализм» мо жет при этом оказать историку большую пользу в ка честве «эвристического принципа». Историк пользует III. УЧЕНИЕ О ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ ся общими понятиями, но для того, чтобы изобразить единичную, никогда до сих пор не бывшую причин ную связь, которая никогда также и не повторится. Одним из существенных элементов теории марк И каковы бы ни были эти общие понятия (грубо эм- сизма является знаменитая теория прибавочной стои пирические правила повседневной жизни, естествен- мости, которую, впрочем, легко отделить от но-научные законы или психологические и эконо- исторического материализма, а также и от социалис мические обобщения) — они никогда не могут быть тической политики, признавать ее или оспаривать, не но лишь средствами его труда, затрагивая этим сущности марксизма. К тому же эта Наоборот, «единство причинного гегелевско- теория прибавочной стоимости не свободна от проти го панлогизма или марксовского материализма пред- воречий, как известно, строго выдержанное по ставляет собой антиреалистическую метафизику исто нимание стоимости в 1-м томе «Капитала потерпело рии. Подобно тому как для Гегеля разум хитроумно значительные ослабления в 3-м томе того же труда.

пользуется людьми, осуществляя в истории свою соб Знаменитая теория прибавочной стоимости 1-го то ственную цель, самосознание свободы, — точно так же ма представляет собою дальнейшее развитие объек и для Маркса герои истории лишь безвольные кук тивной теории стоимости буржуа в теории лы, бессознательно движимые имманентными закона которого Маркс видел «научное изложение состояния ми истории. Настоящие факторы исторического про современной экономической жизни». Эта теория сто цесса скрыты от них, поэтому они «воображают» себе имости, как известно, коренится в глубокой древнос разные ложные или мнимые силы. И действительно, ти;

начатки ее можно найти уже в писаниях отцов историческое переживание для Маркса Как не Церкви и схоластиков;

она возникла, как это показы вспомнить при этом гегелевских «приказчиков миро вает «не как учение о том, что есть, но о вого духа», бессознательно творящих историю? В этом том, что должно быть, как протест против мира». Jus именно пункте Маркс до того сходится с Гегелем, что pretium схоластиков, ценность, какова она должна забывает о своей материалистической подпочве, заменяя быть, — с этим именно понятием встречаемся мы и историческую причинную связь абстрактным логическим Маркса. Посредствующим звеном при этом явилась теория «естественной стоимости» в «естественном на противников, главным образом Так как здесь родном хозяйстве», которое представлялось экономи мы имеем уже с вопросом, с марксизмом в тес стам XVII и XVIII столетий единственно «нормаль ном смысле не имеющим ничего общего, то мы и не ным», т. е. ценным. Уже то обстоятельство, что Маркс будем на нем дальше останавливаться.

прибавочную стоимость упорно называет «эксплуата цией» — добычей, разбоем, — указыва ет на то, что этически-политические соображения игра IV. СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА ли не последнюю роль в разрешении эмпирически психологических проблем. И действительно, несмотря Как всякий натурализм, марксизм принципиально не на протест самого Маркса, марксисты неоднократно политичен. Маркс руководится одним только «мыш пользовались теорией прибавочной стоимости как до лением, бессердечным мышлением», отрицая всякое водом в пользу политического социализма.

этическое обоснование социализма. Этика для него та В противоречии с учением 1-го тома, в 3-м томе кая же эмпирическая наука, как и история: она долж «Капитала» Маркс, как известно, допускает, что в раз на установить различные виды морали — феодальную, витом капиталистическом обществе товары обменива буржуазную, пролетарскую. Все это для нее «естест ются не согласно их трудовой стоимости, но соответ венные явления» — и только. Нужно «не хвалить и не ственно издержкам производства, так что закон стои жаловаться, а познавать». Пролетарская мораль есть мости исчезает при этом из сознания оценивающих «представительница будущего в настоящем», пока на и влияющих на образование цен индивидов. Но ка конец и она (как можно было бы прибавить) не станет ким образом он все-таки действует «за их спиною» — настоящим, чтобы уступить место новому будущему.

это уже школьный вопрос, разрешить который Маркс В этом смысле прав Энгельс, видящий в этике «исто предоставил своим ученикам и который вызвал целый рическую науку». Таково мнение Каутского, кото ряд «примирительных попыток» там, где уже невоз рый пытается на основании можно было отрицать явного противоречия в теории.

ского исследования объяснить мораль из стадного ин Об этой прибавочной стоимости, как ее понимают марксисты, можно сказать: roi regne, стинкта животного Но нет, Маркс хочет не pas»;

по Энгельсу, он даже умер. Ибо, по Эн- только истолковывать мир: «речь идет о том, чтобы гельсу, закон стоимости Маркса господствовал в каче- изменить его». Маркс превращается в страстного об стве экономического закона в течение ты- винителя капитала, который, «движимый позорней сячелетий, от первых зачатков товарного обмена вплоть шими, грязнейшими страстями, беспощадным ванда до наступления капиталистического производства. Но лизмом», экспроприировал производительный класс, ведь в 1-м томе Маркс именно хочет найти закон со- «из всех пор которого каплет кровь и грязь», того са временного капиталистического экономического строя, мого промышленного капитала, который сплошь и ря и притом «не как регулятивный принцип», но как дом есть не что иное, как «капитализированная дет фактически господствующий естественный закон, по- ская кровь». При господстве капитализма Европа утра добно ньютоновскому закону притяжения, при помо тила последний остаток «совести» — Да разве щи которого Ньютон объяснил движение небесных тел.

это язык естествоиспытателя?

Как известно, субъективная теория стоимости вы Маркс в корне своем движим этическим инте теснила постепенно теорию Маркса. При этом, одна ресом;

но его этика не выражена явно, поэтому она ко, в новую теорию удалось включить целый ряд суще и отличается неясным и противоречивым характером.

ственных элементов старой трудовой теории. В этом Прежде всего, в марксизме жива традиция отношении особенно интересны труды представителей ной этики Запада, Маркс даже явно ссылается на Гель теории предельной полезности, а также и сочинения «Увеличение количества счастья и мотивы самоотречения представляются «наибольшее наибольшей массы» — эта и как бы искусственно привитыми.

западноевропейская буржуазная цель почти безраздель кая к Гельвецию, Маркс тоже но господствует как в социалистическом, так и в ли рассматривает человека исключительно как эгоисти беральном лагере Германии. Угнетенные массы мечта ческое существо. «Благотворительность — удовлетво ют о «небе на земле», которое предвещают несравнен рение эгоизма». Маркс разделяет точку зрения англий ные стихи Гейне, проникнутые тем же настроением:

ских экономистов-классиков, выводивших все явления Es wchst Brot genug экономической жизни из инстинктивного стремления Fr alle Menschenkinder, к счастью, по их терминологии — из «хозяйственного Auch Rosen und Myrten, und Lust эгоизма». Но так же как и они, Маркс превращает эти, Und Zuckererbsen nicht minder, может быть и верные, эмпирические положения (Se Ja, Zuckererbsen fr Jedermann, insstze) в положения нормативные (Sollstze). Подоб Sobald die Schoten platzen!

но тому как английские экономисты в этическом от «Социалист хочет, — как говорит Зомбарт, — вку- ношении сходятся с точно так же и немец кие материалисты — как Фейербах, Давид, Штраусе, сить жизнь во всей ее полноте».

Маркс — провозглашают окрашен На первом плане стоит «вопрос желудка». Если же ную гуманитарную непосредственно выводя ее этот первый вопрос решен, то для мудреца, для кото из своего материалистического рого «идеология», во всей ее познанной ничтожности, Но было бы несправедливо отождествлять марк не представляет уже никакого интереса, ценность жиз сизм и вообще немецкий социализм с ни может заключаться единственно в степени удовле расчетом» западноевропейского Просвещения.

творенного полового наслаждения. Часто именно этот Именно отсутствие научно проверенной этики мотив скрывается в «требовании свободной любви», ляет ему находиться в скрытой, но теснейшей связи «последствия» которой должны быть предотвращены со славными традициями немецкой истории. Из этого при помощи предохранительных средств или устранены прошлого он и черпает свои лучшие силы. Под насло путем общественного воспитания детей. Так, Энгельс ениями материалистического и ха и Бебель видят в половом инстинкте центральный мо рактера схоронен гигант, который в добрый час, быть тив человеческой жизни и утверждают невозможность может, стряхнет с себя давящие его оковы: немецкий его обуздания, подобно древнейшим материалистам, идеализм. Мы чувствуем его в столь осмеянной идее еще раньше певавшим «песнь песней женского тела».

будущего», которое — именно потому, что В этом пункте марксистский социализм соприкасается оно не доказуемо, — может стать объектом самоотвер с половым «титанизмом» современного — часто импо женной веры. Государство будущего немецкой социал тентного — декаданса! Ибо не все одинаково легко пе демократии бесконечно далеко от пира в саду любви, реносят науку этой «песни песней». Еще Гейне жало сервированного по французскому меню.

вался:

Его приверженцы чувствуют себя пионерами «выс Ja, Tag und Nacht ich dran, шей культуры», в этом сознании они черпают все но Will keine Zeit verlieren;

вое вдохновение. У Маркса и Энгельса государство Die Beine so dnn — будущего — «царство свободы», в котором человек, на Das kommt vom vielen Studieren.

этой ступени только впервые действительный «царь самостоятельно и сознательно осуществля этика не случайно связана с ет социализм, свободу, основанную на солидарнос мировоззрением. Ибо для обыч оти. Одобренный Марксом «пролетарский» философ ного воззрения, как это показывает эгоисти наряду с изменчивыми целями знает также и ческий интерес представляется самым простым и есте «единую цель всех целей»;

при этом самоуверенному и неизбежная «необходимость природы» (Muss), по возведению одного вида нравственности в нравствен добно солнечному затмению, предсказанному астро ность вообще он противопоставляет единую нравст номами. Ни один социалист не двинул бы тогда паль венность, «вечную, святую». В настоящее время такие цем для его осуществления. Ибо мы в наших действи люди, как и В. Гейне, явно уже требуют ях связаны сопротивлением «тупого» мира. Все наши «идеалов» социализма. Социалист, который теперь хо действия предполагают принципиальную ограничен тел бы зажечь сердца, нуждается, по их мнению, в ность человеческого знания, которое никогда не в со «вечных правах», неотчуждаемых по своей неземной стоянии познать единичного во всей его необходимос Даже Меринг объявляет, что «вера в силу ти. «Научный социализм» рушится под ударом добра» — «само собою понятная банальность» — вера ской в силу Вот действительно остроумный парадокс Как политическое учение, социализм нуждается в для естественного механизма, бесцельно движущегося этике. Может ли эта этика быть согласно математическим законам Именно в том случае, если доказано, что инстинктив В государстве будущего наших социал-демократов, ное стремление к — общий факт всей психи в этом наиболее ценном элементе всей их теории, жи ческой жизни человека;

невозможно из этого стрем вет дух Канта и Фихте. Об этом свидетельствует нам ления вывести какую бы то ни было этическую норму, тень этого пламенного последователя Фихте, ибо то, что фактически всеобще, не может быть пред который гораздо ближе стоял к кантианству, нежели метом «долженствования», в сущность которого вхо Маркс и ортодоксальный дит возможность его нарушения. В этом случае стрем Критика. Марксизм хочет политическим уче ление к счастью нейтрально в этическом отношении:

нием;

для этого он нуждается в этической основе. Ни оно ни худо, ни хорошо, подобно жажде и голоду.

какая этика невозможна без дуализма бытия и должен Чтобы от факта общераспространенного инстинк ствования. Ибо из бытия нельзя вывести ни крите тивного стремления к счастью перейти к этической и рия, ни значимости ценностей. Таким образом, вместо политической норме — нужен головоломный прыжок.

материалистического и спиритуалистического мониз Нужно попытаться убедить всех в том, что каждый ма (Маркс, Гегель) социализм нуждается в дуалисти человек наилучшим образом достигнет своей цели, со ческой этике, которая так как и этика Канта, про действуя счастью других. Для неизвестных экземпля веряла бы и обосновывала значимость меняющихся за ров рода homo sapiens цветущий юноша должен идти конов морали и партийных программ, — подобно тому на поле брани, жертвуя возможностью счастья целой как логика устанавливает значимость мышления. Если жизни, и притом на современное поле брани, где тре последняя — предпосылка науки, то первая — пред буется столько холодного самообладания? Для неро посылка политики. В обоих случаях речь идет о том дившихся двуногих интеллигентный труженик должен обуздании и преобразовании природы, которое впе жертвовать полнотою существования и сном — в те рвые превращает зверя в человека, одаряя его способ чение всей своей жизни? Ослы, утешайтесь тем, что, ностью ставить себе самому культурные цели. В обоих волоча по крутой тропинке тяжелую ношу, вы тем са случаях речь идет исключительно о формальных кри мым увеличиваете сумму собственного наслаждения!

териях разума, которым — в противность Гегелю — Но тот, кого можно убедить пожертвовать для сча лишь «опыт» может сообщить содержание. Вместе стья человечества своим собственным стоит с монизмом падает и интеллектуализм.

перед новым затруднением. Как далеко простирает Главная ошибка Маркса состоит в том, что «долженст ся круг кандидатов на счастье? Почему счастье мно вование» (das Soll) он хочет «доказать» естественно гих более ценно, нежели счастье некоторых избран научным путем. Государство будущего теряет свою ных? Это совсем не так ясно. Не лучше ли было бы обязательность, если наступление его — несомненная распределить возможно большую сумму наслаждения разума: в конфликте между долгом и же в несколько больших мешков, нежели во много мел ланием на последнее «не должно обращать никакого · ких? Не улучшилось ли бы тогда качество наслаж внимания». А таких конфликтов не миновать и граж Стоит ли вести социально-политическую борь данам идеального «Святая» (стоящая вы если впереди нас ждет австралийский рабочий рай:

ше конфликта) воля — сверхчеловечна, подобно бес пять мясных обедов днем, а ночью — неомальтузи конечному духу, который познает, творя.

анство? Тому же, кто мягкосердечно удовольствует Как политическое учение, социализм не может обой ся широко распространенной посредственностью сча тись без нормативных положений, притязающих на об стья, остается еще решить почему, собственно, щезначимость — по отношению к тому национально пользование ожидаемыми наслаждениями ограничи му целому, которого они касаются. Но таких норма вать только своим собственным классом, или наро тивных положений не может дать никакой дом, или даже только Еще Кант по который в лучшем случае может лишь подвинуть мас ставил вопрос, хуже ли было бы, если бы острова сы на разрушение, вызывая в них жажду наслаждения были населены не счастливыми людьми, а сча и озлобленность обойденного судьбой. Социализм же стливыми быками или В настоящее хочет быть положительным политическим учением с после того как Дарвин уничтожил границы между от положительным общественным строем. Как таковой дельными видами, вопрос этот становится еще более он нуждается в руководящей цели, в объективной цен важным: человечество перестало быть замкнутым в се ности, которая бы объединила отдельных индивидов бе миром.

с их центробежными стремлениями. Социализм обла Только там, где имеются объективно установлен дает подобной идеей цели: это идея государства буду ные культурные цели, удовлетворение собственного щего, справедливого гражданского или чужого стремления к счастью может при извест обоснование которого Маркс исказил сво ных обстоятельствах приобрести нормативную цен им монизмом и интеллектуализмом.

ность. Так, внешне Кант — кстати сказать, далеко не Монизм необходимо превращает трансцендентную разделяющий приписываемого ему — ино конечную цель в имманентное состояние бытия, ко гда очень близко соприкасается с гедонизмом. Лишать торое принципиально по существу своему ничем не себя и других радостей жизни противоречит долгу. Мы отличается от всякого другого состояния, уже наблю должны стремиться к здоровью, сносному существо давшегося в Интеллектуализм пред ванию, разумному распределению рабочего времени сказывает наступление этого будущего состояния с ес и другим с точки зрения социальной политики хоро тественно-научной необходимостью, по возможности шим вещам, ибо все эти блага — необходимые усло указывая даже точно срок наступления. Не будучи, по вия культуры;

они способствуют тому «радостному со нятно, в состоянии предвидеть все отдельные стадии стоянию духа», которое, по Канту, входит в наш долг, развития, соединяющие эту действительность с ко ибо «без него мы никогда не можем быть уверены в нечной целью, — он, чтобы объяснить наступление ко том, что мы любим добро». Для того чтобы работать нечной цели, прибегает к представлению внезапного над одной из главных целей культуры — искусством, и фантастического «переворота». Поэтому монизм и мы нуждаемся в полном и светлом признании чувст интеллектуализм практически ведут к утопизму и ка венного бытия, прежде всего мы должны любить и — этому идейному балласту, служащему ценить прекрасное человеческое тело. Кант высказы серьезным препятствием к подъему рабочего класса.

вается за «переменчивые капризы моды», полагая, что Эсхатологические чаяния отодвигают на задний план они коренятся в эстетическом существе текущие задачи, — стоит вспомнить только невысокий Но все это далеко от Шлараффии (утопической стра размер членских взносов в немецких профессиональ ны блаженных лентяев). Среди моря колеблющихся ев ных союзах по сравнению с британскими! С другой расчетов гордо высится скала прак стороны, рабочий класс стережет опасность узкого эго-. имеющейся в распоряжении бюрократии играет истического окаменелого консерватизма, если пред- главную роль при практической оценке предложений на сказания любимых пророков постоянно не оправдыва- ционализации или муниципализации частной собственно ются, пылающие мщением фразы ведут к смехотвор- сти. Там, где бюрократия принципиально продажна, ным успехам и, таким образом, взор теряется в шири принцип laissez faire все-таки является самым надеж и обобщениях. ным политическим правилом.

Немецкий социализм находится теперь в положе- Личность прежде всего окружена тесным кругом нии возмужавшего юноши, ему предстоит вступить «в — не той семьи, которая в среднем встречается определенную деятельную жизнь», теряя при этом в действительности и которую Энгельс слишком уж своей идеализирующей Для этого он должен обвиняет в «крайнем гетеризме» и в «смертной скуке», видеть в конечной цели своей — «идею» в смысле на- но семьи, как она должна и может быть и как она в шего классического периода, т. е. вечную цель, к кото- немногих случаях действительно существует, возвещая рой мы постоянно должны стремиться без надежды существованием своим победу идеального семейного когда-нибудь ее вполне достигнуть, общеобязательную начала. На почве этой семьи можно легче и скорее, задачу, как это и высказал однажды «Vorwrts» по по- нежели на почве всей осуществить «основан ную на солидарности свободу» — эту цель «государ воду юбилея в 1904 году: «Если под соци ализмом понимать вечный принцип всякой нравственнос- ства поскольку вообще нам, смертным, доступно приближение к идеалу! В этой семье также ти, то ясно, что социализм ни в коем случае не может совершается и воспитание детей, по образцу мелкого обнаружиться и себя в опре производства — подобно культуре молодого скота у деленном временно обусловленном общественном строе.

крестьян. Над семьей простирается купол «имеющей Эта этика стоит выше всякого конкретного обществен создаться» нации, которая внутри сама управляет сво ного строя, и сама по себе она не обусловливает никакого ими судьбами в сознании своей свободы, а извне — определенного порядка. Этот нравственный идеал дол уважая права других наций — все же, где это нуж жен только критерием всякой общественной но, кровью и железом охраняет свои жизненные инте формы, желающей показать свое культурное право».

Половая дисциплина в браке, государственная С этой точки зрения промежуточные стадии раз дисциплина в народном войске воспитывают чувство вития — эти исторические этапы постепенного про той общей социальной дисциплины, без которой вся явления идеи, которыми Маркс так беззазорно прене кое приближение к государству будущего — простая брег, — приобретают особенное утопия.

Среди них на первом месте стоит самодеятельная, Наука также служит конечной цели — не в виде также и в экономическом отношении ответственная готовой догмы, по Марксу, но как совершенная, пре за себя это наследие нашего классическо следующая нескончаемые, бесконечные ряды рабо го периода, бесконечно богатым содержанием которой та над познанием в кантовском смысле. «Ни один во Маркс пренебрег в пользу бескровных абстракций «ка прос не может быть для нас вполне питалиста», «пролетария». В идее личности заключает Но Маркс презрел не только традицию Канта, но и ся превосходство немецкой культуры над западноевро Гёте. Марксизм — чисто теоретическое мировоззрение, пейским либерализмом, в хвосте которого немецкая по существу своему крайне неэстетическое. Он чужд социал-демократия часто шла. На идее личности осно искусству. Он не видит в искусстве конкретного во вывается культурное значение частной собственности.

площения той связи, которая существует между убо Ограничение ее или частичное обобществление госу гим сегодняшним днем и потусторонним царством идеи.

дарством и коммунальными органами — чисто прак Новый социализм должен приучить руку и глаз рабо тический вопрос, разрешение которого варьируется чего к художественному восприятию и творчеству, как в зависимости от конкретных условий. При этом ка пытается уже теперь сделать В. Моррис, и притом ' того, что носит человеческий образ» (Завещание именно как социалист.

те 1813 г.).

Социализм, наконец, на «вере в силу доб Итак, вперед мимо могилы Маркса, помянем с ра в мире», которая несмотря на иллюзии благодарностью его заслугу пробуждения немецкого противоположного. Эта вера не «сама собой понят рабочего. Вперед с живым, с Кантом, в котором Жорес ная банальность» — банальности обыкновенно ни на справедливо видит отца немецкого социализма. Пред чем не основаны, — а прочно обоснованная ученым открывается задача тихой, но плодотворной ская «вера разума». Одним словом, разруша работы — работы на службе не пролетарской или бур ет леса гегелевской системы — столь превознесенную жуазной истине, но истине вообще. Но эта теоретичес Марксом и Энгельсом и оспариваемую кая работа имеет и практическое значение. Экономи диалектику. Он принимает культурное его чески и политически развившийся немецкий рабочий философии, учение об объективном и абсолютном ду нуждается в ином мировоззрении, нежели ни на что хе, в котором с такой дивной, хотя и обусловленной не надеющийся пролетарий, в котором Маркс видел исторически собраны все дан «материал» революции. Он нуждается в мировоззре ные исходящего Канта нии, основанном на признании мира ценностей, в про пусть социализм, помолодевший напитком Кан тивоположность тому отрицанию, которое составляет та, не связывает себя ни одним из этих общественных сущность Маркса.

или идейных приобретений. Пусть в бесконечной тос ке по идее он бодро примется за мелкий ный труд, не успокаиваясь на достигнутых успехах. Да живут в нем неизмеримые силы, вечное стремление.

торжественные дни свои пусть вспоминает он свою «конечную и, присматриваясь к голосам своих почивших учителей, пусть хранит он себя от плоского оппортунизма и Да живет в нем учение Канта о «всеобщем строе», при котором единственным ограничением го отдельного члена является согласованность ее со свободой других, при котором «никто более не зуется преимуществами, влекущими за собой лишь еще большие лишения других». Разве учение не та же идея государства будущего, только бесконечно глубже понятая? «В каждом члене такого целого должно ви деть не простое только средство, но вместе с тем также и цель;

при этом каждый член, содействуя сти целого, должен быть опять-таки определен идеей этого целого согласно своему положению и «Так немецкий народ впервые даст царства права, какого мир еще видел, в шевлении граждан, которое мы наблюдаем в мире, не жертвуя людей, как ра бами, без чего старые государства не могли существо царства свободы, основанной на равенстве всего какой в политическом отношении признается, конеч но, английская.

Если же, руководствуясь этим принципом сужде ния, поставить вопрос, какого рода философия может быть признана типичной для германской нации, то невозможно определенного ответа. С одной сто роны, судя по многочисленным примерам немецкой общественной жизни и таких наук, как правоведение и политическая экономия, не подлежит никакому со мнению, что, в смысле своих характерных особеннос тей, немецкий народ ничем не отличается от других МИРОВАЯ КАТАСТРОФА европейских наций. Мы имеем все основания утверж что наша общественная жизнь управляется теми И НЕМЕЦКАЯ ФИЛОСОФИЯ же началами эгоистического утилитаризма, которые со (1920) времен Томаса Гоббса представляли собой господству философию в Англии. Это направление не оста лось чуждо и нашей философской мысли с эпохи Воз Когда говорят о причинах катастрофы, постиг рождения. Еще недавно некий автор пытался убедить шей за последние годы европейскую, а особенно на немецкий философский мир в том, что мораль Иере шу немецкую культуру, часто упоминают о «типич мии имеет несомненное преимущество пе ных особенностях германской нации». В германских ред этикой Канта, так как первая распространяется на национальных особенностях обычно видят один из все человечество, следовательно, даже и на первобыт главных источников совершившейся катастрофы. О ные народы, а обращается исключительно них всегда неодобрительно отзываются другие наро к культурному человеку Принципы Иере ды, с гордостью и похвалой — мы сами. Однако, на мии Бентама о будущем международном праве и проч до сказать, что основным масштабом, согласно кото ном мире, 1915). Как ни распространен этот индивиду рому можно судить о типичных чертах какой-либо ализм и эгоизм в Германии, захвативший и научные, нации, следует признать ее философию. Последнее и философские круги, все же было бы односторон справедливо не только по отношению к нам, но и не считать его господствующей у нас системой фило к нашим противникам, как, например, к англичанам софии. Несомненно, что, с другой стороны, нет не и французам. У этих наций одно мировоззрение гос достатка в писателях, которые, отвергая эгоистически подствует безусловно не только среди народной мас утилитарный образ мыслей, видят именно в немецком сы, но и среди большинства философов. В сфере начало нашей культуры, выразившее тип нравственной — это индивидуализм или утилитаризм германского мышления в противоположность другим в том виде, какой придал ему некогда Иеремия Бен нациям. Быть может, по сравнению с огромным боль там. Существо утилитаризма может кратко вы шинством нашего народа, число сторонников искон ражено следующей формулой: делай то, что считаешь ного идеализма на словах и на деле очень незначи наиболее полезным для себя, но признавай и за дру тельно, но самое мировоззрение это имеет право, так гим человеком право действовать по тому же принци же как и материалистическая и эгоистическая мораль, пу. Из области естественных наук это учение пере притязать на значение выразителя немецкого духа.

несено было в область социологии Гербертом Спен Так как дело о диаметрально противоположных сером и применяется здесь как принцип эволюции, системах, могущих вступить в конфликт друг с другом, согласно которому все народы должны руководиться что показывает пример автора, выдвигающего Бентама примером нации, достигшей высшей культурности, Канта, то возникает вопрос, кто же жажды счастья. Но именно таково мировоззрение эго в этом споре. Должны ли мы сокрушенно признать истического утилитаризма, авторитетным представите себя такими же индивидуалистами и утилитаристами, лем которого для настоящего времени является Иеремия как другие народы, или в нас тлеет еще искра ста Бентам. учение приобрело широчайшую популяр рого немецкого идеализма, дающая нам право имен ность. Главное содержание моей этики и заключалось но это мировоззрение считать типичным для нашей в критике эгоистического утилитаризма и в выясне нации?

нии совершенной несостоятельности с точки зрения Когда в 1886 году появилась впервые моя «Этика», истинной морали его практических выводов. В осталь я пришел уже к убеждению, что нормы этики не могут ном же я старался частью в истории нравов, а отчасти быть извлечены из нее самой, но что они даны в ме в истории философских мировоззрений найти необхо тафизических предпосылках, которыми должна руко димый доказательный материал для этического идеа водиться эта наука при желании быть иным, чем лизма.

ко собранием неопределенных и произвольных пред Я не заблуждался насчет того, что такого рода под положений. Для меня не было сомнения в том, что ход, до известной степени начинающий рассмотрение важнейшие из этих предпосылок — объективные проблемы с ее конечных выводов, едва ли в состоянии жизни, а материальные блага имеют заинтересовать широкую публику. Но все же аргумен лишь вспомогательное, подготовительное для них зна ты, отражающиеся на данных опыта, казались мне до чение. Из этого следовало, что вопрос об отношении статочно убедительными, по крайней мере, для ма личности к обществу должен быть разрешаем так, как ленького круга философски образованных людей. Од это было в древности сделано ясно и точно сократов нако мои дальнейшие занятия историей философии ской Пользуясь выражением мы и отдельными научными дисциплинами убедили меня говорим, что «всеобщее (идеальное) было раньше в том, что много было сделано ошибок, вследствие единичного т. е. что духовные чего недостаточно оказались принятыми во внимание сти как объективные, тесно связаны с условия общественной жизни, влияние отдельных на нальным и государственным целым, определяющим учных отраслей и обусловленные ими философские те в деятельности каждого отдельного человека его жиз чения. Постепенно я стал убеждаться в том, что имен ненную дорогу. Таков основной всякого но в этом подавляющем влиянии высших факторов философского идеализма от Платона до наших дней, моральной жизни заключена причина появления и по и благодаря ему отношение отдельного индивидуума степенного усиления эгоистического утилитаризма, ны к государству получает истинный смысл. Только в не господствующего как в культуре, так и во взаи щей работе над разрешением задач социального харак моотношениях отдельных народов. И я должен при тера индивидуум приобщается к нравственным цен знаться, что именно эти соображения были для меня ностям и в качестве члена политического союза, а главной побудительной причиной для написания об и союза культурных народов, проникается ширного сочинения о психологии народов, что, ве знанием, что его жизненная дорога — содействовать роятно, не ускользнуло от внимательного читателя.

по мере сил и возможностей, определяемых его Впрочем, данная тема казалась мне и помимо этого жением в человеческом общежитии, поднятию одной из важнейших задач современной научной пси дов, лишенных культуры, на высоту культурного бы хологии.

тия. Поэтому нет более превратного понимания ве Для характеристики этого моего труда я останов щей, чем то, которое в государстве и в совокупности люсь лишь на той идее, связывавшей его отдельные народов видит только сумму отдельных людей, объ части, которая особенно рельефно выступает в сжатом единенных договорами и соглашениями в союз, с обзоре всей работы, сделанном мною в последнем ее единственной целью удовлетворения индивидуальной томе. При рассмотрении всего процесса культурного фабрикант и ученый. Равноценность личности ни развития мы наряду со многими отклонениями можем чем не обнаруживается с большей убедительностью, констатировать наличность одного стремления чело в этих до известной степени совершенно веческой воли — подчинить себе окружающую приро от жизни духовных ценностях: языке, религии, ду. Исходя из чисто материальных жизненных целей, и науке, особенно в языке. В других облас человек с их помощью возвышается до духовных цен этот принцип остается более или менее скрытым, ностей. Но эти ценности оказываются непреходящи сказывается в сочетании интеллектуальных сил и ми, ибо в них еще жив для нас дух прошлого и оста во всех духовных ценностях, определяющих нравст нется таковым и в будущем, пока существует чело венные нормы жизни, счастье современных и будущих вечество, материальные же блага жизни подвержены поколений.

различным изменениям в зависимости от слу Итог всех духовных сил — это государство: в нем чайных внешних сил. Ни один народ, ни одно отдельное и духовная сторона жизни составляют лицо не в состоянии внести что-либо существенное в ис органическое единство. Оно с неба не упало и не было полнение великой миссии, не приобщившись создано договорным путем, как это пытался доказать к завоеваниям прошлого своего собственного народа, а индивидуализм позднейшего времени. Такой договор с ним и к общим достижениям всечеловеческой культу иметь лишь второстепенное значение в ры. Как раз при оценке того значения, такое имеет государственных образованиях, возникших на сотрудничество отдельного лица с обществом, к кото родового быта. В последнем отделе моей «Пси рому он принадлежит, вышеприведенное нами поло хологии народов» я пытался описать многообразные жение что идеальное существовало раньше где это наблюдается, особенно в первоначаль конкретного, получает свой истинный смысл. Мож ных стадиях общественности у так называемых пер но вывести и обратное заключение, что не бывает об вобытных народов. Как раз эти относительно ранние щества без отдельных индивидуумов и их совместных формы поражают нас, с одной стороны, своим мно усилий к созданию того целого, часть которого они гообразием, а с другой — повторением одних и тех же составляют.

основных форм государственной жизни, начиная от Лучшим доказательством духовной связи отдельной народов, стоящих на очень низкой ступени развития, личности с обществом служит основная функция че вплоть до высококультурных. Как очевидные доказа ловеческого духа — язык. Язык нагляднее всего опре тельства можно привести суданские племена, у кото деляет границы, в пределах которых развивается ду рых видим все формы монархии — от крайнего деспо ховная жизнь общества, а вместе с тем и ту степень тизма до государственного устройства, приближающе зависимости, в которой находится человек от общест гося к конституционному образу правления, а также ва, и, наконец, то воздействие, какое оказывает на американские возвышающиеся от са него, свою очередь, отдельная личность. История язы мого примитивного соединения родового быта и госу ка дает возможность ознакомиться с духовным разви дарственного устройства до стройно организованного тием общества и взаимодействием с другими народами союзного государства. Все эти явления служат неопро на путях истории. Более широкий круг, в пределах вержимым доказательством того, что всякая поли которого отдельная нация составляет лишь звено од тическая эволюция берет свое начало в человечес ной общей цепи, создает искусство и религия, а самый ком обществе, объединенном языком и нравственным обширный — наука, одна только достигающая той вы порядком, а затем постепенно распространяется на соты, которую с полным правом можно назвать интер роды, семьи и отдельных самостоятельных национальной. Во всех этих кругах отдельная личность При этом всякая такая группа, наряду с обще приобретает свое значение по мере того, что она сама обязательной, в некоторых отношениях совершенно вносит на благо общества следовательно, свое соб совпадающей структурой, имеет свое самостоятельное ственное. Рабочий же необходим для общества, Если история культуры показала нам, что устройство, и столь же найти две аб видуум, и, как его следствие, эгоистический солютно совпадающие государственные организации, ризм, оказался в силу ряда взаимосвязанных как невозможно найти двух абсолютно похожих друг победителем над исконными началами германской на друга людей.

щественности, то невольно спрашиваешь себя, Результаты исследования различных ли наступил конец культурного развития и стадий родового быта и государственного устройства жен никакой дальнейший или же возвраще· мы можем распространить и на прошлое всех культур к первобытному состоянию. Это был бы, правда ных народов. Эти данные находят свое подтверждение печальный конец, но с ним пришлось бы и в памятниках, дошедших до нас от очень далеких ся, во внимание к тому, что все исторически времен, но существует одна нация, у которой воспо ленные культуры нашли уже свой конец и что он минание о примитивном быте сохранилось столь живо, избежен поэтому для всей европейской культуры. Но что она в этом смысле занимает совершенно исклю бросая взгляд на европейский мир, мы находим нема чительное место, а именно Благодаря описа ло доказательств, позволяющих нам возвыситься ниям у римских авторов, познакомившихся с герман этим безнадежным выводом и проникнуться скими племенами в той стадии их развития, которая на то, что рано или поздно наступит момент возрож уже давно была пройдена их собственными народами, культуры. Весьма возможно, что мировая рево и благодаря непрерывности эволюции позднейших форм пережитая нами за последние годы, немецкого государственного устройства, ныне в Евро которую с большим правом, чем это сделал пе нет другого народа, о котором можно было бы с та по отношению к зачаткам культуры, можно ким же правом, как о немецком, сказать, что он дает «войной всех против была великой школой такую стройную картину политического развития с мо подготовившей европейские народы к их духовном мента приобретения им твердой оседлости до настоя возрождению. Но мы считаем величайшим щего времени. И с этой непрерывностью развития, осу нием общераспространенное мнение, что путь к это] ществлявшейся несмотря на изменчивость историчес цели заключается в утверждении принципа эгоис ких судеб народа, столь тесно связаны, как мы полагаем, утилитаризма, в исключительной погоне з характерные черты немецкого народа, что еще поныне хозяйственными благами, в новых мирных договора перенесение в неизмененном виде на германскую поч и международных союзных соглашениях.

ву институтов по существу ему чуждых гораздо более пользование этим путем, заведшим, по свидетельств противоречит его общественному укладу, чем это мож истории, человечество в тупик, не может спасти его, но сказать о других двух больших народных группах, лишь скорее приведет к бездне. Только полный пере наряду с немцами являющихся главными носителями лом в мировоззрении, который водворит господств культуры, романцах и англосаксах. В 9-м томе «Пси идеализма, в самой основе своей хологии народов» я старался проследить типичные осо эгоистическому утилитаризму и выше всего бенности немецкого духа в двух направлениях: во-пер общественность и связанные с нею духовные вых, в смысле его воздействия на немецкую фило может упрочить будущность культуры. И если какой софию, нашедшую свое окончательное выражение в либо из европейских народов в своей истории дал немецком идеализме XIX столетия. А затем во второй меры таких переломов мировоззрения, то это, несс части того же тома осветил истоки и первоначальное мненно, был народ немецкий.

развитие германского правопорядка. В своем изложе Трижды на протяжении нашей истории мы пере нии я неоднократно указывал на то, что именно эту жили переворот, подобный тому, что явился результг вторую часть я считаю более важной, ибо здесь описы том недавно пережитой нами мировой войны. В вается действительный правопорядок в его первоначаль вый раз это была немецкая Реформация, повлекшая ном виде, а факты всегда важнее философских теорий.

собой общее возрождение культуры и, следователь всей первобытной культуры нашего народа.

но, искусства, религии, освобождение мышле Во главе немецких мыслителей XIX столетия стоял ния от оков средневековой схоластики и восстановле Иоганн Фихте, указавший нашему народу и ние свободы личности, уже достигнутой ранее древ нациям, связанным с ним общей культурной работой, ними греками. Во второй раз это была ужасная война, путь к будущему. Шеллинг и Гегель продолжили его опустошавшая в течение тридцати лет немецкие зем работу и не прибавили ничего существенно нового.

ли. С ее окончанием вновь последовало значительное Правда, нельзя, как это еще поныне привыкли де углубление религиозной мысли, возникли новые на лать немецкие философы, видеть в систематике этих чала немецкой науки и немецкое искусство поднялось мыслителей, в Фихте и «Логике» Геге на непревзойденную до сих пор высоту. В третий раз ля главный смысл их жизненного труда. Последний такой переворот вызван был недавно пережитой нами заключается всецело в их работах над главными про войной, которая каждому из народов — ее участников блемами философии. В естественном праве Фихте, где должна была внушить мысль, что единственное сред совершается знаменательный поворот от устарелой на ство осуществления мировой регенерации культуры, ционалистической философии права к новой форме, о чем мы все сознательно или бессознательно меч предвосхищающей дивной интуицией дух будущего, тали, не в упорном преследовании прежнего пути, а в его назначении человека, назначении ученого, в его в переходе к новому познанию истинных благ жиз основах настоящей действительности, наконец, в его ни, духовных ценностей, которые мы все призваны трактатах о государстве кроются сокровища мысли, хранить.

утверждающие торжество идеализма в той форме, ко Опять-таки все прошлое немецкого народа делает торая, несомненно, будет господствовать в ближайшем именно ему особенно близкой эту мысль. Осуществле будущем, хотя она и не совсем адекватна современно ние ее на есть его преимущественное назначение, му мышлению. Ведь социализм в различных своих ви и ему надлежит не только выполнить ее, но и показать доизменениях, перешедших в XX столетие, был впервые образец другим народам, из которых каждый имеет в формулирован со всеми из него вытекающими последст современном культурном мире свое особое назначе виями именно этим мыслителем, и им же впервые были ние. И мы можем сказать, что еще задолго до потря с хотя в форме, окрашенной гос сающей катастрофы, постигшей нашу культуру, среди подствующим романтизмом, высказаны ныне общерас немецкого народа неоднократно обозначались силы, пространенные идеи о существе нации и назначении от стремившиеся к вышеназванной цели. В начале но и их взаимной связи, а также вой истории мы видим Лютера, освободителя совес крайне определение отношения ти и могущественного науки и искусства.

к государству. И если Гегель в своих рассуждениях о В начале новой науки высится фигура Лейбница, при нравственности как общественном идеале проводит давшего нашей науке значение науки мировой, творца необходимые границы, чтобы на этой почве подверг нового идеализма, ибо всякому, кто умеет его читать нуть небывало глубокому рассмотрению духовные бла и высвобождать его мысль от многих схоластических га жизни, религии, искусства, науки и государства, то пут, наследия прежней эпохи, должно броситься в гла и эти его работы отражают дух его времени и типич за, что в его философии под несколько странной обо ные черты окружающей исторической обстановки, но лочкой кроются все основные положения идеализма, их вечное непреходящее значение этим затрагивается легко приводимые в связь как со старыми немецкими очень мало.

мистиками, Иоганном и Якобом Бёме, так Эпохи так называемого «расцвета наук», заключав и с идеями немецкой Реформации. Немецкий идеа шегося главным образом в том, что одна наука ничего лизм XIX столетия также сделал попытку вновь внед не знала о другой, искусство считалось занятием толь рить основную идею германского духа, лежавшую в ко для тех, у кого есть много свободного времени, а ' можно достичь ограничением количества на религия слыла пережитком суеверия, прошли, и про селения с помощью государственно узаконенной сис шли, мы надеемся, безвозвратно. Характерно для на темы а главное, развитием неограниченного шего что юристы и гораздо индивидуализма, чему должен содействовать больше размышляют об общефилософских проблемах шенно неадекватный нашему национальному характе настоящего, чем специалисты-философы, слишком ру парламентаризм, скроенный по иностранным об занятые прошлым своей науки и в прошлом считаю разцам и выродившийся в господство отдельных пар щие самым существенным то, что для нашего совре тий. В настоящее время существуют главным образом менного мышления сделалось лишь подробностями, два поколения, свободные от такого ослепления. Это, обусловленными случайными преходящими влияния во-первых, люди пожилые, видевшие своими глаза ми. Что отдельные научные дисциплины передаются ми великие события прошлого, а с другой стороны — друг в друге, а все, вместе взятые, в такой же мере в образованная молодежь, ушедшая на войну еще в от философии, как последняя должна опираться на ре роческом возрасте и созревшая в боевой обстанов зультаты, добытые специальными научными исследо ке. и являются носителями возрожденного не ваниями, в этом теперь единодушно убеждены все, за мецкого идеализма, воспитанного на старых образцах, исключением немногих представителей старых поко и в этом идеализме залог нашего спасения, неизбеж лений. Трудно привести более убедительное доказатель ное последствие великой войны и остроты пережитых ство такого взгляда на философию, как неожиданный впечатлений, принесенных участниками ее обратно вывод, к которому теперь, независимо друг от дру на родину. И вот почему в этой молодежи мы ви га, пришли многие представители науки, еще недавно дим главную опору нашей веры в будущее, тех пио обычно занимавшей промежуточное место между нау неров, за которыми рано или поздно последует весь кой и ремеслом, именно технологии, а именно, что наш народ, влекомый непреодолимым внутренним ин последняя относится к числу не естественных, а гума нитарных наук. Это суждение едва ли правильно, но стинктом.

И мы в самом деле наблюдаем повсюду вокруг нас оно ярко освещает тесную связь, объединяющую в на симптомы постепенного обновления народного миро ши дни естественные и гуманитарные науки. Таким созерцания в духе идеализма. Знаменательным при образом, получилось то интересное явление, что в на знаком его можно считать потребность серьезного стоящее время совсем не философы, а люди других разования, охватившую все слои немецкого общества.

специальностей и призваний занимаются обществен Народные университеты, лекторы, разъезжающие по ными проблемами настоящего и будущего, сохраняя городам и деревням и ведущие там свою просветитель открытый взгляд на грядущие задачи, хотя средства, ную работу, — наиболее распространенные явления предлагаемые ими для разрешения этих проблем, нашей действительности. Немалые заслуги в этом деле может, и неудачны. Ибо поистине эти задачи разре принадлежат социал-демократам. Но вместе с тем как шаются отнюдь не на почве соревнования с нашими раз социал-демократия дала нам совершенно исклю противниками в деле накопления хозяйственных цен чительный пример разнородности целей, составляю ностей. Этот путь уже привел нас к рабству и еще щей вообще чрезвычайно важный элемент культурно более свяжет нас, если мы будем продолжать идти в го развития. социал-демократия работала таком направлении. Достаточно рассмотреть поближе над образованием рабочих масс, но не ради общест проекты, которые, как грибы после дождя, возникают венных целей как таковых, а лишь во имя собствен один за другим в настоящее время. То нам предлагают ных интересов, и надо признать, что в этом отноше ввести единую школу с целью уничтожения всякого нии она гораздо раньше достигла своей цели, чем ра неравенства в области образования, то проектируется бочее население других стран. Мы располагаем — и заменить Закон Божий рационалистическим препода это признают даже враждебные нам народы — самым ванием морали, многие полагают, что счастливого бу шли от политической жизни, чтобы сосредоточиться образованным рабочим классом в мире. По мере же исключительно на своих собственных эгоистических того, как рабочий поднимался на эту он дол интересах. В третий раз слишком легкая победа жен был терять свое чувство классовой вражды к ос и 1871 годов, обосновавшая наше мировое положение, тальным членам социального целого. Избранные вер обострила до чрезвычайности нашу погоню за внеш хи нашего рабочего сословия постепенно выделяются ним могуществом и соревнование с другими народа в особую группу рабочего общества, которая, так же ми за приобретение материальных благ. Быть может, как и всякая иная, имеет свои определенные обязан именно последнее превращение Германии в мировую ности. Для этой группы не могло быть лучшей шко державу, незаслуженное немецким народом, оказалось лы, чем исполнение обязанностей, взятых ею на се для него роковым. Тем паче мы в катастрофе послед бя вступлением в правительство. Новое правительство них лет должны видеть очищающее пламя, сквозь ко пользуется услугами большого числа сотрудников из торое мы пришли к столь желанной нами, но никогда состава других партий, и, таким образом, мы в эпо еще не достигнутой цели — руководителем ху господства социал-демократии свидетели весьма турных народов в их процессе завоевания духовных цен странной конструкции государственности, при кото ностей, в котором призваны участвовать все народы рой весь аппарат управления находится в руках поли на местах, указанных им историей.

тически незаинтересованных специалистов, в то вре мя как неспециалисты осуществляют в министерствах высший контроль и имеют в важнейших случаях ре шающее значение. Этим социал-демократия приобре ла помимо своей воли вторую заслугу, блестяще дока зав, что государство не может управляться какой-либо определенной партией. Поэтому мы имеем все осно вания ожидать, что революция, отнюдь не дошедшая до своего конца, не в далеком только будущем, быть может через несколько столетий, приведет нас к ис ходу из беспросветной нужды и страданий, как пола гают многие пессимисты, а что это тяжелое состояние прекратится тем чем и невыносимее будет Трижды на протяжении по следнего столетия Германия была свидетелем перело мов, аналогичных вышеупомянутому великому куль турному перевороту, но увлекших немецкий народ на иной путь и погрузивших его в эгоистический утили таризм. В первый раз это в эпоху тельных войн, с окончанием которых наступила мрач ная реакция и молодежь в поисках лучшего будущего совершенно отвернулась от политики, отдавшись ма териальным интересам текущего дня. То было время, когда первой половины века принужден был уступить место утилитаризму негерманского проис хождения. Во второй раз те же последствия вызвала революция 1848 года. С ее крушением лучшие пред ставители нации эмигрировали или совершенно ото темолога. Я не рассматриваю свое собственное раз витие как отступничество от Когена. Статус матема тического естествознания является для меня только парадигмой, а не философской проблемой в ее цело стности. Однако существует один пункт, в котором Хайдеггер и я согласны, им является ведущее значение Мартин Хайдеггер — Эрнст продуктивного воображения для Канта. Я пришел к этому пониманию благодаря моей работе над симво лическими (формами). Воображение есть отношение всего мышления к созерцанию (Anschauung), «synthesis Синтез является основной способностью вся СЕМИНАР кого чистого мышления. Кант рассматривает синтез, который относится к видам. (Все это в конечном счете подводит нас к самой сути понятий культуры и сим Что Хайдеггер понимает под «неокан вола!) Основная проблема Канта: как возможна сво К кому он обращается в действительно бода? Он утверждает, что мы можем постичь только сти? Неокантианство следует рассматривать в функци непостижимость свободы. И тем не менее существует ональных терминах, а не как субстанциальную сущ этика Канта! Категорический императив должен быть ность. По существу, это не философия в виде системы таким, чтобы его закон имел силу не только для челове доктрин, а определенный способ постановки философ ка, но и для рационального существа вообще.

ских вопросов.

вательно, этика область явлений. Здесь Если я должен назвать имена, то ска мы совершаем прорыв к В этике жу: Эрдман, Общую мы обретаем точку, которая больше не связана конеч черту неокантианства можно понять, лишь размышляя ностью теоретического человека. Все это согласуется о его истоке. Таким истоком является то затруднение с Экстраординарную важность философии, когда она столкнулась с вопросом, что же схематизма нельзя переоценить. И тем не менее осталось у нее из всей совокупности познания. Каза в этике Кант запрещает схематизм. Говоря его соб лось, что осталось только это познание науки, а не ственными словами: наши понятия свободы (etc) яв того, что существует. Эта перспектива определила все ляются интуитивными прозрениями (Einsichten), а не движение «назад к Канту». На Канта стали смотреть познанием, и, следовательно, не могут быть подведены как на теоретика физико-математической эпистемоло под схему далее. В лучшем случае существует типоло гии. Тем не менее Кант никогда не намеревался пред гия, а не схематизм практического разума. Для Канта ложить теорию естествознания. Его намерением было схематизм есть terminus a quo, а не terminus ad показать проблему метафизики как онтологии. Моя Он в самом деле начинает с поднятой Хай задача состоит в том, чтобы конструктивно интегри деггером. Но он пошел дальше. Хайдеггер подчерк ровать это положительное ядро его «Критики чистого нул, что наши познавательные способности конечны.

разума» с такой онтологией. Благодаря моей онтоло Они относительны и ограничены. Тем не менее как гической интерпретации кантовской «Диалектики» я, может такое конечное существо, как человек, все же думаю, могу показать, что проблема «бытия» являет стремиться к знанию, разуму или истине? Когда-то ся в действительности позитивной проблемой «Транс Хайдеггер поставил проблему истины, сказав: нет та цендентальной Логики», хотя кажется, что она присут кой вещи, как истины вообще, или вечные истины;

ствует там только в негативной форме.

истины всегда относительны существования (Dasein).

Когена поймут неверно, если рассмат Наоборот, проблема Канта такова: как, если дана эта ривать его только исторически, т. е. не просто как Вот вопрос, который вводит в суть проблемы.

человеческая конечность, могут быть истины, которые Именно в том, что выбрать для и необходимы и всеобщи? Как возможны синтетиче конечного, раскрывается характер конечного. Кант на ские суждения a priori? Кант проиллюстрировал эту зывает воображение схематизма и проблему на примере математики... заявил, это «порождение», хотя в одном смысле оно творческая что Кант никогда не объяснял возможность математи способность, есть также и, таким образом, за ки. Тем не менее это именно проблема висит от того, что оно берет себе. Таким образом, че И мы должны прийти к какому-то пониманию того ловек никогда не является абсолютным и бесконечным чисто теоретического вопроса, а именно: как конечное в творении самого бытия, но лишь постольку, посколь существо может достичь понимания сущностей, кото ку он вовлечен в его постижение. Это бесконечное он рые, по определению, не являются сами конечными?

тологического существенно связано с опытом Отсюда мой вопрос: собирается ли Хайдеггер полно кого. Необходимо, следовательно, сформулировать это стью отвергнуть этот тип объективности и «абсолют иначе: тот вид бесконечного, который прорывается в ности», который Кантом в областях этики воображении, сам есть сильнейший аргумент в пользу и «Критики способности суждения»?

конечного. Онтология есть указатель конечного: здесь Начну с вопроса о математическом нечего делать Богу. Что касается вопроса Кассирера о естествознании. Для Канта «природа» не является объ понятии истины. Сама истина наиболее глубоко совпа ектом физико-математических наук, но тотальностью дает со структурой потому что суще того, что существует налицо (Das Ganze Seienden im ствовать — значит существовать в качестве бытия, ко Sinne des Vorhandenen). Кант рассматривает «бытие как торое открыто другим так же, как себе. Мы существа, таковое», а вовсе не какую-то отдельную и ограничен которые открывают себя [другим] существам. Удержи ную область бытия. Я хочу показать, что его «Аналити вать себя в открытости бытия есть то, что я называю ка» не является онтологией природы, понимаемой в ка «быть в истине». Но я иду дальше: благодаря конечнос честве объекта естествознания, но общей онтологией, ти этого способа человеческого оно т. е. критически устанавливаемой есть также Неистинность наибо Сам Кант говорит, что проблема «Пролегомен» не яв лее глубинное свойство существования. Я полагаю, что ляется для него главной. Скорее такова проблема воз именно здесь следует искать корень и метафизическое можности или того, как ее создать. Кассирер также хо основание того, что Кант обычно называл «метафизи чет показать, что в своих этических произведениях ческой иллюзией» (metaphysischer Schein). Теперь что Кант конечное. В категорическом им касается вопроса Кассирера об универсально значи перативе есть что-то такое, что трансцендирует все ко мых истинах. Когда я говорю, что истина относитель нечные существа. И тем не менее сама идея «импера на существования, я не делаю каких-либо тива» выдает свое внутреннее отношение к конечному утверждений, таких, что «истина» всегда есть только существу. Даже здесь, таким образом, трансцендентное то, что индивид может мыслить. Я выражаю метафизи остается в границах конечного. Для Канта разум че ческое суждение;

истина быть истиной, только ловека автономен и самодостаточен;

он не может вы если есть существование. Только если есть существова рваться как в мир абсолютного и вечного, так и в мир ние, истина может состояться. Тогда как насчет зна предметов. Эта «промежуточность» типична для прак чимости и вечности истины? Эта проблема обычно ста тического разума. этику нельзя понять вится в терминах значимости суждений. Однако к правильно, если не уяснить эту внутреннюю связь за нашей проблеме следует подходить иначе. Истина от кона существованием. Верно, что в законе есть что-то носительна существования. Транссубъективность исти такое, что выходит за сферу ощущений. Тем не менее ны, ее выход за пределы индивида — все это свидетель остается вопрос: какова внутренняя структура самого ствует, что «быть в истине» — значит быть открытым существования, является ли оно конечным или пор пока я не могу понять Бытие и Ничто как одно и для всего, что существует. То, что может быть получено же, не может возникнуть вопрос о происхождении здесь в качестве объективного знания, обладает истин «Почему»? Нет проблемы более простой и конкретной, ным содержанием, которое утверждает что-то о том, чем проблема Бытия, Ничто и Почему. На них основан что существует. Это будет понято не вполне правильно, весь анализ существования. И я задаю другой мето если считать, что наряду с потоком живого опыта есть дологический вопрос: как следует начинать метафизи также нечто, является неизменным и вечным, а ку существования? Разве она не предполагает опреде значения и понятия. Наоборот, я спрашиваю:

ленное мировоззрение (Weltanschauung)? Разве не де что на самом деле понимается здесь под «вечным»? Не ло философии вырабатывать мировоззрения? Да, они является ли это «вечное» просто «постоянным» в смыс предполагаются всеми философствующими. Философ ле времени, разве оно не возможно только благодаря не предлагает мировоззрения прямо и посредством док внутренней самого времени? Какова трины. Скорее происходит так, что может оказаться суть всех таких метафизических выражений, a priori, возможным, в процессе философствования, радикаль, Все они возможны и понятны только но осознать трансцендентность самого существования, потому, что само время обладает свойством горизонта, т. е. внутреннюю возможность этого конечного сущест в котором посредством предвосхищения и припомина ва посмотреть в лицо бытию как таковому. «Как воз ния я всегда обладаю горизонтом настоящего, будущего можна свобода?» Бессмысленный вопрос, так как сво и прошлого — всеми сразу. Это указывает на трансцен бода не является просто другим объектом, который понимание времени, кото должен быть встречен теоретическим познанием. Ей рое само является составляющей постоянства субстан можно посмотреть в лицо только в процессе философ ции. Именно таким образом следует понимать мою ствования. Все это может значить только, что нет и не трактовку временности. Весь проблемный узел «Бытия может быть какой бы то ни было иначе как в и времени», имея дело с существованием человека, не актах освобождения. Единственно верный для человека является философской антропологией. Она слишком способ обрести свободу состоит в этом освобождении узка и предварительна для того. То, что представлено [в «Бытии и относится к такому типу свободы в человеке.

блемы, которая еще никогда не затрагивалась. Если по нимание «сущего» (Von Seiendem) основано на пони Вопросы и мании того, что значит «быть» (des Seins), и если, более того, это понимание, будучи онтологическим, ориенти (1) Какая дорога к бесконечности открыта для чело ровано относительно времени, то наша проблема долж века? Как человек может пойти по ней?

на быть в том, чтобы установить временность суще (2) Следует ли понимать как ограни ствования относительной Бытия.

чение конечного, или же она обладает своим собствен Это решающий поворотный момент. Анализ смерти (в ным «Бытии и времени») был предназначен только для од (3) В каком смысле перед философией стоит задача ного, а именно: подчеркнуть радикальную будущность освободить человека от тревоги, или же ее функция, существования;

он не предлагался в качестве окон наоборот, в том, чтобы человека для нее?

чательного метафизического положения о сущности смерти. Анализ тревоги имел единственную цель под Кассирер. (1): Только посредством формы.

готовить вопрос: на основании какого метафизическо Именно в этом и состоит функция формы, что, как го смысла существования вообще возможно, что че только существование обретает форму, человек может ловек может столкнуться с таким событием, как «Не пережить ее в качестве объективного Только бытие»? Только если я постигаю значение «Небытия» таким образом он радикально освобождает себя;

не со или тревоги, я могу, возможно, понять «Бытие». До тех своей ограниченной исходной точки (которая, в позиция диаметрально противоположна. Для меня концов, все еще окутана его собственной центральной проблемой является terminus a quo. Но тью), но в то время, как его опыт перерастает конеч равной ли мере ясно мое terminus ad С мо ное, он также указывает вне себя на что-то новое. Та ей точки зрения, оно не обозначает всю философию кова имманентная бесконечность. Человек не может культуры, а скорее вопрос: Именно с этим запросто выпрыгнуть из своей конечности в реалисти вопросом для меня раскрылась проблема метафизики чески понимаемую бесконечность. Но он может и дол существования. Или если вернуться еще раз к сути жен обладать который выводит его из наших подходов к Канту: я попытался показать, что непосредственности его существования в область чис вовсе не очевидно, что следует начинать с понятия той формы. Только в области таких форм человек бес- логоса. Сам вопрос «Как возможна метафизика?» за конечен (по Гёте): «Aus dem Kelche dieses Geisterreiches висит от метафизики существования. На вопрос «Что stroemt ihm die Unendlichkeit». Эта «область духа» вовсе такое человек?» следует отвечать не столько с помо не метафизическая область духов: это не что как щью системы антропологии, сколько путем проясне духовный мир, который сотворил сам человек. Это ния самой перспективы, в которой он должен ставить подлинное свидетельство его бесконечности, которую ся. Означают ли термины terminus a quo и terminus ad он мог и может созидать.

чисто эвристический проблемный подход, или (2): Бесконечное не определяется просто негативно же они являются сущностью философии? Я не думаю, конечным. Оно обладает своим собственным значени что этот вопрос ясно осознан Кассирером. Для Касси ем. Но оно не означает области, которая может быть рера важно прежде всего разграничить различные ви достигнута только после борьбы с миром конечных ды [культурных] форм для того, чтобы отсюда (и, так вещей. Оно есть именно эта тотальность, совершенное сказать, post factum) стремиться установить измере осуществление самого конечного. Бесконечное сози ние различных формообразующих способностей. То дается этим осуществлением конечного. Говоря слова гда можно сказать, что это измерение, по существу, ми Гёте: «Willst Du ins Unendliche schreiten? Geh nur такое же, как то, которое я называю существованием im Endlichen nach allen Seiten».

(Dasein). Тем не менее это было бы ошибочно. Наши (3): Это действительно решающий вопрос, и на различные понимания свободы делают это совершен него едва ли можно ответить иначе как с помощью но ясным. Ранее я говорил об «освобождении» в том личного убеждения. Философия может освободить че смысле, что освобождение внутренней ловека только настолько, насколько он может быть ции существования составляет подлинное своеобразие свободен. Таким образом, она, несомненно, радикаль философии. Здесь истинное значение освобождения но освобождает его от страха как простого чувства.

состоит в строгом смысле в том, чтобы освободиться Тем не менее конечной целью является свобода в дру для конечности существования и стать составной час гом смысле, а именно: освободиться от всякого страха тью в существование). По действительного мира. По словам Гёте: «Werft die Angst ка я не освободился, я могу стать собой только благо des Irdischen von Euch!» Такова позиция идеализма, в даря ей. Это «собой» безусловно не следует понимать которой я никогда не колебался.

как бесстрастный предмет объяснения. Оно есть суще ствование как действительно основной факт, в кото В своей первой лекции Кассирер ис- ром существование человека и все проблемы его су пользовал выражение terminus a quo и terminus ad ществования, в свою очередь, становятся тем, что они, Можно сказать, что terminus ad quern охватывает всю по существу, есть. Я полагаю, что то, что я назы философию культуры в смысле прояснения ваю Dasein (существование), не переводимо в термино ти формообразующего сознания. Terminus a quo логию Кассирера. Вместо того чтобы быть определен шенно проблематично для Кассирера. Моя ным в своей сущности тем, что называется «духом» и 136 оно представляет собой исходное что настоящая продуктивность может быть и структуру имманентного обязательства человека, ко там, где есть сопротивление, и задача филосо торый, будучи привязан к своему телу, посредством обратить человека от пассивной погло этого привязан к (Seienden) в том смысле, щенности продуктами духа назад к строгой суровости что существование (будучи в сущее) про его судьбы.

рывается к нему. Такие прорывы являются в конечном счете случайными и непредвиденными, только в ред а с с и е р. Я думаю, уже стало где рас кие моменты своего существования между жизнью и Но никакая цель не достигается, если это смертью человек может существовать на подлинных подчеркивать вновь и вновь. Мы к точке, где вершинах своих собственных возможностей. Во всей очень немного получить с помощью чисто ло своей философской работе я не заботился о традици гической аргументации. Кажется, что здесь мы осуж онных формах и классификациях философ дены на Тем не менее да ских дисциплин. Я не делал этого, потому что пола вайте не относительностью, которая гаю, что, оставаясь связанным ими, трагически не мог касалась бы только эмпирического человека. Послед вернуться к внутренней проблематике самой филосо нее замечание было действительно важ фии. Ни Платон, ни Аристотель не знали о каких Его позиция также не может быть либо подобных То было делом раз Отсюда я в конце концов, в личных философских школ. Необходимо совершить наших разногласиях область согласия? Нет нужды ис усилие, чтобы прорваться через все эти дисциплины и кать ее, потому она у нас в строгом есть, восстановить контакты со метафизиче так как существует и обычный скими способами бытия всех этих областей. Искус человеческий в котором индивидуальные разли ство, например, не просто форма самопорождающе чия не столько устранены, сколько (символически) го сознания, но обладает своим собственным мета соединены мостом от одного человека к Для физическим значением в динамике самого меня это всегда выявляется феноменом Я подчеркиваю эти различия не без Все мы говорим на нашем собственном языке, и все основания. Игнорируя их, мы на самом деле не до же мы языка понимаем друг друга. Су бьемся многого. ясности я бы хотел еще раз ществует в качестве «языка», нечто подобное определить место нашей дискуссии в контексте единству бесконечного языков.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.