WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ГЕРБЕРТ МАРКУЗЕ Конец утопии* Сегодня любая форма конкретного мира, человеческой жизни, любое преобразование технического и природного окружения представляет со бой возможность, и положение этой

возможности является историческим.

Сегодня мы способны превратить мир в ад, и мы уже на пути к этому. Мы так же способны превратить его и в противоположность ада. Это означало бы конец утопии, то есть опровержение идей и теорий, использующих понятие утопии с тем, чтобы выступить с осуждением определенных социально ис торических возможностей. «Конец утопии» также может быть понят как «конец истории» в том смысле, что новые возможности человеческого об щества и окружающей его среды нельзя больше считать ни продолжениями старого, ни даже существующими с ними в одном и том же историческом континууме. Скорее, они предполагают разрыв с историческим контину умом;

они предполагают существование качественного различия между сво бодным обществом и по прежнему несвободными обществами — различия, которое, по словам Маркса, делает всю предшествующую историю лишь предысторией человечества.

Но я полагаю, что даже Маркса еще слишком сильно сдерживало пред ставление о континууме прогресса, что даже его идея социализма еще — или уже — не означала решительного отрицания капитализма, которое предпо лагалось ею. То есть сегодня понятие конца утопии подразумевает необходи мость по крайней мере общего обсуждения нового определения социализ ма. В основе такого обсуждения лежал бы вопрос о принадлежности основ ных составляющих марксова понятия социализма к устаревшему ныне этапу развития производительных сил. Устарелость эта, на мой взгляд, наиболее явно выражена в различии между царством свободы и царством необходи мости, согласно которому существование и осмысление царства свободы возможно лишь за пределами царства необходимости. Подобное разделе ние предполагает, что царство необходимости остается таковым в смысле царства отчужденного труда, а значит, говорит Маркс, в нем возможна лишь наиболее рациональная организация труда и максимальное его сокращение.

* Herbert Marcuse, Five Lectures. Psychoanalysis, Politics and Utopia. Boston: Beacon Press, 1970, pp. 62 69.

18 Герберт Маркузе Но этот труд по прежнему принадлежит царству необходимости и, следова тельно, является несвободным. Я полагаю, что одной из новых возможнос тей, связанных с качественным различием между свободным и несвобод ным обществом, является возможность возникновения царства свободы в царстве необходимости — в самом труде, а не только за его пределами. При давая этой спекулятивной идее провокационную форму, я бы сказал, что нам необходимо признать возможность пролегания пути к социализму от науки к утопии, а не от утопии к науке.

Утопия — понятие историческое. Оно относится к проектам социальных изменений, которые считаются невозможными. Почему невозможными?

Согласно традиционному представлению об утопии, невозможность осуще ствления проекта нового общества имеет место тогда, когда преобразовани ям препятствуют субъективные и объективные факторы данной обществен ной обстановки — так называемая незрелость социальной ситуации. Комму нистические проекты времен Великой французской революции и, возмож но, социализм в наиболее развитых в промышленном отношении капита листических странах являют собой примеры действительного или мнимого отсутствия субъективных и объективных факторов, которые, по видимому, делают их осуществление невозможным.

Однако проект социального преобразования может также считаться не осуществимым, потому что он противоречит определенным научно установ ленным законам, биологическим законам, физическим законам;

например, такие проекты, как давняя идея вечной молодости или идея возвращения к мнимому золотому веку. Полагаю, что ныне мы можем говорить об утопии только в этом последнем смысле, а именно — когда проект социальных изме нений противоречит действительным законам природы. Только такой про ект является утопическим в строгом смысле слова, то есть внеположным по отношению к истории, но даже эта «неисторичность» имеет исторический предел.

Другая группа проектов, невозможность которых обусловлена отсутстви ем субъективных и объективных факторов, в лучшем случае может быть наз вана только «временно» неосуществимой. Выделенные Карлом Манхеймом критерии неосуществимости таких проектов неудовлетворительны по той простой причине, что, во первых, неосуществимость выясняется лишь по прошествии времени. И нет ничего удивительного в том, что проекты соци альных преобразований называют неосуществимыми, потому что они не были осуществлены в истории. И, во вторых, критерий неосуществимости в этом смысле неудовлетворителен еще и потому, что вполне возможна ситу ация, когда осуществлению революционного проекта препятствуют проти водействующие силы и тенденции, которые могут быть преодолены и прео долеваются именно в ходе революции. Поэтому сомнительно приводить от сутствие определенных субъективных и объективных факторов в качестве довода против осуществимости коренного преобразования. В частности, — и этот вопрос интересует нас здесь — тот факт, что в наиболее развитых в техническом отношении капиталистических странах невозможно выделить революционного класса, не означает утопичности марксизма. Согласно Марксу, социальные агенты революции формируются только в ходе самого Л ОГОС 6 ( 45) 2004 преобразования, и нельзя рассчитывать на ситуацию, когда в начале рево люционного движения революционные силы существуют, если можно так выразиться, в готовом виде. Но, на мой взгляд, есть лишь один надежный критерий возможного осуществления, а именно — когда имеются материаль ные и интеллектуальные силы для преобразования, но их рациональному использованию препятствует существующая организация производитель ных сил. И в этом смысле, я полагаю, сегодня мы действительно можем го ворить о конце утопии.

Наличествуют все материальные и интеллектуальные силы, которые мо гут быть использованы при создании свободного общества, а то, что они не используются для достижения этой цели, объясняется тотальной мобилиза цией существующего общества против собственного потенциала освобожде ния. Но подобная ситуация никоим образом не делает утопичной саму идею коренного преобразования.

В этом смысле ликвидация бедности и нищеты возможна как ликвидация отчужденного труда и того, что было названо мной «прибавочным подавле нием». Даже в буржуазной экономической науке едва ли найдется серьезный ученый или исследователь, который стал бы отрицать, что в техническом отношении голод и нужду можно ликвидировать при наличии уже существу ющих производительных силах и что происходящее сегодня объясняется глобальной политикой репрессивного общества. И хотя мы согласны с этим, нам до сих пор недостаточно ясно значение этой технической воз можности ликвидации бедности, нищеты и труда. Подразумевается, что эти исторические возможности должны пониматься в формах, означающих раз рыв, а не преемственность с предшествующей историей, ее отрицание, а не ее положительное продолжение, расхождение, а не развитие. Они означа ют освобождение измерения человеческого существования этой стороны материального базиса, преобразование потребностей.

На кону стоит идея новой теории человека — не только как теории, но и как способа существования: идея возникновения и развития жизненной пот ребности в свободе и жизненных потребностей свободы — свободы, которая больше не основывается на нехватке и необходимости отчужденного труда и не ограничивается ими. Развитие качественно новых человеческих потреб ностей проявляется в виде биологической необходимости;

они представля ют собой потребности в строгом биологическом смысле слова. Ибо среди значительной части манипулируемого населения развитых капиталистичес ких стран потребность в свободе не является жизненно важной, необходи мой потребностью или перестала быть таковой. Наряду с этими жизненны ми потребностями новая теория человека также предполагает возникнове ние новой морали в виде отрицания унаследованной иудео христианской морали, которой до сих пор определялась история западной цивилизации.

Именно преемственность развиваемых и удовлетворяемых в репрессивном обществе потребностей вновь и вновь воспроизводит такое общество в са мих индивидах. Индивиды воспроизводят репрессивное общество в своих потребностях, которые сохраняются даже в ходе революции, и именно эта преемственность до сих пор препятствовала скачку от количества к качест ву свободного общества. Эта идея предполагает, что человеческие потреб 20 Герберт Маркузе ности носят исторический характер. Все человеческие потребности, вклю чая сексуальность, лежат за пределами животного мира. Они определяются историей и изменяются в ходе ее развития. И разрыв с преемственностью этих потребностей, уже содержащих подавление в себе самих, скачок к каче ственному различию, представляет собой не простое изобретение, а неотъ емлемое свойство развития самих производительных сил. Это развитие дос тигло такого уровня, при котором оно действительно нуждается в новых жиз ненных потребностях для раскрытия своих потенциальных возможностей.

Каковы тенденции производительных сил, которые делают возможным этот скачок от количества к качеству? Прежде всего, технизация господства подрывает основание господства. Последовательное сокращение физичес кого труда в производственном процессе (процессе материального произво дства) и его замещение во все большей степени умственным трудом приво дит к сосредоточению общественно необходимого труда в классе специалис тов, ученых, инженеров и т.д. Это означает возможность освобождения от отчужденного труда. Безусловно, речь идет только о тенденциях, но тенден циях, которые основываются на развитии и продолжающемся существова нии капиталистического общества. Если капитализму не удастся воспользо ваться этими новыми возможностями производительных сил и их организа ции, производительность труда упадет ниже уровня, требуемого нормой прибыли. И если капитализм, приняв во внимание это требование, все же продолжит автоматизацию, он столкнется с собственным внутренним пре делом: источники прибавочной стоимости, необходимой для поддержания обмена в обществе, будут исчерпаны.

В «Экономических рукописях 1857 1859 годов» Маркс показал, что пол ная автоматизация общественно необходимого труда несовместима с сохра нением капитализма. Автоматизация — это только название тенденции, вследствие которой происходит беспрецедентное отделение необходимого физического труда, отчужденного труда, от процесса материального произ водства. Такая тенденция, при условии ее освобождения от оков капиталис тического производства, привела бы к творческому экспериментированию с производительными силами. В сочетании с ликвидацией бедности эта тен денция означала бы превращение игры с потенциальными возможностями человека и природы в содержание общественного труда. Творческая фанта зия стала бы конкретно структурированной производительной силой, сво бодно описывающей возможности свободного человеческого существова ния, исходя из соответствующего уровня развития материальных произво дительных сил. Но для того, чтобы такие технические возможности не ста ли возможностями подавления, чтобы они смогли выполнить свою осво бождающую функцию, они должны подкрепляться и направляться потреб ностями, ведущими к освобождению и удовлетворению.

Когда отсутствует жизненная потребность в упразднении (отчужденно го) труда, когда, напротив, наличествует потребность в сохранении и рас ширении труда, даже когда тот утрачивает свою общественную необходи мость;

когда нет жизненной потребности в радости, счастье с чистой со вестью, а есть невероятно убогая потребность извлекать прибыль из всего, что только можно;

когда указанных жизненных потребностей нет или же Л ОГОС 6 ( 45) 2004 они задушены репрессивными потребностями, остается ожидать действи тельного превращения новых технических возможностей в новые возмож ности властного подавления.

Мы уже знаем, что кибернетика и компьютеры могут способствовать уста новлению всестороннего контроля над человеческим существованием. Но вые потребности, которые на самом деле представляют собой решительное отрицание существующих потребностей, сначала проявляются в виде отри цания потребностей, которые поддерживают существующую систему господ ства, и отрицания ценностей, на которых они основываются: например, от рицания потребности в борьбе за существование (последняя, по общему мне нию, необходима, а все идеи или фантазии, которые говорят о возможном устранении борьбы за существование, таким образом, противоречат этим ес тественным и общественным условиям человеческого существования);

отри цания потребности зарабатывать на жизнь;

отрицания принципа производи тельности труда, конкуренции;

отрицания потребности в опустошительном, губительном производстве, неразрывно связанном с разрушением;

и отрица ния жизненной потребности в лицемерном подавлении инстинктов. Такие потребности отрицались бы жизненной биологической потребностью в ми ре, которая сегодня не является жизненной потребностью большинства, пот ребностью в спокойствии, потребностью быть одному, с самим собой или с другими людьми, которых каждый выбирает для себя сам, потребностью в красоте, потребностью в «незаслуженном» счастье — и все это не просто в ви де индивидуальных потребностей, но в виде общественной производитель ной силы, в виде социальных потребностей, которые могут быть активизиро ваны посредством управления и распоряжения производительными силами.

Став производительной силой общества, эти новые жизненные потреб ности сделали бы возможной полную техническую реорганизацию конкрет ного мира человеческой жизни, и я полагаю, что новые человеческие отно шения, новые отношения между людьми, были бы возможны только в таком реорганизованном мире. Когда я говорю о технической реорганизации, я опять таки говорю о наиболее развитых капиталистических странах, где та кая реструктуризация означала бы освобождение от ужасов капиталистичес кой индустриализации и коммерциализации, полное переустройство горо дов и восстановление природы. Надеюсь, что, когда я говорю об освобожде нии от ужасов капиталистической индустриализации, понятно, что я не выступаю за романтический отказ от технологии. Напротив, я полагаю, что потенциал, освобождающий блага технологии и индустриализации, не ста нет реальным и зримым до тех пор, пока не будет положен конец капиталис тической индустриализации и капиталистической технологии.

Особенности упомянутой мною здесь свободы — это особенности, кото рым до сих пор не было уделено должного внимания в современных раз мышлениях о социализме. Даже у левых понятие социализма слишком час то рассматривалось с точки зрения развития производительных сил, увели чения производительности труда, чего то, что было не только оправдан ным, но и неизбежным на том уровне производительности, на котором бы ла развита идея научного социализма, но который сегодня по крайней мере должен быть переосмыслен. Сегодня мы должны попытаться обсудить и ус 22 Герберт Маркузе тановить — без всякого стеснения, даже когда это может показаться смеш ным — качественное различие между социалистическим обществом как сво бодным обществом и существующим обществом. И именно здесь, если мы подыскиваем понятие, которое, возможно, способно обозначить качествен ное отличие социалистического общества, то, по крайней мере мне, сама со бой на ум приходит эстетически эротическая сторона существования. Здесь понятие «эстетическое» берется в его первоначальном смысле, то есть как форма отзывчивости и как форма конкретного мира человеческой жизни.

При таком понимании «эстетического» намечается сближение технологии и искусства, работы и игры. Неслучайно, работы Фурье вновь становятся ак туальными среди авангардистской левой интеллигенции. По признанию Маркса и Энгельса, Фурье был единственным, кому удалось четко устано вить качественное различие между свободным и несвободным обществом.

И он, в отличие от Маркса, не отрекся от своих слов о возможности сущест вования общества, где работа становится игрой, общества, где даже общест венно необходимый труд может быть организован в гармонии с освобож денными подлинными потребностями людей.

В заключение сделаю еще одно замечание. Я уже указывал, что, если кри тическая теория, которая по прежнему находится в долгу перед Марксом, не желает ограничиваться всего лишь улучшением существующего положения вещей, она должна содержать в себе предельные возможности свободы, ко торые были обозначены здесь в самом грубом виде, скандальный факт каче ственного различия. Марксизм должен отважиться дать такое определение свободы, которое позволило бы людям осознать и признать ее в качестве то го, чего уже не существует нигде. И именно поэтому так называемые утопи ческие возможности вовсе не утопичны, но представляют собой решитель ное социально историческое отрицание существующего, которое требует от нас весьма реального и прагматического противодействия, чтобы и мы сами, и другие осознали существование этих возможностей и сил, препят ствующих их осуществлению. Подобное противодействие требует освобож дения от всяких иллюзий, равно как и от всякого пораженчества, ибо самим своим существованием пораженчество предает возможность свободы ради сохранения существующего положения вещей.

Перевод с английского Артема Смирнова Л ОГОС 6 ( 45) 2004




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.