WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ГЕОРГ МЕГГЛЕ Мысли об иракской войне 0. ВВЕДЕНИЕ И ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ 0.1. И в случае иракской войны важнейший вопрос звучит так: В чем смысл этой войны? Какую функцию призвана выполнять эта война

с точки зрения тех, кто ее планирует, начинает и ведет? Что значит она для населения Ира ка, Среднего и Ближнего Востока? Как повлияет эта война, которую некото рые уже сейчас рассматривают как поворотный пункт всемирной истории, на ход событий в течение оставшейся части текущего столетия?

0.2. Это трудные вопросы;

слишком трудные для того, чтобы на них мог по настоящему ответить один человек. И все таки мы не вправе уклоняться от ответа на них. Ни как сообщества, ни как личности. Ибо: от того, как мы на них отвечаем, зависит то, какую роль в этой войне играем мы сами, добро вольно или вынужденно. Кроме того, снова и снова возвращаясь к этим во просам, мы, возможно, многое узнаем и о самих себе. А может быть, мы уз наем кое что и о том, как мы могли бы более адекватно встретить следую щую войну, следующий этап провозглашенной серии военных акций.

0.3. Во всяком случае ошибочным было бы мнение, что на подобного рода вопросы могут ответить только историки будущего. Ибо разве эти ученые мужи делают что то иное, кроме того, чтобы для лучшего понимания в неко тором более объемлющем контексте — который, надеюсь, будет для них до ступнее, чем для нас — ретроспективно анализировать наши сегодняшние взгляды и поступки? Однако даже если бы мы могли проникнуть в будущее и уже сейчас заглянуть в книги последующих историков: какая польза была бы нам от этого, если бы в этих книгах был бы отмечен лишь тот факт, что мы, подобно большинству предшествующих поколений, даже не ставили сколько нибудь серьезно вопроса о смысле и цели войны.

0.4. Однако дело обстоит не так. Дело в том, что после 15 февраля — после субботы 15 февраля 2003 года — мы знаем следующее: если бы будущие исто рики действительно высказали такое мнение о нас нынешних, то они были бы не правы. Почему в этот день на всех континентах ради одного и того же общего дела на улицы вышло больше людей, чем когда либо прежде во всей 52 Георг Меггле истории человечества? В конце концов все же только по одной причине: все до сих пор предлагавшиеся нам объяснения смысла войны были для нас слишком скудными.

0.5. Наши будущие историки поступили бы правильнее, если бы они вместо этого задали себе следующий вопрос: почему несмотря на эту огромную по численности глобальную оппозицию в 2003 году от рождества Христова иракская война II стала реальностью?

Но не будем ждать историков. Каков же наш собственный ответ? Итак, вашего ответа я еще не знаю — и поэтому уже сейчас с нетерпением жду на шей последующей дискуссии. Как бы выглядел мой собственный ответ?

Именно это и есть тема моего сегодняшнего доклада.

1. ЭТО НЕ БЫЛ ЗАГОВОР 1.1. Некоторые сравнивают наше нынешнее положение с ситуацией, сло жившейся непосредственно перед началом Первой мировой войны. Это сравнение в качестве воспоминания и предостережения призвано указать на то, сколь невообразимо ужасными могут быть войны и их последствия;

и в этом смысле оно, конечно, делается с благими намерениями. И тем не менее оно неверно. Нельзя сказать, что мы сейчас скатываемся к войне.

Иракская война II с самого начала планировалась тщательно и масштабно.

Изо дня в день до самого последнего момента повторявшиеся заверения высшего командования о том, что этой войны никто не хочет, — это чистей шая ложь.

1.2. Более того: планирование войны было открытым;

эта война не есть ре зультат заговора. С начала 90 х годов проводившиеся подготовительные де баты об этой войне и об обосновывающей ее необходимость новой страте гии не были — во всяком случае, не были только — закрытыми.

Планирование этой войны удовлетворяло демократическому крите рию, в соответствии с которым каждый, кто хотел иметь информацию о соответствующих дебатах, имел ее, или лучше сказать — мог бы ее полу чить. Вовлеченные в дело Think Tanks [интеллектуалы, «мозговые цент ры»]1 размещали свои варианты решений и геополитические наброски в Интернете;

доклады, меморандумы и результаты дискуссий публикова лись в газетах и журналах;

библию идейных подготовителей этой войны — книжку Збигнева Бжезинского «The Grand Chessboard. American Primary and Its Geostrategic Imperatives» [«Большая шахматная доска. Приоритет Америки и ее геостратегические императивы»] можно было купить с года (с 1999 года также и в немецком переводе). К началу последней откры той демонстрации силы — впервые «в режиме реального времени»2 — уже существовал даже точно рассчитанный по времени полный сценарий во енных действий. Немецкая публика имела возможность познакомиться с ним — в отрывках, распределенных по четырем сериям — в журнале Здесь и далее примечания в квадратных скобках сделаны переводчиком.

См.: Гидеон Роуз (издатель журнала «Foreign Affairs»), четвертая сторонка обложки.

Л ОГОС 1 ( 36) 2003 «Spiegel». Для последующего чтения я рекомендую книгу бывшего аналити ка ЦРУ и эксперта по войне в Персидском заливе Кеннета Поллака: «The Threatening Storm. The Case for Invading Iraq» [«Грозная буря. Аргументы в пользу оккупации Ирака»]. В моем семинаре по иракской войне в пред стоящем летнем семестре анализ этого сценария будет занимать централь ное место.

1.3. Тех, кто планирует войну, как правило, можно считать кем угодно, то только не дураками.3 Им приходится просчитывать все возможные вари анты;

и за зеленым столом они по большей части делают это весьма основа тельно. И поэтому по крайней мере для наиболее проницательных политст ратегов иракской войны II вряд ли могла быть неожиданностью даже гло бальная оппозиция в отношении их проектов. (Поначалу казавшийся реаль ным успех пацифистского движения был наибольшей неожиданностью для самого этого движения;

рассчитывать на подлинный успех было бы, правда, совершенно нереалистично. Почему же несмотря на это я в понедельник ве чером по возможности старался быть среди демонстрантов? Охотно объяс ню вам это во время дискуссии после доклада.) Поэтому вопрос как для будущих историков, так и уже для нас самих на са мом деле мог бы состоять лишь в следующем: почему в 2003 году планиров щики и организаторы войны в Ираке, зная, что почти весь мир будет против этой войны, тем не менее продолжали упорно настаивать на ней?

1.4. Разумеется, не потому, что они были так уж одержимы жаждой войны.

Буш и Блэр вместе с их штабами по планированию и многочисленными ин теллектуальными подготовителями — отнюдь не преступники, во всяком случае, не обычные преступники в смысле уголовного права. Нет, я думаю, здесь дело обстоит гораздо хуже. Лица, совершившие это деяние, не обреме нены ни малейшими проблесками сознания своей неправоты. Напротив:

они целиком и полностью убеждены в правильности своего решения. Когда, например, Блэр говорил: «I passionately believe» [«Я страстно верю»] (в то, что эта война необходима и потому может быть оправдана), то здесь и я ему верил;

я верил, что он в это действительно верит — хотя мне кажется не сколько странной выражаемая в этом его «I passionately believe» связь между Belief [верой] и Passion [страстью]: менее странно звучало бы высказыва ние: «I passionately want and desire» [«Я страстно хочу и желаю»]. Объявле ния войны — это не любовные признания. Или все таки это в каком то смыс ле так? Anyhow [как бы то ни было] — коль скоро речь идет о войне, то мо ралисты, подобные Тони Блэру, внушают мне больший страх, чем якобы хо лодно расчетливые прагматики в Пентагоне. Между прочим: я знаю о том, что большинство американских генералов не хотели этой войны;

опять та ки именно политики продемонстрировали тот факт, что история человече ства их так ничему и не научила. Рекомендую еще одну книгу: «Die Torheit der Regierenden» [«Безумие правящих»] Барбары Тухманн.

Один из самых хитрых ходов состоит в том, что они иногда позволяют себе выбрать глупого или же ловко разыгрывающего роль глупца президента. Ergo [следовательно]: смеяться над глупостью президента не есть признак большого ума.

54 Георг Меггле 1.5. Итак, повторю вопрос: почему же западные инициаторы иракской вой ны II даже после 15 го февраля, причем отлично зная о том, что им придет ся столкнуться с сопротивлением во всем мире, все же и в дальнейшем мог ли сохранять твердую убежденность в правильности своего решения и неу клонно настаивать на нем?4 Что за ментальный «софт» направлял события к войне? Почему — как удачно было сказано в «Zeit» 30 января 2003 го да — «автопилот этого кризиса (с самого начала) был установлен на войну»?

Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны рассмотреть самый опасный из имеющихся на свете программных продуктов. Это — «софт», управляющий нашими оценками, так или иначе влияющими на процесс принятия решений относительно войны. И в этом случае это — западный продукт. Итак, я хочу те перь сосредоточить внимание на этом этическом «софте» made in USA.

2. ВОЙНА В ИРАКЕ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ США Говоря об управляющих факторах, задействованных в этом американском программном обеспечении военной ментальности, следует различать три уровня: (1) общие управляющие факторы, (2) факторы, определяемые кон текстом 11 сентября, и, наконец, (3) факторы, определяемые спецификой ситуации в Ираке и вокруг него.

2.1. Общие факторы Сначала об общих факторах. Это вместе с тем такие факторы, которые бо лее всего иммунизированы по отношению к ревизиям. Среди них следует опять таки различать два типа: с одной стороны, это те факторы, которые считаются настолько само собой разумеющимися, что в этой управляющей программе они работают как бы в качестве априорных принципов;

с другой стороны, это ряд дополнительных фактических допущений, которые на са мом деле играют не менее определяющую роль. Прежде всего, разумеется, мы поговорим об априорных принципах.

A. Априорные факторы 2.1.1. То, как США обращаются с Ираком, есть лишь частный случай того, как США обращаются со всем миром. Какова с точки зрения самой Америки та роль, которую она играет на этой планете? В чем состоит та геополитиче ская задача, которая якобы выпала на долю этой страны?

Вопросы эти вроде бы выглядят достаточно невинно. Однако такое впе чатление они производят лишь в том случае, если слышать их ушами амери канца. Дело в том, что молчаливо принятая предпосылка, лежащая в основе самой постановки такого вопроса («США имеют глобальную миссию»), Этот момент имеет интересную сторону — в том числе и для меня самого — с точки зрения поли тики мира. Тот факт, что для подготовителей войны наша оппозиция не могла быть неожидан ностью, в свою очередь также не может считаться неожиданным. Об этом мог знать любой.

Но какой смысл в таком случае имеют все эти антивоенные демонстрации? Почему я сам уча ствовал и по возможности продолжаю участвовать в лейпцигских «понедельничных вечерах»?

Л ОГОС 1 ( 36) 2003 для американца даже не подлежит обсуждению. Открытым остается лишь вопрос о том, в чем эта миссия заключается. «We have a mission» [«У нас есть миссия»]. Это — первый априорный принцип обсуждаемого «софта».

2.1.2. Какова миссия Америки сегодня? За что готова бороться эта нация?

В лаконичной и ясной формулировке ответ на этот вопрос содержится в по явившемся в феврале 2002 года публичном заявлении («What we’re Fighting for» [«За что мы сражаемся»]), где около 60 американских интеллектуалов высказались за настоящую — а не только понимаемую метафорически в смысле борьбы — войну против терроризма, причем в тогдашней ситуации это вместе с тем было и выступлением за войну в Афганистане.

Согласно авторам заявления, Америка борется прежде всего за одно: «for the American values» [«за американские ценности»]. Это — второй американ ский априорный принцип: миссия Америки состоит в борьбе за определен ные ценности.

2.1.3. Третий априорный принцип имплицитно уже содержится во втором.

Его экспликация выглядит так: «Миссия Америки имеет форму борьбы». Ес ли мы посмотрим на другие культуры, то этот принцип отнюдь не покажет ся нам самоочевидным или тривиальным. А почему бы не миссионерство просто посредством примера для подражания? Но такое миссионерст во — не для Америки. Многие — и отнюдь не только американцы — говорят, что сила Америки состоит в том, что эта страна обладает энергией борьбы.

И эта борьба Америки за свои ценности при определенных обстоятельст вах с необходимостью означает войну. («At times it becomes necessary for a nation to defend itself through force of arms» [«Иногда нация оказывается пе ред необходимостью защищать себя силой оружия»]). Это — первая фраза из преамбулы к «What we’re Fighting for». Сама по себе она еще не представ ляет собой ничего особенного;

почти все нации смотрят на вещи таким об разом. Однако из текста данного заявления через несколько строк, все еще в преамбуле, явствует, что здесь речь идет не только о самозащите, но чем то большем: «We fight to defend ourselves and to defend (our) universal princi ples» [«Мы сражаемся, чтобы защитить самих себя и свои универсальные принципы»].

2.1.4. Три вышеприведенных априорных принципа в своей совокупности да ют то, что в самом этом военном манифесте обозначается как «ядро амери канской идентичности»: миссия Америки состоит в борьбе за американские ценности, а если надо, то и в войне за эти ценности. Войны, которые ведет Америка — это помимо прочего миссионерские войны. Выражаясь старо модным языком, можно сказать и так: войны, которые ведет Америка, — это своего рода крестовые походы. Первые высказывания Буша после 11 сентя бря отнюдь не были оговоркой.

2.1.5. Итак, таково ядро рассматриваемой концепции. При этом под войной ни в коем случае не имеется в виду только гражданская война. (Хотя, как показал в своей книге «Das Jahrhundert verstehen» [«Как понять этот век»] наш лейп цигский коллега Дан Динер, американские войны именно потому в значитель ной мере носят характер истребительных кампаний, что представляемая этой 56 Георг Меггле страной военная концепция несет на себе весьма глубокий отпечаток ее собст венного опыта гражданской войны.) Важно понять: американская военная до ктрина подразумевает не только гражданскую, но и внешнюю войну.

Именно это, собственно, и следует из четвертого американского априор ного принципа, согласно которому американские ценности совпадают с ценностями, значимыми для всех людей, или, соответственно, если они по ка еще с ними не совпадают, то обязательно должны совпасть. Еще одна ци тата, опять таки из того же самого прозрачного источника: «‘American val ues’ do not belong only to America, but are in fact the shared inheritance of humankind, and therefore a possible basis of hope for a world community based on peace and justice» [«‘Американские ценности’ принадлежат не только Америке, но фактически являются общим наследием всего человеческого рода и поэтому возможной основой надежд мирового сообщества, строяще гося на принципах мира и справедливости»]. (NB: среди многочисленных группировок, борющихся во всем мире за глобализацию американских цен ностей, «Фонд Наследие» является не только одной из самых консерватив ных организаций;

пожалуй, это организация, имеющая наибольшее влия ние в мире.) Таким образом, именно «американские ценности» в конечном счете яв ляются — или должны стать — ценностями, имеющими универсальную зна чимость. «Американские ценности» совпадают (фактически или в идеале) с всеобщими правами человека. Хорошо, — однако именно поэтому верным оказывается и обращение: идеал, за который надлежит бороться и даже во евать, состоит в том, чтобы добиться установления такого мирового поряд ка, при котором всеобщие права человека будут определяться в соответст вии с «американскими ценностями».

2.1.6. Априорные принципы, образующие ядро американской концепции, дополненные постулатом универсальности, — являются мотором американ ской экспансионистской политики. Не зная этой движущей силы, американ скую геополитику понять невозможно. Американское мировое господство подчиняется одной верховной цели: это — универсальное господство прав человека. Все, что Америка делает в этом мире, измеряется этой целью, яв ляется лишь средством для ее достижения. (Не забывайте: я говорю исклю чительно о том, как Америка видит мир и саму себя.) Все действия Америки суть в конечном счете лишь инструменты для реализации этой ее верховной цели. В частности и прежде всего это относится к американским войнам.

С точки зрения типологии идеалов все американские войны (разумеется, в контексте ее самопонимания) в конечном счете являются гуманитарными военными интервенциями. Исправление мира — ради этого Америка в сред нем по меньшей мере каждые два года отправляется на войну. В истории че ловечества до сих пор не известно другой такой страны, которая воевала бы так много в различных местах планеты.

2.1.7. О том, в чем же, собственно, состоят эти американские/универсаль ные ценности, в заявлении «What we’re Fighting for» говорится сравнитель но мало. Это и понятно: ибо названные там центральные ценности — «сво бода», «равенство» и «человеческое достоинство» — допускают, как все мы Л ОГОС 1 ( 36) 2003 знаем, весьма различное истолкование. И где нужна универсальность, там и в самом деле следует как можно меньше ограничивать спектр возможных интерпретаций.

Этим я сегодня ограничу свое рассмотрение американских априорных принципов. B. Дополнительные фактические допущения 2.1.8. Однако свою настоящую взрывную силу (часто также и в самом букваль ном смысле) эти американские «априори» приобретают лишь в сочетании с целым рядом дополнительных фактических допущений. Я теперь перехожу к рассмотрению только тех из них, которые нужны нам для того, чтобы по нять то, почему решение Америки о начале войны в Ираке с американской точки зрения является совершенно последовательным и потому не может быть поколеблено никакими протестами, даже всемирного масштаба.

Два первых дополнительных допущения относятся к конкретизации по нятий, в которых определяются центральные ценности — свобода и досто инство человека. В остальных дополнительных допущениях речь идет о бо лее детальном определении отношения Америки к остальному миру.

B.1 Конкретизация понятий 2.1.8. Символ Америки знаком каждому: это статуя Свободы. Эта фигура сим волизирует не только те свободы, на которые ориентировалась, следуя здесь образцу Америки, Великая французская революция. (Впрочем, статуя Свободы — это благодарственный подарок Франции Америке.) Что касается американского понимания того, что же такое «freedom» [«свобода»], то эта символическая фигура стоит как раз на самом подходящем месте: перед юж ным краем острова Манхэттен, в нью йоркской гавани, в самом центре тор говли Нового Света. К минимуму знаний, необходимых для понимания сего дняшнего мира, принадлежит и следующее: «freedom» в контексте рассмат риваемого нами американского ментального «софта» прежде всего означа ет свободу обмена товарами, короче — свободу торговли. На международном уровне это, таким образом, не что иное, как свобода рынков.

Американские освободительные войны — это, как правило, торговые войны. Войны за свободу торговли. (Свобода торговли здесь, конечно, опять таки понимается в американском смысле: как можно меньше ограни чений со стороны государства.) В американской модели глобализации эти войны дополняются лишь еще одним страшно эффективным оружием:

это — инструмент геостратегической экономической войны. (Причем раз личие между обычной войной и войной экономической все больше стирает Вопрос тест: есть ли у вас возражения — и притом принципиальные — против этих четырех американских/универсальных априорных принципов?

Мое несварение желудка в данном случае начинается примерно так. Если уж начать с пер вого «априори», то насколько вообще необходимо какой то стране иметь некую миссию?

Не были ли самыми счастливыми как раз те народы, которые не страдали жаждой экспан сии? И т. д., и т. п.

58 Георг Меггле ся. Скоро уже нельзя будет разобрать, какая сторона здесь является вспомо гательным инструментом для другой.) 2.1.10. Второе дополнительное допущение, опять же образцово сформули рованное в упомянутом военном манифесте (с. 2), касается другой централь ной ценности американцев — достоинства человека, причем вопреки кан товскому запрету инструментализации (вы его уже знаете: никогда не обра щайся с человеком только как со средством для достижения какой либо це ли) эта ценность здесь в конечном счете увязывается с… чем бы вы думали?

С продуктом успешного западного развития: с нашей демократией. «The clearest political expression of a belief in … human dignity is democracy» [«Наи более ясным политическим выражением веры в … человеческое достоинст во является демократия»] (с. 2).

B.2. Особое место Америки Американская идея становится тем самым конкретнее: верховная цель мис сии Америки — это реализация универсальности как свободы рынков, так и демократической формы правления. Хорошо? Давайте пока просто при мем это допущение.

Но почему реализация этой идеи должна быть именно миссией Амери ки? Из приводимых американскими идеологами доводов в пользу этого до пущения мы рассмотрим опять таки только те, которые особенно важны в связи с сегодняшней ситуацией.

2.1.11. Довод 1: «А кто же еще?». Лишь Америка является страной, которая вообще способна на это. Ибо (довод 1а): только Америка имеет вообще такое желание. И это опять таки определяется двумя моментами. Довод 1b: лишь Америка достаточно оптимистична для того, чтобы и в самом деле верить в возможность реализации этой идеи. И сюда, естественно, присоединяется довод 1c: только Америка располагает ресурсами (финансовыми, материаль ными, а также культурными), необходимыми для достижения такой цели.

2.1.12. Довод 2 выражает американское геополитическое самосознание — и он выражал бы его даже в том случае, если бы мы абстрагировались от выше упомянутой идеи. Он гласит: «America or Chaos». Америка или хаос! Это и есть постулат Необходимого (геополитического) Господства Америки, со кращенно: постулат NVA [нем.: Notwendige Vorherrschaft Amerikas].

За постулатом NVA стоит американский (геополитический) «реализм».

Последний гласит: Международное сообщество государств все еще (а может быть, это относится ко всем временам) следует, если уж коса находит на ка мень, аморальным законам естественного состояния a la Гоббс. Поэтому, что бы мир не погряз в войне всех против всех, гоббсовское решение оказывает ся необходимым и на международном уровне: некий глобальный левиафан, могучий правитель, единственный гарант мира, порядка и справедливости.

Америка или хаос. Этот постулат NVA непосредственно вытекает из аме риканского реализма и американского: «а кто же еще?».

Л ОГОС 1 ( 36) 2003 2.1.13. Левиафан, коль скоро он никому не подчиняется, стоит также и вы ше права. Глобальный левиафан, таким образом, оказывается выше и между народного права. Именно такое самопонимание Америка демонстрирует се годня всему миру. Разумеется, безо всяких угрызений совести, как это и по ложено левиафану. Теперь понятно? Теперь вам ясно, почему слово «импе рия» для самой Америки уже не является ругательным? почему в писаниях ее ведущих идейных подготовителей она и сама обозначается именно так?

и почему в «The Grand Chessboard», в упомянутой мною уже в самом начале американской азбуке геополитической шахматной игры, идейный вдохно витель этого радикально последовательного американизма Збигнев Бжезин ский совершенно открыто называет союзников Америки ее вассалами?

2.1.14. Забегу вперед. Бжезинский не только представил нам предельно яс ный план того, как империя США должна реализовывать свою идею свобо ды и человеческого достоинства (читай: глобализации рынков и смены ре жимов безо всяких ограничений), чтобы продержаться все 21 е столетие, The new American Century [новый американский век], что помимо прочего предполагает, что «экономически жизненно важный регион» в Персидском заливе «должен быть превращен в сферу американского военного присутст вия»;

в одной своей не менее жутковатой в своей откровенности статье (Die Welt, 24.12.02, S. 7) он высказался уже на такую тему, как «Совет Безопаснос ти и война в Ираке»: его номинальный тезис сформулирован уже в самом за головке: «Америка не должна выступать против Ирака без поддержки ООН». Это звучит неплохо и для старо европейских вассалов США. Однако сам текст выглядит иначе. Более подходящим заголовком для него было бы:

«Америка, если она хочет максимально выгодно продать эту войну своим вассалам, не должна выступать против Ирака без поддержки ООН». Это ог раничение — «не должна без» — есть, таким образом, не что иное, как всего лишь тактическое требование, а отнюдь не требование моральное или пра вовое. Морально правовое измерение здесь вообще не играет никакой роли.

Все ясно?

2.1.15. Следующая цитата из той же самой статьи Бжезинского не нуждается в комментариях: «В конечном счете речь идет не о Саддаме Хусейне и не об Ираке — ни тот, ни другой не представляют собой серьезной опасности для международного сообщества или для США. В этом кризисе на карту поставле на легитимность глобальной руководящей роли США». Может быть, эта вой на была начата только для того, чтобы с этого момента больше не оставалось никаких сомнений в легитимности этой руководящей роли? Тогда смысл этой войны заключался бы попросту в следующем: левиафан показывает, кто есть левиафан. Если смысл в этом, то тогда мы теперь знаем также, почему импе рия настраивает нас на принятие принципа неограниченной войны. Левиа фан должен, чтобы оставаться левиафаном, все снова и снова демонстриро вать миру, что левиафан все еще левиафан. Без всяких сомнений и угрызений совести. Лишь так можно избежать хаоса. Логично, не правда ли?

60 Георг Меггле 2.2. Факторы, определяемые контекстом.

Международный терроризм 2.2.1. Не знаю, обратили ли вы внимание: 30 минут — и об одной теме пока еще ничего не сказано (во всяком случае не сказано эксплицитно). Пока ни чего о том, о чем начиная с 11 сентября почти исключительно говорят сама империя, ее вассалы и — так во всяком случае хочет сам император — весь де лающийся все более послушным остальной мир: а именно — о международ ном терроризме и о его разновидностях, как тех, которые искусственно свя зываются с событиями 11 сентября, так и тех, которые связанны с ними на самом деле. Но именно тем самым мы фактически уже показали следующее:

описываемая идеология американского империализма функционирует и без обращения к этой теме. Q. e. d. [Quod rat demonstrandum <лат.> — что и требовалось доказать.] Экспансия империи США в принципе может осу ществляться и так. Однако после, вследствие и, пожалуй, при определенном использовании событий 11 сентября американская империалистическая экспансия идет значительно легче, приобретая новые измерения.

2.2.2. Но осторожно! Не надо поспешных выводов: я лишь следую новому американскому think tank жаргону [жаргону, идущему от американских «моз говых центров», обслуживающих данную идеологию]. Тестовый вопрос ко всем, кто рассуждает об антиамериканизме: дозволительно ли не американ цам говорить по неоамерикански? Однако не будем забывать о наших буду щих историках. Им придется нелегко. Будут ли они еще в состоянии опреде лить надлежащее место на своих книжных полках для старых NVA и RAF текстов, с одной стороны, и для неоамериканских NVA текстов — с другой?

2.2.3. Итак, как было сказано, американская политика внешней «защиты» американских ценностей благодаря событиям 11 сентября идет как по мас лу. И меня в этом месте интересует именно эта политика. Здесь и далее речь пойдет — как выражаются, ориентируясь на всех любителей геополитичес ких игр, наши средства массовой информации — об игре США против Ира ка. Напряженность нарастает до предела. Мир дрожит от возбуждения: ког да же, наконец, начнется игра? Внутренние действия — как уже тот факт, что этот вопрос вполне соответствует реалиям инсценировки иракской войны II на манер грандиозной азартной игры «Супербоул» [финал первен ства национальной лиги американского футбола] — весьма противоречи вы. Свобода, равенство перед законом, человеческое достоинство. Как, простите?

2.2.4. Прежде чем мы вместе со многими нашими современниками обозначим начало этого следующего тура на глобальной шахматной доске империализма как начало новой эпохи, оглянемся ненадолго назад. Посмотрим на важней шую веху, предшествующую событиям 11 сентября. На событие, которое один автор, ставший знаменитым почти только за это выражение, назвал «концом истории». И как выясняется теперь, он был не прав. С развалом Советского Союза и, соответственно, концом глобальной мультилатеральности (опреде лявшейся по крайней мере двумя сторонами) начинается новая эпоха: лишь Л ОГОС 1 ( 36) 2003 теперь только и начинается по настоящему будущее Новой Америки. А может быть, автор своим заголовком хотел сказать именно то, что теперь, с наступ лением безраздельного господства Америки, история, эта надоевшая конст рукция Старой Европы, действительно кончилась, должна кончиться. Сам ав тор старается не отстать от этого стремительного развития: название его но вой книги гласит: «Конец человечества?». Что это значит?

2.2.5. «Сентябрь 11 (одиннадцатое)» (название книги Нафиза М. Ахмеда).

Что только не изменилось в этот день! Наиболее важные изменения можно наблюдать в определении смысла и цели войны в Ираке: в результате шока от событий этого дня и получившего тем самым дальнейшее распростране ние террора стали возможными события, которые до этого были совершен но немыслимыми. Империя со своими вассалами теперь заглатывает такое, чего прежде она не пробовала. Например, New Grand Strategy [Новая Боль шая Стратегия] Буша: новая NSS: новая National Security Strategy [Стратегия Национальной Безопасности], официально представленная общественнос ти 17 сентября 2002 года.

2.2.6. Эта стратегия имеет множество аспектов. Наиболее важный в нашем контексте аспект обозначен уже в самом названии параграфа V: «Prevent Our Enemies from Threatening Us, Our Allies, and Our Friends» [«Предотвратить угрозу… со стороны наших врагов в отношении нас, наших союзников и дру зей»]. Хотя это название имеет конкретизацию: «from Threatening… with Weapons of Mass Destruction» [«угрозу… применения оружия массового унич тожения»], — все же само содержание текста носит гораздо более обобщен ный характер. «Our forces will be strong enough to dissuade potential adver saries from pursuing a military build up in hopes of surpassing, or equaling, the power of the United States». [«Наши вооруженные силы будут достаточно ос нащены для того, чтобы убедить потенциальных противников не наращи вать свои вооружения в надежде превзойти или хотя бы даже сравняться с мощью Соединенных Штатов»]. Говоря открытым текстом: врагами на са мом деле считаются уже все те, в отношении кого сегодня нельзя исключить возможности того, что они в будущем окажутся в состоянии развить потен циал, позволяющий им даже только помыслить о том, что они когда нибудь смогут хотя бы лишь приблизиться к США. Что же в этом контексте означа ет «dissuade» [«отговорить», «разубедить», «убедить не делать чего л.»]?

В обычном случае — то же самое, что и сейчас. В идеальном же случае долж но быть достаточным уже одного только знания о «мощи Соединенных Штатов». Что, разумеется, будет функционировать лишь в том случае, если не будет никаких сомнений в том, что США могут действительно применить свою силу в любой момент. Кто нибудь еще сомневался в этом после Хироси мы и Нагасаки?

2.2.7. Если да, то ведь должно быть ясно, что самоограничения, которые Америка налагала на себя после Хиросимы, были продиктованы исключи тельно одним фактором: ситуацией, называемой «взаимно гарантирован ным уничтожением» [англ.: MAD — Mutual Assured Destruction], т.е. опреде лялись стратегией, базирующейся на программном продукте взаимного уст 62 Георг Меггле рашения. После распада Советского Союза это самоограничение стало не нужным. Итак: прочь этот исторический балласт.

2.2.8. Благодаря событиям 11 сентября стало возможным удовлетворить дав но назревшую идеологическую потребность: определить то, в чем же состо ит новая угроза. Американские вооруженные силы сильнее десяти, а может быть, даже двадцати вместе взятых государств, следующих по своей военной силе за Америкой. Так чего же теперь еще бояться Америке? Для чего теперь нужны эти непомерно разросшиеся военные средства?

Ответ: 11 сентября: у Америки есть враги и не в форме государства. И эти враги нового типа в принципе располагают средствами не менее разруши тельными, чем вчерашние враги. Правда, террористы 11 сентября (во вся ком случае те, которые были в самолетах) вместо оружия массового уничто жения имели в своих руках всего лишь ковровые ножи;

однако при следую щем террористическом акте дело может обстоять и иначе. «The United States must and will maintain the capability to defeat any attempt by an enemy — whether a state or non state actor — to impose its will on the United States, our allies, or our friends» [«Соединенные Штаты должны и будут со хранять свою способность отразить любую попытку врага — будь то государ ство или какая либо негосударственная сила — навязать свою волю Америке, ее союзникам или друзьям»] (с. 19). Америка должна быть в состоянии защи тить себя от любых попыток силового воздействия.

2.2.9. Самой большой опасностью было бы сочетание терроризма, с одной стороны, и оружия массового уничтожения [нем.: MVW — Massenvernich tungswaffen] — с другой. Эту опасность необходимо устранять любыми сред ствами. Поэтому необходимо нейтрализовать всех тех возможных постав щиков MVW, которые так или иначе ориентированы на терроризм. И при чем сделать это надо до того, как такие поставки будут осуществлены. Ибо потом будет поздно. Логический вывод: новая американская стратегия пре вентивного удара. Она направлена, как сказано, с одной стороны, против негосударственных сил: т. е. по образцу израильской стратегии превентив ного убийства она направлена также и против отдельных лиц — напр., физи ческое устранение в Йемене одного предполагаемого члена «Аль Каиды» (вместе с его сопровождением) с помощью дистанционно управляемого средства нападения;

но вместе с тем эта стратегия направлена и против го сударств. Прежде всего этот последний момент предполагает необходи мость дальнейшего сохранения военного аппарата, способного эффективно действовать на глобальном уровне.

2.2.10. В качестве наиболее вероятных поставщиков MVW рассматриваются так называемые государства «оси зла» [Schurkenstaaten — букв. государства злодеи, государства преступники]. Стратегия превентивного удара нацеле на прежде всего на государства этого типа. Не на все сразу, а по очереди.

Лишь когда все государства «оси зла» станут демократиями, иссякнет этот самый опасный из всех источников терроризма. Итак, перед американской военной машиной опять ставятся великие задачи.

Л ОГОС 1 ( 36) 2003 2.3. Факторы, определяемые спецификой ситуации в Ираке и вокруг него Иракская война II — это первый тест для NSS, для Большой стратегии Буша на межгосударственном уровне. (Что касается другого уровня, то о Йемене мы только что упомянули.) 2.3.1. Почему именно Ирак избран врагом №1? По многим причинам, боль шинство из которых таковы, что и каждая в отдельности могла бы считать ся достаточной.

Итак, заметьте: за войну в Ираке, вопреки официальному мнению боль шинства стран, существует аргументов даже больше, чем это необходимо.

Это, конечно, наверняка вызовет раздражение у всех тех, кто в каждом слу чае требует, чтобы был указан лишь один аргумент. Как вы знаете, я против этой войны. Однако я не понимаю, каким образом в качестве аргумента про тив нее может рассматриваться тот факт, что ее сторонники приводят раз ные причины и не могут договориться о какой то одной. Тем более, что са ми военные стратеги такой логической ошибки не делают. Самые умные из них, т. е. опять тот же Бжезинский, уже давно указывают на то, что для того, чтобы эта война могла быть наиболее выгодно представлена в средствах массовой информации, следовало бы заранее договориться о каком нибудь одном официальном аргументе в ее пользу.

2.3.2. Однако этого не получилось. Почему? И здесь тоже не одна, а несколько причин. Причина 1: не все планировщики войны одинаково оценивали важ ность одних и тех же аргументов. Пентагон тянул в одну сторону, а государст венный департамент, по крайней мере, вначале, — в другую. Причина 2: у пла нировщиков войны все же был один общий момент с противниками войны:

ни один из приводимых аргументов не был таким, чтобы в нем были убежде ны все или хотя бы те лица, которые обладают наибольшим влиянием. При чина 3: просто тем, кто занимался поиском аргументов в пользу войны, их приходило в голову слишком много. В дело шло все, что хоть как то попахива ло чем то приемлемым. Если это действительно так, то здесь сторонникам войны пришлось поплатиться за тот факт, что большая часть приготовлений к войне оказалась в руках рекламных дельцов. Чемпион по продаже супа — это еще не мастер военной пропаганды. Поэтому на будущее сторонники войн могли бы сойтись по крайней мере на одном выводе: торговцев супом — вон!

2.3.3. Приведу лишь некоторые из этих так называемых аргументов.

• С Ираком надо свести некоторые старые счеты.

• Лучший путь в Иерусалим лежит через Багдад, Тегеран и, наконец, Дамаск.

• Ирак наиболее подходящий объект для реализации великих геополитиче ских задач (он достаточно сильно зависит от ОПЕК, в частности, от Сау довской Аравии).

• Саддам Хусейн как крайне одиозная политическая фигура — это уже доста точный аргумент для начала войны с Ираком.

• В силу ужасного положения с правами человека в Ираке, уже многие годы осуждаемого Amnesty International, военное вторжение в эту страну было 64 Георг Меггле бы вместе с тем своего рода гуманитарной интервенцией. Америка снова начала войну за права человека;

таким образом, она, вопреки прочим зло намеренным заявлениям, помогает восстановить действенность норм международного права именно в том пункте, который действительно яв ляется решающим в данный момент.

• Америка должна просто напросто показать, что и ее терпение (все таки по следняя война была целых 12 лет назад) когда нибудь кончается. Иначе ее исполнение роли левиафана перестанет быть убедительным.

• После Боснии Ирак лучше всего показывает то, насколько мало дееспособ ным является международное сообщество без американского лидерства.

Это, наконец, должны зарубить себе на носу прежде всего европейцы.

И т. д., и т. п.

2.3.4. И еще всего один аргумент. Возможно, для многих стратегов именно он является самым важным:

Первый тест американской NSS должен в любом случае быть удачным, чтобы сохранилась возможность ее дальнейшей реализации. От этого зави сит будущее всей американской глобальной миссии. И в случае Ирака мы, без сомнения, имеем дело с ситуацией, когда успех этого решающего перво го испытания выглядит максимально вероятным.

Ибо:

(i). Ирак, в отличие, скажем, от Северной Кореи, еще не располагает ядер ным оружием;

если бы оно у него уже было, мы не стали бы на него напа дать.

(ii). Но все же даже если бы оно у него и было, то в настоящий момент мож но с достоверностью утверждать, что оно не готово к применению. (Не даром же мы участвуем во всем этом балагане с инспекцией, на самом де ле в высшей степени излишней. Но зато у нас есть отличная возможность контролировать ситуацию.) (iii). Страна и так на пределе. Люди больше так жить не могут. В этом смыс ле наши санкции оказались самой оптимальной подготовкой к военному вмешательству.

(iv). Население Ирака неоднородно. Для начала гигантский фейерверк с ме гатерроризирующим эффектом — и три враждующие группы (сунниты, шииты и курды) набрасываются друг на друга, избавляя нас тем самым от большого количества работы.

(v). Ирак пользуется наименьшей поддержкой в арабском и исламском мире.

Правда, баасистский режим в Сирии мог бы выступить в его поддержку.

Однако даже это весьма маловероятно.

2.3.5. Итак, мы рассмотрели вопрос о том, какой смысл эта война имеет для Америки. И сами понимаете, какие вопросы можно было бы еще поставить, чтобы полученная картина не была столь односторонне фиксированной на США: какой смысл имеет иракская война II для остального мира? для самих иракцев? для курдов? для Турции? для Тегерана? для Израиля? для Европы?

для арабского мира? для Евразии? Вы должны понять и наверняка поймете, что я сейчас уже не имею возможности вдаваться в рассмотрение этих не ме Л ОГОС 1 ( 36) 2003 нее важных вопросов. О том, как я размышляю о подобных вещах, вы те перь уже составили себе достаточное представление.

3. А ЧТО ЖЕ МЫ?

3.1. Нет, это еще не конец. Ибо остался еще один вопрос, который я не могу оставить без рассмотрения. А именно — самый для нас важный: какой смысл имеет эта война для нас самих?

3.2. Представьте себе, что вы находитесь на месте президента Буша. Каково было бы ваше решение?

Этот вопрос может быть понят двояко, в зависимости от того, с чьими убеждениями и предпочтениями вы сядете в кресло президента США. Пер вый вариант: вы оказываетесь в этом кресле, переняв убеждения и предпо чтения самого Джорджа У. Буша. Но в таком случае вам просто следовало бы взять себе заодно и его имя. Второй вариант: вы — президент, но сохраняе те при себе те убеждения и предпочтения, которыми вы обладаете и вне это го кошмарного видения, т. е. вам, чтобы встать на место Буша, не требуется перестать быть самими собой.

3.3. Внешние параметры в обеих ситуациях остаются одними и теми же. Да вайте рассуждать так, как если бы нападение и отступление (отказ от напа дения) были единственной доступной альтернативой;

в обоих случаях рас смотрим только соответствующие наилучшие и наихудшие последствия;

при этом допустим, что наилучшими и наихудшими из всех возможных по следствий нашего решения о нападении или отступлении были бы пример но следующие:

(«Омега 1») Возможные наихудшие последствия отступления: режим тер рора Саддама продолжает существовать;

возникновение в ближайшие годы действительной угрозы применения Ираком оружия массового уничтоже ния;

следующие президентские выборы я проиграю.

(«Альфа 1») Возможные наилучшие последствия отступления: Саддам вскоре умирает — неважно как;

смена режима в Ираке посредством восста ния или путча;

рано или поздно я получаю Нобелевскую премию мира.

(«Альфа 2») Возможные наилучшие последствия войны: конец режима террора Саддама;

цветущие ландшафты во всех частях Ирака;

постепенно преобразуется весь регион Персидского залива, а в перспективе, возможно, даже весь арабский — если уж не весь исламский — мир превращается в мир сплошных демократов;

прежние террористы становятся нашими партнера ми на глобальном восточном базаре, где проворачиваются фантастические сделки.

(«Омега 2») Возможные наихудшие последствия войны: обратите внима ние на то, что я (Дж. У. Буш) вместе с Кондолизой и другими моими совет никами действительно серьезно отношусь к этой возможности: «Дело кон чится атомной бомбой».

Вот теперь выбирайте: нападать или отступить?

66 Георг Меггле 3.4. Если вы человек рационально мыслящий, то вы еще и теперь попытае тесь уклониться от принятия такого решения — и будете просить ваши сек ретные службы, а также, надо надеяться, некоторых новых экспертов пред ставить вам более детальную информацию. Вполне понятно, какие вопросы вы зададите экспертам по поводу каждой возможной альтернативы. Во пер вых: насколько вероятно то и другое? И во вторых: что можно сделать, что бы возможные последствия первого и второго решения стали более или, со ответственно, менее вероятными?

3.5. Всей этой, с позволения сказать, болтовне экспертов, я, Джордж Буш, большого значения, конечно, не придаю. Не настолько уж я глуп. Я ведь от лично знаю, как работает вся эта лавочка. В конце концов никто из этих лю дей так ничего и не знает с достаточной точностью и достоверностью. К то му же большая часть сделанных по моему заказу ЦРУ и другими службами экспертиз и без того так или иначе подтасованы. И наконец: кто из моих со ветчиков обладает полным обзором ситуации? Итак, если вы меня спраши ваете: я в конечном счете предпочитаю полагаться на свою интуицию, кото рая до сих пор меня неплохо выручала. Вся эта возня экспертов по большей части служит лишь нашей пропаганде. Риторика теории рациональных ре шений и рациональных игр хорошо воспринимается внешне. Но то, что хо рошо для теории, как мне недавно поведали даже некоторые ведущие эконо мисты, еще не обязательно годится для практики.

3.6. И если вы теперь опять спросите меня, Георга Меггле, то я думаю, что наш фиктивный президент прав. Недавно я снова просмотрел мемуары че ловека, которому довольно хорошо знакома изнутри вся кухня Белого дома.

Это — Генри Киссинджер, лауреат Нобелевской премии мира и бывший во енный преступник по Вьетнаму. Он пишет о своем прежнем пребывании в государственном департаменте: «Наши “мозговые центры” прямо таки ки шели людьми, постоянно рассуждавшими о максимизации и минимизации риска, об исчислении вероятностей и т. п. Но честно говоря: “But, when it came to decision, we didn’t calculate — never” [“Если дело доходило до приня тия решения, мы не занимались расчетами — никогда”].» Не думаю, что при Буше дело обстоит иначе.

3.7. Итак, будем разумными, последуем за президентом и согласимся: все мы на самом деле ничего толком не знаем. Что же теперь остается от наших ги потез о вероятностях? Вероятно, ничего. Иначе говоря: мы стоим перед ре шением в ситуации неопределенности. В таких ситуациях не существует ка кого то генерального, годящегося для всех случаев критерия правильности решения. Оптимисты будут ориентироваться на лучшую возможность, а пес симисты — на худшую.

3.8. Но вернемся в Овальный кабинет. Вы сидите в президентском кресле.

И теперь вы принимаете решение. Одно ваше слово — и….

3.9. Я решил так: от наступления отказаться. Инспекторы пусть себе остают ся хоть до второго пришествия. Это все таки дешевле, чем… И наконец, все расходы на инспектирование в любом случае возьмут на себя члены бывше Л ОГОС 1 ( 36) 2003 го фронта оппозиционеров, даже если они за это потребуют — что вполне естественно, — чтобы в последующих сделках по нефти, которые, возмож но, еще будут заключаться с Ираком, им было обеспечено более весомое уча стие, так или иначе компенсирующее понесенный ранее ущерб. Нет, серьез но: решающей причиной моего отказа от войны является опасение вариан та «Омега 2».

3.10. Для этого отказа в данном специальном случае существует даже один не лишенный убедительности аргумент из теории рациональных решений: ес ли при необходимости принять решение в ситуации неопределенности вред в худшем случае является несравнимо большим, нежели польза в луч шем случае, то тогда уж лучше, чтобы здесь — пусть в виде исключения — не было оптимистов. И к тому же я подумал: здесь, в отличие от большинства игр, строящихся на теории принятия решений, речь идет не о соревнова нии, где выиграю или проиграю только я один;

в случае войны в Ираке речь идет… во всяком случае не только о рациональности.

3.11. Отступить! Таково было мое решение в Овальном кабинете Белого до ма при втором варианте: я был президентом, но сохранял при этом мои убеждения и предпочтения. Во всех остальных отношениях я оставался са мим собой.

Каково было бы мое решение при первом варианте? Помните: та же са мая игра, но только на этот раз у меня мозги и сердце г на Буша. Итак, тот же самый вопрос: война или отказ от войны?

3.12. Признаюсь: этот вариант игры для меня весьма затруднителен. Здесь мне просто не хватает большей части необходимого для такой игры фоно вого контекста. Правда, как я уже намекнул выше, я, Георг Меггле, подписы ваюсь под всеми четырьмя американскими «априори» (взятыми, однако, только в их самой общей форме): я тоже универсалист (т. е. противник эти ческого релятивизма);

я тоже думаю, что в определенных крайних случаях гуманитарные военные интервенции могут быть оправданны;

я тоже про тив расизма и других форм дискриминации;

я тоже был бы готов умереть, а может быть, даже и сам убить за некоторые свободы;

я тоже полагаю, что мы должны придать нашей жизни более серьезное содержание, чем то, ко торое, по видимому, является нормой в нашем обществе, ориентированном на потребление и развлечение. Однако всю дальнейшую конкретизацию этих общих установок по американски я уже просто не перевариваю. Поче му — об этом, пожалуй, в другой раз.

3.13. Итак: я Джордж Буш. Значит, мое решение вам известно. Война! А что же еще? Любой другой выбор был бы хуже. Другого выбора поэтому у меня нет. Другого выбора Саддам мне просто не оставил. Во всех последствиях виноват он, а не я.

Я знаю, что моя почтенная аудитория не одобрит решение, которое я, т.е. Джордж Буш, принял. Но в конце концов для меня это не самое главное.

Я прошу только о понимании. Здесь я обращаюсь к людям во всем мире, при чем подчеркиваю — не только к нашим друзьям. Обращаясь ко всем людям 68 Георг Меггле доброй воли, я искренне и настойчиво призываю: поймите меня! Пусть Бог в премудрости своей укажет и вам истинный путь.

Однако как бы вы ни относились к моему решению, я уверен в одном: вы поймете, почему я не мог принять другого решения. Вы меня понимаете? Если да, то своей сегодняшней цели я достиг. Глав ная задача моего доклада как раз и состояла в том, чтобы способствовать этому пониманию.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Я хотел бы закончить, бросив взгляд на то, что происходит в эти дни;

при чем для этого я лишь приведу цитату из работ одного мыслителя аналитика, лучшего среди всех тех, кто когда либо рассуждал о войне: По мере надобности они меняют значения слов. Бездумная воинственность считает ся мужественной самоотверженностью, предусмотрительное взвешивание последст вий — облачением трусости. Дикое безрассудство принимают за мужество, а продол жение обсуждения — за благозвучную форму отказа от действий. Кто бранится и не истовствует, тот выглядит надежным;

кто противоречит — подозрительным. Тому, кто, нападая, опережает другого, быть может, еще обдумывающего план, воздается хвала, а еще охотнее расхваливают того, кто обвинит другого в злом умысле, даже ес ли тот на самом деле и не замышляет ничего дурного.

Это цитата из труда по истории Пелопонесской войны. О моральном упадке великой державы — Афин. Фукидид. 400 лет до рождества Христова.

Большое спасибо! Wa shukran, shukran a zi:lan! 11.03. Альбертина, библиотека Лейпцигского университета Перев. с нем. Андрея Кричевского http://www.uni leipzig.de/~philos/meggle/v 11 03.pdf Печатается с разрешения автора Чтобы быть честным до конца: один и тот же образ мог бы играть решающую роль в обоих ва риантах. Подобно тому как образ возможных наихудших последствий начала военных дей ствий определил мое (ГМ) решение, точно так же для меня и в качестве Джорджа Буша мог бы играть определяющую роль тот же образ, но только уже с трупами американцев, причем теперь это был бы образ возможных наихудших последствий отказа от военных действий.

Я (ГМ), однако, думаю, что эти образы, несмотря на свою идентичность, существенно отли чаются друг от друга по своей мотивационной функции. Может быть, мы еще поговорим об этом более подробно в нашей дискуссии.

Указанием на это место я обязан одному из лучших фельетонов об этой войне, вышедших в «Frankfurter Allgemeine Zeitung». Это статья Ивана Нагеля «Ein verlorener Krieg» [«Проиг ранная война»] (Nr. 58, 10.03.03, S. 33). Помимо вышеупомянутого сценария Кеннета Полла ка я, таким образом, в качестве обязательного домашнего чтения к моему коллоквиуму по вой не в Ираке (летний семестр 2003) рекомендую — в отрывках — старого доброго Фукидида.

Этот доклад является совместным мероприятием Института философии Лейпцигского уни верситета и Дома арабско немецкой культуры в Лейпциге.

Л ОГОС 1 ( 36) 2003




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.