WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Юрий Васильевич Гейко Автоликбез «Гейко Ю. В. Автоликбез»: Олимп, АСТ; ...»

-- [ Страница 2 ] --

Запомните: жизнь на дорогах и улицах есть калька жизни вообще, но калька гораздо более жесткая, опасная, отжатая от улыбок в глаза и вранья за спиной, от лести и ничего не решающих, а только лишь запутывающих условностей.

Перечислять дураков России и дурацкие ситуации в ней дело неблагодарное, и я не стану этого делать. Собственно, вся эта книга — вакцина против дураков и дурости, кстати, и собственной тоже. И нет сомнения, что, прочитав эту книгу очень внимательно, такую прививку вы обязательно получите.

Дорога — это жизнь обнаженная, без одежды (Автор) Как выбрать хорошую автошколу Мне повезло в жизни: в двадцать лет от роду я сел в спортивную машину капитана сборной АЗЛК по авторалли, капитана сборной СССР на супермарафонах Лондон — Сидней и Лондон — Мехико Виктора Щавелева и зажмурился от ужаса — мир расплылся в цветных полосах скорости. Страх прошел тогда, когда я понял, что Виктор Алексеевич хочет жить ничуть не меньше меня. И еще тогда, когда я увидел как он ездит!

Мне часто задают вопрос: «Как выбрать и где найти хорошую автошколу?» Отвечаю я на него одинаково — не выбирайте хорошую автошколу, потому что все они примерно одинаковы, а выбирайте хорошего инструктора, потому что все они — разные. А вот как его выбрать — вопрос. Лучше всего это сделать по рекомендациям друзей и знакомых, которые через это все уже прошли. Но только после того, как опытный человек, вроде меня, одобрил бы уровень их подготовки. А что такое хороший инструктор?

Во-первых, это человек терпимый, не орущий на вас, когда вы вместо газа нажимаете педаль тормоза, но этого недостаточно;

во-вторых, он должен быть если не добрым, то благожелательным, не злым, не отягощенным своими проблемами;

если вы — женщина, инструктор не должен хотеть ничего другого, как только научить вас сносно двигаться за рулем автомобиля.

А теперь — самое главное: ваш инструктор должен с самой первой минуты привить правильные навыки управления автомобилем, иначе вам придется переучиваться, что гораздо сложнее, или же остаться с неправильными навыками на всю вашу водительскую жизнь.

Работать много лет шофером-профессионалом — это еще не гарантия того, что он сам все делает правильно и правильно вас научит. Сколько я видел таксистов, которые едут напряженно, вытянув головы, словно страусы, перебирая баранку у самой груди. А сколько их таких ездит нервно, ежеминутно матерясь на всех, кроме себя. К сожалению, в автошколы идут сейчас инструкторами и такие.

Как же отличить классного водителя?

Первое — у него свободная, правильная посадка за рулем: руки вытянуты и чуть согнуты в локтях, спина опирается на спинку сидения, он ни в коем случае не крутит рулем перед самой грудью. Второе — он не держит левую ногу на педали сцепления, когда машина стоит на светофоре, не катится на нейтрали, не тормозит на ней, а только на передаче, не тормозит в повороте, а только перед ним, и он, естественно, всему этому учит и ученика.

Профессионал не орет на другие машины и их водителей, на пешеходов, он едет как бы не замечая их глупостей и дурацких маневров, профи полноценно участвует в любой беседе с пассажирами и при этом ни на мгновение не упускает контроль над дорогой и машиной.

Самое милое дело, если ваш инструктор в прошлом или настоящем — автоспортсмен, такие люди всегда классно едят, но всегда ли они могут учить этому других? К сожалению, — далеко не всегда, для этого тоже талант нужен.

Есть смысл в процессе обучения для сдачи на права прибавлять часы с инструктором сверх тех, которые вы оплачиваете в автошколе. Так же как есть смысл после получения этих самых прав продолжать ездить по городу с инструктором или с опытным водителем.

(Подробнее см. главу «Он, она и автомобиль».) Сейчас очень много развелось всяческих курсов и центров «экстремального вождения» для тех, кто уже имеет права. Вещь, вообще-то очень полезная даже для тех, кто давно и успешно ездит. Точно так, как каждый водитель должен уметь трогаться с места, каждый водитель должен уметь и ввести машину в занос, и вывести из него. Смотрите только, чтобы инструктора там были настоящими профессионалами именно спортивной, правильной езды, а не просто имели профессиональные права.

Права есть! Как теперь научиться ездить?

Получить права — настоящие, пластиковые, заряженные в милицейский компьютер — можно несколькими способами, мы не будем их здесь обсуждать.

Научиться же ездить можно лишь одним-единственным способом — ездить. Причем ездить как можно чаще, желательно — каждый день, превозмогая и страх перед дорогой, и отвращение к автомобилю, которое неизбежно у тех, для кого он — загадка.

Очень советую: не выезжайте самостоятельно на улицы крупных городов, на шоссе до тех пор, пока не достигнете в управлении автомобилем автоматизма, пока не перестанете думать, что включить и на что давить. Отъездив за рулем два года в армии, из первой поездки по Москве я вернулся ошалевшим, с совершенно мокрой спиной: оказалось, что уметь ездить на машине и уметь ездить по городу — две совершенно разные вещи. А уметь ездить по Москве — вещь совсем особенная. Мои умные друзья из провинции, въезжая на автомобилях в столицу, звонят мне и просят повозить их по магазинам.

Мне приходилось рулить по Дели и Нью-Йорку, Карачи и Гамбургу, Бомбею и Кабулу, Сан-Франциско и Варшаве — Москва из всех этих городов самый опасный. Не играйте с огнем!

Когда вы выезжаете на запруженные машинами улицы большого города, поток вашего внимания, помимо управления автомобилем, его приборной доски, вот на сколько ручьев должен разбиться: наблюдение за машинами впереди, справа, слева, сзади. Знаки, светофоры и разметка. Люди, переходящие тут и там улицу. Люди, появляющиеся из-за автобусов, троллейбусов и трамваев. Ямы и выбоины на асфальте. Когда рядом есть опытный инструктор, задача упрощается, из всего он выхватывает для вас главное. А если его нет?

Если инструктора нет, а права у вас есть, и автоматизма в управлении машиной вы уже достигли, то выезжайте самостоятельно, в одиночку. Ни в коем случае не сажайте рядом с собой жен (пусть даже они давно и успешно ездят) и друзей, которые ездят сами, но не умеют учить других, — и первые, и вторые будут вас больше нервировать, чем помогать, сбивать с толку, уводить от главного в частности.

Машина — не вторая жена, а первая любовница:

лежишь под ней дольше и денег тратишь на нее больше (Народная примета) Перво-наперво перед выездом нарисуйте на белом фоне внутри красного треугольника большой, заметный черный чайник и укрепите этот знак на заднем стекле: внимание, за рулем «чайник». Поверьте, это не зазорно и вызывает у большинства водителей лишь улыбку, терпимость к вам и желание помочь. Что вам и надо. Буква «У» в центре такого треугольника тоже мобилизует окружающих — только без юмора.

Выезжайте на улицу смелее. Сразу же выберите какой-нибудь тихоходный грузовик или автобус и следуйте за ним на безопасном расстоянии до тех пор, пока он идет в нужном вам направлении. Делайте все то же самое, что делает он: мигайте, поворачивайте, останавливайтесь. Это даст вам возможность ослабить внимание к знакам, светофорам, разметке, ямам, сосредоточив его на всем остальном. Пусть на какое-то время грузовик станет вашим инструктором — анализируйте его действия, соображайте, почему он делает так, а не иначе, повернул туда, а не сюда, из этого ряда, а не из другого, притормозил, остановился.

Если ваш «инструктор» оторвался от вас, цепляйтесь за другого, третьего. Если вдруг вы запаниковали, растерялись, если заглох двигатель — включайте «аварийку» и останавливайтесь. Желательно, конечно, остановиться у тротуара, но не беда, если это случится и посреди дороги. Успокойтесь, глубоко подышите, заведите двигатель и начните все сначала.

Не реагируйте на раздраженные сигналы водителей сзади, не суетитесь, желая поскорее освободить им проезд: в данной ситуации все, что сзади, то — не ваше.

Вполне возможно, что уже к концу второй-третьей поездки вы начнете отмечать про себя и знаки, и светофоры, и разметку, а об управлении автомобилем забудете. Это замечательно.

Есть люди, которые считают, что они никогда не научатся ездить — мол, «не дано». Это неверно. С полной ответственностью заявляю, что научиться ездить на автомобиле может каждый, — нормально ездить, средне. Потому что «водительство» — это такое же ремесло, как и любое другое. А вот достигнуть его высот, вершин — здесь, конечно, нужен талант.

И поэтому, если вам не снятся лавры победителя гонок «Париж — Дакар», а нужно всего-навсего ездить по делам, на работу и на дачу, не отчаивайтесь, почаще садитесь за руль и помните, что даже самая длинная дорога начинается с первого метра.

Имейте в виду, что переход количества в качество происходит в природе скачками. За рулем то же самое. Это значит, что иногда следующая ваша поездка по улицам может показаться вам неудачнее предыдущей — с точки зрения ваших навыков. Не ожидайте обязательного прогресса в каждой вашей поездке, он настанет, но через несколько таких поездок. И вот когда он настанет, вы почувствуете это сразу, вы испытаете восторг от самого себя и от езды на автомобиле и вы скажете самому себе: «Да, я буду ездить».

Лучше всего, конечно, первые поездки в мир совершать в воскресенье, когда улицы города просторнее, чем в будни, а еще лучше — в воскресенье рано утром или вечером. В это время даже Москва полупустынна, и ездить по ней — сплошное удовольствие. Таким образом, перенося свои тренировки во времени, с ростом опыта вы сможете все более и более усложнять их, двигаясь по одним и тем же, уже знакомым маршрутам. И только освоив, как собственную квартиру, этот первый комплекс «упражнений за рулем», вы можете добавлять в него все новые и новые маршруты, все новые и новые неизвестности.

Основная ошибка начинающих — они берегут то ли машину, то ли себя, они ездят только по необходимости и, как правило, с пассажирами, которые отвлекают их самим своим присутствием, даже если и молчат. А разве они молчат?!

Не экономьте ни деньги на бензин, ни время, ни моторесурс вашего новенького автомобиля именно ради тренировочных поездок, иначе вы потратите гораздо больше на ремонты. Начиная ездить, ездите каждый день, но не более 40 — 60 минут, остальное впрок не пойдет.

Удачи вам и запаса тормозного пути!

Он, она и автомобиль Много-много лет в «Комсомолке», в своих книгах и на «Авторадио» я советую автолюбителям, как оживлять мотор после зимней спячки, как покупать резину, отличить фальшивый тосол от настоящего и т.п. А тут вдруг подумал: надоело про железки, как хочется поговорить о человеке и автомобиле! И не просто о человеке — эту очень важную почти для всех проблему я бы обозначил так: психологическая драма в девяти действиях под названием:

мужчина, женщина и автомобиль.

Начну со своеобразного предисловия: мы с женой за 23 года совместной жизни собирались разводиться множество раз. Но всего два раза — я с ней: по семейным проблемам.

И раз десять — она со мной: ссоры происходили в автомобиле. Когда она была за рулем.

Действие первое: их было двое. Стало трое.

Обычно покупка автомобиля в семью резко увеличивает значимость мужчины. Откуда-то появляется масса проблем, которые без него и его колес не решить: рынок, дача, отвезти ребенка к маме, собаку к ветеринару, тестя в поликлиннику, встретить родственника... И так же резко автомобиль увеличивает степень свободы мужчины: он может задерживаться отныне на сервисе, в пробках, в поисках запчастей и т.п.

Но бывают проблемы и посложнее. На одну из телепередач прямого эфира мне позвонила девушка: «Мой муж после покупки машины перестал меня замечать, все свое свободное время он проводит с ней. У него появились другие друзья, мы перестали бывать вместе, ходить в гости, в кино, домой муж приходит усталый, какие там ласки, какая нежность, а ведь мы поженились всего как полгода...» Буквально через пять минут второй звонок, и тоже женщины: «Мы люди немолодые, жили спокойно, но после того, как муж купил „Оку“, я его не узнаю: за рулем он становится злым, агрессивным, орет на всех, не обогнать не может, носится, как угорелый...» Они обе просили совета: что делать?

После этой передачи я начал прислушиваться к теме «он, она, автомобиль», разговаривать с обеими сторонами и теперь мне кажется, что нет такой семьи, где бы этот треугольник существовал без проблем.

Действие второе: она хочет за руль. Он этого не хочет.

Начну с исторического факта: на одном стотысячном латиноамериканском стадионе в перерыве футбольного матча выкатили на поле шикарный автомобиль и диктор объявил, что машину немедленно получит тот, у кого окажется с собой фотография тещи. (Я бы добавил — да еще и надписанная: «Любимому зятю...») Машину не получил никто.

Дорогие мужики-водители! Гореть мне в геенне огненной, если среди миллионнов читателей найдется хоть один, кто радостно садится в машину, когда за рулем — жена!

На моих глазах в течение года-двух те мои знакомые женщины, кто «никогда, ни за что» не сядут за руль, уже обзавелись правами, а то и машинами. Не мужниными, своими. Слова, которые я когда-то говорил им в ответ на «никогда и ни за что», подтвердились: «Время нынче такое — жизнь заставит. И чем раньше, тем лучше — легче будет освоить это дело».

Мужчины, подталкивающие любимую женщину за руль, — мудры и сильны. Они не боятся конкуренции и дополнительных проблем, которые решать придется им. Но и они должны быть готовы к сильнейшим стрессам, когда это произойдет.

Абсолютно же большая часть женщин «продирается к рулю» через противодействие мужей. Противодействие, как правило, очень сильное, если муж не водитель, и просто сильное, если — водитель. Аргументация мужчин одна: «Я не хочу лишиться жены или получить жену-калеку!» И этот страх в нас действительно присутствует, но он гипертрофически велик не столько потому, что мы любим, сколько потому, что любимых мы оцениваем менее объективно, чем кого бы то ни было вокруг себя.

А главный страх глубже: когда мужик-водила получает жену-водителя, от его «мужескости», от его другого мира, в который не входят непосвященные, откалывается здоровый кусок, как айсберг от материкового льда. И неизвестно еще — в какие туманные дали он поплывет... Для мужчин-пешеходов автожена это вообще трагедия — отныне они вынуждены себя чувствовать полумужиками. Рано или поздно им придется догонять слабый пол.

Но существуют и «пофигисты», радующиеся заполучить «дежурного водителя» — из гостей привезет, из баньки: «Зачем мне эта головная боль?» Таких мужей рано или поздно жены начинают презирать.

Вывод здесь единственный: смиритесь, мужики, стисните зубы и посылайте жену... на курсы подготовки водителей.

Действие третье: она получила права.

А вот тут начинается самое главное. Не можете же вы родного вам человека, еще совершенно беспомощного за рулем, бросить, как щенка, в сумасшедший стальной поток!

(Подразумевается, что сами вы ездите прекрасно.) Брать дополнительные уроки инструкторов и накладно, и не всегда эффективно: можно нарваться на халтурщика, который будет катать ее по пустынным улицам и площадкам без толковых советов и комментариев того, что происходит вокруг: почему надо делать то, а не другое и ехать туда, а не сюда.

Каждый вечер, часов в девять, не раньше, выгоняйте машину из гаража, садитесь справа и не более часа возите ее по городу, заранее, задолго предупреждая: «Метров через сто — направо... Потихоньку перестраивайся левее... Иди пока за этим грузовиком... Этого пропусти...

Он имеет преимущество, потому что справа... На кольце, если нет знака, уступи въезжающим...» Есть смысл накатать ее обычные маршруты — на работу, с работы, заправка, рынок, ее основные магазины, к любовнику. Шутка.

С месяц каждый вечер надо ездить по городу с женой. Первый этап ее «возмужания» — она перестает глохнуть и газовать при трогании, не задумывается что включать-выключать, не отвлекается на это от дороги, то есть достигает в управлении автомобилем начального автоматизма. Пусть почаще смотрит в зеркала на приближающиеся сзади автомобили и учится определять до них расстояние, свободный интервал, естественно, не оборачиваясь.

Особое внимание уделите перестроению и парковке. Перестроению лучше учить «по-московски» агрессивному: есть интервал — врубаешь мигалку и одновременно руль вправо или влево, вдвигаешь капот своей машины за багажником передней, как кирпич в кладку.

Ездите с ней каждый вечер и по выходным и не спешите выдавливать из нее результат — он будет приходить пропорционально потраченным времени и километрам. Последние поездки совершите в самые часы пик. Выпускайте ее одну только тогда, когда она начнет уже слегка подлихачивать и умолять вас об этом: «Дорогой, мне уже скучно тебя возить!» Вам будет очень, очень, очень трудно. Может, даже невозможно. Я — не смог: из первой же поездки она вернулась в слезах. Во время второй вдарила по тормозам и указала мне на тротуар: «Пошел отсюда на х...!» После третьей она сказала, что разводится со мной и далее ездила по вечерам одна.

Действие четвертое: она ездит.

Утром она уезжает на работу, вечером приезжает. Машину из гаража и в гараж загоняете пока вы. Приехав на работу и выезжая с нее, она должна вам звонить, такой уговор. И в течение примерного времени ее дороги вас ждет изощренная пытка — каждую минуту, каждую секунду вы ЖДЕТЕ звонка раньше. Вы понимаете, что рано или поздно ЭТО произойдет, без ЭТОГО не бывает. Сверкающие «шестисотые» и «Лексусы» вызывают в вас лютую ненависть, вы обреченным взглядом окидываете свою квартиру, которая стоит всего семьдесят тысяч у.е. И если неурочно звонит телефон, вы вмиг покрываетесь холодным потом. Когда вы слышите: «Я на месте, все в порядке» или, стоя уже полчаса у занавески окна, видите ее машину, наконец-то въезжающую во двор, вы понимаете, что такое настоящее, большое человеческое счастье.

Для того, чтобы вам не получить инфаркт, надо:

— застраховать ее гражданскую ответственность на 5-10 тысяч у.е. Это когда она виновата в ДТП (до 0 в год);

— купить ей мобильный телефон;

— прилепить на стекла ее машины всякие знаки. Лучше «!» или «У», потому что «чайник» — это диагноз;

— купить ей специальное портмоне для прав и техталона и следить, чтобы страховая карточка с телефонами агента ВСЕГДА была рядом;

— лично проверять техническое состояние ее машины, особенно тормоза и резину.

В первой же поездке на работу моя жена совершила аж два ДТП. На подъеме, не сумев тронуться с места, она покатилась назад и бампером «Москвича» разбила стекло допфары польской фуры. На что водитель заорал: «Пани, ё... твою мать! Это „Бош“, она стоит двести долларов!!» «Пани» растерялась до неузнаваемости — страховки не было, мобильника не было.

Спасли наши «дальнобойщики»: выскочив из своей фуры, стоящей рядом, они заорали на поляка: «При чем здесь она?! Это ты бедную пани своей дурой толкнул, мы все видели!» По дороге с работы, уже подъехав к нашему подъезду, она не рассчитала радиус и провалилась левым передним колесом в нишу полуподвального окна — машина села на брюхо.

А жена упала на руль и заревела. «Только мужу не говорите, убьет!» — умоляла она наших, тусующихся во дворе ребят, когда они, навалившись, поставили «Москвич» на колеса. Но когда я вошел на кухню, она первая мне все рассказала, опять заливаясь слезами.

Я достал из буфета бутылку коньяка, налил две рюмки и сказал: «Без этого на дороге не бывает. Но давай выпьем за то, чтобы сегодняшние ЧП были самыми серьезными в твоей автомобильной жизни».

Жена заплакала опять, но уже из благодарности. И поцеловала меня.

Действие пятое: она ездит. Но на чем?

Она уже вовсю ездит и даже в гараж загоняет машину сама. Но каждый вечер вы обречены выслушивать ее возбужденные монологи о сволочах, хамах, наглых «мерсах», о том, что «еще бы чуть-чуть» и, конечно, о том, как она кого-то «сделала», как кто-то «глотал пыль» и т.п. Но слушать это надо обязательно внимательно, с сочувствием в первой части рассказа и с восторгом — во второй. Иначе вы в этот вечер поссоритесь. Самым гениальным с вашей стороны было бы: «Да ты что?! Ну-ка, расскажи подробнее... Он где был? А ты? Ну, ты даешь!» Самое же неприятное для вас будет: «Слушай, два раза сегодня красная лампочка, такая квадратная, загоралась». Или: «Когда направо поворачиваешь, что-то внизу стучит».

Мужчины всегда морщатся: «Ну вот, у меня не стучало и не загоралось, а у тебя, не успела сесть...» и почти никогда не обращают на это внимания: «Хороший стук всегда наружу вылезет». А зря.

Однажды жена приехала возбужденная: «Юр, я сегодня чуть в „шестисотый“ не впендюрилась — машина на ходу вдруг ни с того ни с сего заглохла, а тот тормозит! Я по тормозам, а они как деревянные!! Еле-еле остановилась, посмотри, что там?» И только месяца через полтора (!) я поехал на ее «восьмерке». Целый день колесил, забыв даже про этот ее рассказ, а вечером со мной повторилось то же самое: движок неожиданно заглох, тормозная педаль мгновенно стала «колом» и я чудом увернулся от чьей-то лакированной и очень дорогой задницы.

Оказалось, что глохла «восьмерка» от того, что поплавки иногда задевали за корпус карбюратора, игла не открывалась и бензин не поступал. Вскрывал я его бессчетно, что только ни делал — хоть раз в месяц, но все равно заглохнет. Пока не купили новый карбюратор, я решил эту проблему просто — положил под сиденье молоток и показал жене: «Как заглохнет, открой капот и молотком по горшку фильтра воздушного хрясь! Но не сильно — поплавки упадут, бензин пойдет, заводи и вперед, поняла?» Она послушно кивнула.

А вот тормоза становились «деревянными» из-за копеечного штуцера вакуумника: в нем не работал клапан. Заменил его, и с тормозами стало все в порядке — тормозили и тогда, когда движок глох.

Так мы и ездили.

Действие шестое: как сохранить любовь.

Рождество мы всегда встречаем на даче. На этот раз решили — без детей, у них свои компании: елку живую нарядим, шашлычки на морозе, баньку истопим — по полной, в общем, программе.

Я выехал на дачу с утра, чтобы все подготовить, а жену ждал с работы к вечеру. Вечером — звонок: «Пап, мама плачет, не хочет с тобой говорить, она пришла домой вся обмороженная:

у нее машина где-то заглохла и не заводится». Ё-ма-ё!! Вот тебе и Рождество!..

Возвращаюсь с дачи поздно, жена почти успокоилась: «Накупила я продуктов полбагажника, выезжаю на проспект — заглохла. Я молотком — не заводится. Опять молотком — ноль. Народ вокруг балдеет;

представляешь картинку: молодая баба в норковой шубе с молотком мечется от мотора к рулю! Мужики собрались, кто сочувствует, кто в моторе копается: „Заводи!“ Опять ноль. И еще ноль, и еще. Тут я вспомнила, как ты свечи грел, — вывернули мне мужики свечи, схватила я их в тряпочку и домой, на батарею их, а через полчаса — обратно;

мужики, представь, меня ждут, вворачивают свечи — опять ноль! И тут один из них говорит: „Эх, девочка, мужика бы тебе хорошего — так бы не маялась...“ — О, Господи... — зарыдала жена, сжав лицо ладонями: — Знали бы они, кто у меня муж!» Мне стало стыдно и страшно: так ухандакать любимую женщину! Так ее унижать изо дня в день и не чувствовать этого: молоток, свечи тащила полкилометра по морозу, да на батарею (!), да обратно! Их же калить надо до красноты на газовой плите, да и при чем тут свечи...

Осознав всю глубину своего падения, через месяц я пригнал ей элегантнейшую иномарку-четырехлетку с гидроусилителем, кондишеном, АБС и аж четырьмя подушками безопасности. И нет теперь для меня краше картинки, чем видеть ее за рулем: так классно девочка смотрится!

А она после каждой поездки летает на крыльях, и по вечерам в нашей квартире тихо и спокойно. И пахнет любовью.

Действие седьмое: когда мы едем вместе.

Допустим, вы тормозите частника. Останавливается машина, а за рулем — женщина. Она везет вас, как умеет, но вы же никогда не будете орать на нее: «Куда ты летишь!», «Перестраивайся влево!», «Тормози!», «Да ты же ездить не умеешь!» А почему же со своей женщиной так можно?

Абсолютно доказанный факт: стоит рядом сесть мужу, женщина начинает ехать гораздо хуже, чем без него: тормозит без нужды, гонит, дергается, напрягается. Но я это понял далеко не сразу — смотрел искоса на ученические потуги жены, молчал и думал с ужасом: «Господи, как же она ездит по городу?» Практически не было ни одной поездки, в которой я не высказывал бы хоть что-то критическое в ее адрес, считая, что тем самым я помогаю ей. Какой же я был глупец! После каждого моего замечания она ехала еще хуже, а я не понимал, что это от того, что я без конца ее напрягаю. Напрягаю даже молчанием, даже просто своим присутствием!

Позже, уже прозревшим, садясь на правое сиденье, я сжимал зубы и кулаки и говорил себе: «Ни слова! Ни слова, что бы она ни делала! Раскрываю рот только за две секунды до ДТП». Что ж, случались такие поездки, что я так и не раскрывал рта. Но лучше бы я его раскрывал! Лучше бы я весело и непрерывно трепался о чем-нибудь всю дорогу и тогда бы увидел ее истинную езду — у меня не хватало на это ума.

Зато у жены хватило ума меня нейтрализовать: когда мы едем на дачу и мое занудство ее достает, она останавливается у палатки и великодушничает: «Ну ладно уж, возьми свой джин-тоник». Долго уговаривать меня не надо и уже через пару минут, блаженствуя от горьковатой прохлады, я вижу мир иным: «Дорогая, как классно ты ведешь машину! Давай быстрее... еще... ну, молодец!» Действие восьмое: ее критические дни. И ваши.

Двадцать три года во втором браке что-нибудь да значат, верно? Когда она начинает ни с того ни с сего «катить на меня баллоны» и буквально оскорблять, а я «завожусь с пол-оборота» и отвечаю, когда «коса вот-вот найдет на камень», я вдруг враз остываю: «Господи, все понятно, ведь у тебя вот-вот эти...» Проблема исчерпана. Но не на дороге.

Никто, к сожалению, у нас не проводил исследований о том, когда в течение месяца у женщин-водителей наивысшая аварийность? У мужиков понятно — пик ее приходится на пьянку и похмелье. У женщин же (по моим опросам журналисток-автомобилисток) — на «критические дни». Одна за два года трижды «тюкалась» — все три раза именно в это время.

Другая не «тюкалась», но рассказывает, как ее муж недоумевает, ничего не понимая: «Ты сегодня как-то странно едешь, как будто в первый раз за рулем». «А я вообще не помню, как доехала: звездочки в глазах и такая слабость...» Третья уточнила: «Да, в эти дни я стараюсь за руль не садиться, но зато у меня, например, обостряется интуиция — за три секунды до аварии той машины, что шла впереди, я сбросила скорость и ушла в другой ряд, что-то тревожно на душе стало...» У всех, конечно, по-разному, но если в безавтомобильной жизни жены вам может быть «по барабану», насколько сильно влияют на нее эти самые дни, то когда она рулит, вы просто обязаны это знать. И если влияют сильно, если она становится очень раздражительной и необъективной, то дешевле и спокойнее вам будет в эти дни жену с работы и на работу отвозить самому. И это будут ваши «критические дни».

Действие девятое: она становится... мной.

Сейчас она ездит каждый день, и я уже не стою у окна. Нет и вечерних историй с квадратными глазами о наглых «мерсах», о «мудаках», которые подрезают: она хорошо ездит.

Но ездить с ней мне по-прежнему невозможно. Причем ситуация поменялась «на сто восемьдесят» — мне невозможно ездить с ней, когда... я за рулем. Она стала хорошо ездить и потому стала... мной.

Во-первых, она контролирует каждое мое движение: если я поворачиваю, она судорожно смотрит в зеркало. Если я перестраиваюсь, она за секунду до моего маневра его контролирует и косится в сторону перестроения, как норовистая лошадь. Если я торможу, она распирается в машине: «Ты чего так резко едешь?» Моя жена начисто забыв мою школу, достает меня каждую поездку: «Не гони..., почему ты дергаешь?.. Ты какой-то странный сегодня». Она стала... мной.

Единственная глава, которая к автомобилю никакого отношения не имеет. Почти не имеет...

Вряд ли можно сказать, что после дня рождения Марины Дюжевой, на который мы так счастливо успели, я «положил на нее глаз», — все шло, как шло. Снимались эпизоды нашего фильма, мы с Витькой-каскадером продолжали так кутить по дорогим кабакам, что мне пришлось, истратив свою немаленькую зарплату, продать с машины и приемник, и даже запаску.

«Класть на нее глаз» было не безнадежно — бессмысленно. Ее сияющие, наивные, детские глаза принадлежали к другому миру, при ней самые жуткие матерщинники-киношники даже ни разу матом не ругнулись. Она была для всех, как солнышко — без пятен и пола.

Улетала самолетом на какие-то другие фильмы, прилетала, съемки продолжались.

Поскольку мой сосед по номеру Витька не переставал «окучивать» иностранок, то частенько мне приходилось искать ночлег. И частенько я забегал к Маше, которая одна (поскольку прима) жила в двухместном:

— Маш, можно у тебя кости бросить? А то наш Витек опять даму приволок.

Она никогда не отказывала. Если у нее в этот вечер не было почти студенческих компаний с гитарой и сухим вином в трехлитровой банке, то мы вдвоем весь вечер сосредоточенно писали письма — я своей жене, в жизнь с которой уже почти не верил, а она... я до сих пор не знаю, кому она тогда писала. Иногда мы разговаривали.

Потом гасили свет, желали друг другу спокойной ночи и засыпали. И я, клянусь, ни разу не подумал, что вот рядом, протяни руку, лежит молодая, красивая, мало того, знаменитая девчонка...

Доходило даже до идиотизмов — однажды Дюжева заходит к нам, а я ее выгоняю:

— Ой, Маш, уходи, не вовремя ты. Сейчас Витька «пшешек» приведет!

В другой раз, поздно ночью, Витька берет с нашего стола початую бутылку шампанского и буднично так объявляет:

— Я п-пошел к Машке в гости.

— Удачи! — напутствую я его по-мужски солидарно, но что-то внутри меня в ту секунду екает. Или мне сегодня так кажется? Утром я вижу Витьку в постели и не без волнения (или снова сегодня так кажется?) спрашиваю:

— Ну и как?

Витька-каскадер машет своей обезьяньей ладонью с широко отставленным, длинным большим пальцем и отвечает:

— Пэ-пэ-поговорили.

Утром на съемке Дюжева меня серьезно спрашивает:

— Слушай, у Витьки какая-то беда? Он пришел ко мне ночью, с шампанским, спрашивает через дверь: «Маш, у тебя кипятильник есть?» Я сказала, что есть, и впустила его. Он посидел часок и ушел, но был такой странный. У него что-то случилось?

Ну как такую можно хотеть?

Но однажды, спустя пять дней после ее дня рождения, вечером мне опять оказалось негде спать. И я опять завалился к Дюжевой. У нее та же самая, почти студенческая компания с гитарой в руках Витьки-звукооператора и с двумя трехлитровыми банками сухого, самого дешевого вина.

Из последних сил терплю я эту песенную романтику, а они никак не расходятся. Мне бы поспать пару часиков, потому что в три ночи в аэропорту Симферополя Голубев поручил мне встретить какого-то артиста.

Вина не пью. Песен не пою. Пережидаю единение душ, как курьерский поезд на переезде.

Дюжева, конечно, в центре внимания — для неё поют, спорят, говорят умные мысли. Ко мне отношение — и я это ясно чувствую — осуждающее: они сюда на съемки приезжают деньги зарабатывать, а я — тратить. Они сидят по номерам с кипятильниками, пьют раз в неделю сухое противное вино, а я просаживаю жуткие суммы в ресторанах, таскаюсь с Витькой по бабам, устраиваю пьяные дебоши, подрался даже с богом съемочной группы, ее директором Голубевым, на глазах у всех из-за какой-то харьковской продавщицы овощного магазина, затянувшей свое роскошное тело в кожаный комбинезон. Все это знают, и меня уже давно в приличные компании не приглашают.

А вот Дюжева относится ко мне не то что без малейшего налета презрения или высокомерия, как некоторые знаменитые, — даже ни капельки не свысока, хоть она тут познаменитее многих. Неслучайно же вся молодежь у нее постоянно собирается, как сегодня;

пора бы им, кстати, уже и бай-бай, первый час ночи.

Когда все наконец расходятся, спать уже не имеет смысла, потому что через сорок минут отчаливать в Симферополь за артистом, пропади он пропадом.

Дюжева что-то читает, высоко лежа на подушке, водит глазами по строчкам с живым интересом, и спать ей, судя по всему, не хочется. У меня же глаза слипаются. Я так устал, будто это я, а не они орал весь вечер песни под гитару и пил сухое вино. Но делать нечего, беру какой-то журнал и силюсь в нем чего-то разобрать. Так проходит минут двадцать, и я не выдерживаю — ладно, поеду не спеша, как раз к трем поспею...

— Маш, поеду, пора. Ничего, что я тебя закрою, а как вернусь, открою и тихонечко лягу?

Ключ-то у нас один на двоих. Ты любовника не ждешь?

— Нет, — серьезно почему-то качает она головой, отрывая глаза от книги.

Я подхожу к ней, наклоняюсь, чтобы поцеловать в щеку:

— Ну, тогда спокойной тебе ночи.

Вы замечали, может быть, что все киношники, даже те, которые друг друга ненавидят, бурно целуются при встрече и расставании?

За три месяца богемной жизни эта зараза прилипает и ко мне — я целую ее в щеку.

Но вдруг под моими губами оказываются ее губы...

Мне было тогда тридцать два года. Ей — двадцать пять. Я был женат. Она — разведена.

Когда наш ялтинский роман еще не начинался, я удивился совпадению — она родилась в день рождения моей мамы. Когда мы уже сходили друг от друга с ума, выяснилось, что наши отцы родились в один день. Дальше — больше: свадьбы наших родителей, оказывается, состоялись с разницей в один день!

Наш первый сын Мишка родился через два года. Точно в день рождения Маши и моей мамы. Сейчас Мишка выше меня, учится в институте.

Наш второй сын Гришка родился через шесть лет. Точно в мой день рождения...

Уже много-много лет всякий раз, когда я просыпаюсь раньше моей жены, а в комнате нашей светло, я подолгу смотрю на ее лицо с одной и той же мыслью: «Господи, как же она хороша!» «Ну, а причем здесь автомобиль? — спросит читатель. — Эта глава не „почти“, а совершенно никакого отношения к нему не имеет».

А вот и имеет. Много лет спустя я спросил жену, что было самым первым импульсом к тому, чтобы ей, актрисе, заметить инженера в рваных польских джинсах с окладом в сто тридцать пять рублей? С чего все началось?

Она ответила:

— Помнишь, ты учил меня ездить?

— Когда дал по шее за сцепление?

— Нет, это на меня как раз не произвело впечатления. Я чуть не врезала тебе в ответ по физиономии и просто перестала бросать педаль. А вот раньше, когда ты сидел за рулем!.. Ты так красиво ведешь машину, так уверенно, у тебя такие большие и ободранные руки... И я подумала тогда: наверное, этот человек так же уверенно может вести по жизни и женщину.

Когда воды по колено Несколько ливневых дождей в городе, и вот она, новая проблема: что делать, когда вода по пороги, а то и выше, когда машина превращается в катер или в беспомощное корыто?

Если вам приходится ехать по глубокой большой луже, делайте это на минимально возможной скорости. Вода — не грязь, где нужен запас скорости, когда вода попадает на электрику двигателя, он глохнет.

Спортсмены, например, чтобы герметизировать самый уязвимый узел двигателя — «трамблер» (прерыватель-распределитель), перед ралли надевали на него хирургическую резиновую перчатку, продевая в каждый ее пальчик по проводу — четыре на цилиндры, пятый — центральный.

Если ваш автомобиль имеет ременный привод вентилятора, перед глубокой лужей снимите ремень, чтобы вентилятор не крутился, не разбрызгивал воду под капотом.

Если лужа очень глубока, лучше все же подождать, когда она спадет — береженого Бог бережет. В итоге вы потеряете меньше времени, чем ваши менее осторожные коллеги, и будете сидеть в теплой машине, наблюдая, как они бродят по колено в воде или ковыряются под капотами.

Если машина все же заглохла, черпанув порогами и всеми своими агрегатами воды — что делать? Первое — не отчаиваться, вряд ли вы могли что-то «запороть»: на отечественных машинах это маловероятно. Сразу же откройте капот — двигатель горячий, пусть сохнет.

Можете ему помочь сухой тряпкой — протрите провода, свечные углубления, крышку трамблера снаружи и внутри, высоковольтную катушку. Попасть в двигатель воде из лужи нелегко, но возможно — через отверстие под масляный щуп, если щуп вставлен неплотно, не до конца, через шланг вентиляции картера, если он стоит без хомута, как часто это бывает.

Как узнать, попала ли вода в двигатель? Когда вы его все же заведете после «купания», дайте ему прочихаться, прогреться, заглушите и выньте масляный щуп. Если на нем масло не прозрачное, как обычно, (пусть даже темное), а белесо-мутное типа суспензии, то вода в движок попала. Не паникуйте, пусть движок поработает на холостых до тех пор, пока вода не выпарится и масло не примет свой обычный цвет.

Вода в глушителе не страшна, она вытечет. Хуже, если она попала в коробку через сапун, которым КПП соединена с атмосферой. Проверить это легко, достаточно открутить сливную пробку и слить воду — она всегда под маслом, поскольку тяжелее.

С кузовом сложнее — в полу багажника и салона, под обивкой, имеются сливные резиновые заглушки, которые надо вынуть, чтобы дать воде стечь. Но на современных, даже отечественных, машинах снять обивку непросто, однако все равно придется, потому что иначе она не просохнет.

Выезжая из лужи помните, что тормоза у вас — ноль! Обязательно просушите их, нажимая на тормоз и газ одновременно.

И последнее: если огромная дождевая лужа нанесла ущерб вашей застрахованной машине, чтобы возместить его, страховая компания потребует подтверждения, что это произошло по вине стихии. В этом случае надо вызывать ГИБДД либо иметь не менее двух свидетелей этой самой стихии. А лучше первое и второе одновременно.

Как завести автомобиль после зимней спячки Проблема «заводки» автомобиля (не только весной, но и вообще) для российских любителей была особенно актуальна до начала семидесятых годов, пока не появились «Жигули», которые заводились на порядок лучше «Волг», «Москвичей», «Запорожцев» и «Побед». Не снята она и теперь, в век «мерседесов» и «чероки» на российских дорогах. Мой же опыт в этой части относится только к отечественным автомобилям.

Заорали вороны, заголубело небо и стало ясно, что вот-вот, на днях, вам придется реанимировать свой автомобиль после зимней комы. С чего начать? Как сделать это грамотно, ничего не испортив и не прибегая к помощи автосервиса, который оценивается нынче космическими суммами?

Конечно, проще и элегантнее всего было бы смести с машины снег, сесть за руль, повернуть ключ в замке зажигания и... Не жили хорошо и нечего начинать — не получится.

(Зато вас всю зиму грела мысль, что точно так же не получится и у угонщика.) Если получилось — я очень рад за вас, прочитайте эту главу в следующем году, когда не получится.

Перво-наперво займитесь аккумулятором. Если стартер плохо крутит, не спешите тащить аккумулятор на зарядку. Сначала снимите клеммы, тщательно зачистите их мелкой шкуркой и попробуйте опять завести машину «малой кровью», обязательно подкачав ручным насосом бензин в карбюратор.

Если «малой кровью» не получилось, попробуем «средней»: снимите аккумулятор, отогрейте его за ночь дома. Долейте в него дистиллированной воды, подключите к нему зарядное устройство. Не оставляйте аккумулятор без присмотра. Во-первых, при зарядке выделяется водород, смесь которого с кислородом воздуха взрывоопасна и называется «гремучий газ». Во-вторых, пластины аккумулятора могут замкнуть, да мало ли что еще!

Зарядив аккумулятор, тащите его к машине. Затяните клеммы. Проверьте уровень масла, натяжение вентиляторного ремня: не болтается ли, не лопнул ли? Проверьте по прибору, есть ли бензин в баке, подкачайте его ручным приводом бензонасоса в карбюратор (лучше снять бензошланг с карбюратора и посмотреть, идет ли он. Это секундное дело). Протрите сухой тряпочкой провода, крышку трамблера (прерывателя-распределителя) изнутри и снаружи, а еще лучше использовать против сырости специальный аэрозоль.

Бензин вы проверили, проверьте теперь искру: вытащите из крышки трамблера центральный провод (который идет от катушки) и расположите его конец в одном сантиметре от какой-нибудь некрашеной детали «массы» автомобиля. Попросите жену покрутить стартер.

Если искра есть, вы не сможете ее не увидеть и не услышать характерное щелканье. Услышали?

Это значит, что катушка высокое напряжение на трамблер дает, а вот разносит ли тот его по цилиндрам?

Чтобы проверить эту «маленькую» искру, снимите провод с любой свечи (а центральный — вставьте на место) и проделайте то же самое (жена крутит стартер), но конец свечного провода держите от массы ближе, миллиметрах в 5-6. Эту искру труднее и услышать, и увидеть, особенно если под капот заглядывает солнце, зато ее легче почувствовать: если дернет, то все в порядке. Если искры нет, вызывайте специалиста, но опять же не из сервиса, очень дорого, а лучше «дядю Васю».

А теперь — за руль! Если с 3-4 попыток двигатель не завелся, выверните свечи и погрейте их на плите или паяльной лампой, но не очень, а так, чтобы плюнешь — шипит. Если машина опять не завелась, попросите у кого-нибудь «прикурить» — присоединитесь проводами к чужому аккумулятору. Обратите внимание: к аккумулятору, а не к генератору, потому что если вы накинете свои провода через зажимы-крокодильчики просто на чужие клеммы, то у той машины-донора может сгореть электронное реле-таблетка. Оно не рассчитано на такие токи. И сами других таким образом не заводите: отсоедините клеммы генератора, а уж к аккумулятору можете смело присоединять чужие провода.

Если и это не помогло, остается единственное — буксир. Единственное, но очень нежелательное, поскольку вы за зиму дисквалифицировались как водитель, дорога либо скользкая, либо мокрая, тормоза после зимы срабатывают через силу, а то могут и отказать вовсе. Проверьте уровень тормозной жидкости. Долейте.

Если уж решились на буксировку, то сначала включите последнюю, четвертую или пятую передачу — пусть на небольших оборотах ваш двигатель несколько раз прокрутится. Заводите на третьей. Если скорость буксировки меньше тридцати километров в час, а на третьей не заводится, заводите на второй. Но не забудьте включить при этом зажигание.

Если буксировка по каким-либо причинам исключается, а ничто другое не помогает, то есть один очень эффективный способ — залить в цилиндры через свечные отверстия по нескольку граммов эфира. Взревет ваш движок, как молодой.

Не гоняйте холодный двигатель на больших оборотах, проверьте тосол и показания всех приборов. Прогрейте двигатель и сделайте пару кругов по окрестностям. Прищурьтесь на солнышко — двигатель работает ровно. Поздравляю!

Вы завелись, а это значит, что весна действительно пришла.

Масла, бензины, антифризы — настоящие и фальшивые. Какое масло заливать в двигатель?

Вопрос слишком серьезный для того, чтобы верить мне, не специалисту в этом деле, на слово. Поэтому пусть лучше ответит профессионал — начальник лаборатории масел Научно-исследовательского автомоторного института (НАМИ) Александр Первушин:

— Заливать в двигатель автомобиля нужно то масло, которое рекомендует завод-изготовитель вашего автомобиля. Поверьте, эти рекомендации взяты не с потолка, а являются результатом тщательных исследований.

— Но ведь народ хочет, что получше. Не будете же вы утверждать, что наши масла на уровне импортных?

— Все российские масла имеют отечественную основу и импортные присадки. Основа наша приближается к мировым стандартам;

кстати, многие западные фирмы закупают наши базовые масла. Присадки же добавляются в соответствии с особенностями и характеристиками тех двигателей, на которые они рассчитаны. Наши, например, двигатели — средне-форсированные.

Если вы в «Жигули» зальете масло для грузового «ЗИЛа», то тысяч через 15-20 пробега у вашего двигателя «залягут» поршневые кольца: разные группы масел. Если в «шестисотый» вы будете заливать разные масла соответствующей ему группы — ничего не произойдет.

— А если я в «Жигули» буду заливать масло для «шестисотого»?

— Вреда не будет, но и чуда не произойдет — машина полегче будет заводиться в морозы, чуть меньше изнашиваться, расходовать бензин, дольше «ходить». А вот если вы в отечественный изношенный двигатель зальете такое масло, то может случиться беда — застучит.

— Почему?

— При длительной эксплуатации наших двигателей на традиционных маслах в них образуются многолетние толстые слои отложений, которые высококачественным маслом вымываются, образуются повышенные зазоры и — кирдык двигателю.

— Какова периодичность замены «жигулевских» масел?

— Завод рекомендует 12-15 тысяч километров, но это первая категория эксплуатации, у нас чаще всего вторая: десять -двенадцать тысяч будет в самый раз.

— Многие масла называют минеральными, что это такое?

— Это те масла, которые мы извлекаем из нефти. При этом извлекается не только то, что нам нужно, но и то, что извлекается попутно, а это не всегда хорошо.

Когда мы берем газ и химическим путем строим молекулу того, что нам нужно, мы получаем синтетическое масло. Главные достоинства синтетических масел — лучшие пусковые характеристики в мороз и в 2-5 раз больший срок службы по сравнению с минеральными.

— Можно рекомендовать владельцам новых отечественных автомобилей использование синтетического масла?

— Вполне.

— А что такое — полусинтетика?

— Правильнее было бы сказать — частично синтетика: 30-40 процентов синтетического компонента, а остальное минеральная основа.

— Значит, их возможно смешивать?

— Да. Но кустарно: одно доливать в другое — только в аварийной ситуации, чтобы доехать, ну тысячу километров, не больше. Ведь для двигателя важнее количество масла, чем качество. Потом смесь надо обязательно слить, обязательно двигатель промыть, затем хорошо бы залить родное масло, проехать на нем километров 500-700, слить и залить то же самое:

подстраховаться.

— Какие масла нельзя доливать в аварийной ситуации?

— Растительные масла, трансмиссионные, авиационные —особенно синтетические.

— А дизельные?

— Можно. Но не увлекайтесь смешиванием: если взять три супермасла и смешать их, то получится масло худшее, чем самое плохое из трех, с чудовищной мешаниной присадок — этакий компот.

— Как вы относитесь к экспресс-промывкам, которыми сейчас забиты все прилавки?

— Сдержанно, как и к промывочным маслам, как и к промывке двигателя вообще.

— Вы хотите сказать, что промывка не нужна?!

— Только после аварийных ситуаций, когда приходилось масла смешивать или употреблять масло неизвестного происхождения, когда есть подозрение, что масло попалось фальшивое.

При нормальной эксплуатации, когда вы употребляете одно и то же масло, промывка больше вредна, чем полезна.

— Но ведь при сливе отработанного масла в двигателе остается какое-то его количество?

— Да, от трех до семи процентов масла в двигателе остается, но рекомендуемые сроки смены масла всегда учитывают этот остаток. А разве при промывке те же 3-7 процентов промывочных жидкостей не остаются? А это не есть хорошо, они не рассчитаны на длительную работу, — Хочется, чтобы масло было чистенькое...

— Оно не должно быть чистое, оно должно темнеть.

— Как? А я рекомендации читателям давал, что если металла щупа сквозь масло не видно, то его пора менять.

— Это было справедливо к тем маслам, которые канули в прошлое. Если масло прозрачное, то оно не работает. Один из патриархов в науке о моторных маслах любит приводить такой пример: вы когда руки моете с мылом — вода с них прозрачная стекает?

— Нет, грязная.

— Верно. И чем мыло лучше, тем руки белее, а вода чернее. Но чернота масла это не грязь, как думают многие, для грязи есть фильтр, это при температуре 75 градусов и выше начинает разлагаться один из его компонентов — масло работает.

— Что вы скажете о всякого рода добавках в масло и зачастую, как утверждает реклама, чудодейственных?

— К каждой такой добавке надо подходить индивидуально и осторожно: в товарном масле, я повторюсь, есть все необходимое для двигателя. Но если он, скажем, сильно изношен, понижено давление, горит красная лампочка, а ехать надо и ремонт делать не хочется, то можно использовать загустители масла. Опять же при изношенном двигателе можно применять так называемые «реметаллизанты», эффект они дают, но из старого двигателя новый не делают.

Однако следует помнить, что срок службы масла при таких добавках снижается на 10- процентов.

Что такое фальшивые масла и как от них уберечься?

Индустрия подделок захлестнула Россию, и я совершенно уверен, что все страны мира вместе взятые не подделывают столько товаров, сколько мы. Пожалуй, в самых чудовищных масштабах подделывают именно моторные автомобильные масла.

То и дело узнаешь, как ловкие и нечистоплотные на руку дельцы получают на фальшивках сверхприбыли, а мы, автомобилисты, — дымящие и стучащие двигатели и огромную дыру в домашнем бюджете.

Случаи случаями, но где найти статистику этого явления, кто исследует этот рынок не выборочно, а достаточно полно, кто готов защитить наши интересы? Многодневные мои поиски дали печальные результаты: ни одна из серьезных государственных организаций рынок моторных масел не исследует, никому наши интересы не интересны и защищать их некому. Но ищущий да обрящет: совершенно случайно в мои руки попали документы — результаты исследования рынка масел, проведенные одной фирмой.

Сначала немного теории — доля присадок в маслах колеблется от 5 до 12 процентов, но стоимость их столь высока, что составляет половину стоимости готового масла.

На заводе масла не подделывают. Их отправляют потребителю, а точнее — перекупщику в железнодорожных и автоцистернах. А вот там при розливе в бочки или пластиковые канистры — своя рука владыка. В магазины и на лотки масла привозятся со всеми сертификатами качества, соответствия, накладными и т.п. — не подкопаешься. Магазину очень выгодно брать на реализацию фальшивое масло, потому что прибыль от него больше, чем от настоящего, а магазин при этом ничем не рискует: такое, мол, привезли, все документы в порядке, с нас взятки гладки.

Обследованию качества продаваемого моторного масла было подвергнуто более специализированных автомагазинов и более 20 лотков Москвы. Дешевые безымянные «жигулевские» масла, продающиеся в низкокачественных канистрах (как правило, прозрачных), с низкокачественной этикеткой и пробкой являются подделкой на 90% (!). Масла, выпускаемые российскими производителями и фирмами-фасовщиками под собственными торговыми марками, имеющие качественные упаковку, этикетку и пробку-пломбу, являются подделкой на 60% (!). Процент подделки импортных масел невелик из-за чрезмерной дороговизны и высокого качества их упаковок.

Однако учитывая, что именно с каждой импортной 4-литровой канистры жулики получают наибольшую «чистую» прибыль в 4-6 долларов, то есть — во много раз больше, чем с отечественной, — такую вероятность исключать нельзя.

Эти цифры, конечно, ошеломляют. Но я уверен, что они близки к истине: беспредел в торговле моторными маслами цветет по всей России махровым цветом. Из-за отсутствия контроля, а главное — из-за безопасности такого «бизнеса»: ведь масло покупаешь сегодня, а движок «кончается» месяца через два-три...

Как же все-таки уберечься от фальшивки?

Не покупать отечественное масло в пятилитровой канистре дешевле 7 долларов в пересчете на рубли.

Не покупать масло в некачественной канистре с некачественной, текущей пробкой, не имеющей отрывной пломбы, с некачественной этикеткой. На этикетке должна быть указана не какая-то темная лавочка типа ТОО «Рога и копыта», а известный в стране либо производитель, либо продавец масла, таких немного.

Настоящее импортное масло в 4-литровой упаковке не может быть дешевле 12 долларов.

Помимо высокого качества западных упаковок обращайте внимание на белую полупрозрачную вертикальную полоску с делениями: если она есть, вероятность подлинности масла резко повышается.

Чем канистра качественнее, дороже, тем меньше вероятность подделки.

Среди импортных синтетических масел подделки встречаются гораздо реже.

Контрольных закупок на этом рынке не делалось, но, по оценкам экспертов, 10-15 процентов — подделки. Закон тот же: чем дороже, качественнее канистры, тем меньше вероятность подделок. Лучше других защищены марки «Кастрол», «Шелл», «Мобил», «Хессол».

Вот, собственно, и все — не кормите своего верного Россинанта «гербицидами» и «пестицидами», будьте бдительны, дорогие автолюбители.

Что вы знаете о тосоле?

Что тосол — незамерзающая жидкость? Похвально. Почти все знают, что тосол «течет», а иногда и хлещет. Кое-кто слышал, что менять тосол надо раз в три-четыре года, — это уже знания профессионалов. Как и то, что тосол течет тем сильнее, чем ниже температура, и почти всегда перестает течь при прогретом двигателе.

Итак, что мы знаем о тосоле? Во всем мире для обозначения того же продукта употребляется слово понятное и простое — антифриз: против холода, против замерзания.

Наш самый ходовой тосол-40 на 45 процентов состоит из воды, на 53 процента — из этиленгликоля, знакомого нам со школы, и на 2 процента — из присадок. В свою очередь, присадки состоят из 13 компонентов.

Благодаря этим присадкам тело двигателя изнутри — все, что омывает тосол — покрывается защитной, антикоррозионной пленкой. Если тосол разбавить водой, даже в небольшой пропорции, то пленка разрушается и металл коррозирует в гораздо большей степени, чем если бы вместо тосола была бы залита просто вода.

А ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО ТОСОЛ РАЗБАВЛЯТЬ ВОДОЙ НЕЛЬЗЯ!

А вот западные антифризы разбавлять водой обязательно. Потому что экономный, считающий каждый пфенниг Запад выпускает концентрат, который каждый может разбавить водой в той пропорции, которая больше подходит для его климатического пояса, температур окружающей среды и времени года, в которое он свою машину эксплуатирует. На упаковке антифриза всегда есть наклейка с таблицей количеств добавляемой воды и температур замерзания этой смеси, по которой и надо действовать.

Их антифризы в наши двигатели заливать можно. Но дорого.

Наши тосолы в их двигатели заливать не стоит. Потому что наши радиаторы сделаны из латуни и стали (в последнее время стали делать из алюминия). А радиаторы их машин — из алюминиево-магниевых сплавов, обладающих огромной теплоотдачей. От нашего тосола они коррозируют гораздо быстрее, чем от своего антифриза.

Тосол — вещество весьма токсичное. Ученые утверждают, что всего 100 (сто) его граммов могут отправить человека на тот свет. Может быть, это — иностранные ученые?

Потому что я знал не одного нашего человека, сосавшего тосол из шланга и заглатывавшего при этом дозы больше указанной смертельной — все живы. Правда, после этого они всегда разбавляли тосол водочкой.

Тем не менее юмор здесь неуместен, потому что тосол действительно очень ядовит, но никто никогда из нас, автолюбителей, не видел емкостей в гаражах, на сервисах, куда бы его следовало сливать для дальнейшей переработки, как сливают, скажем, отработанное масло — нет такой практики. И льют его всюду, где застанет случай, в землю, в землю, в землю.

Напрасно. Не делайте этого, хотя бы на своем дачном участке, во дворе, где гуляют ваши дети.

По данным Управления Москвы по экономическим преступлениям (УЭП), от 50 до процентов тосолов, продающихся в России, поддельные.

Этот продукт, конечно, не так выгодно подделывать, как моторные масла, но подделывают! Вместо этиленгликоля льют черт-те что, для цвета добавляют синьку, а о присадках не вспоминают вообще.

Фальшивые тосолы обычно и, как ни странно, зимой не замерзают, но зато при плюсовой температуре закипают с удивительной легкостью.

Отличать их от настоящих следует по тем же признакам: чем дешевле продукт и невзрачнее упаковка (как правило, белая пластмасса), чем полусамодельнее этикетки, сморщенные и залитые тем же тосолом, без адреса и телефона производителей, тем настороженнее следует к такому тосолу относиться, а лучше всего не брать его вообще. Верный способ — замерить ареометром плотность жидкости. Если это настоящий тосол, его плотность должна лежать в пределах от 1.065 до 1.085.

Бензины настоящие и фальшивые Однажды специалисты фирмы «Мерседес» решили проверить наши бензины в Москве.

Выяснилось, что то, что у нас продается под маркой А-95, соответствует по европейским меркам неплохому бензину А-92, а наш 93-й (92) соответствует 88-му, но «с элементами дизтоплива».

Из-за передозировки механических примесей в наших бензинах на западных инжекторных двигателях примерно после пробега 40-60 тысяч сначала выходит из строя прецезионный насос высокого давления, потом дозатор, а потом — форсунки.

И это — бензины, что называется, настоящие, а что же представляют из себя фальшивые?

Самый распространенный способ фальсификации бензина — выдать 72-й за 76-й, 76-й — за 92-й, 92-й за 95-й. Случается, разные марки бензина смешивают, разбавляют соляркой в пропорциях, зависящих от жадности. Воду у нас, в отличие от теплой Америки, в бензин почти не подмешивают.

Ни в том, ни в другом случае обнаружить обман на заправке практически невозможно, зато при езде заметно ухудшение динамики, появляется копоть из глушителя, нагар на свечах.

К тому времени, как вы поймете, что вас надули, как правило, вы оказываетесь далеко от той самой заправки и большого желания вернуться, чтобы вывести жуликов на чистую воду, не испытываете. К тому же надувательство по-крупному редко бывает на стационарных заправках, как правило, на контейнерных, а чаще всего — у бензовозов, притулившихся по обочинам дорог. Пока вы расчухаете, что к чему, их и след простыл.

Года два-три назад в Москве и некоторых крупных городах проблема фальшивого бензина стояла так же остро, как сегодня стоит проблема фальшивого масла. Кто смог, тот урвал. Но потом серьезные владельцы бензоколонок объединились и обратились к властям с просьбой пресечь торговлю некачественным и дешевым топливом. Хозяину бензоколонки, вложившему в оборудование и инфраструктуру своей заправки около миллиона долларов, разорителен такой конкурент. Невыгодно ему, находясь в законном и контролируемом поле, торговать и некачественным бензином.

Власти издали законы, запрещающие заправку с передвижных и контейнерных колонок, учредили инспекцию, контроль и назначили жесткие санкции за торговлю некачественным топливом — мы сегодня это чувствуем. В принципе каждый московский автолюбитель может сегодня взять с любой заправки пробу в бутылку, отвезти на экспертизу и получить результат, а при отрицательном — наказать жуликов. На первый раз — штраф, а при повторе — лишение лицензии. Это серьезные меры, и в Москве, по крайней мере, порядок в этой сфере сегодня наведен.

Первый признак кретина: он прибавляет газ, когда его обгоняют (езда по шоссе) Начинается пора отпусков и дач — все чаще и чаще вы выруливаете из города на шоссе.

Вы и ваши пассажиры вздыхаете: наконец-то просторы, воздух, ни городской суеты, ни ежесекундного напряжения за рулем...

Не расслабляйтесь! Именно здесь, на шоссе, начинается опасность настоящая, потому что скорости возрастают, а именно они превращают ошибки несмертельные в смертельные. Среди моих друзей и знакомых, опытнейших испытателей АЗЛК, раллистов, на моей памяти погибло более десяти человек, и лишь один — в городе, все остальные — на шоссе.

Езда по шоссе отличается от езды по городу так сильно, что уверенно челночащий на перекрестках таксист может оказаться полным «чайником» за городом, а если и будет лихачить по привычке, то опасно, неумело.

Итак, правило первое: выехав на шоссе, не спешите резко прибавлять скорость, к ней надо привыкнуть. Не нажимайте педаль газа волевым порядком только потому, что вы на шоссе, доверьтесь своему организму, и он сделает это сам: через какое-то время вы обнаружите, что скорость прибавилась, вы привыкли, и ваша нога это сделала непроизвольно.

Шоссе — не космос (Аксиома) Второе — вас обгоняют. Водитель экстракласса возьмет правее, включит правую мигалку, чтобы показать, что он видит обгоняющего, и даже сбросит скорость, чтобы обгон произошел быстрее.

Кстати, обгон тем безопаснее, чем он быстрее. Особенно это касается обгонов с «выездом на полосу встречного движения», что в России сплошь и рядом. Тот, кто вас обгоняет, может не видеть, что навстречу вынырнул автомобиль: вы-то к нему ближе. Поэтому, если вы видите, что вас обгонять опасно, включите левую мигалку, но по-прежнему держитесь как можно правее.

Если он не дурак и эту книгу читал, то ваше предупреждение поймет и скажет вам спасибо. Не думайте, что вы делаете услугу ему, в первую очередь — себе, потому что, выйдя на обгон и увидев встречного, он обязательно заставит «вздрогнуть» и вас.

И, наконец, третье, самое главное — обгон. Вы пошли на обгон. Вообще, об обгоне можно написать поэму. Почему поэму, спросите вы, а не роман или повесть? Да потому что «обгон с выездом на полосу встречного движения» — это чисто наш, российский, смертельный и захватывающий аттракцион, неиссякаемый источник острых наслаждений, услада рисковой русской души. Заставить сделать такое иностранца невозможно — весь западный его генофонд встанет при этом на дыбы. Ведь езда по шоссе для него — это выбрать свой ряд и вперед, по автобану. От автобана до автобана они передвигаются, бывает, и по узким дорогам, но друг за другом, без обгона. Они до посинения могут плестись за каким-нибудь колесным трактором, но встречная полоса — табу!

Я помню, что во время кругосветки, въехав в СССР (в 1989 году) через Брест, миновав всю Прибалтику, Питер, Москву и половину среднеазиатских республик, где-то под Бухарой только первый наш итальянец вышел на встречную для обгона. Господи, как же мы ему тогда аплодировали по рациям!..

Обгоны бывают разные. Вот обгон «чайника»: вы едете за машиной и видите, что путь свободен, выходите влево, нажимаете газ, ваша скорость медленно нарастает, обгоняете, уходите вправо. Это опасный обгон. Опасен он тем, что длится долго, секунд десять — тридцать, потому что в его начале вы имеете такую же скорость, как и обгоняемый вами автомобиль.

А вот обгон грамотный: приближаясь к обгоняемой машине, вы заранее, метров за сто, берете левее и оцениваете три скорости — свою, встречного автомобиля и обгоняемого.

Если встречный вас беспокоит, то вы уходите в свой ряд, сбросив скорость и оставив 100-70 метров до объекта, который вам нужно обогнать. Вот встречный автомобиль приблизился к обгоняемому, но они еще не «пересеклись», и вы видите, что следующий встречный вам уже не опасен. Вперед! Если едете на четвертой, включите третью передачу, если на пятой — четвертую, и газу! Ваша скорость нарастает, встречный пролетает мимо, вы выходите влево, еще раз убеждаетесь, что путь свободен, и обгоняете. Поскольку ваша скорость значительно больше скорости обгоняемого, такой обгон займет всего 3-4 секунды, а значит, будет во много раз безопаснее предыдущего.

Еще безопаснее он будет, если при приближении к попутно следующему автомобилю вы оцените надежность крепления груза в его кузове: не сорвет ли оттуда вам в лобовое стекло лист фанеры, не сыпанет ли на выбоине из кузова гравием, не застрял ли между сдвоенными задними баллонами грузовика кусок кирпича, который, вылетая, может пробить ваш автомобиль насквозь, словно снаряд.

Еще безопаснее будет ваш обгон, если до него вы помигаете обгоняемому фарами, чтобы себя обозначить, если во время него краем глаза будете следить за передними его колесами — даже самое малое движение руля можно заметить таким способом: не возьмет ли он левее, не видя вас и объезжая яму, лужу, камень.

При длительных и дальних поездках, особенно летом и на камерных шинах, не поленитесь пару раз остановиться и замерить давление: раскаленный солнцем асфальт плюс скорость нередко приводят к тому, что давление воздуха в камерах возрастает настолько, что они разрываются на ходу. Однажды под Симферополем рвануло у меня из-за этого колесо на очень приличной скорости во время обгона, мое счастье, что заднее: еле-еле удержал машину на дороге.

Если какой-то участок шоссе щедро посыпан гравием, резко снижайте скорость и сторонитесь любых машин, особенно встречных. Гравий опасен не только тем, что на нем занесет, 90 процентов битых стекол фар, лобовых стекол получается именно на нем. Но главное — сколы краски, мастики и грунтовки на вашем автомобиле, незаметные летом, зимой проступят пятнами ржавчины, с которой уже не справиться.

Не обгоняйте на закрытых — особенно правых — поворотах, где видимость ограничена, не обгоняйте перед закрытыми спусками. Русский «авось» здесь совершенно неуместен, поберегите его для других, более безопасных занятий. Закрытый спуск — это спуск за переломом дороги, «горбом», который вам не виден. В крайнем случае, если обгон уже начат, его можно завершить, если спуск неглубок и не может скрыть встречный легковой автомобиль вместе с крышей, полностью. Эту глубину можно определить по оставшейся высоте «полуутонувших» кустов, деревьев на обочинах, а главное — телеграфных столбов. Однако не доверяйтесь этому способу полностью: для этого нужен немалый опыт.

Остерегайтесь на шоссе, особенно в дождь, грязных следов въехавших на него с грунтовок автомобилей и тракторов. Обычно это глина. Одно неверное, резкое движение рулем, один качок тормозной педали — машину закрутит мгновенно и выбросит куда угодно — под встречного, под того же обгоняемого.

Осторожно пересекайте на скорости продольные выступы асфальта или длинные выщербины на нем, делайте это постепенно и под самым маленьким углом: именно из-за них погибла чета Харламовых, знаменитый хоккеист и его жена.

Для того чтобы остановиться и съехать с шоссе на обочину, в лес или куда угодно, даже в сушь, без дождя, включите правую мигалку, тормозите на шоссе почти до нуля и съезжайте плавно, отпустив тормозную педаль. Так же с обочины и выезжайте на шоссе, а, выехав, не спешите прибавлять газ и тем более обгонять: не забывайте, что протектор колес вашего автомобиля забит глиной, землей, песком.

Имейте в виду: на траве, особенно мокрой, машину заносит ничуть не слабее, чем на льду.

При въезде на скорости в лужу, в песок, особенно одной стороной, держите крепче руль, его может вырвать из рук, а лучше сбросьте скорость.

Не ленитесь в непогоду останавливаться и протирать фары, стоп-сигналы и лобовое стекло. Не экономьте на щетках, их надо менять раз в год, потому что резина стареет, а свобода дороже. Если вам кажется, что ваши старенькие щетки трут хорошо, значит, вы забыли, как чистят новые.

Одним из самых главных неудобств езды по шоссе являются посты ГАИ-ГИБДД. В России такие правила езды, машины и дороги, что ни в чем не виноватых водителей не может быть в принципе. А это значит, что любого из нас можно останавливать и штрафовать, чем посты успешно и занимаются. Они столь многочисленны и монументальны, что материалов, ушедших на их строительство, с лихвой хватило бы для приведения главных российских дорог в нормальное состояние. Далеко не всегда о постах ДПС (так их сейчас называют для краткости) предупреждают знаки. В таком случае приметой стационарного поста может быть антенна его радиостанции, заметная издалека, но самый верный признак — мигание фар встречного автомобиля.

Лет тридцать назад этот способ предупреждения об опасности не был распространен. И вдруг в одной из газет появляется статья какого-то милицейского чина, который разносит прибалтийских водителей за «ложную солидарность»: мигают водители друг другу, предупреждая о засадах ГАИ. И после этой статьи замигал фарами весь Союз!

Мигайте, друзья, на здоровье! И пусть вашу совесть утешает тот факт, что все наши посты — скрытые и стационарные, в кустах и с биноклями — не имеют аналогов в мире, до недавнего времени они были ярчайшими признаками тоталитаризма.

Однако теперь, особенно после Чечни, ситуация изменилась. Посты крепко вооружились — вплоть до БТР — и стали главными фильтрами против терроризма, контрабанды наркотиков, угонов, доставки оружия. Не пытайтесь вступать в конфликты с его сотрудниками, останавливайтесь по первому их требованию и делайте все, что они «посоветуют». Имейте в виду, что они имеют право стрелять.

А продолжу я разговор о езде по шоссе случаями, происшедшими со мной, моими друзьями и знакомыми. Случаи автомобильной жизни имеют совершенно особую ценность, потому что на них единственных можно учиться с помощью чужого опыта. Все же остальные элементы жизни: любовь, ненависть, дружба — все постигается шкурой собственной.

Езда была равна — схлестнулись два говна (Один «чайник» обгоняет другого) На сельской булыжной дороге я пошел на обгон грузовика, имея большое преимущество в скорости, но просмотрел, что впереди даже не перекресток — съезд с дороги влево. Водитель грузовика, не мигая, не посмотрев в зеркало, крутанул руль влево, и мой «Москвич» врезался в его переднее колесо. Будьте втройне осторожны на проселках, местных дорогах, где «закон — тайга, медведь — хозяин», где девять из десяти водителей пьяны или с сильного похмелья!

Мой друг, начальник лаборатории АЗЛК, раллист, ехал по просторному шоссе где-то около 130 километров в час и пошел на обгон грузовика справа, так как слева грузовик обгоняла другая легковушка. При такой огромной разнице скоростей обгон почти мгновенен, а справа от грузовиков на просторных шоссе остается, как правило, достаточно асфальта, если бы... Если бы за полсекунды до обгона водитель грузовика не взял резко правее, увидев в зеркале не моего друга, а легковушку, обгонявшую его слева, как положено. Мой друг погиб — никогда не делайте за рулем ничего резко! И не обгоняйте справа, даже если вы мастер спорта и очень спешите.

Один мой знакомый был покалечен унитазом в упаковке, выпавшим на повороте на крышу его автомобиля из кузова обгоняемого грузовика. Кстати, из кузовов очень много всего выпадает при движении, будьте внимательны.

Знакомый моего знакомого, тоже раллист, погиб совершенно, казалось бы, в уникальном случае, который тем не менее повторяется почти с каждым. Раннее утро, солнце, сухое и абсолютно пустынное шоссе, в конце которого, почти на горизонте — «девятка», мирно стоящая на правой обочине. Опытный водитель все равно в такой ситуации сбросит скорость: а вдруг стоящий автомобиль оживет? Но в данном случае «девятка» была пустой — она просматривалась насквозь, и никакой головы водителя не было видно. Поэтому опытный знакомый моего знакомого скорость (и очень приличную) не сбросил, а за долю секунды до обгона «девятка» вдруг ожила и с обочины пошла прямо на разворот! Предполагают, что водитель «девятки» (он тоже погиб), наклонившись, что-то исправлял в машине...

Тоже ранним летним утром на совершенно пустом шоссе под Полтавой водитель «Волги» с удивлением увидел, что встречный, еще далеко-далеко впереди идущий «ЗИЛ» плавно-плавно пересек осевую и едет по его полосе ему навстречу. Что делать? Времени на мысли оставалось достаточно. Водитель «Волги» сбавил скорость, помигал светом — «ЗИЛ» как ехал в лоб, так и едет. И тут он, водитель «Волги», делает первую ошибку: берет левее и сближается с грузовиком в свободном левом его ряду. Когда до странного «ЗИЛа» оставалось совсем чуть-чуть, возмущенный водитель «Волги» делает вторую ошибку, стоившую ему жизни: он включает мощный клаксон и дальний свет одновременно. Водитель «ЗИЛа» просыпается — да, он спал! — и, ничего не соображая, увидев себя во встречном ряду, инстинктивно рвет руль вправо...

А что же здесь надо было делать водителю «Волги»? Первое — понять, что водитель встречной уснул. Теперь вы это поймете. Второе — заехать на свою обочину как можно глубже и желательно выйти из машины. Имейте в виду, что уснувший водитель, заехавший на обочину и ощутивший тряску, как правило, просыпается — еще на этом свете.

Очень сложна езда по шоссе зимой, когда под каждым колесом свое «покрытие» — то снежно-песчаная крошка разделительной полосы (это под левой стороной), то глинистая слякоть обочины (под правой), то ледяные языки, то чистый лед, а то асфальт, посыпанный соленым песком. Жизнь от смерти в таких условиях отделяет один качок тормозной педали или резкое движение руля. В первом случае тормозное усилие на всех колесах (попарно) одинаковое, а коэффициент сцепления каждого колеса с дорогой — разный: вот вам и мгновенный занос. И тут уже в дело вступает руль и педаль газа, потому что при заносе на любой марке автомобиля тормозную педаль следует немедленно отпустить;

если капот вашей машины пошел при заносе влево, то руль следует повернуть вправо, и наоборот. Одновременно газ на заднеприводных автомобилях следует сбросить, на переднеприводных — нажать, прибавить, но не сильно.

Прекрасно отдаю себе отчет, что вышенаписанные строки — пустое место. Вы можете мысленно все это проделать, но когда та же ситуация прихватит вас на дороге — не дай бог! — ничто из мысленно проделанного не поможет. Сработают лишь инстинкты самосохранения, которые у каждого свои. Лишь потом, дома или в больнице, проанализировав ситуацию, вы придете к тем же выводам, которые я вам только что изложил, но — потом.

Опыт дороги в 95 процентах случаев горек и дорог. Есть ли способ его избежать?

Получить навыки, так необходимые в экстремальных ситуациях, в ситуациях совсем не экстремальных?

Есть. Это — тренировки, на которые у нас всегда так не хватает времени. Тренировки на свободных пространствах, покрытых тем же снегом или льдом.

Делается это просто: на приличной, на ваш взгляд, скорости вы в это пространство входите и в первом упражнении резко бьете по тормозам. Постарайтесь, чтобы при этом под правой и левой сторонами вашего автомобиля были разные покрытия.

Удар по тормозам должен быть недолгим — кратким, и, отпустив их, вы увидите, как ваш автомобиль сам стремится выровняться.

Помогите ему. Добавьте газ, если переднеприводный, и не газуйте, если заднеприводный.

Второе упражнение. На той же приличной, на ваш взгляд, скорости резко крутаните руль в одну сторону. Увидите, как зад, багажник вашего автомобиля захочет перегнать капот — машина встанет боком. Крутаните руль в обратную сторону, а с газом делайте то же, о чём я писал выше. Остановитесь, выйдите из машины, посмотрите со стороны ее траекторию и представьте себя на шоссе: в какой момент вы стали бы трупом?

Повторите то же самое, но уже более осмысленно и управляемо, и опять выйдите из машины: избежали ли вы того света?

Упражнение третье. На приличной, на ваш взгляд, скорости, (думаю, что она должна быть около 60 км в час), войдя в свободное пространство, крутаните руль и одновременно ударьте по тормозам на небольшое время — один удар. Мгновенно исправьте ситуацию уже описанными методами и попытайтесь продолжить движение по намеченной траектории — якобы по шоссе.

Повторяйте это упражнение до тех пор, пока, во-первых, вы не закрепите автоматизм этих действий и, во-вторых, не сведете занос машины к минимуму.

Имейте в виду, что под свободным пространством я понимаю грунтовое или асфальтовое покрытие, не имеющее ям и кромок, высотой более двух сантиметров. Что бы ни выделывала ваша машина на таком пространстве, она никогда не перевернется, она может крутиться хоть юлой, но «на уши» не встанет.

Это то, что касается экстремальных ситуаций. Но неплохо в таком месте смоделировать и ситуации вполне штатные — трогание с места в условиях гололеда, например. Если гололед сильный, попробуйте, подгазовав, трогаться со второй передачи — эффект превзойдет все ваши ожидания. Особенно это касается машин с мощным двигателем — иномарок и «девяток» с «восьмерками».

Наметьте себе «светофор» и с хорошего «разбега» попытайтесь около него остановиться, тормозя и качками, и качками с включением пониженных передач — с пятой по первую.

А лучше всего проделайте такой незабываемый эксперимент: в первом случае останавливайтесь у своего «светофора» с помощью только тормозов и заметьте при этом начало торможения, а во втором — тормоза плюс пониженные передачи. Когда вы выйдете из машины и сравните два тормозных пути, когда вы увидите, насколько второй тормозной путь оказался меньше первого, вы за несколько этих минут станете водителем на голову выше, чем были.

Заканчивая краткий обзор специфики езды по шоссе, напомню, что самый опасный, самый аварийный период для водителей не ночь, не распутица и даже не гололед. Самый опасный период — когда частники после «зимней спячки» вновь берутся за руль.

Спаси нас Бог в пути от дураков, а с остальными мы справимся сами!

Стоит ли поехать на своей машине за границу, как это сделать и сколько это стоит Однозначно — стоит! И однозначно — это дешевле, чем по турпутевке.

Главное, что дает передвижение на колесах, — свобода и дешевизна. Вы увидите страну не с парадных витрин, а изнутри — ее поселки и городишки, мотельчики и ресторанчики.

Дешевизна же вытекает из того, что, имея колеса, нет смысла ночевать в городах, где ночевка обойдется раза в два дороже. Комфорт, чистота — одни и те же.

Давайте посчитаем расходы двух автопутешественников за один день. Ночевка в мотелях — от 10 долларов в бывших соцстранах до 70 под Римом. В среднем — 40. Бензин на 500 км — 25 долларов в «соцстранах» и 45 в Италии. В среднем — 35. Завтрак, как правило, входит в стоимость номера, а на остальное — 20 долларов в первом варианте и 40 — во втором, если питаться в ресторанах. В среднем — 30. Итого — 105 долларов в день на двоих. Прибавим плату за дороги, визы, страховки — 130 «баксов» хватит.

А теперь посмотрим прейскуранты турфирм по тому же маршруту: на 10 дней — долларов на человека с «полупансионом», а с полным питанием получается 270 долларов на двоих — в два раза больше!

Итак, совет первый — езжайте. Не понравится — больше не поедете, но стоит попробовать. Кроме итальянских виз нужны еще визы транзитные либо словенские, если вы едете через Венгрию и Будапешт, либо австрийские. В Польшу же, Словакию и Венгрию въезд с нашими загранпаспортами свободный — пока.

Итальянскую визу можно получить за 30 долларов в посольстве или консульстве, если есть приглашение, если нет — обращайтесь в турфирму, но тогда — от 130 до 170 долларов.

Для тургрупп оформляют, как правило, групповые визы, они дешевле, но не дают права самостоятельного перемещения по стране. Транзитные визы лучше оформить в посольствах уже после получения итальянских виз — 60 долларов (туда и обратно) для Словении и долларов для Австрии.

Мы по посольствам не бегали, а обратились в фирму, занимающуюся автотуризмом, — «Рус Авто Тур». Там же и оформили «грин-кард» — страховку на автомобиль: 40 долларов на 15 дней, она дает нам спокойствие при любой аварии, даже по нашей вине. Медицинская страховка — один доллар в день на каждого. Кстати, эта страховка не только медицинская — в случае мелкой неисправности автомобиля (до 150 долларов), ремонт бесплатный, стоит только позвонить. Дали нам в «Рус Авто Type» карты автодорог и подробную стенограмму маршрута — сколько раз мы вспоминали эту фирму добрым словом в гудящей от скорости машине!

Выезжать лучше через Брест: дорога через Украину (Чоп) так разбита, что ее может выдержать только «Нива». Да и в Западной Белоруссии россиянам гораздо спокойнее, чем на Западной Украине. За проезд по Белоруссии придется заплатить 29 долларов.

Пересечь границу желательно вечером, чтобы заночевать в польском мотеле. Если на брестской границе очередь, то можно ее пересечь, проехав 40 км до Домачева, там народу всегда меньше.

Езда по Польше не лишена приятности, потому что обгонять можно практически везде.

Узковатые дороги искупает вежливость польских водителей, которые, увидев вашу машину, обязательно возьмут правее, на асфальтированную обочину. Обогнав их, в знак благодарности включите на три секунды «аварийку» — так принято. Берегитесь польских полицейских.

В Словакию въезжаем через пограничный пункт Przel Dukielska и проскакиваем ее по хорошим дорогам, а вот в Венгрии... Не успели мы в нее въехать через погранпункт Milhost-Tomyosnemeti, как на нашу едва ковыляющую машину бросился полицейский:

— Тысяча форинтов (шесть долларов) за превышение скорости!

— Да я не превышал, я же видел знак «пятьдесят»! Полицейский подводит меня к прибору, на котором изображение моей «десятки» и цифра «55». Поверьте, после этого всю Венгрию я проехал, ни разу не нарушив правила, потому что за 30 км в час превышения здесь платят 210 долларов, а больше — лишение прав. Я бы плевал на это, если б можно было, как у нас, отмазаться, но местная полиция взяток не берет. «Берет, — успокоил потом знакомый профессор будапештского университета, — но очень осторожно, через своих».

Учтем, что средняя зарплата в России в 6-7 раз ниже, чем в Венгрии.

Будапешт стоит того, чтобы потратить на него время, но заночевать лучше на 115-м километре шоссе на Балатон, в мотеле «Фамилия» — четыре звезды: 40 долларов двухместный номер со шведским столом, бассейн, сауна, солярий и паркинг бесплатно.

По-русски здесь не понимают, по-английски — только в приличных отелях.

В Словении мы впервые почувствовали неприязнь к русским. Словения поддерживала Хорватию в минувшей бойне, в то время как мы — Сербию. На нас покрикивали, с удовольствием бы придрались, если б было к чему. Мы, русские, были единственными из разношерстного люда, кто платил по 60 долларов с «носа» за то, чтоб по этой земле проехать.

Из Словении в Италию мы ехали на Триест, а пересекли границу в погранпункте Fernetici-Femetti. Все эти пункты я называю из-за того, что многие, глядя на карту, видят на границах много «населенок» и думают, что везде есть пограничники, и везде, где они есть, границу можно пересечь. Ничуть не бывало: погранцы-то есть, а вот контрольно-пропускные пункты — далеко не везде.

—...Русские?! — наши паспорта итальянский пограничник рассматривает как нечто неизведанное, вызывает одного начальника, второго… — Наверное, вы русская мафия? — оглядывает он мою короткую стрижку и показывает рукой на паркинг: — Машину! Сюда!

Паспорта изучает целый консилиум: «Опен!» — слышу команду и выхожу открывать багажник:

«Бомбы?» — «Какие бомбы?!» — «Наркотики?» — «Нет». — «У кого вы в Италии будете жить?» — «Ни у кого. В гостиницах». В будке советуются, а палец таможенника упирается в самую объемистую сумку: «Где “калашников”?» Рву молнию, выпускаю из сумки кишки: «Нет “калашниковых”! Дома оставил!» И тут моя жена, не сказавшая из стеснения ни в одной из заграниц ни слова по-английски, не выдерживает, выскакивает из машины и выдает:

— Мы хотим показать детям вашу прекрасную страну!

— О, синьора говорит на прекрасном английском! Конечно, нет проблем, обязательно поезжайте в Сиену, там средневековье нетронуто...

Итальянцы забыли про русскую мафию и сыпят названиями городов, которые невозможно запомнить. Первые метры по Италии нас сопровождает благожелательная толпа в мундирах.

В крупных городах Италии — Венеции, Флоренции, а особенно в Риме, — номера в отелях надо заказывать заранее, из Москвы. К тому же стоят они там будь здоров — долларов на человека минимум. Проблема паркинга на ночь почти что нерешаемая. У автомобилистов таких проблем нет: западнее Рима побережье — 30 километров от города — просто усеяно мотелями и кемпингами, от 5 долларов на человека за место для машины и палатки (если она у вас есть) на берегу до 30-40 долларов двухместный номер в мотелях со шведским столом.

Самое сложное для нашего водителя в Европе — научиться пропускать пешехода.

Сколько раз я покрывался краской стыда, не понимая, почему все остановились, а я проехал. И еще сложно в Италии ездить по крупным городам. Во-первых, указатели улиц там установлены непривычно, не вдоль улицы, которую мы ищем, а почти перпендикулярно ей, под углом.

Поэтому кажется, что ехать надо налево, а на самом деле — прямо.

Во-вторых, разметка по рядам не такая, как у нас, а в каждом ряду висит круглый знак со стрелками, и поэтому поначалу, подъезжая к перекрестку, я знак в правом ряду «только направо» считал знаком для всей улицы и ехал не туда.

В-третьих, невозможно вернуться теми же улицами, которыми приехал, из-за распространенности одностороннего движения.

Преодолев 3500 километров, облазив Венецию, попозировав у Пизанской башни и постояв в Вероне на балконе Джульетты, в субботу вечером мы въехали на площадь Святого Петра в Ватикане, достигнув конечной цели путешествия.

— Смотри, — сказала моя наблюдательная жена, — в собор пускают, он открыт!

Мы пошли вместе с народом в ворота и попали на молитву самого Папы Римского! Сочтя это хорошим знаком, утром двинулись в самый богатый музей мира — Ватиканский, и там у наших друзей из сумочки (а мы путешествовали двумя машинами) вытащили бумажник с деньгами, правами и документами на машину.

Полиция музея отправила нас в полицию Ватикана. Там дали справку о краже, но сказали, что она действительна только для Ватикана, для Италии надо делать другую, в итальянской полиции.

— А для Венгрии, Словении, Словакии, Польши, Белоруссии, России? — спросили мы беспомощно. — Как проехать границы без прав, документов на машину, без страховки?

В тот же вечер полиция местечка, где находился наш мотель, тоже дала бумагу, после чего мы могли следовать по Италии. А дальше?

Вице-консул России Юрий Дубинин принял нас наутро в неприемный день: «Проще было, если бы у вас утащили паспорта — сказал он печально. — Документы на машину и права еще ни у кого не утаскивали, потому что наших автотуристов здесь практически нет».

В общем, действовали, как оказалось, правильно: заверили в консульстве копию украденных документов, которую факсом нам передал в мотель «Рус Авто Тур», — непременно сделайте такую копию перед поездкой и храните ее отдельно от документов! Перевели на английский, заверили бумагу в полиции и взяли консульское письмо к нашим таможенникам.

Страховку, оказалось, можно купить на любой границе, а оставшимися деньгами мы, естественно, с друзьями поделились.

В общем, доехали домой с Божьей помощью, а читателю совет: в Италии карманник явление очень распространенное, не расслабляйтесь перед памятниками культуры.

И еще совет: езда двумя и более машинами по незнакомым городам связана с постоянной нервотрепкой потеряться, а также с необходимостью для каждого подчиняться общему — манера езды, возможности автомобилей, интересы и т.п.

Если уж вы за границу поехали, то должны знать, что вас там ожидает.

Красный свет Проезд на красный свет без «отягчающих последствий» дешевле всего обходится в Швеции — 100 долларов. В Швейцарии — 175, в Японии — до 400, в Великобритании — до 1700. А во Франции — от 1000 долларов и выше!

В двух последних странах штраф налагается судом. И везде, кроме Швейцарии, вас могут в дополнение к штрафу лишить водительских прав на месяц и больше.

«Стоп» Примерно те же суммы при несоблюдении знака «СТОП» — «проезд без остановки запрещен». Либеральнее других в этой номинации Германия — всего 20 марок (11 долларов).

Ремни За непристегнутые ремни вы оставите в Швеции 36 долларов, в Швейцарии — 42 доллара, в Великобритании — 850 долларов.

Остановка, стоянка В Англии, не создав никому помех, можете отделаться всего 20 фунтами стерлингов ( доллара). Сознательно же и нагло оставив машину под запрещающим знаком, вы рискуете почти наверняка через несколько минут ее не увидеть (штраф до 1700 долларов плюс стоимость эвакуации — 170, плюс каждый день хранения — 20 долларов). Одна неправильная парковка — половина месячного заработка среднестатистического англичанина.

Зато в Германии душа автолюбителя отдыхает: от 30 до 50 марок хватит на урегулирование претензий полицейского. В сонной Швейцарии штрафы — 84 доллара.

В Дании эвакуированные машины продают уже через две недели, если не объявился их владелец. А средства, вырученные за них, идут на оплату расходов полиции.

Немаловажная деталь — все вышеперечисленные злобствования властей разрешены ЗАКОНАМИ соответствующих стран. А вовсе не постановлениями мэрий.

Превышение скорости Почти во всех европейских странах отсчет превышения скорости начинается с одного километра в час сверх установленной нормы!

Упаси Бог разогнаться во Франции — до 50 км/час — несколько тысяч евро, свыше — тюрьма.

В Англии, если ваше превышение скорости меньше 40 км/ час, приготовьтесь отдать около 70 долларов, если выше — готовьтесь к суду и сумме до 1700 долларов.

В Швеции можно позволить себе лихачить, превышая скорость не более чем на 30 км/час, и держать при этом наготове 150 долларов. Больше — размер штрафа определит суд. В Японии все страшно и туманно. Сам факт превышения карается тюрьмой с «тяжелыми работами» на полгода, а если повезет, то заплатишь всего лишь 800 долларов.

Наконец, пьянка Тут мы навсегда обогнали весь остальной мир — за рулем в России не пьют вообще!

Самая большая допустимая за рулем цифра содержания алкоголя в крови в Европе, до недавнего времени была Франция — 0,8 г/л — промилле. Сейчас меньше. По опыту своих товарищей скажу, что хороший обед с аперитивом, стаканом-другим сухого вина и рюмкой коньяка к кофе даст 0,5-0,6 промилле.

В Англии — 0,8. Если больше и в первый раз, закон предусматривает штраф до долларов, лишение прав до года, тюрьму до полугода. На практике же чаще всего — 420- долларов штрафа и обязательное лишение прав.

В Штатах полный разнобой и с промилле, и с цифрами отсидки: каждый штат — сам себе голова. Однако рекомендации все же дать могу. Впервые нетрезвым за рулем лучше попадаться в Нью-Джерси (250-400 долларов), в крайнем случае — в Миссури (500) и ни в коем случае не в Вашингтоне, Нью-Йорке или Колорадо — до 1000 долларов.

Не отбирают права ни по первому, ни по второму «залету» в Колорадо, а вот если в третий раз вас по этому делу прихватили в Миссури, «сливайте воду» — 5000 баксов, 10 лет «бесправия» и до пяти годиков без свободы в стране свободы.

Швеция после России — самая трезвая страна, потому что разрешенных промилле там всего 0,1999.

Обозрев мировые автомобильные окрестности, скажу вам от всего сердца: в нашей России-матушке просто рай господний! Не ропщите, а наслаждайтесь возможностью договориться с инспектором за полцены.

Когда каскадеры плачут И все-таки я дожидаюсь своего звездного часа — «душа моя» режиссер Виталий Игнатьич берет однажды меня за пуговицу и говорит:

— Душа моя, в нашей картине будет погоня, и нужен эффектный такой прыжок автомобиля как бы в зрительный зал, понимаешь? Ведь фильм наш стереоскопический, если ты не забыл, душа моя, и в нем нужны стереоэффекты. Полет машины в зрительный зал — стереоэффект мощнейший, согласен?

— Сделаем, — обещаю я, — а какой нужен прыжок? Длина, высота?

— Красивый, — беспомощно говорит режиссер и добавляет: — И делать его, вероятно, придется тебе, душа моя.

Дело в том, что наш штатный каскадер Витька Иванов сломал руку, прыгая с третьего этажа гостиницы «Ялта», удирая от кагэбэшников из номера одной очаровательной польки, и отбыл в гипсе в Москву. А у меня, как я уже говорил, первый разряд по автоспорту, осталось застраховать жизнь и пожалуйста — я могу быть допущенным к автотрюкам.

В общем, задача ясна, остается только найти место, где машина могла бы оторваться от земли, либо такое место построить — трамплин.

День за днем я объезжаю дороги, переулки Ялты на собственном «Москвиче» — ничего нет. На Севастопольском шоссе нахожу горбик, после которого на ста двадцати километрах в час машина по воздуху летит, но приземляется с таким ударом, что на первом же прыжке я разбиваю об асфальт картер двигателя.

На мое счастье в ту пору в Ялте оказывается группа испытателей с АЗЛК, которые «катают» тормоза и сцепление, поднимаясь по невообразимому серпантину до вершины Ай-Петри и обратно. Естественно, я всех их знаю, запасной картер у них нашелся, и уже на другой день машина моя исправна, но рисковать мне больше не хочется.

В общем, поиски мои заходят в тупик, становится ясно, что придется строить трамплин самим, но здесь я совершенно беспомощен: баллистику, свободный полет автомобиля мне в институте не преподавали.

Выручает, как всегда, случай. Однажды на моей машине мы возвращаемся со съемок:

режиссер, оператор и я. Въезжая в Ялту, я по привычке нарушаю правила: обгоняю там, где нельзя. Постовой вырастает, словно из-под земли, свистит мне во всю мощь своих щек. Не увидев при нем ничего, кроме свистка и жезла, я не останавливаюсь, но тут же вижу в зеркальце, как выкатывает сержант замаскированный в кустах мотоцикл с коляской. Сердце екает: машине от мотоцикла не уйти.

Погоня начинается, и она явно не в мою пользу: расстояние между нами быстро сокращается. Вдруг мелькает указатель — «Ботанический сад», и режиссер кричит:

— Налево, на старую дорогу!

Не раздумывая рву налево и понимаю, что это спасение: старая дорога оказывается почти пустой, а главное — чересчур извилистой для мотоцикла с коляской. Левые повороты он худо-бедно берет, когда коляска от земли отрывается, а вот на правых ему приходится сильно сбрасывать скорость, иначе завертится юлой.

Я же — вторую передачу, гашетку в пол, кручу движок до звона, резина воет в голос, пассажиры причитают, и вдруг после одного из крутых поворотов наша машина оказывается в воздухе!

— Трамплин! — ахаем мы хором, а режиссер после отчаянного для груженой машины приземления — с треском — командует: — Завтра утром — все сюда, проверим, послезавтра — съемка.

Утром в том же составе мы здесь — ну просто идеальный трамплин! Машина уже на шестидесяти отрывается от земли, но самое замечательное то, что приземление ее происходит на склоне, одновременно всеми четырьмя колесами.

Три тренировочных прыжка я делаю на своей машине, увеличивая с каждым разом скорость: шестьдесят, семьдесят, восемьдесят... На восьмидесяти я чуть было свою «блондинку» не гроблю: поддон двигателя при ударе отпечатывается на асфальте, и становится ясно, что если мы хотим прыжков эффектных, то машины, участвующие в погоне, надо готовить — усиливать подвески.

Вот тут-то мы и подбираемся к главной заковыке нашей картины: все машины, принимающие участие в съемках, — собственные, бить их нельзя, ремонт директор не оплачивает. Он и так понабрал в группу своих друзей с машинами и не только устроил им роскошное лето у моря, в Ялте, но и платит за каждый съемочный день их автомобилей немалые деньги. Да и в сценарии, надо сказать, никаких аварий не предусмотрено, а только одна погоня, участвуют в которой в роли убегающего старенький «Москвичек», но зато крашенный редкой тогда голубой красивой эмалью «металлик», и в роли догоняющего — новенький «Москвич-универсал» Виталия Голубева, самого директора, из-за которого, как вы, надеюсь, помните, мы с хозяином и познакомились.

Едем к дорожному начальству Ялты за разрешением выдолбить посреди асфальта яму для оператора, чтобы машина для большего эффекта над ним пролетела, — не разрешают, гады.

Тогда ставим примерно в месте приземления бетонное колодезное кольцо, в котором запрячется Саша-оператор. Всем ясно, что летящая под сотню тонна (вес машины) в случае просчета в траектории или сильного бокового порыва ветра смахнет это кольцо, как спичечный коробок, но другого выхода нет, и все молчат.

Поскольку в момент отрыва машины от дороги места приземления не видно, оно внизу, за переломом, то Голубев чертит мелом линию по центру асфальта, по которой я должен выставить ось, центр автомобиля перед прыжком. «Держась» за эту линию, борт машины проходит в двух метрах от бетонного кольца с оператором — достаточный запас на непредвиденные обстоятельства.

Вдруг художник фильма решает, что шоссейное полотно слишком серое и для большего цветового эффекта его следует выкрасить в черный цвет. В день съемок милиция с раннего утра перекрывает дорогу, и маляры с краскопультами, заряженными черной гуашью, принимаются за дело.

Но я всего этого не вижу, потому что занят последними приготовлениями двух автомобилей: разгружаю их максимально, вынимаю задние сидения, запаску, инструмент, подгоняю под себя специальные гоночные ремни «Пилот» с охватом тела крест-накрест, сливаю из баков весь бензин и заливаю всего по пять литров «экстры». Подвески у машин уже усилены: на рычаги приварены дополнительные отбойники, стоят более мощные пружины и амортизаторы, в рессоры добавлено по одному листу — спасибо тем самым коллегам-испытателям, что оказались в Ялте, без их рук и запчастей мы бы пропали.

В течение всего этого процесса меня мучит лишь одна мысль: кусок дороги непосредственно перед трамплином слишком извилист для того, чтобы разогнаться на нем от души. Да к тому же в одном месте его пересекает ручей, а те, кто ездил в Крыму, знают — мокрый крымский асфальт подобен мылу.

Ну вот, вроде все готово. Оживает режиссерский мегафон: «Приготовиться к съемке! Все — на места!» Мама родная! Только теперь я замечаю в полном объеме все то, что съехалось и сбежалось сюда ради нескольких моих прыжков: «скорая помощь», пожарка, две машины ГАИ с матюгальниками, десятка два инспекторов, оцепивших двухсотметровый кусок дороги со всех сторон, а зевак, зрителей, пляжников — облепили все окрестные камни и выступы! И все смотрят на меня и боже, как восторженно смотрят — две модельного вида девахи в купальниках так просто меня облизали и уже пожирают взглядами. «Ребята, все вы меня еще вчера не заметили бы ни на пляже, ни в городе! — кричу я им мысленно. — Закройте рты, не каскадер я, а случайно сюда попал, все это должно достаться Витьке, а не мне!..» Сажусь в синенький дохленький «Москвичок», еду на старт, где милиционеры, вытянувшиеся от трамплина цепочкой, должны передать взмахом руки команду режиссера:

«Мотор!».

Еще мгновение — ревет двигатель, мой «сигнальщик» поднимает руку, и машина бросается вперед!

Бросается... Какой «тупой» двигатель! За секунды разгона он выматывает мне всю душу и расстраивает так, что на трамплине я даже не смотрю на спидометр — одна досада.

Приземление — довольно деликатный удар о дорогу и небольшой кусок ее для торможения.

Останавливаюсь, отстегиваю ремни, ступаю дрожащими, слабыми от возбуждения ногами по асфальту.

— Ну как? — раздается громовой голос Голубева. Он спрашивает через «матюгальник» гаишной «Волги».

Расстроенно машу рукой. Подходит:

— Что случилось?

— Мотор барахло, еле коптит. Ну что это за прыжок!

— Нормально, больше не надо. Какая скорость была?

— Что-то около семидесяти...

— Больше — запрещаю. Понял? — Я так смотрю на него, что гороподобный каратист Голубев смягчается: — Ну восемьдесят — это предел.

Дело в том, что на его машине, которая пойдет следующей, мотор — зверь, это меня согревает, а его тревожит.

— Приготовиться ко второму дублю! — орет мегафон. Злой еду на старт и думаю: вторую передачу я, конечно, недокрутил, да и поздно на нее переключился. И запас дороги для разгона весь не использовал.

— Старт! — я бросаю сцепление.

Педаль газа в пол, и все внимание на звуке мотора: когда же он, наконец, достигнет своей самой высокой ноты!

Вторая, газ в пол, но кажется, что скорость нарастает слишком медленно: шестьдесят...

семьдесят... восемьдесят — трамплин! — и машина в воздухе!

Первая доля секунды — над капотом голубое небо. Странная тишина. Вторая доля секунды — сверкающее море. Это перед машины с двигателем перевешивает, и машина наклоняется вниз. Удивительное ощущение ненужности, беспомощности руля, всех ручек и педалей.

Третья доля секунды — коричневые холмы, лента шоссе, машины и люди... удар!

Верещат тормозящие баллоны. Стоп.

На этот раз мне говорят, что прыжок получился хороший, около десяти метров. Это значит — полсекунды полета, всего полсекунды в воздухе.

После второго дубля исчезает в тучах солнце и, по всей видимости, надолго — большой перерыв. Откуда их нагнало, ведь только что не было ни одной. Я смотрю на часы и не верю своим глазам: четыре! Оглядываюсь — все устали. Режиссер в сторонке пьет кефир. Оператор Саша чешет бороду и досадливо поглядывает на небо. Директор нервно кружит вокруг своей готовой к старту машины. Остальные разбредаются кто куда. Сажусь на теплый камень. Устал.

Ветер налетает с холмов. Море почернело, вспухло, как закипающее варенье. Уже глубокая осень и скоро домой. Почти все отснято, и я стану им не нужен. Месяца три все они еще будут жить этим фильмом. Потом премьера, аплодисменты, по одной гвоздичке каждому — и все разбредутся по другим картинам. А там — другие люди, другие экспедиции, и так всю жизнь.

Странная жизнь, ее сподручней измерять не годами, а фильмами. И это не мера «длины» — мера «веса». Вероятно, она нужна каждому. А чем я меряю свою жизнь?

Но додумать мне не дают.

— Солнце! — вскакивает оператор, хотя солнца нет.

— Где? — задираются наши головы.

— Сейчас будет! — С удивительной ловкостью он вскарабкивается внутрь бетонного кольца. Оживает мегафон режиссера.

Виталий стоит рядом со мной, вглядывается мне в глаза, словно гипнотизирует:

— Восемьдесят. Только восемьдесят. И только один дубль. Второго не будет. Понял?

Я киваю и думаю, что с этой информацией он погорячился — именно поэтому надо выкрутить из его машины все.

— Слушай... — это Саша, оператор. Он дождался, когда директор уйдет, и шепчет: — Далековато от камеры приземляешься. Нет иллюзии полета машины на зрителя.

— Так линия же... — отвечаю я, показывая глазами на меловую черту на асфальте.

— Ну немножко, ну чуть-чуть поближе, а?

Саша-оператор мне нравится. Он дарит мне кадрики отбракованных дублей, которые я с удовольствием разглядываю вечерами в стереоскоп. Мне хочется сделать ему приятное, тем более что это совпадает с моими представлениями об искусстве: оно требует жертв.

Саша уходит, а я прикидываю, насколько левее надо пустить мне машину, — метра на полтора. Незаметно ото всех двигаю ногой небольшой, но приметный камешек — теперь он будет моим ориентиром, он великолепно виден на фоне неба на переломе дороги.

Милиционеру, стоящему рядом, камешек на дорожном полотне, видимо, кажется непорядком, потому что он удивленно смотрит на все мои манипуляции.

— Если его сдвинут, — разобьюсь, — говорю я серьезно.

— Понял, товарищ каскадер! — Парень напружинился так, что за камень свой я совершенно спокоен.

Стою на старте, нажимаю на педаль газа, двигатель ревет, содрогая тело машины, и в этом реве, и в этой дрожи — и молодая стать, и молодая мощь.

Наверное, я перестарался, наверное, чересчур «взвинтился», потому что, когда машина подлетает к камешку, на спидометре — сто пятнадцать...

Неладное я чувствую во второе мгновение: не выныривает над капотом горизонт. Не видно ни моря, ни земли. И во второе, и в третье, и в четвертое мгновения — все небо, небо, небо...

Удар об асфальт приходится сначала задними колесами, а потом — с размаху — передними. Он так силен, что сиденье срывается с салазок, и выбить лбом ветровое стекло мне мешают ремни безопасности. Снопы искр, пыли и грязи вспыхивают под машиной разом, словно взрыв. Из разбитого двигателя хлещет масло. Тормозя, я успеваю подивиться тому, что ни одно колесо не отскакивает, и машина останавливается, крутясь на дороге юлой. Из-под капота вырывается дым.

К машине стремительно приближается директор, и его лицо серее асфальта. Я вжимаю голову и отступаю на шаг, потому что уверен, что он меня сейчас ударит. Но он подходит ближе, и я расслабляюсь — губы его дрожат, пальцы дрожат тоже:

— Как же ты... Как же так...

Вдвоём мы оцениваем повреждения: картер двигателя, балка и вся передняя подвеска вдребезги. Ее гайки и кронштейны вбились в каменный асфальт, отпечатались на нем, словно на чертеже, на целый сантиметр!

Передние колеса не отвалились чудом, они держатся на последних миллиметрах разорванного металла рычагов. Но самое печальное — «сыграл» кузов: от удара по крыше между стойками пошла складка.

Директор в ужасе, а я от страха обнаглеваю до крайности:

— Твое счастье, Виталий, что это я твою машину разбил. Я-то ее за два дня сделаю, а Витька бы дверцей хлопнул и сказал: «Привет!» Пока мы охаем и ползаем на коленях, все исчезают — и группа, и зеваки... Темнеет. Я догадываюсь свою целехонькую машину поставить точно на то место, где приземлилась Виталькина, ориентируясь по отпечатавшимся на асфальте следам. Когда это удается, мороз бежит по коже — я не могу даже приоткрыть свою водительскую дверь, потому что от нее до бетонного Сашкиного кольца всего пятнадцать сантиметров! А по воздуху я пролетел чуть ли не пятнадцать метров!

Все становится ясно — я не учел развесовку «универсала», задок которого гораздо тяжелее.

Утешает меня только одно — на экране это будет великолепно. Где-то на задворках мозга живет и другая мысль: «Дюжева наверняка все это видела, что-то она при встрече скажет?» Но при встрече вечером в длинном коридоре «Ореанды» Марина встревоженно, но без всякого восторга моим геройством спросила:

— У тебя все в порядке? А то слышу со всех сторон: «Гейко разбился, Гейко разбился!» Я ведь там не была, целый день на пляже снималась...

Этот удар я еще могу пережить. Но когда пять минут спустя я вижу в том же коридоре оператора Сашу, который, увидев меня, мечется глазами и телом в желании исчезнуть, я моментально все понимаю: он не снял!

— Понимаешь, старик, — лопочет Саша, — я же в видоискатель смотрю, а там все по-другому... Вижу, летишь ты точно на меня — я и упал на дно кольца, а камера ушла...

Да, перестарался я — слишком хорошо выполнил стереоэффект «полет на зрителя». Мне невыносимо хочется врезать изо всех сил по его мягкой бородатой морде, но вместо этого я несу какую-то чушь:

— Да если б на тебя — никакое кольцо бы не спасло.

— Понимаю, старик, но прости — инстинкт самосохранения...

Я ухожу на улицу, и мне так плохо, как никогда...

Арифметика зимы Все, ездящие за рулем, делятся на три категории: автомобилисты, частники и «чайники».

Автомобилист — это тот, кто ездит каждый день и зимой, и летом. Частник — это тот, кто ездит во все времена года, кроме зимы. «Чайник» — это тот, кто ездить только учится, и еще тот, кто ездит только летом на дачу.

Приближение зимы навевает грусть на истинного автомобилиста: все, кончаются золотые денечки, не тормознешь от души, не газанешь с места, скоро ездить придется «пешком», крадучись, плавненько, ОСТОРОЖНЕНЬКО.

Вопрос: «Ездить ли зимой?» — вообще-то встает перед каждым, кто имеет автомобиль, и поскольку вопрос этот экономический, каждый решает его в соответствии со своим кошельком.

Кузов автомобиля, ездящего каждый день и зимой и летом, прогнивает насквозь при любой антикоррозионной обработке в условиях Москвы примерно за пять-шесть зим. Кузов автомобиля, зимой не ездящего, сгнивает за 15 — 20 лет, вот и считайте. А кроме того — аварийность...

Зимой на российских дорогах начинается самое настоящее ледовое побоище. А в Москве вообще светопреставление, потому что количество машин в ней растет в геометрической прогрессии. Три миллиона автомобилей «живут» сейчас в столице, плюс 200-300 тысяч их каждый год прибавляется.

Сначала вообще о «скользкости». Будьте очень oсторожны на «зебре». Особенно если приходится на ней тормозить, поворачивать или маневрировать — обязательно сбросьте скорость: во время дождя белое вещество, из которого она сделана, скользкое, как мыло.

Первые капли дождя наиболее опасны! Они насыщены еще не смытой пылью, жиром, и машину несет на поворотах, торможении на удивление легко.

Самая страшная «вещь» на дороге, почти не оставляющая человеку шансов выжить, — сон за рулем. На втором месте — гололед. Позволю себе несколько советов на эту тему.

Тот, кого никогда не заносило, в первую же секунду неповиновения машины испытывает ужас и полную растерянность. Его инстинктивная и единственная реакция в такой ситуации — изо всех сил давить на тормоз, что категорически недопустимо! Умение выводить машину из заноса так же необходимо каждому водителю, как умение трогаться с места. И лучше всего овладевать этим искусством в школах экстремального вождения.

Рано или поздно, но наступает тот проклятый день, когда вы подходите утром к окну и, глядя на выпавший снег и на термометр, вздыхаете: «Каток». Каждый год в такой день я обязательно еду с утра не на работу, а на ближайшее свободное пространство и полчасика кручусь на нем, торможу, разгоняюсь, пускаю машину в занос и вывожу из него — привыкаю к машине в новых, уже забытых за семь месяцев, условиях. К гололеду надо ежегодно привыкать даже профессионалам и делать это не в железном потоке, а на безопасной площадке.

Если вы не успели к такому дню «переобуть» машину и на колесах стоит летняя или, не дай бог, дождевая резина, — ни в коем случае не выезжайте из гаража. Выезжать в этом случае из него можно только в одном направлении и на самой малой скорости — к автомагазину за зимней резиной, а потом — до шиномонтажа.

Главная ошибка водителя при гололеде — резкие движения. То ли это торможение, то ли поворот руля, то ли переключение передач или самое страшное — торможение с одновременным поворотом руля. По-моему, даже школьник знает, что тормозить надо короткими качками. Есть хороший ориентир — в гололед надо ехать так, как будто на «торпеде» стоит стакан с водой и ее ни в коем случае нельзя расплескать.

Для неискушенных водителей, раз под колесами скользко, значит — гололед. Не совсем так. Первая и самая «щадящая» степень гололеда — снегопад. Если вы во время снегопада едете по городу, то, как правило, снег на улицах колесами машин не укатывается, а превращается от всяких реагентов в кашицу. Сбросив скорость и не делая резких движений, по такому месиву можно сносно ехать даже на «всесезонке», не говоря уж о чисто зимней резине.

Единственная неприятность может подстреречь вас в сугробе-отвале у тротуаров: попав правым передним колесом в такой сугроб, крепче держите руль, если нет гидроусилителя, — его может вырвать из рук.

Если в снегопад вы едете по шоссе, то снег укатывается колесами и тут уж «всесезонка» становится опасной. Старайтесь держаться ближе к обочине, где снег рыхлее и лучше держит машину.

Гололед номер два — это когда вчерашнюю слякоть схватывает ночной морозец. Лед под колесами по сути — чистый, но — местами, и это усугубляет ситуацию. И еще одна сложность и днем, и в свете фар: поскольку лед прозрачный, трудно понять — есть он под колесами или нет. Для этого я слегка и кратко притормаживаю: если машина соответственно замедляется, — нет льда, если почти не реагирует — лед. Высшая степень гололеда №2 — каток или хоккейная площадка, но двигаться на машине можно и по такому льду.

Естественно, что шипы при любом гололеде — вне конкуренции.

Супергололед — явление редкое, лишь однажды, на шоссе под Волгоградом, я его испытал: утром, на ночной лед заморосил дождь — пленка воды на льду. Это был кошмар: мой «Москвич-2140» даже на четвертой передаче (!) не мог тронуться с места — колеса крутятся, а он стоит! Мы с напарником вышли из положения просто: включили четвертую передачу, вытянули «подсос» на средние обороты, вышли из машины и стали ее толкать. Разогнали и — вперед, главное — успеть ее потом догнать. Ехали, цепляясь правыми колесами за обочину.

Умудрялись даже обгонять грузовики, если встречная далеко-далеко просматривалась и была пуста: отцепляемся от обочины влево, затем — неконтролируемый «полет» через дорожное полотно до встречной обочины, цепляемся за нее левыми колесами — обгон — и опять «полет» через лед к своей обочине. Жуткие воспоминания, такое возможно только по молодости.

Но бывает и неожиданный гололед. Бывает он почти всегда по утрам в межсезонье, снегом может еще и не пахнуть: солнышко, сухой асфальт расслабляют, а на эстакадах и мостах машину вдруг начинает крутить — они продуваются ветрами и промерзают насквозь, влага же в воздухе есть всегда. Старайтесь в «скользкие» времена года не ездить в левом ряду.

Повторюсь: если встречную машину закрутит и бросит на вас, вы уже ничего не сможете сделать.

Будьте особенно осторожны на мостах и эстакадах — и соль с песком, и реагенты менее эффективны на них, чем на обычных дорогах.

Знаю уже несколько случаев, когда реклама сыграла с людьми злую шутку;

купив самые дорогие, разрекламированные «супер-пупер» «хаккапелитты», «гиславеды» и «бриджстоуны», которые, как гласит реклама: «позволяют делать на дороге все», держат ее, «как тигр клыками», «с ней вам гололед не страшен» и т.п., водители теряют чувство опасности, думая, что теперь-то им действительно все нипочем. И — аварии. Никто, к сожалению, не догадался подать в суд после заноса-аварии на фирму-производителя резины из-за таких вот слов в рекламе — наверняка бы выиграл.

Стоит ли, как делают это многие, в первые снегопады машину оставить в гараже и несколько дней поездить на муниципальном транспорте? Стоит, так как в эти первые дни зимы аварийность на улицах пиковая, потом она снижается по мере того, как водители привыкают к новым условиям. Но когда вы все же поедете на своей машине, не забывайте, что теперь вы стали источником повышенной опасности, потому что все уже привыкли, а вы еще нет. Но лучше быть бараном среди мудрецов, чем мудрецом среди баранов.

Посмею утверждать, что иномарки на скользкой дороге особых преимуществ перед отечественными автомобилями не имеют. За исключением тех, что оборудованы АБС, да и то — до определенного предела скорости. Особенно если учитывать, что ведут их «крутые» и «прикинутые», и что 80 процентов этих машин — списанное на Западе старье на полулысой резине и с самодельными тормозными колодками.

Приходилось видеть, как владельцы «мерсов» или «фордов» ловят кайф, вращая на месте руль одним пальцем. Да, гидроусилитель руля — штука хорошая. Но только на сухой дороге.

На скользкой — опаснейшая, так как не дает возможности руке чувствовать меняющееся сопротивление дороги. Мощные автомобили при гололеде имеют все шансы нюхать выхлоп «Запорожца», так как их колеса со светофора будут крутиться, а машина — стоять. «Запор» же пойдет «внатяжечку», почти без пробуксовки.

Кстати, если в хороший гололед вы хотите дать всем фору со светофора в, том числе и крутым иномаркам, — трогайтесь со второй передачи, — это и безопаснее, и эффективнее.

Только газу давайте больше, чем обычно.

Не уверен — не обгоняй!

А уверен — обгоняй!

(Водительская заповедь) Если вы решились ездить зимой, то начните с проверки тормозов: одинаково ли эффективно они работают на каждом колесе? Именно разность тормозных моментов колес является основной причиной заноса. Проще всего бы это сделать на специальном стенде, но вряд ли вы его найдете. Поэтому выберите равномерно и умеренно скользкое пространство, разгонитесь и притормаживайте до тех пор, пока не проявится закономерность заноса вашего автомобиля.

Если при торможении автомобиль тянет влево так, что приходится удерживать руль, то тормоза правого переднего колеса вашего автомобиля неэффективны. И наоборот. Очень поможет, если кто-то со стороны проследит за моментом «юза» каждого из колес, а вы или автосервис сделаете так, чтобы они совпадали.

Если летом вы можете не проверять давление в шинах и лишь подкачивать спустивший баллон (что вас, конечно, не красит, но и вашей жизни почти не угрожает), то зимой перекаченные колеса или разность давления в них всего в каких-нибудь 0,3 атм. могут запросто стать и, скорее всего, станут причиной аварии. Отличить же на глаз колесо с давлением 2,0 атм.

от колеса с давлением 1,7 атм. невозможно, здесь нужен манометр, да желательно не один;

поскольку наши манометры часто барахлят, я использую еще и контрольный — прошу у соседа по гаражу.

Зимой я плюю на повышенный износ моей бескамерной резины и делаю во всех колесах не 1,8 атм., как рекомендуют инструкции, а 1,5 атм.

Если гололед катастрофический, а вам надо не ездить, а просто куда-то доехать, то оставьте в колёсах 0,7 — 0,8 атмосферы, только будьте бережнее на выбоинах — это даст грандиозный эффект. Если гололед сильный, то я делаю в колесах 1,0-1,2 атмосферы. Жалко, конечно, резину, но себя жальче.

Вот несколько правил, которые я располагаю по степени важности:

— тормозите «качками», — это даст вашей машине возможность выровняться, выйти из небольшого заносика;

— всегда будьте готовы врубить низшую передачу: торможение при гололеде двигателем очень эффективно. Этот прием обязательно отрепетируйте на свободном пространстве, он много раз спасет ваш кошелек: посадите рядом человека и по его внезапной команде резко тормозите и одновременно врубайте одну за другой передачи, с 5-й по 1-ю. Когда добьетесь автоматизма, считайте, что вам здорово прибавили зарплату;

— никогда не катитесь на «нейтралке» и тем более не тормозите на ней;

— если вы пересели с заднеприводного автомобиля на переднеприводный, будьте осторожны втройне! Повторю в который раз, что при заносе заднеприводного автомобиля самое эффективное — сбросить газ, а на переднеприводном — прибавить;

— в любой момент своего движения вы должны контролировать степень «скользкости» под колесами автомобиля. Для этого можно иногда притормаживать, если нет никого сзади, и вы сразу почувствуете, в какой степени реагирует на это ваша машина.

Довольно точным «гололедометром» может служить коробка передач: если вы едете на 4-5-й передачах, и при резком прибавлении газа двигатель «взревывает», а скорость не прибавляется, вы попали в супергололед — это все равно, что выехать на хоккейную площадку.

Если то же самое происходит на 3-й передаче, выезжайте куда-то только под пистолетом. Если на 2-й — ездить можно, но максимально собравшись.

Допустим, вы куда-то съехали и забуксовали — что делать? Перво-наперво — ни в коем случае не газовать. Попробуйте трогаться со второй передачи и давать газ ровно столько, чтобы машина не заглохла. Старайтесь, чтобы при этом передние колеса не были сильно вывернуты:

чем они прямее стоят, тем больше у вас шансов выехать. Опытный водитель знает, что если у машины есть «раскачка» туда-сюда хотя бы 20 сантиметров, то она, скорее всего, выедет без посторонней помощи: вперед, назад, вперед, назад, надо только не газовать, а быстро переключать передачи и попадать, что называется, в такт. А у мужчин, как известно, чувство такта развито от природы.

Если раскачки нет, то это значит, что вы капитально сели и, скорее всего, — «на брюхо»:

берите лопату и откапывайтесь. Зимой вообще полезно возить в багажнике совковую лопату с короткой ручкой.

Очень часто машина буксует в безобидном, казалось бы, месте, потому что одно ее ведущее колесо попадает на лед. Здесь надо либо порубить лед лопатой, либо посыпать его песочком.

И последнее: если вас все же понесло, вы сбрасываете газ и инстинктивно жмете на тормоза.

Не делайте этого, последнего! Торможение только усугубит вашу ситуацию. На невращающихся, заблокированных колесах машина теряет даже ту управляемость, которой обладала.

Как бы ни протестовал ваш организм, снимите ногу с тормозной педали и попробуйте поддать газку, только немного.

В предыдущей главе я писал об этом, но буду повторять до тех пор, пока вы меня не послушаетесь: самое гениальное, что вы можете сделать после наступления зимы, — на свободном пространстве позапускать на разных скоростях и передачах машину в занос и повыходить из него. Не считайтесь ни со временем, ни с затратами — этот опыт бесценен.

А еще лучше — в сильный гололед не ездить вообще: себе дороже встанет.

Сильный мороз Допустим, на улице сильный мороз (ниже 17°С), а вам позарез надо куда-то ехать — какова последовательность ваших действий? О том, как завести машину, вы прочитали в главе «Как завести автомобиль после зимней спячки?». В сильный мороз надо делать все то же самое.

Единственное, о чем я там не сказал, — при заводке двигателя в мороз надо обязательно выжимать сцепление, а то стартеру тяжело будет крутить и двигатель, и коробку передач.

Обычно карбюраторные «Жигули» в сильный мороз заводятся на полностью закрытом подсосе (если он есть). Часто они тут же глохнут, и, чем сильнее мороз, тем большее количество раз это повторяется — до трех, четырех, прежде чем двигатель заработает устойчиво. Не спешите отпускать педаль сцепления: движок еще холодный, слабенький, себя-то еле тащит.

Дело в том, что многие считают, что если рычаг коробки стоит на нейтрали, то коробка не работает. Это не так. Большая часть ее валов и шестеренок крутится, если педаль сцепления отпущена. Полностью КПП выключена, когда сцепление выжато. Поэтому если вы отпускаете на нейтрали педаль сцепления, это значит, что вы начали разогревать КПП, что создает дополнительную нагрузку на двигатель.

При заводке инжекторных двигателей ни в мороз, ни летом педаль газа лучше не трогать — электроника сама знает, сколько смеси подать в цилиндры.

Скажу сразу — ездить без нервотрепки на собственных автомобилях в сильный мороз могут себе позволить только состоятельные люди. Потому что износ деталей резко, очень резко увеличивается.

Одна заводка двигателя в сильный мороз, как утверждают исследователи, эквивалентна по износу нескольким сотням километров пробега. Прикинем: на работу, с работы — всего пара морозных недель состарит ваш двигатель минимум на 10.000 километров, а это чуть ли не годовой пробег среднего частника.

Резиновые детали на морозе, как известно, дубеют, а это значит — текут сальники двигателя, коробки, манжеты тормозов. И ладно, если бы они текли в сильный мороз и переставали течь в слабый — не перестают течь и в слабый, и даже весной и летом. Дело в том, что чем тверже резина, тем больше она при трении изнашивается. То же относится и к шинам, вы-то едете в теплой кабине, и у вас ощущение, что машина «прогрелась». Но не забывайте, что прогрелся только двигатель и совсем чуть-чуть коробка, а все остальное — амортизаторы, рычаги, ступицы, тормоза, колеса — работает, трется, катится на ледяном ветру и изнашивается, изнашивается, изнашивается...

Так выпьем же за то, чтобы машины погубили культуру (Эрих Мария Ремарк) Если бы в сильный мороз работали на износ только трущиеся и катящиеся детали, было бы полбеды. Беда в том, что страдает и сам кузов. Вы замечали, что чем холоднее, тем жестче подвески? Да, амортизаторы тоже деревенеют и потому передают на кузов усилия от дороги значительно большие, чем обычно. Соответственно и места крепления к кузову амортизаторов и рессор разрушаются быстрее. Там появляются трещины, сначала невидимые глазом, а потом все большие, и где-нибудь в середине лета вы с удивлением обнаружите, что днище надо варить.

При морозах ниже — 25 градусов масла, маркировка которых начинается с 10 W..., 15 W...

неприемлемы. Надо заливать 0 W..., в крайнем случае 5 W... Для того, чтобы приблизительно определить минимальную рабочую температуру масла, надо из цифр 35 или 30 вычесть цифру перед буквой W. Из этого следует:

— при сильных морозах заливать в двигатель надо «синтетику» или «полусинтетику», так как минеральных масел с такими характеристиками не существует;

— если в средней полосе страны с ее перепадами температур можно зимой ездить на «всесезонке», то в Сибири, где не редкость зимой минус 30 и ниже, желательно летом применять летнее масло (или «всесезонку»), а зимой — зимнее.

Есть смысл в гараже рядом с градусником (или за окном) подвесить на веревочке прозрачные пузырьки с маслом и тосолом, залитых в ваш двигатель, а перед запуском двигателя встряхнуть их. Если текучести жидкостей нет — готовься к проблемам. (Можно залить и солярку, если двигатель ваш дизельный, так как с соляркой уже при — 20°С начинаются проблемы.) Начальник лаборатории масел НАМИ (Научно-исследовательского автомоторного института) Александр Первушин говорит, что сейчас ВАЗ и другие производители уходят от применения в коробках моторного масла и советуют заливать туда трансмиссионные масла 80W-90, 85W-90. В сильные же морозы Александр Николаевич советует в коробку заливать трансмиссионное масло 75W-90.

Не стоит оставлять включенной на ночь передачу — бывали случаи, когда при сильном морозе рычаг КПП на нейтраль никак не ставился.

Очень эффективны в сильный мороз предпусковые подогреватели, они разные — от электроспирали, вставляющейся в двигатель вместо масляного щупа, до капитальных, на жидком топливе, работающих и прогревающих не только двигатель, но и салон. Ценой от 200-300 рублей до 00.

Электроспирали-заменители щупа малоэффективны, они разжижают масло в радиусе нескольких сантиметров от себя, хотя порой и этого бывает достаточно для запуска двигателя.

Жидкостные подогреватели двигателя и одновременно — салона очень эффективны и в морозы ниже — 40°С, об этом свидетельствует опыт водителей Оймякона, Верхоянска, Якутска.

При минус 20-35 градусах есть смысл использовать подогреватели типа фенов, горячий воздух от которых надо направлять прежде всего на впускной коллектор. У всех них один недостаток — они работают от 220 вольт, то есть нужна розетка или кабель от розетки.

Карбюраторный двигатель в сильный мороз придется прогревать минут 10-15, до тех пор, пока он не станет устойчиво работать и «тянуть» машину при несильно выдвинутом «подсосе».

Прогревать инжекторный двигатель придется не более двух минут: одна на двигатель и одна на коробку.

Ездить на инжекторной машине и в сильный мороз можно при почти пустом бензобаке, а вот загонять ее в тепло и выезжать из тепла на мороз желательно при полном. То же самое — при перепаде температур — сегодня оттепель, а завтра — мороз: залейте в оттепель бак под пробку. Дело в том, что в воздухе всегда есть пары воды, которые на морозе превращаются в кристаллики льда, они оседают и забивают топливную систему. При таких «погодах» есть смысл чаще, чем рекомендуют инструкции, менять топливный фильтр и при каждой заправке добавлять в бак так называемые «вытеснители влаги».

Главная проблема, знакомая каждому в сильный мороз, это когда стартер «сдыхает» прямо на глазах. И вот тогда мы обращаем свои взоры к аккумулятору.

Аккумулятор — это основа нормальной жизни в сильные морозы. Как правило, мы узнаем о его «импотенции» в то утро, когда он оказывается бессилен. Если АКБ около трех лет и больше, то лучше сразу пойти в магазин и купить батарею новую. Еще лучше — так называемую «необслуживаемую» — на три года хватит, а там — на выброс. Не помню случая, чтобы мне или моим друзьям удалось из трехлетней батареи сделать пригодную для зимы.

Заряжай не заряжай, меняй электролит, а ее все равно хватает на «две крутки». Ее можно использовать летом. Важнейший показатель АКБ — стартовый ток: чем он выше, тем легче и быстрее стартер крутит двигатель.

При заводке двигателя напряжение в его сети падает до 7-8 вольт, что маловато для хорошей искры свечей. Поэтому неплохо бы на катушку подать 12 вольт от другой, автономной АКБ, не забывая, что ток ее при этом должен быть не менее 3,5-4 ампер.

Далеко не все иномарки заводятся в сильный мороз. Особенно дизельные. Так, по свидетельству Иркутской станции технического обслуживания «Восток», у японских бензиновых инжекторных двигателей проблемы начинаются где-то с — 25 градусов, а поголовный «саботаж» — около минус 35-38.

Если вам пригнали джип из Арабских Эмиратов или другой жаркой страны, то перед нашей зимой обратитесь к специалистам, которые могли бы перепрограммировать его компьютер, иначе будут проблемы.

С полной уверенностью можно сказать, что зима сжирает ваш автомобиль раз в пять интенсивнее, чем лето. Сильный же мороз изнашивает узлы и агрегаты раз в десять интенсивнее, чем лето. И все это еще без учета соли, которой обильно посыпают у нас улицы.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.