WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА Научные труды № 53Р А. Г. Вишневский, Е. М. Андреев, А. И. Трейвиш Перспективы развития России: ...»

-- [ Страница 2 ] --

Фактическое Расчетное Избыточная смертность число умерших, число умерших, в тыс. человек в % к тыс. тыс. фактическому числу умерших Оба пола Всего 55313 41157 14157 25, 0-14 2206 1482 724 32, 15-64 21597 11834 9763 45, 65+ 31510 27841 3669 11, Мужчины Всего 27622 18326 9296 33, ИЭПП- www.iet.ru 0-14 1307 854 453 34, 15-64 15076 7253 7823 51, 65+ 11239 10219 1020 9, Женщины Всего 27691 22831 4860 17, 0-14 900 628 272 30, 15-64 6520 4581 1940 29, 65+ 20271 17622 2649 13, 4.3. Незавершенный эпидемиологический переход Успехи в боpьбе со смеpтью в ХХ в. во всех промышленно развитых стpанах, в том числе и в России, были следствием развернувшегося в них эпидемиологического перехода: служившие главными причинами смерти болезни острого действия, имевшие по преимуществу экзогенную природу и поражавшие людей всех возрастов, особенно же детей, замещаются хроническими болезнями преимущественно эндогенной этиологии, прежде всего болезнями сердечно-сосудистой системы, либо онкологическими заболеваниями, обусловленными, в основном, влиянием канцерогенных факторов накапливающегося действия («квазиэндогенные» факторы). Эти болезни и выступают в новых условиях в качестве ведущих причин смерти.

Если говорить о конкретных причинах смерти, то разграничение экзогенного и эндогенного вкладов в каждом отдельном случае нередко оказывается достаточно сложным. Однако в целом всегда прослеживается общая закономерность:

последовательное вытеснение экзогенных детерминант смертности эндогенными приводит к тому, что процесс вымирания поколений становится все более тесно связанным с возрастом: смерти от каждой причины все меньше «размываются» по всем возрастам и все больше концентрируются в старших возрастных группах, где естественное ослабление жизнеспособности делает организм более уязвимым по отношению к любой причине смерти. Отсутствие такой концентрации – признак недостаточной продвинутости по пути эпидемиологического перехода.

Именно эта черта свойственна современной российской смертности и без труда обнаруживается при ее сравнении со смертностью в большинстве промышленно развитых стран. Конечно, и в России в ХХ в. были достигнуты немалые успехи в деле охраны здоровья и предотвращения преждевременной смертности, как и везде связанные с коренными изменениями в структуре причин смерти, в роли старых и новых патогенных факторов. Однако эпидемиологический переход в Советском Союзе начался позднее, чем в большинстве западных стран, испытал сильное тормозящее действие известных исторических потрясений, натолкнулся на социокультурную неподготовленность значительной части населения к необходимым переменам и в результате остался незавершенным.

Мировой опыт показывает, что эпидемиологический переход осуществляется в два этапа. На первом из них успехи достигаются, благодаpя опpеделенной стpатегии боpьбы за здоpовье и жизнь человека, в известном смысле патеpналистской, основанной на массовых пpофилактических меpопpиятиях, котоpые не тpебуют большой активности со стоpоны самого населения. Именно благодаря такой стратегии добился своих успехов и СССР, вошедший к началу 60-х гг. в число трех десятков стран с наиболее низкой смертностью.

Однако к середине 60-х гг. возможности этой стpатегии в pазвитых стpанах оказались исчеpпанными. Они подошли ко втоpому этапу перехода, когда понадобилось выpаботать новую стpатегию действий, новый тип пpофилактики, направленной на уменьшение pиска смерти от заболеваний неинфекционного пpоисхождения, особенно ИЭПП- www.iet.ru сеpдечно-сосудистых заболеваний и pака, а также от несчастных случаев, насилия и других подобных причин, непосредственно не связанных с болезнями. Эта стратегия требовала как более активного и сознательного отношения к своему здоровью со стороны каждого человека, так и намного больших материальных затрат на охрану и восстановление здоровья, что, в свою очередь, способствовало повышению его общественной ценности.

Западным странам после не очень долгого топтания на месте удалось и выработать, и реализовать такую стратегию. В СССР же ответ на новые требования времени не был найден, стpана стала пpобуксовывать на наезженной колее. К концу 70-х гг. стало ясно, что неучастие СССР в мировых успехах в борьбе со смертью и связанное с этим новое отставание, все время растущее, – не случайный и временный эпизод, а проявление глубокого кризиса системы.

80-е гг. лишь подтвеpдили, что модеpнизация смеpтности в СССР, пpойдя пеpиод несомненных успехов, натолкнулась на тpуднопpеодолимые пpепятствия и застpяла на первом этапе эпидемиологического перехода. Советское общество не создало пpигодных для пpоведения новой стpатегии механизмов. Как ни гоpдилось оно своим бесплатным здpавоохpанением и как ни велики действительные заслуги этого здpавоохpанения на опpеделенных этапах боpьбы со смеpтью, в конце концов именно бесплатность и отсутствие материальных стимулов в медицине, pавно как и уpавнительно патеpналистский хаpактеp социального обеспечения пpевpатились в серьезное пpепятствие индивидуальной активности человека в боpьбе за сохpанение или восстановление своего здоpовья, за пpодление своей жизни, за здоpовье и жизнь своих детей.

Развитие здравоохранения и выделяемые ему ресурсы зависели от жестко монополизированных решений «центра». Никто не знал, сколько денег изымается у него на нужды здравоохpанения и сколько действительно тpатится на эти нужды, и не мог влиять на pасходование сpедств. В результате централизованного распределения ресурсов здравоохранение, наряду с другими «непроизводственными» отраслями, получало лишь то немногое, что оставалось от предельно милитаризованных «производственных» отраслей. Этот остаток явно не соответствовал масштабам новых задач по охране и восстановлению здоровья, выглядел просто жалким в сравнении с теми ресурсами, которые в это время шли на соответствующие нужды на Западе.

В СССР экономия такого рода позволяла поддерживать военный паритет с западными странами, вести с ними «холодную войну», и это считалось очень важным положительным результатом. Однако огромные демографические потери СССР от высокой смертности говорят о том, что эта война была «холодной» только для Запада, для СССР же она была достаточно «горячей».

Другим же, не менее важным препятствием снижению смертности стала нараставшая социальная апатия, разочарование в неосуществившихся общественных идеалах. Новая стpатегия боpьбы со смеpтью тpебовала, чтобы на смену пассивному принятию проводимых органами здравоохранения мер пришла заинтеpесованная индивидуальная активность самого населения, направленная на оздоровление сpеды обитания, всего образа жизни, заботу о своем здоpовье, искоренение вредных и внедрение полезных привычек и т. п. Между тем, застойные брежневские десятилетия только консервировали социальную маргинальность большинства населения, оказавшегося в культурной и идеологической пустоте, и делали его неспособным к активной борьбе за сохранение своего здоровья и жизни. Алкоголизм и тесно связанная с ним чрезвычайно высокая смертность от несчастных случаев, отравлений и травм – прямое следствие этой общей социальной ситуации.

ИЭПП- www.iet.ru Таковы были объективные условия, в которых складывалась модель вымирания поколений, предопределившая нынешнее бедственное положение со смертностью в России. Она так и осталась промежуточной. Российское общество ни до распада СССР, ни после него так и не смогло вступить в давно назpевший новый этап эпидемиологического перехода и пpодолжить прогрессивную пеpестpойку стpуктуpы пpичин смеpти и определяющих их патогенных факторов. Это обернулось для него огромными потерями.

Нынешняя Россия стремится к переформулированию своих целей, но, судя по всему, пока охрана здоровья собственного населения еще не вошла в число главных приоритетов. Вся система охраны здоровья в том виде, в каком она сформировалась в России еще в советское время, и в том, какой она приобрела в ходе постсоветских реформ, слишком худосочна, слишком слабо обеспечена ресурсами, занимает слишком низкое место на шкале общественных и государственных приоритетов, чтобы она могла обеспечить значительный рывок в деле снижения смертности. А экономическая и политическая ситуация в стране пока, к сожалению, не позволяет ожидать в скором времени столь необходимых революционных изменений в системе охраны здоровья россиян.

В результате огромные демографические потери по-прежнему служат источником колоссального экономического ущерба от утраты как значительной части самих человеческих ресурсов, так и произведенных, но не давших полного эффекта вложений в человека (в воспитание, образование, охрану здоровья и пр.). Но еще важнее постоянно демонстрируемая российским обществом неспособность к достижению экзистенциальных целей, таких, как более долгая и здоровая жизнь.

4.4. Приоритеты действий Кризис смертности в России будет преодолен только тогда, когда удастся изменить структуру российской смертности и приблизить ее к западной. Для этого нужно: во первых, уменьшить вероятность смерти от тех причин, смертность от которых всегда наиболее высока в средних, а не в старших возрастах (прежде всего от несчастных случаев, отравлений и травм);

во-вторых, оттеснить к более поздним возрастам смертность от тех причин, которые более или менее естественны в пожилом и старческом возрасте, но в России сейчас очень часто сводят в могилу людей средних лет и даже молодых (в первую очередь, это болезни системы кровообращения).

Фактические изменения смертности на протяжении последних 30 лет не приближали, а отдаляли Россию от решения этой задачи (которая в это время успешно решалась на Западе), и сейчас нужна долгая и упорная работа, чтобы добиться коренного изменения нынешних тенденций.

Разумеется, бороться надо со всеми смертями – во всех возрастах и от всех причин.

Но в ряде случаев речь идет о достаточно рутинной работе по совершенствованию здравоохранения, повышению санитарной культуры населения и пр. Такая работа, конечно, необходима. Есть, однако, направления, отставание на которых приобрело катастрофические масштабы, и где приходится думать о чрезвычайных, экстренных, узко направленных, прицельных мерах, призванных бороться с нетерпимым общественным бедствием. На этих направлениях надо действовать безотлагательно, сконцентрировав на них значительную часть имеющихся ресурсов. Ибо было бы наивным надеяться, что в скором времени в России окажется достаточно ресурсов, чтобы развернуть эффективное наступление на смерть сразу на всех направлениях.

Какими же должны быть приоритеты политики в области здоровья и смертности?

Официальная точка зрения Минздрава – монополиста по части формулирования такой политики – выражается в том, что на современном этапе развития на первый план ИЭПП- www.iet.ru выходит борьба с основными неинфекционными заболеваниями. Применительно к России такая позиция требует существенных уточнений.

В целом нельзя отрицать, что эпидемиологическая революция ХХ в. заставляет смещать приоритеты борьбы за более долгую и более здоровую жизнь с патологии экзогенной на патологию эндогенной природы, т.е. именно на хронические неинфекционные заболевания, что и было сделано в западных странах. Однако нельзя перескакивать через непройденные этапы и видеть первостепенные задачи только в борьбе с преимущественно эндогенной заболеваемостью и смертностью, когда, как это имеет место в России, еще не до конца решены проблемы предыдущего этапа – эффективной борьбы с заболеваемостью и смертностью преимущественно экзогенной природы. По-видимому, приоритеты для России сегодня должны быть сформулированы несколько по-иному.

Во-первых, сам факт преобладания хронических неинфекционных заболеваний среди причин смерти еще не означает, что именно с этими причинами следует бороться в первую очередь. Если все равно люди должны умирать от каких-то причин, то лучше, чтобы это были именно хронические заболевания эндогенной природы, так как сами эти заболевания появляются и смерть от них, как правило, наступает в более поздних возрастах.

Во-вторых, хотя контроль над многими инфекционными болезнями в России в целом действительно установлен, он пока все же недостаточно надежен. Смертность от инфекционных болезней, особенно в младших возрастах, все еще очень высока: в возрасте до 1 года – в 6–7 раз выше, чем на Западе, в возрасте от 1 до 9 лет – в 3–4 раза выше.

Кроме того, в России пока сохраняется вероятность вспышек инфекционных и даже эпидемических заболеваний, каковые и наблюдались в недавнем прошлом или наблюдаются сейчас (вспышки холеры, дифтерии, туберкулеза, сифилиса, надвигающаяся эпидемия ВИЧ-СПИДа и пр.). Хотя по абсолютному числу жертв такие вспышки значительно уступают хроническим болезням, их разрастание таит в себе очень большую опасность.

В-третьих, понятие «неинфекционные болезни» не покрывает одну из главных угроз здоровью и жизни россиян – «внешние причины», т.е. несчастные случаи, отравления и травмы, насилие и т.п. Между тем их роль как источника неблагополучия даже и в количественном смысле сопоставима с ролью главных неинфекционных заболеваний. В частности, по числу жертв у мужчин они стоят на втором месте, уступая только сердечно-сосудистым заболеваниям и намного превосходя новообразования или болезни органов дыхания. К этому надо добавить, что если для борьбы с различными болезнями в России имеются достаточно серьезные исследовательские, лечебные, организационные структуры, то столь же серьезных институционализированных возможностей борьбы с несчастными случаями и другими «внешними причинами» заболеваемости и смертности в стране не существует.

Наконец, борьба с неинфекционными хроническими заболеваниями, если только не трактовать это понятие неограниченно широко, едва ли может коренным образом улучшить положение со здоровьем и смертностью детей, а это положение таково, что разработку и реализацию комплекса мер по резкому улучшению здоровья и сохранению жизни рождающихся детей также следует отнести к числу главных приоритетов здравоохранения.

Как должен вестись поиск приоритетных направлений борьбы со смертью, кто должен их определять, обеспечивать кадрами, финансированием и пр.? По-видимому, роль главного организатора борьбы с преждевременной смертностью в России должно сохраниться за государством в лице его высших правительственных органов.

ИЭПП- www.iet.ru Центральное место государства в системе здравоохранительных действий соответствует и отечественной традиции, и мировому опыту.

Однако, признав центральную роль государства, надо сразу же сказать и о необходимости ее значительного ограничения. Централизация хороша до определенного предела, чрезмерный же, всеохватывающий государственный монополизм и патернализм резко снижает здравоохранительные и жизнеохранительные силы общества, сковывая общественную и индивидуальную инициативу. Именно эти черты советского здравоохранения оказались едва ли не главным тормозом на этапе не состоявшегося у нас второго эпидемиологического перехода, в основе которого как раз и лежит расширение индивидуальной активности людей во всем, что касается охраны их здоровья и жизни.

Настал момент, когда, безоговорочно признав высокую ответственность министерства здравоохранения, надо все же указать ему на его место. Оно должно не диктовать обществу стратегию борьбы за здоровье и жизнь, а отвечать на запросы общества, получающие выражение в свободном выборе людей (выборе врача, медицинского учреждения, метода лечения и т.д.), деятельности независимых социальных институтов и общественных объединений, в разных формах финансирования всего, что связано с сохранением или восстановлением здоровья.

ИЭПП- www.iet.ru Заключение Представленный в настоящем исследовании многовариантный демографический прогноз для России в очередной раз показал, что в XXI в. стране придется жить в совершенно иных, чем прежде условиях. Сам по себе этот результат не нов. В последнее время делалось немало прогнозов такого рода, и ни один из них не предсказывает преодоления нынешних тенденций, возврата к положительному естественному приросту населения России и возобновлению роста его численности.

Тем не менее весь общественный дискурс концентрируется вокруг темы «преодоления нынешнего демографического кризиса» и возврата к мнимому демографическому благополучию недавнего времени. В официальной «Концепции демографического развития Российской Федерации на период до 2015 года», одобренной Правительством России в сентябре 2002 г., говорится, что «целями демографического развития Российской Федерации являются стабилизация численности населения и формирование предпосылок к последующему демографическому росту». Эти утопические цели абсолютно недостижимы, а авторы Концепции, по-видимому, не понимают, что «предпосылок к демографическому росту» в России не существует уже почти сорок лет.

Население страны до 1992 г. росло, но лишь благодаря стечению обстоятельств, которое никак нельзя назвать счастливым. Дело в том, что в 70-е – 80-е гг. в России было очень мало пожилых людей, от которых зависит, в основном, число умерших. Их было мало потому, что они принадлежали к поколениям, родившимся в конце XIX – начале XX в. и перемолотым событиями первой половины ХХ столетия. Из них немногие дожили до старости. Если бы этих страшных потерь в прошлом не было и население России имело возрастную структуру типичных европейских стран, то, при фактических российских повозрастных показателях рождаемости и смертности, отрицательный прирост населения появился бы в России не в 1992 г., а уже в 70-е – начале 80-х гг., хотя тогда рождаемость была все же не столь низка, как сейчас.

Фактический При возрастной 5 структуре:

Великобритании Германии - США - Франции - Швеции Рисунок 25. Каким был бы естественный прирост населения России при возрастной структуре некоторых стран и российских повозрастных уровнях рождаемости и смертности В 90-е гг. в пожилой возраст стали вступать люди, родившиеся в 1930 г. и позднее.

Они не участвовали ни в одной войне, жили в относительно спокойных условиях, доля ИЭПП- www.iet.ru доживших до старости из их числа была намного большей, чем у их предшественников.

Тогда-то и обнаружилась истинная мера «предпосылок к демографическому росту» населения России.

Сейчас главный адаптационный механизм, который может быть использован для противодействия быстрой убыли населения России, – это механизм иммиграции. Однако, как показано в настоящем исследовании, для стабилизации, а тем более роста численности населения страны нужны очень крупные объемы ежегодной иммиграции. Учитывая многие экономические и политические реалии России, обеспечить такой приток населения извне в ближайшие десятилетия едва ли возможно. Подробное рассмотрение этого вопроса, ввиду его важности, стало предметом уже упоминавшегося самостоятельного исследования15.

В любом случае, даже и при значительном притоке мигрантов, наиболее вероятно, что России долгое время придется жить в условиях сокращающегося и стареющего населения. А это значит, что необходима экономическая и социальная адаптация к этой долговременной демографической тенденции. Этот вопрос пока изучен крайне слабо, в России практически нет специалистов в области экономической и социальной демографии. Конечно, жизнь сама заставляет агентов экономических и социальных процессов приспосабливаться к меняющимся условиям. Однако (это видно на примере нашего министерства труда и социального развития) такое приспособление идет на основе «здравого смысла», на ощупь, методом проб и ошибок и чревато серьезными просчетами и потерями.

См. «Перспективы миграции и этнического развития России и их учет при разработке стратегических направлений развития страны на длительную перспективу».

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.