WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА Научные труды № 53Р А. Г. Вишневский, Е. М. Андреев, А. И. Трейвиш Перспективы развития России:

роль демографического фактора Москва 2003 ИЭПП- www.iet.ru 2 Институт экономики переходного периода Настоящее исследование посвящено анализу и прогнозу демографической ситуации в России и позволяет выявить набор взаимосвязанных проблемных узлов, которые уже занимают или займут в близком будущем очень важное место во всех долговременных стратегических планах и конъюнктурных предложениях, касающихся более или менее экстренных мер текущей социальной политики. Низкая рождаемость, высокая смертность, отрицательный естественный прирост как долговременная характеристика воспроизводства населения России, не позволяющая рассчитывать даже на простое сохранение его достигнутой численности и предопределяющая ее постоянное сокращение, глубокая трансформация возрастной пирамиды – все это очень важные сдвиги, которые не могут не иметь серьезнейших экономических, политических, социальных последствий. Смысл предлагаемого в настоящем исследовании прогноза заключается в том, чтобы предупредить российское общество об ожидающих его демографических вызовах и предложить задуматься над возможными ответами на них.

Редактор: К. Мезенцева Корректор: С. Хорошкина Компьютерный дизайн: В. Юдичев Настоящее издание подготовлено по материалам исследовательского проекта Института экономики переходного периода, выполненного в рамках гранта, предоставленного Агентством международного развития США.

ISBN 5-93255-108- Лицензия на издательскую деятельность Серия ИД № 02079 от 19 июня 2000 г.

125993, Москва, Газетный пер., Тел. (095) 229–6413, FAX (095) 203– E-MAIL – root @iet.ru, WEB Site – http://www.iet.ru © Институт экономики переходного периода ИЭПП- www.iet.ru Оглавление Введение 1. Аналитический демографический прогноз до 2050 г. 1.1. «Инерционный» и «целевой» прогнозы. Стохастический прогноз 1.2. Сценарии «инерционного» прогноза 1.2.1. Сценарии изменений рождаемости 1.2.2. Сценарии изменений смертности 1.2.3. Сценарии изменений внешней миграции 1.3. Сценарии «целевого» прогноза 1.3.1. Какой уровень рождаемости может обеспечить стабильную численность населения? 1.3.2. Какой объем иммиграции может обеспечить стабильную численность населения? 2. Основные результаты прогноза 2.1. Сокращение численности населения 2.2. Последствия сокращения численности населения 2.2.1. Потеря Россией высокого места в мировой демографической иерархии 2.2.2. Усиление несоответствия между численностью населения и территорией России 2.3. Старение населения и его последствия 2.3.1. Новая структура времени жизни поколений 2.3.2. Старение населения как переходный процесс 2.4. Особенности изменений российской возрастной пирамиды 2.4.1. Динамика некоторых возрастных контингентов 2.4.1.1. Сокращение численности населения в трудоспособном возрасте 2.4.1.2. Сокращение призывных контингентов 2.4.1.3. Уменьшение числа потенциальных матерей 2.5. Демографическое старение и нагрузка на трудоспособное население 2.5.1. Нагрузка пожилыми 2.5.2. Общая демографическая нагрузка 2.6. Демографическое старение и пенсионное обеспечение 3. Новые перспективы рождаемости и семьи 3.1. Частная жизнь в потоке перемен 3.2. Низкая рождаемость в России: следствие российского, «западного» или мирового кризиса? 3.3. Низкая рождаемость и репродуктивные права 3.4. Семейная солидарность или социальная солидарность? 4. Рост жизненного потенциала поколений как социальная цель 4.1. Жизненный потенциал поколений и его рост: мировые тенденции 4.2. Долговременные тенденции смертности и демографические потери России 4.3. Незавершенный эпидемиологический переход 4.4. Приоритеты действий Заключение ИЭПП- www.iet.ru Введение Анализ и прогноз демографической ситуации в России, порождающих ее факторов и порождаемых ею следствий, позволяет выявить набор взаимосвязанных проблемных узлов, которые уже занимают или займут в близком будущем очень важное место во всех внутрироссийских общественных и политических дебатах, предвыборных программах, долговременных стратегических планах и конъюнктурных предложениях, касающихся более или менее экстренных мер текущей социальной политики.

«Демографические» проблемы, находясь в одном ряду с экономическими и социальными, а иногда и сливаясь или тесно переплетаясь с ними, входят или войдут в число общепризнанных, определяющих общий социально-политический климат в стране.

При этом они всегда будут по-разному трактоваться представителями различных политических сил, отражая глубинную специфику стоящих за ними групповых интересов.

Можно обозначить, по меньшей мере, две линии водораздела в трактовке демографических (как, впрочем, и других) вызовов.

Во-первых, это «интерпретационный» водораздел между «консервативными романтиками» и «историческими оптимистами». Первые видят все нынешние трудности и проблемы на фоне идеализируемого «доброго старого времени» и тянут назад. Но так как невозможность, да и нежелательность полного возврата в прошлое обычно ясна даже им, они останавливаются где-то на полпути, называя эту остановку «третьим путем». Вторые объясняют те же самые трудности и проблемы недостаточно быстрым изживанием наследия «старого режима» и стремятся найти ответы на вызовы времени в ускоренном продвижении вперед.

Во-вторых, это водораздел между типами политического действия – соборно государственническим и индивидуалистски-либеральным.

Осознание обоих типов, их конкретизация и детализация крайне важны для выработки и формулирования политических программ. Отсутствие четких программных разграничений между политическими партиями и движениями лишает их собственного лица, а значит, и устойчивого электората, препятствует структурированию политической жизни, делает ее аморфной, неустойчивой, зависящей от случайностей.

Поэтому желательно не просто выявить «демографические» проблемные узлы, но и понять коренные различия в интерпретации каждого из них, равно как и в подходах к выбору инструментов политического действия, с тем, чтобы определить свое место в поляризованном континууме позиций.

Настоящее исследование направлено на выработку понимания совокупности проблем, связанных со вступлением России в завершающие стадии демографического перехода, и возникновением вследствие этого совершенно новой демографической ситуации в стране. Низкая рождаемость, высокая смертность, отрицательный естественный прирост как долговременная характеристика воспроизводства населения России, не позволяющая рассчитывать даже на простое сохранение достигнутой численности и предопределяющая ее постоянное сокращение, глубокая трансформация возрастной пирамиды – все это очень важные сдвиги, которые не могут не иметь серьезнейших экономических, политических, социальных последствий.

Какой может и должна быть реакция общества на все эти вызовы? Ответ во многом зависит от оценки происходящего.

Если, как это часто имеет место, отмеченные неприятные перемены рассматривать по преимуществу как следствие конъюнктурного демографического кризиса, ставшего частью общего российского кризиса последнего десятилетия минувшего века, то можно рассчитывать на то, что с выходом из кризиса начнет меняться в лучшую сторону и ИЭПП- www.iet.ru демографическая ситуация. Такая трактовка оправдывает значительные политические усилия, направленные на приближение и ускорение этого позитивного поворота, на возврат к той ситуации, которая существовала в более или менее отдаленном прошлом, когда воспроизводство населения было расширенным и обеспечивался и рост населения страны, и его относительно молодой возрастной состав.

Если же в нынешних демографических тенденциях преобладает эволюционная составляющая, если речь идет о закономерных исторических изменениях, реакция общества должна быть иной. Нужно не пытаться повернуть вспять колесо истории, а адаптироваться к необратимо изменившейся ситуации, приспособить к ней общественные институты, переосмыслить многие политические подходы, сложившиеся в совершенно иных условиях.

Мировой опыт показывает, что общественное мнение, в том числе и научное, очень долго не может смириться с необратимостью демографических перемен, рассматривает многие из них (хотя, конечно, не все, что лишь усиливает противоречивость оценок) как нежелательные аномалии, от которых любой ценой следует вернуться к прежней «норме».

Однако такая реакция, по большей части, оказывается непродуктивной. Несмотря на все усилия идеологов и политиков, общество продолжает двигаться по «ошибочному», как кажется вначале, пути до тех пор, пока полная невозможность свернуть с этого пути не становится абсолютно очевидной. Но к этому времени накапливается большое количество нерешенных проблем, возникают серьезные социальные напряжения, и остается только сожалеть об упущенных возможностях и пытаться наверстать упущенное, что никогда не бывает легко.

Смысл предлагаемого в настоящем исследовании прогноза заключается в том, чтобы предупредить российское общество об ожидающих его демографических вызовах и предложить задуматься над возможными ответами на них. Выработка таких ответов, учитывающих как значительность самих вызовов, так и ограничения, накладываемые на любое политическое действие экономическими, идеологическими и политическими реальностями, сам по себе требует немалых междисциплинарных усилий и немалого времени. Чем раньше такая работа будет начата, выполнена и востребована, тем большего ущерба для страны удастся избежать.

ИЭПП- www.iet.ru 1. Аналитический демографический прогноз до 2050 г.

1.1. «Инерционный» и «целевой» прогнозы. Стохастический прогноз Один из серьезных вызовов, с которыми Россия столкнулась на рубеже столетий, – сокращение численности ее населения.

Население России в ХХ в. сокращалось четыре раза, последний раз – начиная с 1992 г. К этому времени оно достигло своей максимальной за всю историю численности (148,7 млн человек), а затем начало сокращаться. К середине 2002 г. оно превысила 4, млн человек, или 3,2%, в то время как за предшествующее десятилетие число россиян увеличилось на 8,7 млн человек, или на 6,2%.

В отличие от предыдущих периодов, когда убыль населения была обусловлена острейшими социальными потрясениями – Первой мировой и гражданской войнами, голодом и репрессиями 1930-х гг., Второй мировой войной, – это последнее сокращение, продолжающееся и в новом столетии, вызвано устойчивыми изменениями в массовом демографическом поведении россиян. Поэтому рассчитывать на то, что нынешняя убыль населения окажется преходящей и в недалеком будущем восстановится его положительный естественный прирост, а вместе с тем и рост числа жителей страны, не приходится. Убыль населения России, скорее всего, примет затяжной характер. На этом сходятся все авторы демографических прогнозов для России, несмотря на заметные расхождения конкретных прогнозных оценок.

Таблица 1. Численность населения России в 2050 г. по некоторым прогнозам, в млн чел.

Автор прогноза Минимальное Максимальное Среднее значение значение значение С. Ермаков, О. Захарова 71,4 89,6 80, (ИСПИ РАН), ООН, 2000 96,1 113,1 104, ООН, 2002 101, А. Андреев на основе сценариев 79,4 120,6 101, Госкомстата РФ, А. Антонов, В. Медков, 2001 84,6 108,0 94, В. Архангельский, 2001 76,5 103,9 90, Предсказать с абсолютной точностью, как будут меняться численность и возрастная структура населения России в ближайшие полвека, нельзя. Но можно с высокой степенью надежности очертить вероятные границы этих изменений и рассмотреть весь веер реалистических вариантов демографической эволюции страны в предстоящие 50 лет. Для решения этой задачи разрабатываются специальные аналитические прогнозы (а не прогнозы-предсказания, подобные приведенным в табл. 1).

В них рассматривается совокупность сценариев, с высокой вероятностью покрывающих всю область теоретически возможных вариантов демографического развития России в нормальных (т.е. без катастрофических обострений) условиях.

Первый такой прогноз, охватывающий период до 2050 г., был разработан два года назад1. Он показал, что единственным вероятным источником роста населения России в обозримом будущем может быть только приток мигрантов, и позволил проанализировать возможные варианты количественных и структурных изменений населения страны. При См.: Вишневский А.Г., Андреев Е.М. Население России в первой половине нового века // Вопросы экономики, 2001. № 1. С. 27–44.

ИЭПП- www.iet.ru подготовке настоящего исследования разработан новый аналитический прогноз эволюции населения России до 2050 г. В нем развиваются идеи предыдущего прогноза, но используется более совершенная методология стохастического прогнозирования. Кроме того, в нем уточнены некоторые прогнозные гипотезы. Давая несколько иные (но не принципиально иные) количественные оценки, новый прогноз лишь подтверждает основные выводы, полученные при рассмотрении предыдущего прогноза.

Главное отличие нового прогноза от прежнего заключается не в самих сценариях, а в способе их сочетания друг с другом. Переход от прогнозных сценариев отдельных демографических процессов (рождаемости, смертности и миграции) к объединенному прогнозу динамики и структуры населения всегда представляет определенную методологическую трудность. Различные сценарии процессов могут комбинироваться в различных сочетаниях, для выбора которых, как правило, нет достаточных объективных оснований. Скажем, высокий сценарий смертности может сочетаться и с низким, и с высоким сценариями рождаемости или миграции и т.д. Помимо того, что число таких комбинаций достаточно велико (при 5 сценариях для каждого процесса это число составляет 125), даже если такое количество прогнозов и выполнено, затем очень трудно отдать предпочтение каким-либо из них.

В предлагаемом прогнозе эта трудность преодолевается с помощью недавно появившегося принципиально нового метода – «вероятностного», или «стохастического» прогнозирования в том его варианте, который был предложен в работах В. Лутца, В.

Сандерсона и С. Щербова2. Выполненный по этому методу прогноз представляет собой объединенный результат серии стохастических имитаций возможных комбинаций сценарных переменных. Каждая имитация есть независимый прогноз для комбинации сценарных переменных, возникающей в случайном порядке при условии нормального распределения вероятностей появления любого из сценариев изменений рождаемости, смертности и миграции. При таком подходе преодолевается субъективизм при объединении этих не жестко зависящих друг от друга сценариев, а результаты прогноза указывают не на одну-единственную траекторию развития, а на «пучок» траекторий, каждая из которых может реализоваться с большей или меньшей вероятностью.

Настоящий прогноз получен на основе 1000 стохастических имитаций.

Для России такой прогноз выполнен впервые.

При его разработке рассматривались два типа задач и соответственно строились два типа прогнозов: «инерционные» и «целевые».

В первом случае анализировалась совокупность вариантов изменений численности и структуры населения России при экзогенно задаваемых прогнозных сценариях рождаемости, смертности и миграции, опирающихся на наблюдаемые тенденции каждого из этих трех процессов.

Во втором случае рассматривалась совокупность тех же самых изменений, возможных при экзогенно задаваемой цели: сохранении постоянной численности населения России. При этом сохраняются также экзогенно задаваемые сценарии изменений рождаемости и смертности, тогда как миграционный прирост становится эндогенным, выходным параметром прогноза.

Lutz, W., Sanderson, W. and Scherbov, S. The end of world population growth // Nature. 2001. Vol. 412. Р. 543– 545;

Lutz, W., Saariluoma P., Sanderson, W. and Scherbov, S. New Developments in the Methodology of Expert- and Argument-Based Probabilistic Population Forecasting // International Institute for Applied Systems Analysis, Laxenburg, Austria. Interim Report IR-00-020. 2000;

Lutz, W., Sanderson, W. and Scherbov, S. Doubling of world population unlikely // Nature 1997. Vol. 387. Р. 803–805;

Lutz, W. and Scherbov, S. An expert-based framework for probabilistic national population projections: The example of Austria // European Journal of Population. 1998. Vol.

14. Р. 1–17.

ИЭПП- www.iet.ru При задании сценариев развития каждого из процессов определяется «вилка» возможных траекторий – предельно низкие и предельно высокие значения, которые, как предполагается, с 90%-ной вероятностью ограничивают область потенциальных изменений экзогенно задаваемых переменных.

Значения сценарных переменных в этом интервале описываются нормальным распределением с данными доверительными границами. В каждый момент времени значение сценарных переменных определяются как случайная величина с указанным распределением. В процессе стохастической имитации для каждого момента времени для всех сценарных переменных, характеризующих один процесс, допускается равное (в смысле вероятности) отклонение от средней.

На протяжении прогнозного периода допускаются смены тенденции каждого процесса, но их число не превосходит 3;

варианты 0, 1 или 2 изменения тенденции на протяжении 50 лет равновероятны. Отметим, что общая динамика населения России в послевоенный период удовлетворяет этой гипотезе, хотя вообще число изменений тенденций почти не влияет на результаты моделирования.

Тренд сценарных переменных описывается достаточно плавными кривыми, максимальное годичное изменение этих показателей не больше максимального их годичного изменения в послевоенный период.

1.2. Сценарии «инерционного» прогноза 1.2.1. Сценарии изменений рождаемости Рождаемость в России снижалась на протяжении всего ХХ в. В середине 60-х гг.

она впервые опустилась ниже уровня простого возобновления поколений и продолжала падать, в 90-е гг. эти тенденции усилились. Обобщая опыт изменений российской рождаемости за сто лет, можно с уверенностью сказать, что, судя как по количественным параметрам рождаемости, так и по стоящим за ними прокреативным поведением людей, Россия эволюционировала в сторону все большей конвергенции с другими урбанизированными и индустриально развитыми странами мира, для которых, как правило, характерна низкая, а в последнее время – очень низкая рождаемость.

Ключевые стратегические параметры глобальной демографической ситуации, так же как и основные черты образа жизни населения промышленно развитых стран, в ближайшие 50 лет едва ли существенно изменятся. Соответственно маловероятно, что в этих странах произойдет поворот к росту рождаемости или что Россия окажется вне общего движения наций с примерно таким же, как у нее, уровнем экономического и социального развития. Скорее можно ожидать, что до 2050 г. в России, как и во всех этих странах, сохранится нынешний низкий уровень рождаемости, не исключено и ее дальнейшее падение.

Впрочем, учитывая недостаточность сегодняшних знаний о механизмах, формирующих динамику рождаемости, нельзя полностью исключать и ее некоторое повышение. Разрабатывая аналитический прогноз, предназначенный для достаточно широкого использования, следует учитывать и позицию тех исследователей и политиков, которые убеждены в возможности проведения эффективной пронаталистской политики.

В связи с этим при выборе гипотез изменений уровня рождаемости целесообразно установить весьма широкую «вилку» его возможных значений. В настоящем прогнозе она даже расширена, по сравнению с предыдущим.

Предельно высокий сценарии допускают долговременный подъем рождаемости, в результате которого ее уровень к 2050 г. достигнет 2,15 рождений на 1 женщину, что обеспечит положительный естественный прирост.

ИЭПП- www.iet.ru Предельно низкий сценарий, напротив, исходит из того, что примерно до 2005 г.

сохранится тенденция снижения рождаемости, после чего ее уровень стабилизируется на уровне 0,95 рождений на одну женщину. Это – минимальный уровень из фиксировавшихся в одном регионе (в данном случае – в Санкт-Петербурге) в течение нескольких лет. Он означает, что 40% женщин имеют 1 ребенка, 20% – 2 детей и 10% – и более детей, а 30% женщин вообще бездетны, причем для 25% отказ от рождения детей – сознательное решение. Отметим, что, согласно общероссийским таблицам рождаемости по очередности рождений, доля бездетных никогда не поднималась выше 11% (вероятность первого рождения не опускалась ниже 0,893).

Таблица 2. Коэффициент суммарной рождаемости в России в 1959–2000 гг. и предельные прогнозные сценарии до 2050 г.

Годы Сценарии предельно низкий предельно высокий 1959 2,60 2, 1975 1,98 1, 2000 1,21 1, 2025 0,95 1, 2050 0,95 2, 3, 2, 2, 1, 1, 0, 0, 1940 1960 1980 2000 2020 2040 Рисунок 1. Коэффициент суммарной рождаемости в России в 1959–2000 гг. и «вилка» прогнозных сценариев до 2050 г.

1.2.2. Сценарии изменений смертности Если динамика рождаемости в России очень похожа на ту, что сложилась в большинстве промышленных стран, то по динамике смертности она сильно от них отличается. Непрерывное снижение смертности, характерное для этих стран, в России приостановилось несколько десятилетий назад. Тем не менее мировой опыт свидетельствует, что такое снижение в принципе возможно, и именно поэтому сокращение смертности в России до 2050 г. представляется более вероятным, чем повышение рождаемости.

Андреев Е.М. и Баркалов Н.Б. Таблицы рождаемости по очередности рождений // Вопросы статистики, 1999. № 5. С. 64–66.

ИЭПП- www.iet.ru Успехи в борьбе со смертностью гораздо более явно и прямо связаны с общей социально-экономической ситуацией, нежели тенденции рождаемости. Можно надеяться, что изменение этой ситуации, подготавливаемое нынешними реформами, рано или поздно приведет к перелому тенденций в российской смертности, и она начнет снижаться такими же темпами, какими она снижалась в последние десятилетия в Западной Европе. В то же время нельзя полностью исключить пусть и маловероятную, но затяжную стагнацию, подобную той, которая наблюдается в России вот уже почти 40 лет.

Как и для рождаемости, для смертности рассматривается «вилка» прогнозных гипотез, покрывающих очень широкий спектр возможных изменений продолжительности жизни, – от предельно низкого до предельно высокого.

Предельно низкий сценарий предполагает, что в ближайшие годы снижение продолжительности жизни продолжится тем же темпом, что в 1965–1980 гг. Но и в этом случае рост смертности не может быть неограниченным. Пороговым уровнем представляется ситуация, когда разрыв продолжительности жизни мужчин и женщин достигнет 15 лет (примерно 2008 г.). При этом продолжительность жизни мужчин упадет до 57 лет и станет ниже, чем в 1955 г.

Напротив, предельно высокий сценарий предусматривает переход в ближайшие годы к росту продолжительности жизни, который для мужчин и женщин суммарно будет иметь тот же темп, что в странах Европейского Союза в 1970–2000 гг. (0,23–0,24 года за год). Предполагается, что темп роста у мужчин будет несколько выше, а у женщин – несколько ниже, чем в странах ЕС с тем, чтобы к 2050 г. разрыв в продолжительности жизни между мужчинами и женщинами не превосходил 10 лет.

Прогнозные гипотезы изменений продолжительности жизни представлены в табл.

3 и на рис. 2.

Таблица 3. Ожидаемая продолжительность жизни в России в 1959–2000 гг. и прогнозные сценарии до 2050 г., лет Сценарии Год Мужчины Женщины предельно предельно предельно низкий предельно низкий высокий высокий 1959 63,2 63,2 71,7 71, 1975 62,6 62,6 73,2 73, 2000 59,0 59,0 72,2 72, 2025 57,0 68,1 71,5 79, 2050 57,0 74,5 71,5 84, 75 70 65 60 55 50 1950 1960 1970 1980 1990 2000 2010 2020 2030 2040 2050 2060 1950 1960 1970 1980 1990 2000 2010 2020 2030 2040 2050 Годы Годы ИЭПП- www.iet.ru Рисунок 2. Ожидаемая продолжительность жизни в России в 1959–2000 гг. и «вилка» прогнозных сценариев до 2050 г., лет 1.2.3. Сценарии изменений внешней миграции В случае внешней миграции выбор прогнозных гипотез намного более сложен, чем в случае рождаемости и смертности, которые во многом определяются общемировыми, универсальными тенденциями. Миграционные потоки больше зависят от конкретных условий места и времени. В России сама роль миграции как фактора динамики населения в последнее десятилетие коренным образом изменилась, так что ее прошлые тенденции обладают весьма небольшой предсказательной силой. К тому же интенсивность и направления миграционных потоков намного более чувствительны к проводимой государством политике, чем характеристики рождаемости или смертности.

В связи с этим «вилка» используемых экзогенных сценариев миграции не может претендовать на столь же широкий охват всех возможных вариантов развития событий, какой возможен при прогнозировании рождаемости и смертности. В данном случае такая «вилка», скорее, обеспечивает учет некоторого фонового уровня миграционных перемещений, происходящих с большей или меньшей «обычной» интенсивностью, но не отражает возможных коренных изменений, рассмотрение которых выделяется в самостоятельную задачу. В этом смысле все рассматриваемые сценарии внешней миграции – от предельно низкого до предельно высокого – «инерционные». Именно использование такого набора сценариев миграции отличает «инерционные» прогнозы от «целевых», в которых набор сценариев миграции определяется поставленной заранее целью сохранить постоянную численность населения России.

Варианты подобного «инерционного» прогноза различаются деталями экстраполяции прошлого тренда, а также оценкой природы недавнего значительного сокращения объемов миграции. Предельно высокий вариант допускает, что это сокращение носит кратковременный характер и более ориентируется на тенденции, существовавшие до 1998 г., предельно низкий, напротив, основан на допущении, что оно закономерно и необратимо.

Объектом экстраполяции служат показатели интенсивности миграции, т.е.

отношение числа мигрантов к ожидаемой численности населения. Предполагается, что оно изменяется до 2015 г., а далее остается неизменным. Соответствующие экстраполированным интенсивностям прибытия и выбытия объемы чистой миграции (разницы между числами прибывших и выбывших) представлены на рис. 3. На фоне многолетней истории «вилка» прогнозных значений на графике выглядит достаточно естественно.

ИЭПП- www.iet.ru - 1960 1980 2000 2020 2040 Годы Рисунок 3. Фактическая динамика и «вилка» прогнозных сценариев «инерционной» чистой миграции в Россию, тыс. чел.

1.3. Сценарии «целевого» прогноза Расчеты показывают, что при любом сочетании инерционных сценарных гипотез, находящихся внутри очерченных на графиках областей (рис. 1, 2 и 3), население России в течение ближайших 50 лет будет довольно быстро убывать.

При каких условиях можно было бы избежать сокращения численности населения страны? Этот вопрос уже рассматривался в рамках предыдущего аналитического прогноза населения России до 2050 г., выполненного традиционными методами. Общая логика этого рассмотрения сохраняется и в настоящем исследовании – применительно к несколько уточненным прогнозными сценариям.

Есть только два способа преодолеть сокращение численности населения и обеспечить ее долговременную стабильность: повышение рождаемости и увеличение иммиграции. Каковы реальные возможности каждого из этих путей?

1.3.1. Какой уровень рождаемости может обеспечить стабильную численность населения?

Для того чтобы получить ответ на этот вопрос, была выполнена серия прогнозных расчетов населения России в соответствии с экзогенно задаваемыми сценариями смертности и миграции. На каждом шаге прогноза подбирался такой коэффициент суммарной рождаемости, который обеспечил бы неизменную численность населения России на уровне 2000 г.

Для большей наглядности результата, расчеты производились традиционным методом, при котором лучший сценарий смертности объединялся с лучшим сценарием миграции, худший – с худшим, средний – со средним (при вероятностном прогнозе разные сценарии комбинируются в случайном порядке). Сами эти сценарии были отобраны среди вариантов, лежащих внутри очерченных выше предельно широких областей возможных изменений смертности и миграции, причем на некотором удалении ИЭПП- www.iet.ru от предельно высоких и предельно низких сценариев, чтобы исключить наименее вероятные варианты (табл. 4).

Таблица 4. Инерционные сценарии изменений продолжительности жизни и миграции, используемые при расчете «целевого» уровня рождаемости Варианты Годы низкий средний высокий Ожидаемая продолжительность жизни мужчин, лет 2025 58,8 62,8 65, 2050 60,0 65,3 70, Ожидаемая продолжительность жизни женщин, лет 2025 72,8 74,9 76, 2050 74,0 77,6 81, Годовая чистая миграция, тыс. человек 29 73 19 57 Расчеты показали, что даже самые благоприятные сочетания низкой смертности и высокой «инерционной» миграции требуют для поддержания неизменной численности россиян такого уровня суммарной рождаемости, который вплоть до 2033 г. оказывается выше, чем «предельно высокий», указанный в табл. 2 и на рис. 1. При менее благоприятных изменениях смертности и миграции требуемый уровень рождаемости еще выше. Следует иметь в виду, что для достижения поставленной цели недостаточно просто повысить рождаемость до уровня простого замещения поколений, необходимо еще компенсировать малочисленность материнских поколений, вызванную снижением рождаемости, происшедшим в 1990-е гг. А для этого рождаемость должна хотя бы на какое-то время повыситься до 2,5–3 рождений на одну женщину (рис. 4).

Подобный рост уровня рождаемости в России весьма маловероятен. Трудно себе представить, что уровень рождаемости уже в ближайшее время поднимется выше 2, ребенка на 1 женщину, затем превысит 2,5 рождения, а тем более повысится почти до рождений. Ничто не указывает на возможность подобного развития событий.

ИЭПП- www.iet.ru 3, 3, 2, 2, 1, 1, 2000 2005 2010 2015 2020 2025 2030 2035 2040 2045 Средний вариант Высокий вариант Низкий вариант Предельно высокий сценарий рождаемости Рисунок 4. Коэффициент суммарной рождаемости, обеспечивающий стабильную численность населения России до 2050 г. при условии, что смертность и миграция меняются в соответствии с прогнозными вариантами, приведенными в табл. 4, и предельно высокий сценарий рождаемости Если необходимый для поддержания неизменной численности населения России рост рождаемости маловероятен, то остается единственный источник стабилизации этой численности: иммиграция. Прогнозные расчеты показывают, что ни один из принятых в первоначальных сценариях «фоновых» вариантов миграции не приводит к желаемым результатам. При каких сценариях они все же могут быть достигнуты?

1.3.2. Какой объем иммиграции может обеспечить стабильную численность населения?

Для получения ответа на этот вопрос первоначально прогнозные расчеты были выполнены теми же традиционными методами, что и оценка требуемого уровня рождаемости в предыдущем параграфе. Высокий, низкий и средний инерционные сценарии изменений смертности, представленные в табл. 3, соединялись с соответствующими инерционными сценариями рождаемости (табл. 2), и на каждом шаге прогноза определялись дополнительные объемы чистой миграции в Россию (рис. 5).

Таблица 5. Инерционные сценарии изменений коэффициента суммарной рождаемости, используемые при расчете «целевого» уровня чистой миграции Варианты Годы низкий средний высокий 2025 1,09 1,40 1, 2050 1,09 1,40 1, ИЭПП- www.iet.ru 2000 2010 2020 2030 2040 Годы Средний вариант Высокий вариант Низкий вариант Рисунок 5. Дополнительная к «фоновой» ежегодная нетто-миграция в Россию, необходимая для поддержания неизменной численности населения при разных прогнозных вариантах изменений рождаемости и смертности, в тыс. чел.

Как следует из рис. 5, при любых сценариях рождаемости, смертности и «инерционной» миграции, для предупреждения убывания населения России нужна еще очень существенная миграционная добавка, исчисляемая сотнями тысяч человек в год.

При более благоприятных тенденциях рождаемости и смертности («высокий вариант» изменений того и другого) примерно после 2030 г. возможно некоторое сокращение потребности в «дополнительной» иммиграции, хотя она все равно должна оставаться довольно значительной – на уровне 500–600 тыс. человек в год. При неблагоприятной эволюции рождаемости и смертности эти объемы должны быть значительно большими и все время растущими.

Обеспечить такие объемы чистой миграции далеко не просто, и, скорее всего, они не будут достигнуты. Тем не менее увеличение притока иммигрантов, может быть, и не столь большое, но все же значительное, представляется более вероятным, чем резкий рост рождаемости, что и побуждает рассматривать миграционный приток как важнейший компонент «подпитки» населения России в будущем. Но чтобы это произошло, надо сломать существующую инерцию сокращения иммиграции и придать миграционному притоку значение целевого параметра. Это соображение и приводит к тому, что рядом с инерционным прогнозом, который в большей или меньшей степени увековечивает сложившиеся тенденции, появляется целевой прогноз, позволяющий анализировать перспективы населения России при условии преодоления инерции за счет резкого расширения миграционного притока в страну. В дальнейшем анализируются оба эти варианта.

Оценки потребности в целевой «замещающей» миграции, сделанные уже на основе стохастического прогноза и включающие как «инерционный», так и «дополнительный» компоненты, сведены в табл. 6.

Число мигрантов ( тысяч ) ИЭПП- www.iet.ru Таблица 6. Чистая миграция – фактическая в 1981–2000 гг. и необходимая для поддержания неизменной численности населения России в 2001–2050 гг., тыс. чел.

Годы Среднегодовая чистая миграция Фактическая 1981-1985 1986-1990 1991-1995 1996-2000 Прогнозируемая Медианное значение С 60%-ным С 95%-ным доверительным доверительным интервалом интервалом 2001-2005 721 612-838 484- 2006-2010 853 614-1110 348- 2011-2015 874 547-1222 187- 2016-2020 998 626-1393 205- 2021-2025 1164 801-1542 406- 2026-2030 1256 918-1636 572- 2031-2035 1267 874-1695 482- 2036-2040 1256 794-1743 272- 2041-2045 1253 745-1772 130- 2046-2050 1252 752-1796 71- Из таблицы следует, что для поддержания численности населения России на уровне начала XXI в. (146 млн человек) нужно было бы, уже начиная с первого года нового столетия, принимать ежегодно, в среднем, более 700 тыс. человек в год (нетто миграция) и постепенно наращивать этот объем до 2030–2035 гг., когда он должен ежегодно составлять 1,2–1,3 млн человек. Эти цифры указывают на медианное значение чистой миграции, но, в зависимости от развития событий в рамках принятых сценарных гипотез рождаемости и смертности, возможны колебания вокруг названных величин, как это указано в двух последних колонках таблицы.

Сейчас Россия далека от приема такого количества иммигрантов. Даже если считать, что официальные данные сильно занижают масштабы притока населения в страну и имеется еще значительное число нелегальных и не регистрируемых иммигрантов, общие размеры нетто-миграции едва ли достигают даже половины ее желательного, с точки зрения поддержания стабильной численности населения России, объема. На фоне нынешних показателей перспектива уже в ближайшие десятилетия поддерживать чистую миграцию в Россию на уровне 600–800 тыс., а то и 1 млн человек в год кажется мало реальной. Однако рано или поздно явная невозможность поддерживать хотя бы постоянную численность населения в России за счет только баланса рождений и смертей неизбежно заставит обратиться к миграционному ресурсу, а то, что это произойдет не раньше, а позже, станет лишь источником дополнительных потерь.

ИЭПП- www.iet.ru 2. Основные результаты прогноза 2.1. Сокращение численности населения Согласно расчету, при принятых гипотезах численность населения России в начале 2051 г. с вероятностью 0,95 будет находиться в вилке 71 – 127 млн человек. При уменьшении доверительного интервала до 80%, т.е. при некотором снижении надежности прогноза, сужается и вилка возможных значений: от 86 млн до 111 млн человек к началу 2051 г. Медианное же значение прогнозной численности населения России к этому моменту по всей серии имитированных прогнозов – 98 млн человек.

Таблица 7. Численность населения России: фактическая в 1950, 1975 и 2000 гг. и по прогнозу на 2025 и 2050 гг., млн чел.

Годы Медианное значение Прогноз с 80%-ным Прогноз с 95%-ным прогноза доверительным доверительным интервалом интервалом 1950 102 102 1975 134 134 2000 146 146 2025 124 118-130 111- 2050 98 86-111 71- 0, 0, 0, 0, 90 0, 0, 0, Годы Рисунок 6. Численность населения России в 1950–2000 гг. и по прогнозу на 2000–2050 гг. при разных доверительных интервалах, в млн чел.

Инерционные сценарии 2.2. Последствия сокращения численности населения Нельзя отрицать, что прием значительной массы иммигрантов способен породить очень сложные проблемы. Нельзя ли его избежать? Почему Россия не может обойтись ИЭПП- www.iet.ru меньшим, чем сейчас, населением? В чем вообще смысл большей или меньшей его численности?

Неоспоримых доказательств того, что численность населения всегда и везде должна обязательно увеличиваться, нет. К тому же ее динамику нельзя рассматривать в отрыве от других перемен в демографическом бытии людей. Сокращение прироста численности населения или даже отрицательный прирост до известной степени компенсируются одновременным ростом демографического потенциала, т.е. совокупного числа прожитых этим населением человеко-лет вследствие увеличения продолжительности жизни.

При росте ожидаемой продолжительности жизни для мужчин от 50 до 75 лет и для женщин до 80 лет (путь, пройденный многими промышленными странами в ХХ в.) совокупное время, проживаемое поколением, увеличивается у мужчин в 1,5 раза, у женщин – в 1,6 раза. Так что в определенном смысле 725 млн европейцев с современной продолжительностью жизни занимают на Земле больше места, чем 1 млрд человек со сроками жизни, характерными для рубежа XIX–XX вв. А 145 млн современных жителей России, где в начале XX в. ожидаемая продолжительность жизни не достигала 35 лет, даже при их относительно низкой для конца ХХ в. нынешней продолжительности жизни (67 лет для обоих полов) эквивалентны примерно 280 млн россиян конца XIX в.

Вместе с тем нельзя не видеть, что, по многим соображениям, убыль населения крайне невыгодна России.

2.2.1. Потеря Россией высокого места в мировой демографической иерархии Россия стремительно теряет свое место в мировой демографической иерархии.

100 лет назад население Российской империи (по переписи 1897 г.) составляло млн человек (примерно 8% мирового населения), а население собственно России – 71, млн – 4,4% (1900 г.).

Даже в 1950 г. доля собственно России составляла более 4%, а доля СССР, еще не восстановившего свое довоенное население, – 7,1% (178,5 млн). (Россия достигла своей довоенной численности к началу 1954, СССР – к началу 1955 г.) Теперь же (начало 2002 г.) постоянное население России (51% населения бывшего СССР в 1990 г.) – 144 млн человек – всего 2,4% мирового населения. Доля эта быстро падает и, по всем прогнозам, будет падать и в дальнейшем. Как уже отмечалось (табл. 1), последний прогноз ООН (пересмотра 2002 г.) определяет численность населения России на 2050 г. по «среднему» варианту в 101,5 млн человек (1,1% населения мира).

При этом Россия занимает почти 13% мировой суши – самая большая в мире, но и самая малонаселенная территория. Она соседствует с густонаселенными государствами, и некоторые из них время от времени заявляют претензии на российские территории.

ИЭПП- www.iet.ru Таблица 8. Ранговое место России по численности населения в 1950, 2000 и 2050 гг.

(средний вариант прогноза ООН, 2002 г.) 1950 2000 Население, Население, Население, в Ранг Страна Ранг Страна Ранг Страна в млн в млн млн 1 Китай 554,7 1 Китай 1275,2 1 Индия 1531, 2 Индия 357,6 2 Индия 1016,9 2 Китай 1395, СССР 178, 3 США 157,8 3 США 285,0 3 США 408, 4 Россия 102,7 4 Индонезия 211,6 4 Пакистан 348, 5 Бразилия 171,8 5 Индонезия 293, 6 Россия 145,6 6 Нигерия 258, 7 Бангладеш 254, 8 Бразилия 233, 9 Эфиопия 171, Дем. респ.

10 Конго 151, 11 Мексика 140, 12 Египет 127, Филиппин 13 ы 127, 14 Вьетнам 117, 15 Япония 109, 16 Иран 105, 17 Уганда 103, 18 Россия 101, Доля России в мировом населении 4,1% 2,4% 1,1% Главные причины потери Россией своего места в мире находятся как вовне, так и внутри нее.

Внешняя причина – демографический взрыв, который резко ускорил рост населения обгоняющих Россию развивающихся стран.

Внутренних причин, по меньшей мере, две. Одна из них – демографические потери в катастрофах первой половины ХХ в. Если бы этих потерь и их автоматических демографических последствий не было, нынешнее население России было бы на 100– млн человек больше, чем фактически имеющееся.

Вторая причина – общие для всех развитых стран, хотя и имеющие в России свою специфику, эволюционные изменения в процессе демографического перехода, приведшие к быстрому снижению рождаемости.

Отмечая несомненную общность демографических процессов во всех постпереходных странах, нельзя в то же время не видеть и отличий в современной динамике их населения. Особенно невыгодно для России сравнение с США. За 10 лет между переписями 1990 и 2000 гг. население США выросло на 32,7 млн чел. – самый большой абсолютный прирост за межпереписной период в истории страны. Мы же за лет сокращения населения (1992–2002 гг.) потеряли 4,4 млн. США в 1950 г. находились на 3 месте в мире и в 2050 г. сохранят свое место. Россия за то же время передвинется с на 18 место. Опыт США показывает, что и для развитых стран возможна альтернативная демографическая стратегия. Один из ее главных компонентов – крупномасштабная иммиграция.

ИЭПП- www.iet.ru 2.2.2. Усиление несоответствия между численностью населения и территорией России Если потеря Россией своего «демографического веса» в мире – новое явление, то несоответствие между численностью населения России и размерами ее территории – давно и хорошо известная проблема. Россия всегда была слабо освоенной многоземельной страной с очень низкой плотностью населения, но эти ее качества стали особенно ощутимыми после распада СССР, от которого Россия унаследовала три четверти территории, но только половину населения. Если России недостаточно ее нынешнего населения, то она тем более будет испытывать трудности при сокращении его численности.

Хотя Россия входит в число крупнейших по числу жителей стран мира, существует очевидное несоответствие между ее населением и размерами территории, протяженностью границ, огромностью пространств, нуждающихся в освоении, неразвитостью поселенческой сети и т.п.

Если евpопейская часть России по плотности населения сопоставима с США (в Европейской России – 27, в США – 29 человек на 1 кв. км), то по сравнению со странами Западной Европы не слишком населено даже ее историческое ядро. 1/5 населения страны сосредоточена в Центpальном экономическом pайоне, занимающем менее 3% ее теppитоpии. Но и здесь плотность населения (свыше 62 человек на 1 кв. км.) почти вдвое ниже, чем в Европейском Союзе (119 человек на 1 кв. км). Что же касается азиатской части страны, то проблема ее заселения так и не была решена. Азиатская Россия занимает 75% всей теppитоpии страны, но в ней пpоживает всего 22% ее населения пpи плотности 2,5 человека на 1 кв. км. Демографический потенциал Сибиpи и Дальнего Востока явно недостаточен для освоения pасположенных здесь пpиpодных богатств и для создания pазвитой, более или менее сплошной экономической и поселенческой структуры.

Дальневосточные же соседи России имеют громадное и растущее население, но ограниченные земельные и другие природные ресурсы. Вдобавок ко всему, население Азиатской России, убывает еще быстрее, чем население всей страны, что лишь отчасти обусловлено конъюнктурными обстоятельствами кризисного периода. Сказывается и общая ограниченность российского демографического потенциала.

Разумеется, территория России не однородна и не вся пригодна для заселения. По размерам эффективной для жизни территории (1/3 страны с высотами до 2000 м и среднегодовой температурой не ниже -2°С) Россия занимает только пятое место в мире.

Тем не менее основные части страны населены равномернее, чем в США, Канаде, Китае, что видно из сравнения по 10–12 районам (табл. 9). В России они сильнее разнятся по площади, а контрасты населения и его плотности все равно меньше. Даже перекройка Сибири с целью более четкого выделения полярных пустынь «по-канадски» сближает РФ с США, но не с Китаем и Канадой: перепад плотности между контрастными районами составляет у нас 145 раз, в Китае – 280, в Канаде – 950 (с новой, 12-й эскимосской территорией Нунавут – 1250 раз).

ИЭПП- www.iet.ru Таблица 9. Показатели неравномерности заселения ряда стран по 10–12 макрорайонам к началу 1990-х гг.

Россия Китай США Канада Показатели Число районов 11* 12** 12*** 10**** 11***** Площадь:

Коэффициент вариации 13,3 8,1 8,7 4,6 9, Отношение максимума к минимуму, 37 29 20 13 раз Население:

Коэффициент вариации 2,5 3,6 4,6 3,4 15, Отношение максимуму к минимуму, 5 15 115 27 раз Плотность населения:

Отношение максимуму к минимуму, 49 144 283 137 раз * Крупные экономические районы (Калининградская область в составе Северо-Запада).

** Те же в Европейской России и альтернативные районы на Востоке, выделенные по широтному принципу:

Северная Сибирь, Северо-Восток, Южная Сибирь и Забайкалье.

*** «Районы кооперации».

**** Районы Бюро цензов, Аляска и Гавайи (вместе).

***** Провинции (Новая Шотландия вместе с о. Принца Эдуарда) и две территории.

4,5 3, 2, 1, 0, 0 1914 1926 1939 1951 1959 1970 1979 1989 Рисунок 7. Динамика индикаторов неравномерности заселения 11 крупных районов России стабильного состава (сплошная линия – коэффициент вариации доли в населении страны, пунктирная линия – отношение максимального населения к минимальному, раз) Значит, россияне не теснятся где-то в одном углу, а скорее расплылись по своему «океану суши». Процесс такого «расплывания» шел очень активно в первой половине ХХ в.;

даже отток населения с Севера и Востока в 90-х гг. повернул его вспять не слишком резко (рис. 7). Однако равномерное заселение больших пространств по завершении демографического перехода и после всех потерь населения обернулось тонкостью заселенного слоя, чреватой его разрывами, усугубляющей суровость природных условий обитания людей и разреженность пространства.

кВар доли в населении макс./ мин.

населения, раз ИЭПП- www.iet.ru Так, типичный для России холод усилен особенностями расселения: население у нас более сдвинуто к северу, чем в странах со схожим климатом. Среднегодовая температура (без учета глобального потепления) в среднем по территории составила –5,5С, а с учетом расселения по ней населения, которое «гуще» в более климатически комфортных территориях +2,8 С. В Европейской России среднегодовая температура – та же, что и в Швеции, но, так как население последней более тяготеет к южным, менее холодным территориям, среднему шведу на градус теплее, чем россиянину. Для всей территории Канады среднегодовая температура –4,4°С, но канадцы расселены так, что живут при +5,8°С. Разница превышает 10° против 8,3° в России. Морозы в Канаде и России стоят более 200 дней. Площадей с зимами по полгода и дольше там 73%, у нас – 69%, а жителей, терпящих такие зимы, в Канаде 2,5%, а в России – 8,5%. Для канадца зима в среднем длится 125 дней, для россиянина – 143 дня.

Таблица 10. Некоторые характеристики «северности» и суровости климата для территорий и населения Канады, России и Швеции Показатели Для Канада Россия Швеция территории Вся Европейск или населения ая часть Средние координаты широты Территория 55 60 58 в градусах, округленно Население 47 54 54 Среднегодовые температуры, Территория -4,4 -5,5 2,2 2, °С Население 5,8 2,8 4,3 5, Период с устойчивыми Территория 208 205 155 морозами (ниже 0°), дней Население 125 143 133 Сумма активных температур Территория 903 1073 1759 (выше 10°), °С Население 1685 2020 2153 В общем, холод на канадской и российской территориях почти одинаков. Но их Арктика безлюднее, население «прижато» к южной границе, условия для него и для агросектора в целом лучше. Правда, жаркое континентальное лето в России дает больше тепла в вегетационный период. Но, говоря о климатических условиях, нужно учесть и увлажнение. Сравнивая СССР с Северной Америкой (площади их сельскохозяйственных земель были почти равны), всегда находили, что у нас плохо с сочетанием тепла и влаги:

где есть одно, там мало другого. В умеренной зоне (а субтропиков у РФ почти нет) доля земель с пригодным для большинства культур сочетанием тепла и влаги меньше, чем в Северной Америке, раз в пять. Контрасты климата, краткий сезон работ и т. п. всегда влияли на агрикультуру и продуктивность хозяйства, может быть, поэтому и урожайность у нас обычно в 2–4 раза ниже5.

Россия – не единственная страна в мире с низкой плотностью населения. Всей территории, как и сельскохозяйственных угодий на душу населения, у нее меньше, нежели в Австралии, Канаде, Казахстане;

лугов и пастбищ больше в Аргентине, Бразилии, США (табл. 11). В то же время сельскохозяйственная и особенно пахотная освоенность огромной и холодной российской территории не выглядит слабой на фоне этих стран.

Параметры климата рассчитаны как средние для территорий и населения. В первом случае они взвешены по площади исходных ячеек территории (провинций, областей, особых единиц;

всего их 106 в России, 47 в Канаде и 27 в Швеции), а во втором – по их населению, чтобы выяснить, насколько, например, «холодно» самой земле и ее среднему обитателю.

Field, N. Environmental quality and land productivity: a comparison of the agricultural land base of the USSR and North America // Canadian Geographer, 1968.1. Р. 6–12;

Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М., 1998.

ИЭПП- www.iet.ru Таблица 11. Землеобеспеченность крупных стран мира во второй половине 1990-х гг.

Страны Площадь, млн га Доля во всей В среднем на одного территории жителя, га страны, % Вся С/х Пашни Угодий Пашни Всего Угодий Пашни угодий Россия 1707,5 208,4 124,5 12,2 7,3 11,6 1,4 0, в том числе:

Европейская 431,0 138,9 93,7 32,2 21,7 3,7 1,2 0, Азиатская 1276,5 69,5 30,8 54,4 24,1 41,4 2,2 1, США 936,4 416,0 175,0 44,4 18,7 3,5 1,5 0, Канада 997,1 73,4 45,4 7,4 4,6 32,7 2,4 1, Китай 959,7 495,0 92,0 51,6 9,6 0,8 0,4 0, Бразилия 854,7 251,0 53,5 29,4 6,3 5,3 1,6 0, Австралия 774,1 462,5 44,5 59,8 5,8 41,4 24,7 1, Аргентина 278,0 169,0 25,0 60,8 9,0 7,7 4,7 0, Казахстан 271,7 137,3 25,7 50,5 9,5 17,5 8,9 1, О том же говорит сравнение районов России со смежными странами. Если в Финляндии и Швеции распахано 7,5% площади, то на Северо-Западе РФ – более 10%. В Центре, более лесистом, чем Центральная Европа, тоже заметно выше доля пашни и душевая обеспеченность ею. Ну а Поволжье и Сибирь, где на жителя приходится 2–2,5 га угодий и 1–1,5 га пашни, сравнимы только с самыми многоземельными странами мира.

Почти везде, кроме Северного Кавказа, налицо изобилие агроземель, хотя и низкопродуктивных. Однако если учесть, что, по прогнозам, среднемировая обеспеченность пахотными землями к 2050 г. сократится до 0,7 га на 1 жителя планеты, то и такого типа земли будут востребованы еще больше, чем сейчас, а российская обеспеченность пахотными землями в расчете на одного жителя выглядит очень высокой.

Как оценить резервы земель, подходящих для жизни, но малолюдных даже по российским меркам? Ограничимся заселенной (обжитой) территорией, где есть постоянные поселения. По подсчетам 1980-х гг., таких земель в РСФСР было 7,7 млн кв.

км (45% ее территории),6 но они уже сокращались чаще, чем расширялись. В России начала ХХI века площадь заселенных ареалов не превышает 7 млн кв. км (около 40% всей территории).

Однако природные условия и тут комфортны не везде. Их давно оценили по параметрам климата, гидрографии, рельефа, сейсмичности, разнообразия ландшафта и т.

д. во всем СССР, исходя из их благоприятности для жителя его средней полосы7. Отобрав на заселенных территориях только относительно благоприятные для жизни, получим млн кв. км: 29% площади России с 93% ее жителей. Здесь их плотность достигает в среднем 26–27 человек на кв. км, а сельских – 7 человек на кв. км. Плотность, конечно, варьирует по регионам, что и дает основание для оценки степени их заселенности.

В качестве пороговых значений плотности для выделения малонаселенных на российском фоне регионов примем 35 человек на кв. км для всего и 10 человек на кв. км для сельского населения.8 При определении сильно недонаселенных регионов взяты вдвое Дмитриев А.В., Лола А.М., Межевич М.Н. Где живет советский человек: социальные проблемы управления расселением. М., 1988. С. 57. Почти все население страны обитает как раз в заселенных зонах, где его плотность достигает 21,5 человек на кв. км вместо 8,5 на всей территории.

Назаревский О.Р. Карта оценки природных условий жизни населения СССР // Ресурсы, среда, расселение.

М., 1974. С. 189–198. На 38,4% площади Союза, занятой благоприятной и вполне благоприятной зонами, жили 91,4% населения.

Второе значение выявлено эмпирически как критический рубеж сравнительно успешного земледелия крупных коллективных хозяйств (Город и деревня в Европейской России: сто лет перемен. М., 2001. С. 300).

В основе первого критерия лежит расчет для условно среднего административного района обжитой зоны с ИЭПП- www.iet.ru меньшие значения. Площадь обеих категорий «пространственного резерва» превышает 2/ (3,4 млн кв. км) всей благоприятной для поселения и ныне все же так или иначе заселенной территории РФ. При этом около 1/3 (1,6 млн кв. км) сильно недонаселены, а в сельской местности их доля поднимается до 46% (2,3 млн кв. км).

Распределение всех этих площадей по федеральным округам на рисунках профилях 8 и 9 подтверждает, что «избыточность» территории в отношении к ее населению особенно велика на севере и востоке России. В Северо-Западном и Дальневостосточном округах доминируют хотя и обжитые, но не комфортные для жизни территории (за счет регионов Крайнего Севера);

в Центре и на Юге их почти нет. В середине страны, между Волгой и Амуром, основная часть пригодных к заселению регионов населена слабо и очень слабо, причем в обжитой полосе Сибири огромна площадь регионов с сильным условным дефицитом жителей. Зона «достаточного» сельского заселения за Волгу и не заходит, хотя абсолютный лидер тут Приволжский округ (а по доле земель с «достаточным» сельским населением – Южный). Центральный же округ первенствует по площади такого заселения в целом, хотя ее немногим больше, чем на Юге и в Приволжье.

Обжитые не комфортные Сильно недонаселенные Малонаселенные Населенные Федеральные округа Рисунок 8. Распределение заселенных территорий регионов России с разным уровнем «достаточности» населения по федеральным округам площадью примерно 2 тыс. кв. км и «нормальной населенностью» при наличии 50 тыс. горожан (один средний город либо ряд малых), плюс 20 тыс. сельских жителей (та же «норма» сельской плотности).

тыс.

кв.

км Южный Северо Дальне Западный Уральский Сибирский восточный Приволжский Центральный ИЭПП- www.iet.ru Обжитые не комфортные Сильно недонаселенные Малонаселенные Населенные Федеральные округа Рисунок 9. Распределение заселенных территорий регионов России с разным уровнем «достаточности» сельского населения по федеральным округам Можно рассчитать число людей, которых недостает, скажем, для того, чтобы поднять плотность жителей малонаселенных регионов до среднего по РФ уровня (даже не «достаточного», не «оптимального») и чтобы подтянуть совсем отстающие хотя бы до уровня малонаселенных. Применительно к первой задаче получается 9,7 млн человек, а ко второй – 11,3 млн, итого 21 млн. В Европейской России, до Урала, расчетный дефицит составит 5 млн человек, в том числе 3,5–4 млн для решения первой задачи. Подсчет сугубо условен (таковы принятые критерии) и к тому же быстро устаревает, становясь все более заниженным с каждым годом сокращения населения и его плотности в большинстве регионов.

К тому же такой расчет не учитывает потребности в городских сгустках населения, без которых не обходится ни одна современная страна. Уже сейчас демографическая слабость России проявляется, в частности, в тенденциях крупногородского расселения.

Хотя по доле городского населения Россия находится на среднеевропейском уровне (73%) и не слишком отличается от таких стран, как США (75%) или Япония (77%), сеть крупных городов в ней развита относительно слабо. По числу городов с населением свыше 1 млн человек она уступает США более чем в два раза. После распада СССР в России осталось 13 из 24 советских городов–миллионеров, из них только два – к востоку от Урала. С тех пор несколько городов, терявших население, покинули этот список, на начало 2002 г. их осталось 10 (возможно, перепись внесет некоторые коррективы, но ясно, что целый ряд крупнейших российских городов с трудом поддерживают свой «миллионерский» статус).

Всего два российских города насчитывают свыше 2 млн жителей (в США 14 городов имеют численность свыше 2 млн человек, а 8 из них – свыше 3 млн). Развитие крупногородского расселения в России долгое время шло, несмотря на преграды, связанные с действием института прописки и попытками проведения политики ограничения роста крупных городов. Но все же оно до известной степени тормозилось, причем не только искусственными мерами, но и ограниченностью демографических ресурсов.

Конечно, «недоразвитость» крупных гоpодов – свидетельство недостатков pегионального pазвития России, котоpое сумело породить не так много мощных региональных и межpегиональных столиц. Но здесь есть и обратная связь: приток гоpодского населения к нескольким кpупным центpам не позволял сложиться тыс.

кв.

км Южный Северо Дальне Западный Уральский Сибирский восточный Приволжский Центральный ИЭПП- www.iet.ru pегиональным метpополиям, котоpые могли бы дать импульс pазвитию своих pегионов. В частности, ограничивающую роль, с точки зрения развития крупногородского расселения, играет сверхконцентрация населения в Москве и вокруг нее. Важно то, что все это происходит на фоне общей ограниченности демографических ресурсов и, стало быть, конкуренции за них.

В то же время на громадной слабо заселенной и освоенной территории крупнейшие центры тянутся и «жмутся» друг к другу. Эффект их относительного взаимного сближения, судя по средним расстояниям каждого из 10 самых крупных городов до его ближайшего соседа из той же десятки, в России выражен сильнее, чем в СССР, Российской империи, Европейском Союзе и большинстве крупных стран мира (табл. 12).

Однако в абсолютном измерении такие дистанции все же длиннее, чем где бы то ни было (кроме Бразилии).

Таблица 12. Средние расстояния ближайшего соседства между 10 крупнейшими городами в ряде стран и регионов мира в 1990-х гг.

Страны и годы Фактическое расстояние в То же в % к расчетно км теоретическому* Российская Федерация 390 29,9 / 52, Для сравнения:

СССР, 1989 г. 799 53,4 / 75, Российская империя, 1897 г. 625 41,9 / 59, Евросоюз (15 стран)** 365 64, Франция 191 81, Испания 198 88, Германия 104 55, Италия 151 86, Индия 350 61, Китай 319 32,6 / 35, США 285 29,4 / 36, Канада 372 37,3 / 69, Бразилия 478 54,5 / 72, * При гипотезе равномерного размещения городов по территории страны. Первая цифра – расчетное расстояние на всей территории;

вторая – на заселенной с плотностью более 1 человека на кв. км (приводится в тех случаях, когда разница значительна).

** Рассчитано для крупнейших агломераций 15 стран ЕС.

Вопрос о российских «проблемных узлах», связанных с неблагоприятным соотношением численности населения и территории, более подробно рассмотрен в специальном докладе9.

2.3. Старение населения и его последствия 2.3.1. Новая структура времени жизни поколений Одно из самых главных следствий современных демографических тенденций в развитых странах, в том числе и в России, – резкие изменения возрастной структуры населения, его «старение» (табл. 13).

См. «Перспективы миграции и этнического развития России и их учет при разработке стратегических направлений развития страны на длительную перспективу».

ИЭПП- www.iet.ru Таблица 13. Доля трех крупных возрастных групп в населении России, 1939–2050 гг., в % Возрастные Прогноз (медианные значения) группы 1939 1959 1989 2025 инерционный целевой Инерционный Целевой 0-15 38,8 29,9 24,5 16,3 16,5 15,2 16, 16-54 (59) 52,5 58,4 57,0 56,1 56,8 48,7 51, 54 (59) + 8,6 11,8 18,5 27,6 26,7 36,1 32, Эти изменения, как правило, излишне драматизируются – главным образом в связи с увеличением экономической нагрузки на трудоспособное население из-за быстрого роста числа и доли пенсионеров, хотя иногда называют и другие последствия (старение самого трудоспособного населения, замедление обновления знаний и идей, ослабление напора поколений, геронтократия и пр.).

Несмотря на то, что рост «нагрузки пенсионерами» очевиден, да и многие другие негативные стороны демографического старения, видимо, имеют место, истинный смысл эволюционных изменений возрастного состава населения, равно как и их последствия, несут в себе не только отрицательный заряд. Они намного более многообразны, чем это кажется на первый взгляд, их драматизация далеко не во всем оправдана, а некоторые важные, с точки зрения социальной политики, выводы могут быть поставлены под сомнение.

Фундаментальные процессы, связанные с необратимыми изменениями возрастной пирамиды населения, протекают на уровне поколений. Снижение смертности приводит к тому, что наряду с общим ростом количества лет, проживаемых каждым поколением, еще более высокими темпами увеличивается время, прожитое в средних и особенно старших возрастах. В результате постоянно утяжеляется верхняя часть пирамиды «прожитого времени» поколения. Отсюда и проистекает опасение, что увеличение числа лет, проживаемых людьми пенсионного возраста, которые потребляют, не производя, ложится тяжелым бременем на экономику стареющих наций.

Не следует, однако, забывать, что тот, кто доживает до старости, сначала должен полностью пережить все средние возраста. Вместе со снижением смертности возрастает совокупное число человеко-лет не только потребления, но и производства, причем возрастает приблизительно в одной и той же пропорции, так что соотношение времени, прожитого в «периоде иждивенчества» и «периоде производства», практически не меняется.

Как и всякие перемены, переход к новой структуре времени жизни поколения порождает проблемы адаптации социальных институтов к новым демографическим реальностям. Само развитие пенсионных систем – один из главных ответов на быстрый рост доли пожилых людей в ХХ веке. Вместе с тем именно демографические перемены создали экономическую возможность такого ответа (в частности, тем, что позволили примерно в полтора раза увеличить потенциальный фонд рабочего времени поколения).

Именно этот факт не дает никаких оснований для излишней драматизации «проблемы старения» как демографической проблемы.

Другое дело, что есть сложная социальная, она же и политическая проблема институционального ответа на эту новую ситуацию. Необходимо различать индивидуальные (семейные) и публичные (государственные и пр.) затраты. Содержание детей во всех современных обществах в значительной мере ложится на семью (хотя и при значительном участии государства), тогда как содержание пожилых обеспечивается, в основном, с помощью пенсионных систем. Поэтому, если сравнивать только публичные душевые расходы в первом и втором «периодах иждивенчества», то второй из них действительно может оказаться более дорогостоящим. (Между прочим, этим может ИЭПП- www.iet.ru объясняться нагнетание драматизма вокруг проблемы старения: правительства озабочены ростом своей доли экономической ответственности за благосостояние граждан.) Но часть населения, находящаяся в «периоде производства», обеспечивает оба «периода иждивенчества» независимо от того, по каким каналам движутся произведенные ею ресурсы.

Наиболее четко проблему сформулировал известный американский демограф и экономист Р. Истерлин, который четко разграничивает демографическое и политическое видение одного и того же явления. «Реальная задача… относится, в основном, к области политики. Необходимо с помощью налогообложения изъять семейные сбережения, предназначенные на содержание молодых иждивенцев, с тем, чтобы эти капиталы могли быть использованы на покрытие растущих общественных затрат на содержание пожилых иждивенцев. Проблема политической приемлемости такой меры достаточно серьезна, но она не кажется неразрешимой, учитывая, что платящие налог работники сами же являются и потенциальными получателями из создаваемых за счет этого налога фондов»10.

Не следует забывать и о том, что старение населения происходит параллельно с другими экономическими и социальными переменами, которые также могут в той или иной мере нейтрализовать возможные отрицательные последствия изменений возрастной структуры. Человек вступает в свой второй «период иждивенчества» через 40–45 лет после того, как он покинул его первый период, а за это время общество становится намного богаче. При прочих равных условиях, теперь оно способно без особого напряжения поддерживать уровень потребления пожилых, намного более высокий, чем их уровень потребления в тот период, когда они были детьми и когда в значительной мере формировались их потребности.

2.3.2. Старение населения как переходный процесс Если бы население жило долгое время в условиях стабильности (в демографическом смысле слова, т.е. в условиях постоянства рождаемости и смертности), то анализ, относящийся к поколениям, можно было бы распространить и на реальное население. Но ХХ в. во всем мире был временем не постоянства, а напротив, очень больших изменений рождаемости и смертности, поисков их нового равновесия. Страны одна за другой переходили к новому типу внутрипоколенческой солидарности.

Реализовывался никогда не провозглашенный в явном виде новый принцип: пусть каждое новое поколение проживет то же совокупное время, что и предшествующее, но так, чтобы это было достигнуто не за счет привилегии долгожительства для немногих, оплаченной преждевременной смертью большинства, а за счет сохранения и продления жизни как можно большего числа родившихся11. Естественно, это вело к перераспределению экономических ресурсов внутри поколений в пользу все более многолюдных старших возрастных групп и к отказу от части рождений, которые при высокой смертности и в демографическом, и в экономическом смысле были чистой потерей.

В результате снижения рождаемости каждое последующее поколение оказывалось менее многочисленным, чем предыдущее, и именно это явилось главной непосредственной причиной старения, которое наблюдается в большинстве стран в ХХ в., и связанных с ним трудностей. В этих условиях (заведомо переходных, временных) пожилые иждивенцы принадлежат к более многочисленным поколениям, чем трудоспособное население, заполняющее среднюю часть возрастной пирамиды, и здесь Easterlin R. The Birth Dearth, Aging, and the Economy. In: Sisay Asefa and Wei-Chiao Huang (eds.). Human Capital and Economic Development. Kalamazoo, Michigan, W.E.Upjohn Institute for Employment Research 1994.

Р. 22.

1 тыс. родившихся при средней продолжительности жизни 70 лет проживает такое же совокупное время, что и 2 тыс. родившихся при средней продолжительности жизни 35 лет.

ИЭПП- www.iet.ru действительно может возникать определенное несоответствие, которое, однако, вряд ли стоит преувеличивать.

Перемены происходят более или менее постепенно, соответственно постепенно повышается и коэффициент иждивенчества пожилых, так что никаких внезапных потрясений из-за эволюционных переходных процессов происходить не может. А главное – в реальном поколении одновременно с ростом нагрузки пожилыми иждивенцами сокращается также нагрузка детьми. Поэтому даже если общий коэффициент иждивенчества и повышается, то не слишком быстро, и развивающаяся экономика вполне может приспособиться к таким переменам. Что бы там ни было, но в промышленных странах со «старой» возрастной структурой бремя иждивенчества пожилых приходится нести после того, как они внесли свой вклад в рост общего богатства, в отличие от бедных развивающихся стран, где главную экономическую нагрузку образуют дети, еще не участвовавшие в производстве совокупного богатства, а само это богатство невелико.

2.4. Особенности изменений российской возрастной пирамиды Наряду с общими для всех стран долговременными, эволюционными детерминантами относительно плавных изменений возрастной структуры населения России, обусловленных демографическим переходом, этому населению довелось испытать в ХХ в. действие и других, кратковременных конъюнктурных факторов. И исходная численность, и судьба поколений, из которых складывается нынешнее население страны, были очень сильно затронуты социальными катастрофами ХХ в. или их последствиями. Они деформировали возрастную пирамиду населения России, обусловили нынешнюю волнообразную динамику ее возрастной структуры и периодическую временную инверсию основной тенденции к постарению.

Порожденные войнами и другими катастрофами, а также их «эхом» демографические волны усложняют экономическую и социальную жизнь. Прохождение больших когорт вслед за малыми создает дополнительное напряжение в обществе и отражается на судьбе самих поколений. Малые поколения имеют более легкую социальную судьбу. Их встречают менее загруженные роддома, детские сады, школы. У них меньше конкуренция при поступлении в высшие учебные заведения, более благоприятны перспективы для профессиональной карьеры и при выборе брачного партнера. Но вскоре приспособившиеся к ним социальные институты и каналы социальной мобильности оказываются недостаточно развитыми для приема идущих вслед больших поколений, те оказываются в трудном положении. Любое экономическое и социальное планирование и прогнозирование должно учитывать предстоящие волнообразные движения жизненного потенциала населения и его составных частей. В той мере, в какой это возможно, надо «гасить» набегающие волны, когда же это невозможно – приспосабливаться к ним.

Практика нередко игнорирует это требование. Тот факт, что перепад в численности поколений между 1987 и 1994 гг. был гораздо резче и глубже, чем между 1961 и 1967 гг., – результат непродуманной демографической политики 80-х гг., вследствие которой часть рождений конца 80-х – начала 90-х гг. реализовались раньше времени и переместились на середину 1980-х гг. Но до середины 80-х гг. шел рост числа потенциальных матерей. С 1969 по 1983 гг. в России число женщин самых активных материнских возрастов – от до 30 лет – увеличилось более чем в 1,5 раза. Это само по себе обеспечивало рост числа рождений. Затем число потенциальных матерей стало сокращаться, а рост числа рождений продолжался, в основном, видимо, за счет мер демографической политики. Но при этом выбирались резервы будущих лет. Если бы меры демографической политики, которые заведомо могли иметь лишь кратковременный эффект, были предприняты не в первой, а во второй половине 80-х гг., «выемку» 90-х гг. удалось бы значительно сгладить.

ИЭПП- www.iet.ru Границы 60-% доверительного Медиан Рисунок 10. Возрастной состав населения России на начало 2051 г. Медиана и 60%-ный доверительный интервал вероятностного прогноза Эволюционные и пертурбационные факторы, сформировавшие нынешнюю возрастную пирамиду населения России, будут продолжать действовать и в прогнозном периоде, хотя, при отсутствии экстраординарных событий, влияние пертурбационной составляющей будет ослабевать. Диспропорции между полами, равно как и между смежными возрастными группами при переходе от верхней к нижней части пирамиды будут значительно менее выраженными (рис. 10).

2.4.1. Динамика некоторых возрастных контингентов 2.4.1.1. Сокращение численности населения в трудоспособном возрасте В России к трудоспособному возрасту принято относить мужчин от 16 до 60 и женщин от 16 до 55 лет. В международной практике к этой категории относят обычно и мужчин, и женщин в возрасте от 15 до 65 лет. В настоящей работе приводятся показатели ИЭПП- www.iet.ru как по первому («российский»), так и по второму («международный») критериям. Люди старше предельного трудоспособного возраста относятся к пожилым.

Численность населения в трудоспособном возрасте (далее для краткости – трудоспособного населения) сокращается по всем вариантам прогноза.

Таблица 14. Численность трудоспособного населения по разным вариантам прогноза, млн чел.

2000 2010 2020 2030 2040 Инерционные сценарии, российский критерий Медиана 86,5 86,1 73,8 67,0 58,1 47, 80%-ный доверительный 85,6-86,7 72,8-74,8 64,7-69,4 53,3-62,7 41,2-54, интервал 95%-ный доверительный 84,9-87,2 71,3-75,9 61,5-72,0 47,3-68,6 32,6-62, интервал Сценарии с постоянной численностью населения, российский критерий Медиана 86,5 89,8 82,4 82,0 79,2 74, 80%-ный доверительный 89,2-90,5 80,3-84,8 79,8-84,2 77,3-81,0 71,8-76, интервал 95%-ный доверительный 88,5-91,3 77,7-87,6 77,4-87,3 74,7-84,3 67,8-81, интервал Инерционные сценарии, международный критерий Медиана 100,8 100,0 90,0 79,8 72,1 61, 80%-ный доверительный 99,4-100,7 88,6-91,4 77,1-82,7 67,0-77,4 54,4-67, интервал 95%-ный доверительный 98,6-101,3 86,7-93,0 73,3-85,7 60,4-83,8 45,3-76, интервал Сценарии с постоянной численностью населения, международный критерий Медиана 100,8 104,2 99,9 97,0 96,8 92, 80%-ный доверительный 103,5-104,9 97,6-102,3 94,6-99,4 94,7-99,1 89,5-95, интервал 95%-ный доверительный 102,7-105,9 94,8-105,5 92,0-102,8 92,2-102,7 85,9-99, интервал 0, 0, 0, 0, 0, 0, 0, Годы Рисунок 11. Численность населения в трудоспособных возрастах (российский критерий) при разных доверительных вероятностях, в млн чел.

Инерционные сценарии прогноза ИЭПП- www.iet.ru 0, 0, 0, 0, 0, Годы Рисунок 12. Численность населения в трудоспособных возрастах (российский критерий) при разных доверительных вероятностях, в млн чел. Сценарии с постоянной численностью населения Численность трудоспособного населения сокращается по всем вариантам прогноза.

Однако, разумеется, при сохранении постоянной численности населения, его трудоспособная часть, сокращаясь в результате старения, убывает не так быстро, в период примерно между 2020 и 2035 гг. почти не меняется и лишь затем переходит в фазу нового падения. При этом при использовании международного критерия выделения трудоспособного населения это падение оказывается менее крутым – всего на 8% по сравнению с 2000 гг. против 14% при использовании российского критерия.

2.4.1.2. Сокращение призывных контингентов Еще один аспект, который не может не привлекать внимания в связи с предстоящими демографическими изменениями, – сокращение численности призывных контингентов.

Таблица 15. Численность призывных контингентов (мужчины в возрасте 18–19 лет) по разным вариантам прогноза, тыс. чел.

2000 2010 2020 2030 2040 Инерционные сценарии Медиана 2322 1744 1326 1437 1137 80%-ный доверительный 1739-1748 1303-1348 1199-1664 886-1397 745- интервал 95%-ный доверительный 1733-1753 1272-1374 891-1936 580-1743 447- интервал Сценарии с постоянной численностью населения Медиана 2322 1837 1532 1769 1610 80%-ный доверительный 1817-1859 1487-1579 1594-1931 1417-1784 1403- интервал 95%-ный доверительный 1795-1887 1434-1640 1367-2129 1201-2029 1197- интервал ИЭПП- www.iet.ru 0, 0, 0, 0, 0, 0, 0, Годы Рисунок 13. Фактическое (1950–2000 гг.) число мужчин призывных возрастов (18– лет) и прогноз на 2001–2050 гг. при разных доверительных вероятностях, тыс. чел. Инерционные сценарии 0, 0, 0, 0, 0, Годы Рисунок 14. Фактическое (1950–2000 гг.) число мужчин призывных возрастов (18– лет) и прогноз на 2001–2050 гг. при разных доверительных вероятностях, тыс. чел. Сценарии с постоянной численностью населения Россия уже сейчас испытывает трудности с комплектованием армии, основанной на всеобщем воинском призыве. Но, как видно из рис. 13 и 14, сейчас абсолютная численность призывных контингентов растет и приближается к наиболее высоким за весь послевоенный период значениям. Однако очень скоро этот рост прекратится, после ИЭПП- www.iet.ru гг. оно сменится быстрым сокращением и, при сохранении нынешних демографических тенденций, через 10 лет после этого призывные контингенты сократятся примерно вдвое по сравнению с уровнем 2005–2006 гг. (рис. 13). Если бы удалось стабилизировать численность населения, это сокращение было бы меньшим, но все равно очень значительным (рис. 14).

2.4.1.3. Уменьшение числа потенциальных матерей Возрастные сдвиги вкупе с сокращением численности населения приведут к быстрому сокращению числа женщин репродуктивных возрастов, которое все время поддерживалось на довольно высоком уровне, а сейчас велико, как никогда и все еще продолжает расти. Но во второй половине нынешнего десятилетия оно начнет сокращаться, причем при инерционном развитии демографической ситуации спад будет катастрофически быстрым. Но если бы сокращение численности населения удалось предотвратить в соответствии с одним из сценариев второй группы, этот спад был бы несравнимо меньшим (см. табл. 16 и рис. 15 и 16).

Таблица 16. Число женщин репродуктивных возрастов (15–49 лет) по разным вариантам прогноза, млн чел.

2000 2010 2020 2030 2040 Инерционные сценарии Медиана 39,1 36,2 31,7 28,2 22,5 20, 80%-ный доверительный 36,1-36,3 31,5-31,9 27,1-29,3 20,2-24,7 16,9-23, интервал 95%-ный доверительный 36,0-36,5 31,1-32,2 25,6-30,5 17,4-27,5 12,6-27, интервал Сценарии с постоянной численностью населения Медиана 39,1 37,4 35,4 34,4 31,2 31, 80%-ный доверительный 37,0-37,8 34,4-36,6 33,4-35,4 30,0-32,5 29,7-33, интервал 95%-ный доверительный 36,6-38,4 33,2-38,0 32,3-36,9 28,2-34,6 27,3-35, интервал 0, 0, 0, 0, 0, 0, 0, Годы Рисунок 15. Фактическое (1950–2000 гг.) число женщин репродуктивных возрастов (15– 49 лет) и прогноз на 2001–2050 гг. при разных доверительных вероятностях. Инерционные сценарии, в млн чел.

ИЭПП- www.iet.ru 0, 0, 0, 0, 0, Годы Рисунок 16. Фактическое (1950–2000 гг.) число женщин репродуктивных возрастов (15– 49 лет) и прогноз на 2001–2050 гг. при разных доверительных вероятностях. Сценарии с постоянной численностью населения, в млн чел.

2.5. Демографическое старение и нагрузка на трудоспособное население Уже в советское время обе составляющие сдвигов в возpастной стpуктуpе – эволюционная и пертурбационная – сильно влияли на демографическую нагрузку населения в рабочих возрастах. В связи со снижением рождаемости совокупная нагрузка детьми и пожилыми резко и необратимо сократилась между 1939 и 1959 гг., в дальнейшем же ее изменения имели волнообразный характер, что было связано с особенностями деформированной российской возрастной пирамиды (табл. 16).

Таблица 17. Демогpафическая нагpузка на тpудоспособное население России Годы Всеми В том числе:

нетрудоспособными детьми пожилыми 1939 90,4 73,9 16, 1959 71,3 51,2 20, 1970 78,5 51,1 27, 1979 65,6 38,5 27, 1989 75,5 43,0 32, К трудоспособному населению отнесены мужчины в возрасте от 16 до 60 и женщины в возрасте от 16 до лет.

Волнообразные колебания накладываются на генеральную тенденцию постарения, которая сама по себе не приводит к слишком большому изменению совокупной нагрузки, а проявляется, главным образом, в замене детей пожилыми иждивенцами. В России пока большую часть совокупной демографической нагрузки все еще составляет нагрузка детьми, однако соотношение все время меняется, нагрузка пожилыми становится все более значительной и, видимо, скоро выйдет на первое место.

ИЭПП- www.iet.ru 2.5.1. Нагрузка пожилыми Сокращение численности трудоспособного населения в условиях постоянного старения имеет своим неизбежным следствием быстрый рост нагрузки пожилыми (числа пожилых на 1000 лиц трудоспособного возраста). Оценки масштабов этого роста в соответствии с нашим аналитическим прогнозом до 2050 г. представлены в табл. 18 и на рис. 17 и 18.

Таблица 18. Нагрузка пожилыми на 1000 трудоспособных. Российский и международный критерии выделения трудоспособных 2000 2010 2020 2030 2040 Инерционные сценарии, российский критерий Медиана 346 353 465 509 602 80%-ный доверительный 350-357 454-478 485-536 545-663 637- интервал 95%-ный доверительный 345-362 441-494 452-577 482-767 530- интервал Сценарии с постоянной численностью населения, российский критерий Медиана 346 352 450 478 539 80%-ный доверительный 349-356 438-466 454-502 497-583 550- интервал 95%-ный доверительный 344-361 422-485 425-542 447-657 479- интервал Инерционные сценарии, международный критерий Медиана 181 179 216 284 300 80%-ный доверительный 177-182 209-224 268-302 271-335 321- интервал 95%-ный доверительный 173-186 200-235 246-329 236-388 269- интервал Сценарии с постоянной численностью населения, международный критерий Медиана 181 180 213 266 273 80% доверительный интервал 178-183 206-221 251-284 248-301 280- 95% доверительный интервал 175-186 197-233 231-311 220-346 239- 0, 0, 0, 0, 0, 0, 0, Годы Рисунок 17. Фактическая (1950–2000 гг.) нагрузка пожилыми на 1000 трудоспособных и прогноз на 2000–2050 гг. (российский критерий) при разных доверительных вероятностях.

Инерционные сценарии ИЭПП- www.iet.ru 0, 0, 0, 0, 0, Годы Рисунок 18. Фактическая (1950–2000 гг.) нагрузка пожилыми на 1000 трудоспособных и прогноз на 2000–2050 гг. (российский критерий) при разных доверительных вероятностях.

Сценарии с постоянной численностью населения 2.5.2. Общая демографическая нагрузка При несомненном росте нагрузки пожилыми рост общей демографической нагрузки (пожилыми и детьми) будет далеко не столь драматичным. В силу особенностей российской возрастной пирамиды сейчас эта нагрузка едва ли не самая низкая за последние 50 лет, так что ее последующий рост неизбежен при всех сценариях (табл. 19, рис. 19 и 20).

Таблица 19. Общая демографическая нагрузка на 1000 трудоспособных. Российский и международный критерии выделения трудоспособных 2000 г. 2010 г. 2020 г. 2030 г. 2040 г. 2050 г.

Инерционные сценарии, российский критерий Медиана 682 600 760 780 868 80% доверительный интервал 587-612 712-804 738-823 835-908 994- 95% доверительный интервал 572-625 656-860 680-872 778-977 880- Сценарии с постоянной численностью населения, российский критерий Медиана 682 603 746 756 817 80% доверительный интервал 591-614 697-793 709-804 777-863 875- 95% доверительный интервал 576-626 643-853 648-859 708-928 776- Инерционные сценарии, международный критерий Медиана 445 378 442 496 503 80% доверительный интервал 367-388 405-476 460-531 473-533 567- 95% доверительный интервал 354-399 360-521 410-572 424-577 499- Сценарии с постоянной численностью населения, международный критерий Медиана 445 381 441 484 487 80% доверительный интервал 372-391 407-475 448-522 453-520 511- 95% доверительный интервал 359-401 365-519 400-565 402-563 440- ИЭПП- www.iet.ru 0, 0, 0, 0, 0, 0, 0, Годы Рисунок 19. Фактическая (1950–2000 гг.) общая демографическая нагрузка на трудоспособных и прогноз на 2001–2050 гг. при разных доверительных вероятностях (российский критерий). Инерционные сценарии 0, 0, 0, 0, 0, 0, 0, Годы Рисунок 20. Фактическая (1950–2000 гг.) общая демографическая нагрузка на трудоспособных и прогноз на 2001–2050 гг. при разных доверительных вероятностях (российский критерий). Сценарии с постоянной численностью населения Как видно из графиков, сейчас Россия, в силу характерного для нее волнообразного характера изменений ее возрастной пирамиды, находится в условиях, относительно благоприятных с точки зрения возрастного состава ее населения, едва ли не лучших за весь послевоенный период. В середине 90-х гг. произошла смена нисходящей и восходящей волн, и страна вступила в выгодный для нее период роста численности и доли ИЭПП- www.iet.ru наиболее активных групп населения – лиц в рабочих возрастах, призывных контингентов, женщин материнского возраста. За этот период практически не изменится доля населения в пенсионных, но значительно вырастет доля населения в рабочих возрастах и, как следствие, общая нагрузка на трудоспособное население уменьшится.

Но процесс старения, конечно, не остановится. После того, как «окно демографического благоприятствования» закроется, продолжится снижение доли детей в населении, запрограммированное ростом рождаемости в 1980-х гг. и ее падением в 1990-х гг., что будет тормозить рост общей нагрузки.

Даже в 2035 г. общая нагрузка на 1000 трудоспособных будет не выше, а по большинству сценариев даже ниже, чем в 1975 г., когда она отнюдь не была чрезвычайно высокой. В первой половине 60-х гг. коэффициент совокупной нагрузки в России, исчисляемый по российским критериям, превышал 800 человек на 1000 трудоспособных.

Таким высоким этот показатель будет не ранее 2035 г. и то лишь по некоторым из рассматриваемых сценариев. К подобному развитию событий надо, конечно, готовиться, но едва ли следует его излишне драматизировать. Если Россия смогла справиться с такой нагрузкой в 1965 г., то почему она может оказаться столь опасной 70 лет спустя?

Только после 2035 г. и не сразу по всем сценариям общая демографическая нагрузка начнет превышать 800 человек на 1000 трудоспособных (по российскому критерию) или 500 человек на 1000 по международному критерию, постепенно нарастая по мере приближения к 2050 г. Но и в 2050 г. далеко не по всем сценариям эта нагрузка достигнет уровня 1939 г., когда население России было очень молодым, на 100 взрослых приходилось около 40 детей в возрасте до 15 лет, а общая нагрузка превышала 900 на трудоспособных.

2.6. Демографическое старение и пенсионное обеспечение Обусловленный старением рост числа и доли пенсионеров представляет собой серьезный вызов существующей системе социального обеспечения. Сейчас и на Западе, и у нас нередко говорят о ее кризисе, вызванном старением.

Один из возможных ответов на вызов заключается во введении накопительных пенсионных систем, однако, это, скорее, ответ не на сам фундаментальный сдвиг в соотношении возрастов, а на переходную ситуацию, складывающуюся в период, когда происходит этот сдвиги и сосуществуют разные по численности поколения. Все это и служит причиной того, что многочисленные поколения пожилых не могут рассчитывать на малочисленные поколения своих детей и внуков.

Что же касается ответа на старение как на окончательную замену одной стабильной возрастной структуры (молодой) другой (старой), то его часто видят в повышении законодательного возраста выхода на пенсию. Но это решение – не единственное.

Приведенные выше слова Истерлина о необходимости перераспределения ресурсов между «низом» и «верхом» возрастной пирамиды, между детьми и пожилыми указывают на альтернативный путь, менее очевидный, политически более сложный, но, возможно, более обоснованный. Ибо повышение возраста выхода на пенсию означает, по сути, движение в противоположном направлении: перераспределение ресурсов в пользу все более малочисленных поколений детей.

Правда, и в этом может быть своя логика. В связи с развитием образования и удлинением сроков обучения возникает значительное несовпадение демографических и экономических границ «детства». Начало трудовой деятельности становится намного более поздним, чем раньше, и кажется логичным отодвинуть к более поздним возрастам и ее окончание. В противном случае получается, что человек живет все дольше, а работает все меньше.

ИЭПП- www.iet.ru Но даже если этот довод можно было бы использовать для повышения возраста выхода на пенсию в западных странах, для России он пока не кажется убедительным.

В самом деле, во многих странах Европы (правда, не во всех) законодательный возраст выхода на пенсию выше, чем в России: как правило, для мужчин и даже для женщин – 65 лет, иногда и выше. Но в Европе, благодаря более высокой продолжительности жизни, до возраста выхода на пенсию доживает гораздо больше людей, чем в России, а дожившие до пенсии имеют высокие шансы воспользоваться ею на протяжении относительно длительного времени. В 65 лет западноевропейцам предстоит почти такая же, а иногда и более долгая жизнь, чем россиянам в 60 лет (табл. 20).

Таблица 20. Ожидаемая продолжительность жизни (годы) в возрасте 60 и 65 лет в России и некоторых европейских странах, 1960–1990 гг.

Страна В возрасте 60 лет В возрасте 65 лет 1960 1970 1980 1990 1960 1970 1980 Мужчины Россия 15,8 14,8 14,3 14,8 12,9 11,9 11,6 12, Великобритания 15,0 15,2 15,9 17,6 11,9 12,0 12,6 14, Франция 15,6 16,2 17,3 19,0 12,5 13,0 14,0 15, Италия 16,7 16,7 16,8 18,6 13,4 13,3 13,3 15, Норвегия 18,0 17,3 17,7 18,3 14,5 13,8 14,3 14, Женщины Россия 19,6 19,6 19,3 19,6 15,8 15,7 15,5 15, Великобритания 18,9 19,8 20,4 21,7 15,1 16,0 16,6 17, Франция 19,5 20,8 22,4 24,2 15,6 16,8 18,2 19, Италия 19,3 20,2 21,2 23,0 15,3 16,2 17,1 18, Норвегия 20,2 21,0 22,2 22,7 16,1 16,8 18,0 18, Источник: Statistique dmographique 1996. Eurostat, Luxembourg, 1996, Table G-6.

Главное, однако, в том, чтобы дожить на пенсии. А у нас шансы на это, по сравнению с европейскими странами, весьма невелики, и уже на протяжении несколько десятилетий не только не повышаются, но даже имеют тенденцию к снижению (табл. 21).

Таблица 21. Число доживающих до 55, 60 и 65 лет из 100 доживших до 20 лет. Россия, 1965–1995 гг.

Годы Мужчины Женщины от 20 до 55 от 20 до 60 от 20 до 65 от 20 до 55 от 20 до 60 от 20 до 1965 80,4 73,2 62,9 91,9 88,4 82, 1980 72,9 64,4 53,9 91,0 86,8 80, 1995 64,1 54,0 42,8 88,3 83,4 76, 2000 66,3 56,0 44,7 89,4 84,7 77, Даже если отвлечься от катастрофической ситуации середины 90-х гг., нельзя не видеть, что и до этого потери от преждевременной смертности, особенно у мужчин, были очень велики. На протяжении 70-х – 80-х гг. только примерно 2/3 трети мужчин, достигших 20 лет, доживали до стандартного возраста выхода на пенсию. Остальные же, хотя и работали иногда по нескольку десятков лет, умирали прежде, чем приходило время ее получать.

Между тем реальный пенсионный фонд создается как теми, кто сумел пережить трудоспособный период и дожить до пенсии по старости, так и теми, кто, вступив в трудоспособный возраст, умер, не «дотянув» до пенсии и оставив свой взнос в пенсионный фонд невостребованным, как бы передав его в «наследство» выжившим.

ИЭПП- www.iet.ru Фактически любой пенсионер получает пенсию как за счет того, что он сам создал свои трудом («самоподдержка»), так и за счет созданного теми, чья жизнь оборвалась раньше («наследование»). Доля «наследования» увеличивается с возрастом выхода на пенсию (табл. 22).

Таблица 22. Доля «наследования», или вклад умерших при разных пенсионных границах в условиях российской смертности соответствующих лет, в % Годы Мужчины Женщины 55 лет 60 лет 65 лет 55 лет 60 лет 65 лет 1965 13,4 19,4 28,7 5,6 8,3 13, 1970 15,8 22,4 31,6 5,8 8,7 13, 1975 16,9 23,6 33,0 5,9 9,1 13, 1980 19,1 26,4 36,1 6,4 9,7 14, 1985 17,2 24,7 34,5 6,0 9,4 14, 1990 16,1 23,4 33,3 5,3 8,5 13, 1995 26,4 35,4 46,3 8,3 12,3 18, 2000 24,2 33,4 44,4 7,3 11,2 17, Судя по данным табл. 21, российские женщины получают свои пенсии в основном за счет «самоподдержки». У мужчин же использование пенсионного фонда, в формировании которого чрезвычайно большую роль играют невостребованные вклады умерших до 60 лет, вопиюще неэффективно. При очень высокой смертности 1995 г. даже для возраста 55 лет у мужчин вклад не доживших до пенсии превышал 25%, а для возраста 65 лет – почти 50%. В целом, при нынешнем российском уровне смертности мужчин даже пенсионная граница, приходящаяся на возраст 60 лет, несправедливо высока. Любое повышение пенсионного возраста лишь усилит эту несправедливость.

Конечно, логика социальной справедливости нередко входит в противоречие с чисто экономической логикой. Это противоречие носит объективный характер, и с ним нельзя не считаться. Но никакое общество не может жить, исходя из одной только экономической логики.

Спору нет, в ситуации, когда значительная часть населения не доживает до пенсии и не использует свой взнос в обеспечение собственной старости, преждевременная смертность компенсирует процесс постарения возрастной структуры населения, облегчая функционирование пенсионной системы. Повышение возраста выхода на пенсию облегчило бы его еще больше. Но ведь пенсионная система – не самоцель. Она – лишь одно из средств достижения более широких общественных целей, в число которых входят и удлинение человеческой жизни, и расширение рамок свободного времени в жизненном бюджете времени человека. Нельзя абсолютизировать эти цели, не считаясь с другими целями, равно как и с ресурсами, которыми располагает общество. Но нельзя и отказаться от этих очевидных экзистенциальных целей, не рискуя оставить общество без четких, хорошо осознаваемых ориентиров развития.

3. Новые перспективы рождаемости и семьи 3.1. Частная жизнь в потоке перемен Низкая и продолжающая снижаться pождаемость, распространенность аборта, все меньшее число заpегистpиpованных бpаков, pост числа свободных союзов и дpугих фоpм совместной жизни, включая однополые браки, ослабление прочности супружеских уз и увеличение числа pазводов и внебpачных pождений, растущее замещение семейной солидарности солидарностью социальной, эмансипация детей и пожилых, либерализация ИЭПП- www.iet.ru семейных нравов и половой морали, все более раннее начало половой жизни – признаки новейших перемен, которые затронули все аспекты частной жизни людей, все звенья процесса формирования семьи, все стороны ее жизнедеятельности и очень плохо вписываются в казавшиеся незыблемыми тысячелетние нормы человеческого общежития.

Эти перемены давно уже беспокоят общественное мнение и в Западной Европе, и в Северной Америке, все больше дают о себе знать и в России, порождая множество вопросов: о новых границах дозволенного, о совместимости новой свободы частной жизни с неустранимыми требованиями социального целого, о новой роли государства и вообще публичных институтов и мере их желательного и нежелательного вмешательства в частную жизнь граждан и т.д.

Везде, где такие перемены дают о себе знать, они нередко воспринимаются как свидетельства тяжелого кризиса современной семьи и даже всего современного общества, и подобная оценка повсеместно становится частью консервативного политического дискурса. Постоянно подчеркивается действительное или кажущееся неблагополучие в таких областях семейной и личной жизни граждан (низкая рождаемость, большое число разводов и неполных семей, рост числа внебрачных детей, раннее начало половой жизни и пр.), на которые очень трудно, а порой и невозможно влиять, и предлагаются меры по «закручиванию гаек» на винтах с давно уже сорванной резьбой. Нет страны, в которой не существовали бы политические круги, активно выступающие за ограничение свободы аборта и контрацепции, за запреты и ограничения в области распространения знаний и расширения деятельности служб планирования семьи, полового просвещения детей и молодежи, одним словом, за все то, что позволило бы сделать сегодняшнюю жизнь вчерашней.

Этот дискурс не придуман намеренно какими-то изобретательными «политтехнологами», он отвечает умонастроениям значительной части общества, растревоженной и дезориентированной переменами и всегда надеющейся, что все еще может снова сделаться таким, каким было «до революции», «до войны», «до реформ» и т.д. Но, становясь частью политики, он очень быстро приобретает черты сознательного подталкивания к пробуждению или укреплению в общественном мнении ностальгии по «добрым старым временам», к формированию ретроутопий, способствующих дискредитации любых реформаторских усилий. А на это всегда есть политический спрос.

В той мере, в какой консервативная оптика видения перемен в частной жизни оказывается общественно и политически востребованной, она влияет на позицию исполнительной и законодательной власти, побуждая ее проводить активную государственную политику там, где она заведомо не может быть эффективной. А это, в свою очередь, способствует деформации разумной системы приоритетов и, в конечном счете, оттесняет на второй план именно те направления политики, которые способны принести реальный успех. (В этом смысле весьма показательны постоянные требования проводить в России активную политику по повышению рождаемости, нигде еще не принесшую успеха, на фоне почти полного отсутствия предложений по борьбе со смертностью, которую реально удалось снизить во всех странах, кроме нашей.) Консервативно ориентированному «катастрофизму» во взглядах на модернизационные перемены в частной жизни людей противостоит (во многих странах весьма успешно) более уравновешенная оценка плодов этих перемен. Разумеется, нельзя отрицать хорошо известные проблемы, возникающие в связи с падением рождаемости, старением населения, нестабильностью брака, ростом числа свободных союзов и внебрачных рождений, большим числом искусственных абортов, распространением СПИДа и т. п. Но не следует забывать и о другой чаше весов, на которую ложатся приобретения ХХ в.: расширение свободы выбора для мужчины и женщины, как в семейной, так и в социальной области, равенство партнеров, большие возможности контактов между поколениями, удовлетворения личных потребностей, самореализации и ИЭПП- www.iet.ru т. д. Совокупность происходящих перемен иногда обозначают термином «второй демографический переход». Его смысл усматривают в возрастающей ценности индивидуальной автономии и индивидуального права выбора и видят в нем естественный спутник модернизации и демократизации.

По-видимому, признавая всю серьезность вызовов ХХ в. в том, что касается личной и семейной жизни людей, нельзя не учитывать того, что они сочетаются с очень большими выигрышами и выгодами и потому имеют отнюдь не конъюнктурный характер.

Простых ответов на эти вызовы не существует или, во всяком случае, пока они нигде не найдены. Не значит ли это, что общество, осознав, что излишняя драматизация многих вполне реальных нынешних проблем отнюдь не приближает их решения, должно пересмотреть свое отношение ко многим историческим изменениям и примириться с некоторыми из них, сколь бы неприемлемыми они ни казались на первый взгляд? Нечто подобное уже происходит во многих странах, и Россия не составляет здесь какого-либо исключения.

3.2. Низкая рождаемость в России: следствие российского, «западного» или мирового кризиса?

Среди всех перемен, которые рассматриваются в этом разделе, наибольшее общественное внимание привлекает снижение рождаемости – в силу своей прямой связи с такими макросоциальными характеристиками, как численность населения страны и ее динамика. В России это внимание особенно усилилось в последнее время, с тех пор как сокращение числа россиян стало неоспоримым фактом настоящего и будущего, и сделалась абсолютно ясной связь этого факта с падением рождаемости до небывало низкого уровня.

Нет ничего удивительного в том, что недавнее резкое снижение рождаемости, так же, как и начало убыли населения страны, пришедшееся на сложные 90-е гг., воспринимаются массовым сознанием прежде всего как следствие экономического и социального кризиса «переходного периода». Соответственно, в обществе существуют надежды на то, что как только кризис кончится, рождаемость начнет повышаться (а некоторые даже уже видят реальные признаки и того, и другого). К сожалению, дело, по видимому, обстоит сложнее, и для большого оптимизма нет оснований.

Рождаемость в России снижалась на протяжении всего ХХ в. В середине 60-х гг.

она впервые опустилась ниже уровня простого возобновления поколений и продолжала падать, в 90-е гг. эти тенденции усилились. Обобщая опыт изменений российской рождаемости за сто лет, можно с уверенностью сказать, что, судя как по количественным параметрам рождаемости, так и по стоящему за ними прокреативному поведению людей, Россия эволюционировала в сторону все большей конвергенции с другими урбанизированными и индустриально развитыми странами мира, для которых, как правило, характерна низкая, а в последнее время – очень низкая рождаемость (рис. 21).

Так что, несмотря на некоторые совпадения во времени, видеть в переходе к очень низкой рождаемости в России одно из проявлений общего системного кризиса российского общества конца ХХ в. нет никаких оснований.

ИЭПП- www.iet.ru Россия Франция 3, Италия Испания США ФРГ 2,5 Япония 1, Год Рисунок 21. Рождаемость в России и некоторых других промышленно развитых странах Даже если рассматривать низкую рождаемость как кризисное явление, ее широкая распространенность во всех индустриальных урбанизированных обществах не позволяет говорить о специфически российском кризисе. Скорее, речь должна идти об общем кризисе всей современной «постиндустриальной» западной цивилизации, причины которого не могут быть найдены и устранены в одной стране.

Впрочем, и при таком подходе нельзя не замечать, что снижение рождаемости в постиндустриальных обществах сопряжено со многими изменениями, которые принято интерпретировать как позитивные атрибуты модернизации: почти полная ликвидация детской смертности, эмансипация и самореализация женщины, растущие удельные инвестиции в детей, рост образования и пр. Все эти изменения обычно игнорируются при однозначном «кризисном» истолковании низкой рождаемости. Если же принять во внимание все аспекты изменений в массовом прокреативном поведении и их последствий, то, возможно, следует говорить не о кризисе, а о внутренней противоречивости модернизационного процесса, а может быть, и о том, что модернизация объективно переносит акцент с количественных на качественные характеристики социальной жизни.

Однако снижение рождаемости можно рассматривать и в более широком, глобальном контексте. В этом снижении можно видеть системную реакцию на общемировой демографический кризис, порожденный глобальным демографическим взрывом и ростом нагрузки на ограниченные ресурсы планеты. При таком истолковании снижение рождаемости в глобальных масштабах ниже уровня простого воспроизводства на достаточно длительный период есть благо, а снижение рождаемости в России, как и на Западе, – лишь эпизод такого глобального поворота. При подобном взгляде на вещи низкая «западная» рождаемость – вовсе не свидетельство упадка и кризиса западной цивилизации, как кажется многим, а напротив, доказательство ее огромных адаптивных возможностей.

Все это не исключает того, что низкая рождаемость и следующее за ней замедление или прекращение роста, а то и убыль населения развитых стран на фоне стремительного роста населения развивающегося мира, могут быть крайне невыгодны, даже опасны для Коэффициент суммарной рождаемости ИЭПП- www.iet.ru них. Но поделать с этим ничего нельзя, потому что интересы выживания всего человечества выше интересов отдельных стран.

Это утверждение резко контрастирует с широко распространенным, хотя и слабеющим в последнее время убеждением в возможности повернуть тенденции рождаемости вспять. В частности, во многих странах большие надежды все еще возлагаются на специальные меры демографической политики, с помощью которых можно устранить препятствия или создать стимулы более высокой рождаемости.

Общественное мнение, да и исследователи-демографы, как и сто лет назад, пытаются объяснять низкую рождаемость действием разных конкретных факторов. Среди них: низкий уровень жизни;

высокий уровень потребления и развитие конкурирующих потребностей;

высокая стоимость детей;

отсутствие у родителей экономической заинтересованности в детях;

безработица;

чрезмерная трудовая занятость женщин;

неуверенность в завтрашнем дне;

стремление не только мужчин, но и женщин к самореализации и т. д. Но именно потому, что подобные факторы столь многообразны, столь по-разному сочетаются в тех или иных странах, неизменно приводя к одному и тому же результату, возникают сомнения в объяснительных возможностях «факторного» подхода вообще. Соответственно, едва ли можно ожидать большого эффекта от воздействия на отдельные факторы, на что обычно ориентированы меры демографической политики.

Более вероятно, что влияние конкретных факторов на прокреативное поведение – это лишь промежуточный механизм, и в их действии получают отражение системные требования, формирующиеся на более высоком социальном уровне. Соответственно, эволюция такого поведения и формирование уровня рождаемости относительно слабо чувствительны как к конъюнктурным факторам социально-экономической ситуации, так и к мерам демографической политики.

Другое дело, что и конъюнктура, и политика могут влиять на текущие показатели рождаемости, менять ее «календарь», так называемые «темпы формирования семьи», т.е.

возраст матери при рождении детей в разных поколениях матерей, интервалы между последовательными рождениями, а тем самым и уровни рождаемости, фиксируемые в разные календарные годы. Как видно из рис. 22, на итоговой рождаемости женских поколений такие изменения сказываются мало. Рождаемость у реальных поколений женщин (когортная рождаемость) меняется эволюционно и достаточно плавно, не зная резких колебаний и скачков, какие демонстрируют чувствительные к конъюнктуре показатели рождаемости календарных лет. Игра же с «календарем» рождаемости, выступающая в качестве еще одного конъюнктурного фактора, может быть неудачной, а иногда и опасной из-за порождаемых ею демографических волн.

ИЭПП- www.iet.ru Календарные годы Условные поколения Реальные поколения 1840 1860 1880 1900 1920 1940 Годы рождения поколений Рисунок 22. Коэффициент суммарной рождаемости для календарных лет (тонкая линия, верхняя шкала) и итоговая рождаемость реальных женских поколений (жирная линия, нижняя шкала). Россия, поколения 1840–1960 годов рождения, 1897–2000 календарные годы. (Оценка С. В. Захарова) О реальной действенности мер семейной политики, с точки зрения их влияния на рождаемость, говорит довольно большой опыт западных стран. Аналитики выделяют четыре типа такой политики12:

1. Социал-демократическая политика характеризуется предоставлением государственных пособий всем семьям, высоким уровнем материальной помощи работающим родителям и усилиями, направленными на обеспечение гендерного равенства. Она типична для скандинавских стран;

2. Консервативная политика ориентирована на оказание помощи семьям на среднем уровне, пытается учитывать характер занятости родителей и исходит из более традиционного гендерного разделения труда. Примеры такой политики дают Германия, Франция, Нидерланды;

3. Политика, типичная для стран Южной Европы, сильно дифференцирована в зависимости от характера занятости родителей и включает сочетание публичных и частных услуг и пособий. Она не ставит своей целью обеспечить единый для всей страны гарантированный минимальный уровень дохода. К этой группе стран относятся Греция, Испания, Италия, Португалия.

4. Либеральная политика отличается низким уровнем помощи семьям, ориентирована только на наиболее нуждающихся и рассчитывает на рыночные механизмы, особенно там, где речь идет об уходе за детьми. В Европе такой политики придерживаются Великобритания и Швейцария, за ее пределами – такие страны, как США и Австралия.

См.: Gauthier A.H. Les politiques familiales dans les pays industrialiss. Population. 2002, n0 3. Р. 462–463.

Число рождений на одну женщину ИЭПП- www.iet.ru Однако обнаружить зависимость между типом семейной политики и уровнем рождаемости не удается (рис.23).

2, 2, 2, 2, 1, 1, 1, 1, Франция Италия Испания США (белое население) Германия (западные земли) Швеция Великобритания Рисунок 23. Рождаемость в некоторых западных странах с разными типами семейной политики Две страны, олицетворяющих два совершенно разных подхода к семейной политике, – «социалистическая» Франция и либеральная Великобритания – имеют очень близкий уровень рождаемости. В то же время в близкой по типу семейной политики к Франции Германии этот уровень намного ниже. А выше всего он в США, где семейная политика крайне слаба (рис. 23 и табл. 23).

Таблица 23. Меры семейной политики и уровень рождаемости в некоторых западных странах Денежные пособия и льготы Продолжительность Коэффициент в % к средней зарплате отпусков по суммарной рождаемости промышленного рабочего беременности и родам и Страна по уходу за ребенком, в днях 1972 1985 1999 1970 1985 1999 1970 1985 Великобритания 10,2 12,8 8,1 18 18 44 2,44 1,79 1, Германия 8,0 12,0 21,2 14 14 162 2,02 1,28 1, Испания 7,3 5,1 9,3 12 162 164 2,87 1,63 1, Италия 11,7 8,9 13,6 17 48 65 2,37 1,42 1, США 8,8 7,5 10,8 0 0 12 2,39 1,79 2, Франция 17,9 14,9 12,7 14 110 162 2,47 1,81 1, Швеция 12,6 11,0 8,2 26 85 85 1,94 1,73 1, Источник: Gauthier A.H. Les politiques familiales dans les pays industrialiss. Population. 2002, n0 3. Р. 480.

3.3. Низкая рождаемость и репродуктивные права Хотя количественная сторона рождаемости – ее уровень, число рождающихся в стране детей – приковывают главное внимание общественного мнения, озабоченного проблемами депопуляции, существуют и другие достаточно важные ее стороны, которые также не могут оставить общество равнодушным.

Число детей на женщину ИЭПП- www.iet.ru Отчасти это получает отражение в более широкой постановке проблемы репродуктивных прав женщины и семьи. Эта проблема включает в себя, разумеется, и вопрос об уровне рождаемости, но не только его. Вправе или не вправе родители регулировать число и сроки появления на свет своих детей? Еще до относительно недавнего времени и светские, и религиозные законы, бытовая мораль давали на этот вопрос однозначно отрицательный ответ, всякое вмешательство родителей или третьих лиц в процесс производства потомства осуждалось и каралось.

Сейчас, как правило, только церковь продолжает бескомпромиссно отстаивать незыблемость старых правил, но это не значит, что на пути к полному признанию репродуктивных прав нет других серьезных препятствий. Достаточно вспомнить некоторые постоянно возникающие предложения восстановить запрет аборта или безумные инициативы Жириновского В.В., предлагающего не выпускать за границу женщин, не родивших двух или трех детей. В России, как и в других странах, есть убежденные противники принципа свободы выбора в области производства потомства.

Однако даже если такая свобода признана на законодательном уровне, для действительного обеспечении репродуктивных прав этого недостаточно. Уpовень российской pождаемости свидетельствует о том, что подавляющее большинство семей в России давно уже регулируют число детей и сроки их появления на свет, и после отмены запрета на аборт в 1955 г. это никогда не вызывало никаких юридических проблем, так что формально свобода репродуктивного выбора сохраняется в России уже почти полстолетия. Но при этом формальное признание репродуктивных прав не было подкреплено соответствующими усилиями по созданию материальных условий для их реализации. В частности, население России никогда не располагало ни достаточной информацией о способах предупреждения беременности, ни надлежащим выбором противозачаточных средств.

В результате и сейчас едва ли не преобладающим методом регулирования деторождения остается искусственный аборт, а культура контрацепции остается весьма неразвитой. Россия все еще принадлежит к числу мировых рекордсменов по числу абортов. Производя около 200 абортов на 100 родов, она превышает по этому показателю страны Западной Европы в 8, 10 и более раз. При этом аборт в России крайне опасен для здоровья и жизни. Смертность женщин, связанная с абортом, в России постепенно снижается, но все еще в 15–20 раз выше, чем в странах Европейского Союза, на ее долю приходится почти четверть всей материнской смертности.

Хотя противникам признания репродуктивных прав женщины, среди которых есть и такие влиятельные, как РПЦ, не удалось пока добиться изменения ключевых законодательных норм, они, безусловно, оказывают заметное воздействие на общий климат, тормозят повышение культуры контрацепции. Сейчас в России едва ли кто-либо осмелится предложить, например, установить на станциях метро или вблизи учебных заведений доступные всем автоматы по продаже презервативов (как это делается в европейских странах), несмотря на то, что в современных условиях презерватив – это не только противозачаточное средство, но и один из барьеров, препятствующих распространению болезней, передаваемых половым путем, в частности СПИДа.

3.4. Семейная солидарность или социальная солидарность?

Снижение рождаемости – пусть и очень важное, но далеко не единственное звено в цепи глубоких перемен, на протяжении многих десятилетий переживаемых российской семьей и весьма сходных с теми, через которые в ХХ в. этот институт проходил во всех промышленных странах. В ходе этих перемен производственная деятельность, оставаясь источником средств существования семьи, переместилась за ее пределы и превратилась для большей части населения – как для мужчин, так и для женщин, – в труд за зарплату.

ИЭПП- www.iet.ru Снижение рождаемости сделало возможным почти поголовное вовлечение женщин во внедомашнее производство. Семейные и производственные обязанности отделились друг от друга в пространстве и времени, их сочетание резко усложнилось. Изменились основополагающие функции семьи, ее образ жизни, ритм фоpмиpования, семейные роли, внутрисемейные отношения, семейная мораль, матримониальное, репродуктивное, сексуальное поведение, положение всех возрастно-половых групп: женщин и мужчин, детей, подростков, пожилых, престарелых.

Но новая семья сразу же оказалась перед лицом новых проблем.

Один из главных смыслов демографической и семейной модернизации заключается в переносе центра тяжести социального контроля над демографическим и семейным поведением людей с институционально-коллективного на индивидуальный уровень:

«внешний» контроль со стороны государства, церкви, сельской общины или – что важно в данном случае – самой семьи уступает место контролю «изнутри», т.е. самоконтролю, и одновременно резко расширяется свобода индивидуального выбора во всем, что касается личной жизни человека. Таким образом, закладываются основы эмансипации человека от семьи, но в то же время подрываются основы прежней семейной сплоченности и солидарности, тысячелетиями служившей гарантией относительной экономической и социальной безопасности индивида. Именно эта семейная солидарность и оплакивается обычно ревнителями «прошлого, которое мы потеряли».

Однако если не впадать в бесплодное морализаторство и не идеализировать традиционные семейные отношения, то нельзя не видеть, что место семейной солидарности не остается пустым, его все больше занимает социальная солидарность.

Зачем человеку на старости лет материально и морально зависеть от своей семьи, если он может получать пенсию и быть независимым? И что в этом плохого? Да это и естественно в условиях, когда деятельность каждого на протяжении всей трудоспособной жизни включена не в экономический кругооборот семейного хозяйства, как это было всегда прежде, а в сложную систему экономических связей «большого общества».

Но то, что кажется очевидным и считается общепринятым, когда речь идет о пенсионном обеспечении или о социальном обеспечении больных или инвалидов (в прошлом – тоже вопросы, решавшиеся в рамках семейной солидарности), далеко не так ясно, а иногда и весьма спорно, когда речь идет о других ситуациях, за которые тоже всегда была ответственна семья. Системы наследования, приданое, выкуп невесты, свадебные подарки, «приймы» сирот, семейные или общинные «помочи» при строительстве дома – все это были формы поддержки людей на сложных этапах их семейного цикла. Может ли и должно ли все это быть заменено современными механизмами социального обеспечения? И если да, то в какой мере, в каких масштабах, при каких условиях?

Здесь не место детализировать все возможные ситуации, можно упомянуть лишь некоторые – в виде примера или иллюстрации.

Те же пособия на детей – это что: поощрение за рождение нужного обществу человека или социальное вспомоществование, естественное в ситуации, которая не может быть разрешена иначе в условиях всеобщего распространения труда, вознаграждаемого с помощью заработной платы?

Как интерпретировать стремительно растущее число незарегистрированных браков и особенно внебрачных рождений? Смысл свободных сожительств может быть разным. В них может проявляться как «падение нравов» и легкомысленное отношение к супружеским отношениям, так и, напротив, более ответственное отношение к ним, нежелание юридически оформлять не проверенную опытом совместной жизни связь. В обоих случаях они заменяют некоторое количество юридически оформленных союзов, ИЭПП- www.iet.ru одним из следствий чего может быть отмечаемое статистикой снижение брачности, ибо оно оценивается по данным о зарегистрированных браках. Но и незарегистрированные браки вносят немалый вклад в рождаемость.

Как должна относиться ко всем этим новым явлениям система социального обеспечения? Не означают ли они новых шагов от семейной к социальной солидарности и в этом смысле – новых вызовов этой системе, на которые она рано или поздно должна будет ответить? Во многих странах существуют разного рода семейные льготы (налоговые и прочие) для супружеских пар, некоторые социальные права работающих распространяются на их супругов (например, медицинское страхование). Это рассматривается как поддержка государством института семьи, демонстрация уважения семейных ценностей. Но существуют страны, в которых узаконены или полуузаконены однополые браки, и некоторые семейные льготы распространяются и на них. Каков объективный смысл всех этих подвижек? До каких пределов может идти толерантность общества? Если в демократических государствах признаются и поддерживаются однополые браки, почему в них же закон запрещает, скажем, полигамный брак, разрешаемый шариатом?

Ясные ответы, пригодные для политического использования, есть только на одном краю политического спектра, там, где приветствуется любой мыслимый возврат назад и, если надо, то с помощью самых жестких запретительных мер. На противоположной же стороне, при общей готовности принять перемены, убедительной аргументации в их поддержку сейчас нет.

ИЭПП- www.iet.ru 4. Рост жизненного потенциала поколений как социальная цель 4.1. Жизненный потенциал поколений и его рост: мировые тенденции Жизненный потенциал поколения – это совокупное число прожитых им (реализованный потенциал) или ожидаемых (ожидаемый потенциал) человеко-лет.

Теоретически сокращение прироста населения или даже появление отрицательного прироста может в некоторой мере компенсироваться одновременным ростом жизненного потенциала поколений. Так как население состоит из многих сосуществующих во времени поколений, сумма их жизненных потенциалов (а не число людей) образует истинный демографический потенциал населения. Как уже упоминалось, число людей может становиться меньшим, а число прожитых ими лет, а значит, и возможности деятельности – большими.

Конечно, сокращение населения не способствует росту его демографического потенциала. Но именно ограниченность демографического потенциала требует особого внимания к проблеме сохранения имеющихся людских ресурсов, к увеличению как ожидаемого, так и реализованного жизненного потенциала поколений. Однако, может быть, еще более важно, что такое внимание имеет и другие основания, не «ресурсные», не инструментальные, а экзистенциальные, связанные с фундаментальными внутренними целями развития общества.

Долгая жизнь и длительное сохранение здоровья для большинства населения – исторически новое явление. Только во второй половине ХХ в. нескольким десяткам промышленно развитых стран удалось достичь ожидаемой продолжительности жизни, превышающей 70–80 лет, и за счет этого резко расширить жизненный потенциал каждого поколения, сделав его в то же время более устойчивым, слабо зависящим от всякого рода внешних возмущений. Благодаря этому удалось приблизиться к одной из главных форм социального равенства – равенству шансов на жизнь. Несмотря на то, что социальные различия в этих шансах существуют везде, средние значения продолжительности жизни так сблизились с максимально возможным, что это само уже свидетельствует об относительной второстепенности оставшихся различий.

Важно и то, что, достигнув более долгой жизни, люди одновременно увеличили и продолжительность здоровой жизни. Между достижением этих двух целей есть известное противоречие, так как общее удлинение жизни часто достигается за счет того, что медицина продлевает жизнь уже больного человека. Поэтому, по мере роста ожидаемой продолжительности жизни доля лет, прожитых в здоровом состоянии, по отношению к общей сумме прожитых лет может даже уменьшаться. Тем не менее абсолютное среднее число лет здоровой жизни увеличивается. По имеющимся оценкам, ожидаемая продолжительность здоровой жизни в Японии, в 2000 г. занимавшей по этому показателю первое место в мире, составляла 73,8 года, на Кипре, замыкавшем первые три десятка стран в мировом списке, ранжированном по этому показателю, – 66,3 года13.

Рост жизненного потенциала поколений во всем мире, особенно в промышленно развитых странах, при одновременном увеличении продолжительности здоровой жизни – одно из важнейших и бесспорных социальных достижений ХХ в. и в то же время – ключевой фактор, определяющий одну из главных социальных задач наступившего столетия: обеспечить право на как можно более долгую здоровую жизнь для как можно большего числа людей.

WHO. The world health report, 2001.

ИЭПП- www.iet.ru 4.2. Долговременные тенденции смертности и демографические потери России Мировые изменения смертности и продолжительности жизни образуют фон, на котором Россия выглядит крайне неблагоприятно. По ряду причин, к числу которых относится и недостаточная осведомленность населения (отчасти вследствие дезинформации советского периода), и объективная сложность и противоречивость наблюдаемых процессов, и невысокая компетентность наблюдателей, и тенденциозная заинтересованность некоторых политических сил, общественное мнение убеждено, что нынешняя высокая смертность в России – относительно новое явление. Согласно широко распространенному даже и в научной литературе, не говоря уже о журналистской публицистике, клише, 90-е гг. в России стали периодом небывалого в мирное время повышения смертности. Оно часто рассматривается именно как «плата за реформы», как их недопустимо высокая «человеческая цена» и т.п.

В действительности, как показывает анализ, реального повышения смертности в первой половине 90-х гг. либо практически вовсе не было, либо оно было очень небольшим. Имели место лишь подвижки компенсаторного характера: начавшиеся в середине 80-х гг. временные изменения «календаря» смертности породили впоследствии эффект стремительного ухудшения показателей для условных, «поперечных» поколений.

Для реальных же поколений эти изменения были, в основном, даже положительными, они не сократили, а удлинили время фактической жизни, в среднем прожитой каждым умершим. Хотя, к сожалению, положительная составляющая изменений сохранялась недолго14. Но, в любом случае, для постоянного муссирования темы «страшной цены реформ», а тем более «геноцида» россиян в 90-е гг. нет никаких оснований.

Гораздо серьезнее то, что когда колебательные подвижки показателей смертности подошли к концу, обнажился прежний «советский» неблагоприятный фон. Постоянное подчеркивание подъема смертности в период реформ как бы выводит этот неблагоприятный фон за скобки, и создается иллюзия, что стоит прекратить реформы или найти какой-то иной способ выхода из кризиса, как положение со смертностью наладится.

Истинное положение намного сложнее, что отчасти подтверждается самыми последними тенденциями, в частности, недолговечностью снижения смертности после 1994 г. Оно явно не обладало своими внутренними движущими силами, это был просто возврат к тому, что уже было, может быть, даже к его ухудшенному изданию. Ибо негативные тенденции смертности в России не могли исчезнуть в одночасье. Здесь, как и во всем СССР, они набирали силу на протяжении десятилетий. К тому же надо отметить, что и в СССР, по крайней мере, среди семи его европейских республик, Россия выделялась своими худшими показателями смертности: она была на последнем месте по смертности мужчин и на предпоследнем (уступив последнее место Молдавии) – по смертности женщин.

В послевоенные годы, в результате снижения смертности и роста ожидаемой продолжительности жизни, – в значительной мере благодаря внедрению антибиотиков – жизненный потенциал российских поколений значительно вырос, и по этим характеристикам Россия довольно близко подошла к передовым странам того времени. В 1965 г. разрыв в ожидаемой продолжительности жизни между Россией и Францией сократился до 3 лет у мужчин и 1 года у женщин, между Россией и США – соответственно до 2,5 и 0,3 года. Но период успехов быстро закончился, и вот уже более трех десятилетий Россия не участвует в общем движении к более долгой жизни. Начиная с 60-х A. Avdeev, A. Blum, S. Zakharov et E.Andreev. Raction d’une population htrogne а une perturbation.

Un modle d’interprtation des volutions de mortalit en Russie. Population, 1997. No. 1. Р. 7–44;

С. Захаров.

Когортный анализ смертности населения России (Долгосрочные и краткосрочные эффекты неравенства поколений перед лицом смерти). Вопросы прогнозирования. 1999, 2. С. 114–131;

Вишневский А.Г. Подъем смертности в 90-е годы: факт или артефакт? Население и общество. Май 2000, № 45.

ИЭПП- www.iet.ru гг., тенденции изменения ожидаемой продолжительности жизни в России и на Западе вновь разошлись. В России начался затяжной эпидемиологический кризис, который блокировал дальнейшее снижение смертности и даже привел к ее некоторому повышению у мужчин. Весь период, начиная, примерно, с середины 60-х гг., стал для России временем стагнации, особенно заметной на фоне успехов стран Западной Европы, Северной Америки или Японии (рис. 24).

Мужчины Россия США Франция Швеция Япония Женщины Россия США 50 Франция Швеция Япония Рисунок 24. Ожидаемая продолжительность жизни мужчин и женщин в ХХ в. в некоторых странах Все сравнения с Западом указывают на затяжной кризис отечественной системы охраны здоровья. В 70-е гг. в России ожидаемая продолжительность жизни снижалась, особенно у мужчин, в 1979–1980 гг. она достигла минимума: 61,5 года у мужчин и 73 года у женщин. В 80-е гг. появились признаки улучшения ситуации. Наметилась тенденция медленного роста ожидаемой продолжительности жизни, которая получила заметное усиление и подкрепление в 1985–1987 гг., в частности, в результате антиалкогольной кампании. Однако уже в 1988 г. началось новое падение продолжительности жизни, которое длилось 7 лет, достигнув особой глубины в 1993–1994 гг. В 1995 г. наметился Продолжительность жизни, лет Продолжительность жизни, лет ИЭПП- www.iet.ru новый поворот, на этот раз – в лучшую сторону. К началу 1998 г. ожидаемая продолжительность жизни мужчин заметно выросла, но затем начался ее новый спад (табл. 24).

Таблица 24. Ожидаемая продолжительность жизни населения России в некоторые годы Годы Оба пола Мужчины Женщины 1958-1959 67,9 63,0 71, 1964-1965 69,6 64,6 73, 1979-1980 67,5 61,5 73, 1983-1984 67,9 62,0 73, 1987 70,2 65,0 74, 1994 64,0 57,6 71, 1998 67,0 61,3 72, 2001 65,3 59,0 72, Перед нами – все то же топтание на месте с тенденцией к ухудшению.

Затянувшаяся стагнация в деле охраны здоровья и жизни россиян и связанное с этим нараставшее отставание от мировых достижений означают огромные потери жизненного потенциала поколений. Потери затрагивают все основные составляющие жизненного потенциала: совокупные годы трудовой жизни, совокупное время жизни в «дорабочем» и «послерабочем» возрастах.

Эти потери можно приблизительно оценить, сравнивая фактическое число смертей с гипотетическим, каким оно могло бы быть, если бы смертность в России на протяжении последней трети ХХ в. эволюционировала примерно так же, как в западных странах.

Разницу между гипотетическим и фактическим числом смертей можно интерпретировать как «избыточную» смертность. Если предположить, что с 1966 по 2000 гг. возрастные коэффициенты смертности в России менялись бы такими же темпами как, в среднем, в странах ЕС, США и Японии в период с 1961 по 1996 гг., а остальные составляющие демографической динамики (рождаемость и миграция) оставались бы такими же, какими они были в действительности, то общее число умерших за 1966–2000 гг. было бы меньше фактического на 14,2 млн человек. Эта все время с ускорением нараставшая величина превосходит возможную оценку людских потерь России (примерно половина потерь СССР) во Второй мировой войне.

Табл. 25 дает представление о структуре обусловленных высокой смертностью демографических потерь России по полу и возрасту. Максимальные потери страна несет из-за смертности мужчин в возрасте 15–64 лет: у них избыточны более половины смертей.

У женщин в возрастах до 65 лет и у мужчин 0–14 лет можно считать избыточными примерно треть смертей.

Таблица 25. Фактическое и гипотетическое число умерших в России за 1966–2000 гг.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.