WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

«Сканировал и создал книгу - vmakhankov БОРИС ВИШНЕВСКИЙ ДВОЙНАЯ ЗВЕЗДА «t ИЗДАТЕЛЬСТВО Москва Terra Fantastica Санкт-Петербург УДК 821.161.1.09 ББК 83.3(2Рос=Рус)6 В55 Серия основана в 1996 ...»

-- [ Страница 5 ] --

—Да, ее не переводили, но были книжные разва­ лы, очень богатые, на которых можно было найти по­ чти все что угодно. У меня до сих пор в библиотеке хра­ нятся купленные в те времена книжки Уэллса, Киплин­ га, Конан Дойля. Было чем насладиться, было...

—Массовый перевод зарубежной фантастики начался где-то в середине 60-х годов —когда вышла знаменитая «красно-серая» библиотека современной фантастики (БСФ)?

—Первым с западной фантастикой нас начало зна­ комить издательство «Мир» —оно издавало маленькие аккуратные «покетбуки» серии «Зарубежная фантасти­ ка». И в этой серии вышли практически все лучшие вещи из западной фантастики. Эго была огромная ра­ бота, и спасибо людям, которые ею занимались. Ну а библиотека фантастики, которую Вы упоминаете, была уже позднее.

—Хорошо помню, что 7-й том БСФ, где были «Понедельник» и «Трудно быть богом», было не до­ стать ни в одной библиотеке, не говоря о магазинах.

Примерно в 1971—1972 годах мне удалось купить его с рук за очень большие для меня деньги, и я был страшно горд этим событием...

—А я вспоминаю случай, когда мы с мамой шли по Литейному проспекту, и вдруг в витрине магазина, который сейчас называется «Академкнига», я увидел све­ жий, только что изданный томик «Затерянного мира» Конан Дойля. Эго был редчайший случай выпуска за­ рубежной фантастики. Мы с мамой были очень бедны­ ми людьми, но я ее умолил зайти в магазин и купить все-таки эту книгу. Боже, какое это было наслаждение и какое это было счастье! А вот появившуюся ще-то в на­ чале 50-х годов книжку «220 дней на звездолете» Алек­ сандра Ивановича Шалимова я так и не смог достать.

Теперь я понимаю, что книжка эта вполне посредствен­ ная, но тоща я ее так и не достал, не прочитал и, навер­ ное, потерял некий кусочек удовольствия, который по­ том уже получить стало невозможно: я изменился, а книжка осталась прежней...

—у Шалимова я помню разве что «Охотников за динозаврами». И еще в подростковом возрасте я прочел несколько книг упомянутого Вами Немцова — и не без удовольствия...

—Ни одной книжки Немцова я не прочитал с удо­ вольствием, хотя читал их все! Или почти все. Когда вышла его книга «Семь цветов радуги», я, конечно же, купил ее, но быстро понял, что прочесть не смогу. Ни за какие коврижки. Это была первая фантастическая книга в моей жизни, которую я не смог прочесть. Боль­ ше я Немцова не покупал... Но почему мы говорим толь­ ко о фантастике? Я читал не только фантастику, я про­ чел практически всего Джека Лондона и очень много читал ныне совершенно забытого Кэрвуда. Конечно, я прочел всего Фенимора Купера, хотя и не очень его любил —за «старообразность». Так же, между прочим, как и Жюля Верна, хотя Жюль Верн был все-таки на го­ лову выше. И разумеется, был Дюма, и был Алексей Толстой, и даже Понсон дю Террайль ходил некоторое время в моих любимцах...

—Если бы Вам тогда рассказали, что возможно нынешнее разнообразие в книжной торговле, —Вы бы поверили?

—Это невозможно было себе представить. Книж­ ный голод был просто неимоверный.

—У Вас нет ощущения, что все лучшее из миро­ вой фантастики мы прочли именно в те годы, когда был этот самый книжный голод? А подавляющее большинство того, что сегодня издается под видом фантастики (да еще под вымышленными именами или в «соавторстве» с Гаррисоном или Шекли, о чем они, наверное, и не подозревают), вообще говоря, из­ давать бы не стоило?

— Вы, безусловно, правы. Но закон Старджона живет и работает ежедневно и ежеминутно: «90 про­ центов всего на свете —дерьмо». Это полностью отно­ сится и к фантастике. Во времена советской власти книжная политика была чудовищной, в том числе —в части переводов западной фантастики. Но один плюс у этой политики был: книг издавалось настолько мало, что в их число, воленс-ноленс, попадали только самые лучшие. Поэтому так мало открытий мы сделали в пос­ ледние десять лет в области иностранной фантасти­ ки: все лучшее уже было переведено и опубликовано раньше. А что касается «издавать —не издавать», то это неверная постановка вопроса. Все, что покупается, надо издавать. И всегда 90% того, что вы издали, будет дерьмом...

ЖИТЬ ТРУДНО, НО ИНТЕРЕСНО На вопросы Бориса Вишневского отвечает Борис Стругацкий.

Сентябрь 2000 года —Борис Натанович, в прежние годы Вы были среди тех, кто мечтал о том, что наступит новое вре­ мя, среди тех, кто боролся за это новое время и при­ ближал его. Теперь это время наступило. Довольны ли Вы им?

—Один из наших героев (писатель, между прочим) исповедует идею, что жить надо ради будущего, сра­ жаться надо во имя будущего, но умирать все-таки пред­ почтительнее в настоящем. Впрочем, столкнувшись с бу­ дущим, так сказать, воочию, он отнюдь не отказывается заглянуть в него, хотя бы одним глазком. Очень хорошо его понимаю, со всеми его идеями и предпочтениями согласен, сам дрожу от сквозняков на нынешнем пере­ крестке истории, проклинаю (в соответствии с древней пословицей) судьбу свою, которая угораздила меня ро­ диться, чтобы жить в эпоху перемен, и —в то же самое время —представьте себе, доволен. Ведь я убежден был, что всю жизнь проживу да так и помру в прошлом. Это была уютная (хоть и бесславная) мысль, она обещала как минимум спокойную старость и какую-никакую, но ста­ бильность: старики —любят стабильность, они самые консервативные люди на земле, что, согласитесь, впол­ не естественно. А я все равно доволен. Я дожил до кон­ ца великой и страшной Империи (которая казалась веч­ ной и горделиво обещала быть вечной), я увидел, как ЭТО происходит, я оказался свидетелем того, как, прой­ дя своими тайными неисповедимыми путями, Необхо­ димость вырывается вдруг из недр истории и обруши­ вает то, что обветшало. Я, как и все мы, стою на руинах в некоторой растерянности и с неуверенной улыбкой на устах пытаюсь убедить себя, что произошло лишь то, что должно было произойти, что хуже теперь уже не бу­ дет, что дальше впереди все может стать только лучше...

Мне страшновато, и я сражаюсь внутри себя с подсту­ пающим разочарованием («Так вот ты какое, новое ты­ сячелетие моей страны!»), и при всем при том —я до­ волен! Потому что разочарование разочарованием, а ведь, если поразмыслить, ничего другого с нами про­ изойти и не могло. Хуже —да, могло бы стать (граждан­ ская война, кровавый развал и новый передел державы при помощи армии, голод, диктатура), но лучше —со­ мнительно. Чего это ради? С нашим-то прошлым, с на­ шей холопской ментальностью, с нашим насквозь ми­ литаризованным хозяйством и проспиртованным модус вивенди? Нет уж: без большой крови обошлось, и слава богу! Остается надеяться, что обойдется и впредь. А жить —интересно. Трудно, но интересно. И для меня это, признаюсь, главное. Да и кто нам, собственно, ска­ зал, что жить должно быть легко? Товарищ Сталин?

«Жить стало легче, жить стало веселее» —1938 годик, если не ошибаюсь. Нет, я предпочитаю другие макси­ мы: «В поте лица своего будешь есть хлеб свой» —это, по крайней мере, справедливо. И честно. И по-настоя­ щему вечно. Другое дело, я заметил, что последнее вре­ мя мелкие хлопоты бьгга занимают меня все больше, а политические перипетии все меньше —верный признак стабилизации ситуации. Сейчас уже каждому человеку (кроме совсем уж далеких от) ясно, что именно надле­ жит делать в экономике да и в политике тоже. Роль кон­ кретной властной личности становится все меньше —в том смысле, что любой человек у власти (если он не пол­ ный идиот) вынужден будет сейчас совершать одни и те же запрограммированные необходимостью действия.

Вероятность отклонений от разумного курса становит­ ся все меньше, прогнозы —определеннее, неуверен­ ность в завтрашнем дне —не такой уж и острой. Соот­ ветственно, интерес к происходящему в исторических масштабах —падает, а интерес к проблемам (проблем­ кам) личного бытия возрастает. Что ж, это тоже не са­ мый плохой вариант развития событий. Хотя и не та­ кой интересный.

— Вы не раз говорили, что не беретесь строить прогнозы на 3 —4 года, зато на 100 лет —пожалуйста.

Что же, каков Ваш прогноз на двадцать первый век?

Или, по крайней мере, на первую его половину?

—Собственно, я выражался, помнится, исключи­ тельно в марктвеновском смысле. Великий насмешник с ядовитой уверенностью утверждал, что (вопреки, ка­ залось бы, очевидности) любому ясновидцу несравнен­ но легче реализовать свой дар по поводу персоны, на­ ходящейся за тысячу миль от него, нежели по поводу того, кто стоит рядом, завел руку за спину и спрашива­ ет: а сколько пальцев я вам сейчас показываю? Если пред­ сказывать, то уж лет на сто: современники никак не про­ верят, а потомки как-нибудь да простят. Я давно уже понял, что предсказывать имеет смысл только самые об­ щие тенденции: Россия вернет себе статус великой дер­ жавы (какой ценой —вот вопрос!);

разрыв между «сы­ тым миллиардом» и прочим человечеством будет рас­ ти;

глобальной войны не будет, а локальных —сколько угодно, на любой вкус... Конкретности непредсказуе­ мы. Будет продолжаться работа с геномом человека — это очевидно. Но создадут ли в результате новые (побе­ доносные) технологии борьбы с раком, СПИДом, грип­ пом —совершенно неизвестно. Будет идти глобальная борьба с терроризмом —это очевидно. Но сумеют ли найти результативную методику (вместо нынешней борьбы с каждым шершнем поодиночке) —никто пред­ сказать не решится. И так далее. Думаю, впрочем, что братьев по разуму найти не удастся и в XXI веке тоже, и уж совершенно точно не удастся создать Великую тео­ рию воспитания, которая одна только и способна «пре­ рвать цепь времен» и совершить коренной переворот в судьбе человечества.

—Не утратила ли фантастика в нынешние вре­ мена свое значение? Если нет, то каково оно, на Ваш взгляд, сегодня? И чем отличается роль фантастики сегодня от той ее роли, которая была вчера?

—Я не стал бы отделять роль фантастики от роли всей прочей литературы. Потрясать души, «глаголом жечь сердца людей», «сеять разумное, доброе, вечное» — все, как и раньше, все, как всегда, ничего нового. И так же трудно...

—Но нужна ли в сегодняшнем мире та фантас­ тика, которую создавали Вы с братом? Много лет Вы писали «эзоповым языком» для понимающего этот язык читателя, старательно маскировали то, что хо­ тели сказать, под то, что сказать было разрешено. Но теперь этот «эзопов язык» не нужен —можно гово­ рить и писать все что хочешь. Может быть, сегодняш­ нему читателю нужна какая-то другая фантастика, более соответствующая сегодняшней реальности?

Если это так —Вам не грустно?

—Грустно не то, что эзопов язык перестал быть ну­ жен. Это как раз прекрасно. Грустно совсем другое. Де­ сяток лет назад, когда все еще только начиналось и ког­ да стало совершенно ясно, что «поэт в России» теперь уж не «больше, чем поэт» (хотя и не меньше, разумеет­ ся, он просто наконец стал равен самому себе —«царь, раб, бог и червь» одновременно), —уже тоща я, помнит­ ся, пророчил, что жду-де появления новой фантастики, что она, мол, созрела и вот-вот прорвется к читателю:

новая, непривычная, невиданная у нас раньше... И на­ пророчил. Она возникла. И прорвалась. И оказалась пре­ словутой «фэнтези» —эскапистской сказкой, норовя­ щей увести читателя из мира реальности в мир грез и выдумки, ще поминутно происходят никого ни к чему не обязывающие события и можно радостно погрузить­ ся в омуты этих событий и совсем ни о чем при этом не думать. Поток фэнтези оказался могуч и неиссякаем, почтеннейшая публика жадно и с наслаждением погло­ щает его, а социальная, философская и даже просто научная фантастика вдруг оказались на обочине лите­ ратурно-издательского процесса. Массовое чтение пере­ стало быть источником рациональной и эмоциональной информации о мире, Вселенной, обществе, Человеке.

Массовое чтение сделалось разновидностью духовного наркотика —этаким болеутоляющим, отупляющим и отвлекающим средством. Тем, чем оно и было всегда для массового читателя.

И здесь сыграли роль два наложившихся друг на друга обстоятельства. Во-первых, нагрянувшая свобода вы-звала растерянность: писатели потеряли привычные ориентиры —многолетний враг (тоталитаризм) исчез из поля зрения, обессилел, расточился;

добрый же свет­ лый друг (демократия) на глазах трансформировался в «чудище обло, озорно, стозевно» и самым неожиданным образом потребовал (этот бывший друг) беспощадной борьбы за выживание от людей, к такой борьбе в массе своей не приспособленных. А во-вторых (и в главных, я бы сказал), обнаружилось вдруг, что за многомудрую и неприятно корявую правду жизни платят сегодня гораз­ до хуже, чем за безмозглые, гладкие, позолоченные ска­ зочки. Литература стала у нас наконец товаром —со все­ ми вытекающими из этого последствиями.

Строго говоря, ничего страшного не произошло.

Никакой беды и никакой катастрофы. Все у нас сдела­ лось как у людей. Как было всегда и везде. В конце кон­ цов, Микки Спиллэйн всегда побеждал (тиражами свои­ ми) Фолкнера, а Фаддей Булгарин —Пушкина, и это ни­ сколько не мешало ни славе Фолкнера, ни славе Пушки­ на. (Ни, впрочем, и славе Спиллэйна с Булгариным —у них ведь тоже была слава, своеобразная и отнюдь не ма­ ленькая.) Мы испытываем сейчас смутное недовольство и непривычные опасения просто потому, что «тайное» стало явным: отношение пресловутого большинства к ли­ тературе не скрывается более за праздничными лозунга­ ми «Мы —самая читающая нация в мире», «Лучшему в себе я обязан книге» и прочими заклинаниями эпохи перезрелого феодализма. Каждый сверчок познал при­ личествующий ему шесток, и каждый писатель получил конгениального читателя и соответствующие тиражи с подобающими гонорарами. И стоит теперь каждый пи­ сатель перед древними, как само книгоиздание, вопро­ сами. Для «многих» ли писать или для «избранных»?

«Вдохновение» или «точный расчет»? «Слава» или «день­ ги»? Причем и то и другое —дается трудно. И того и другого всегда —«либо не хватает, либо нет совсем». И никуда не уйти от недовольства собой и своими делами.

Впрочем, никаких оснований для какого-то особен­ ного пессимизма я не вижу. До гибели культуры дале­ ко, как до конца света. Я, например, давно уже решил (собственного успокоения для): если появляется в год дюжина хороших книг, значит, литература вообще и фантастика в частности —живы. И пока —слава богу! —все в порядке. «Пациент скорее жив, чем мертв».

Жив, курилка.

«МЫ ВЫКАРАБКАЕМСЯ ОБЯЗАТЕЛЬНО» На вопросы Бориса Вишневского отвечает писа­ тель Борис Стругацкий Записано 27 июня 2001 года Опубликовано (в сокращении) в газете «Санкт-Пе­ тербургский курьер» 19 июля 2001 года —Наступил двадцать первый век — каким Вы его себе представляли? И насколько происходящее сейчас совпадает с Вашими ожиданиями?

—В конце восьмидесятых мы написали целый ро­ ман на эту тему —«Отягощенные злом», —действие там происходит в 20-х годах XXI века. То, что мы наблюдаем сейчас, очень мало совпадает с описанным в романе, но я иноща с ужасом думаю, что к 20-м годам века совпа­ дение вполне может и увеличиться. Помните? В романе описана Россия, в которой слабо теплится рыночная эко­ номика, власть принадлежит одной партии, в городе, вде происходит действие, есть горком и «первый» этого горкома... Так вот, сегодня я наблюдаю определенные тенденции к авторитаризму, которые внушают мне опа­ сения.

—Разве раньше таких тенденций не наблюда­ лось?

—Во времена Бориса Николаевича ничего подоб­ ного, на мой взгляд, не было. Существовало очень жест­ кое разделение властей, исполнительная и законодатель­ ная власти не просто были разделены —они противосто­ яли друг другу, и ни каком авторитаризме не могло быть и речи. Свобода слова была в полной безопасности —Бо­ рис Николаевич, при всех своих недостатках, безукориз­ ненно вел себя в отношении свободы слова и СМИ...

—В том смысле, что ему было наплевать, что ска­ жут в средствах массовой информации, —на действи­ ях правительства это ніикак не отражалось...

—Во-первых, может бьггь, и отражалось. А во-вто­ рых, меня удовлетворяет такая ситуация —я был бы сча­ стлив, если бы исполнительной власти было бы «напле­ вать на СМИ».

—А зачем тогда вообще нужны СМИ, если об­ щественное мнение, транслируемое через них, не ока­ зывает никакого воздействия? Собака лает, а караван идет...

—Общественное мнение обладает самостоятель­ ной ценностью —совершенно независимо от того, ока­ зывает оно непосредственное влияние на действия вла­ стей или нет. Если в стране есть общественное мнение — считайте, что полдела сделано. Рано или поздно это об­ щественное мнение начнет оказывать влияние на испол­ нительную власть —просто потому, что рано или по­ здно носители этого общественного мнения начнут в ис­ полнительную власть приходить. Так «шестидесятни­ ки», придя... нет, не придя, а только прикоснувшись к власти в начале перестройки, уже сыграли большую роль в том, что Россия пошла тем, а не иным путем. Хотя власти у них было мало, хотя к их мнению не очень-то прислушивались —все равно без них все могло бы бьггь иначе, мы могли пойти по китайскому пути уже в кон­ це 80-х годов. Это не произошло в том числе и потому, что около власти оказались отдельные «шестидесятни­ ки». Поэтому я, в отличие от многих, не склонен рас­ суждать сугубо прагматично: мол, роль средств массо­ вой информаций должна быть такой, чтобы «сегодня в газете, а завтра в указе». Этого не будет никогда, такого влияния СМИ не имеют ни в одной стране мира. Мак­ симум, что они могут, —это свалить какого-нибудь министра. Но влияние на кадровую политику явно не исчерпывает всех сложностей темы... А вот то, что СМИ воспитывают определенную точку зрения у читающей и слушающей публики, мне представляется гораздо бо­ лее важным. Эта ситуация возможна только в условиях свободы информации. Если ее не будет —воспитание масс, разнообразие общественного мнения станет невоз­ можно. Ничего страшного, что влияние на текущую политику оказывается СМИ не прямо, а опосредован­ но. Лишь бы оказывалось. А в конечном итоге —ока­ зывается.

— Вы полагаете, что сейчас ситуация со свобо­ дой слова отличается от «ельцинской» в худшую сто­ рону?

—Ситуация несколько изменилась, конечно, но все же не на 180 градусов, не коренным образом. В обще­ стве наметился некоторый поворот в сторону автори­ тарности. То, что происходит со СМИ, —это лишь часть общего поворота. Новый президент хочет выстроить свою «исполнительную вертикаль», и она, естественно, должна распространяться и на средства массовой ин­ формации. Смешно было бы рассчитывать на беспере­ бойную работу «исполнительной вертикали», если СМИ при этом абсолютно бесконтрольны. В этом смысле — да, появились некоторые неприятные тенденции. Но все же те точки зрения, которые преподносят нам СМИ, пока еще достаточно разнообразны. И особенной угро­ зы свободе слова я не вижу. Так, туманные намеки, а не реальные угрозы.

—Достаточно много людей, однако, полагают, что, например, ситуация с НТВ —это уже не туман­ ные намеки, а вполне конкретные действия, предпри­ нятые в определенных политических целях. Мало кто сомневается: будь политическая позиция канала не оппозиционной, а такой же, как у РТР или ОРТ, —с них бы никто не требовал долгов, не заводил уголов­ ные дела, не проводил бы обыски и аресты... Да Вы сами подписывали письмо, опубликованное в «Об­ щей газете» на эту тему! И там Вы вполне разделяли все эти оценки...

—Я их и сейчас разделяю. С той только разницей, что, откровенно говоря, мне не кажется, что акция про­ тив НТВ была направлена против свободы слова. Она была направлена против определенной информацион­ ной группировки, которой я лично симпатизировал, а президент, видимо, нет. Что же касается оппозицион­ ности НТВ —она и после смены собственника и смены руководства никуда, на мой взгляд, не исчезла. Я очень внимательно смотрю передачи и не вижу принципи­ альной разницы между «информационной атмосфе­ рой» три-четыре месяца назад —и сейчас. Профессио­ нализм упал —вот это заметно. Дикторы стали поху­ же. Передачи стали не такие сочные и яркие. Но все приметы оппозиционности остались, никуда не делись.

Иногда мне даже кажется, что они нарочно разыгрыва­ ют оппозиционность в тех ситуациях, когда для нее нет особенной причины. Может бьггь, для того, чтобы не дать повода для обвинений в излишней лояльности? И это убеждает меня в том, что борьба, которая имела ме­ сто, —это была борьба с кадрами, а не с идеологией.

Цель была не поменять идеологию, а убрать конкрет­ ных личностей. Теперь —кого выгнали за границу, кого уволили, —и все довольны. Нет проблем. Власть дока­ зала, что связываться с ней опасно. Что она не простит выпадов против нее. Что СМИ, конечно, обладают определенной свободой —но контроль принадлежит властям, и забывать бб этом нельзя. Урок преподан и, надо думать, усвоен.

—Если, как Вы говорите (и с чем я согласен), вы­ пады против власти «не прощаются» и с властью «опасно связываться» —о какой свободе слова можно говорить? Вы полагаете, что все нормально и так и должно быть?

—Я не полагаю, что это нормально. Я просто не считаю это настоящей борьбой со свободой слова.

— В таком случае, что бы Вы считали этой «на­ стоящей борьбой»?

—Вот если бы сегодня идеология НТВ ни по фор­ ме, ни по сути не отличалась бы от идеологии РТР —я бы сказал: да, это была борьба против свободы слова, борьба против оппозиции. Но этого, на мой взгляд, нет.

Если сближение позиций каналов и есть —то очень ма­ лозаметное. Впрочем, не исключено, что прошло еще слишком мало времени. Нынешняя власть предпочита­ ет постепенность во всем.

— На мой взгляд, признак свободы слова — в том, что в СМИ могут свободно высказываться непри­ ятные для властей точки зрения и могут выступать люди, серьезно оппонирующие власти. Обратите вни­ мание: точно так же, как в последние полтора года на ОРТ и РТР (там это началось перед президентскими выборами), сейчас для НТВ стали персонами нон гра­ та большинство представителей «Яблока» —и в пер­ вую очередь Явлинский. Если надо показать оппози­ цию —показывают Зюганова или Харитонова...

—Это опять борьба не с политическими позиция­ ми, а с конкретными людьми. Не с оппозиционностью вообще, а именно с той оппозиционностью, которую де­ монстрирует конкретно Явлинский. Не с оппозицией, а с ним лично. И уверяю вас, все было бы не так, если бы он не вызывал у высокого начальства персонального раз­ дражения —точно так же, как в свое время господин Гу­ синский...

— Конечно, Явлинский вызывает это раздраже­ ние, более того, он его вызвал куда раньше, чем Гу­ синский, который, если помните, и в 1993 году, и в 1996 году имел с властями прекрасные отношения. И не кажется ли Вам, что если основанием для отлуче­ ния какого-либо политика от национального теле­ эфира является тот факт, что он вызывает у властей раздражение, — значит, о свободе слова говорить, мягко говоря, сложно?

—Если ту же позицию выражает просто кто-то другой —тоща свобода слова, согласитесь, все же есть.

А та позиция, которую выражает Явлинский, хорошо известна. Пусть и не по его выступлениям. И пусть даже без упоминания, что это именно его позиция. Но —из­ вестна. Как, скажем, позиция против введения повре­ менной оплаты за телефон или против ввоза ОЯТ в Рос­ сию. Эти позиции представлены в СМИ —значит, бо­ рются не с идеями, а с конкретными людьми. Вот если бы идея о борьбе, скажем, против «повременки» была вычеркнута из общественной жизни вообще —это была бы борьба против свободы слова. А сейчас вычеркива­ ются не конкретные идеи, а конкретные личности. Это плохо, я согласен с вами, но это все-таки не безнадежно плохо.

—Десять лет назад был августовский путч, с про­ валом которого у многих были связаны самые различ­ ные надежды. Они оправдались —у Вас в том числе?

—Десять лет назад в стране произошла «бархат­ ная революция». Смена общественного строя. А путч — это была попытка остановить эту революцию. Или убы­ стренную эволюцию. Провалившаяся попытка. Прова­ лившаяся потому, что активная часть народа не хотела старого, а пассивная часть была равнодушна к попыт­ ке это старое сохранить. Сейчас ситуация несколько иная. Сейчас вектор народной воли —к сожалению — поворачивает в другую сторону. Миллионы воль на­ правлены на то, чтобы был «порядок». А тоща —они были направлены на то, чтобы существующий порядок упразднить. Этот порядок ни к черту ни годен, гово­ рили люди, хватит! Надоело! Такой была точка зрения даже самых пассивных. Гори оно все огнем —палец о палец не ударим, чтобы вам помочь. Вы все испорти­ ли, все разворовали, все захватили, все прогадили — туда вам и дорога. Сейчас же —другое: сейчас — по­ рядка хотим! А что такое в России порядок —истори­ чески? Прежде всего это —полицейская, державная, авторитарная система. Система, при которой все изме­ нения в обществе могут происходить только под жест­ ким контролем исполнительной власти. Что же касает­ ся моих надежд десятилетней давности —я отношусь к небольшому проценту людей, которые не жаловались и не жалуются на то, что происходило все эти десять лет. Я даже доволен! По очень простой причине: я все­ гда, все это время, ожидал гораздо худшего. Я и сейчас ожидаю худшего. Поэтому история, происшедшая с НТВ, для меня —не трагедия, а лишь неприятная си­ туация, которая, слава богу, обошлась, как говорится, «малой кровью».

—Какого «худшего» Вы ждете сегодня?

—Существенного усиления авторитаризма. Я до­ пускаю, что соблазненное общим желанием порядка на­ чальство начнет очень жестко контролировать проис­ ходящие в стране процессы. И когда появится едино­ мыслие в СМИ —это будет началом конца. Это будет означать многолетнее торжество авторитаризма и тота­ литаризма. И поэтому я подписываю все письма, направ­ ленные против нарождающегося авторитаризма во всех его формах. Не потому, что я так уж действительно бо­ юсь, —коща я подписывал письмо в защиту НТВ, я не верил, что произойдет какая-то страшная трагедия. И правильно делал, что не верил, —ведь трагедии и не произошло. Но я буду подписывать все письма анало­ гичного содержания потому, что за свободу СМИ надо бороться, пока эта свобода есть. Когда ее не будет —бо­ роться будет уже поздно. И потому начальство должно хорошо себе представлять: каждый его шаг в этом на­ правлении вызовет отчаянный вопль протеста. Пусть даже эти акты протеста кажутся кому-то смешными, пусть они вызывают раздражение у исполнительной власти —мол, чего вы разорались? —кричать надо!

Кричать, пока слышно. В полный голос.

—Вопрос, вставший во время все того же кон­ фликта вокруг НТВ: что важнее —свобода или соб­ ственность?

—Этот вопрос очень непростой. Право собствен­ ности священно —но и свобода слова тоже священна.

И когда два этих священных права сталкиваются, я не знаю, кто должен побеждать. Честно говоря, скорее дол­ жен побеждать все-таки собственник. Потому что толь­ ко в обществе, где есть священное и неприкосновенное право частной собственности, может бьггь свобода сло­ ва. Там, где свобода слова выше, чем право частной соб­ ственности, все это обязательно кончится термидором.

Потому что свобода слова будет использована для унич­ тожения права частной собственности и всех других прав.

—Вам не кажется, что все наоборот: если есть сво­ бода (не свобода слова, а свобода вообще) — собствен­ ность появится. А если нет свободы —собственность в любой момент могут отнять. И так, что жаловаться будет некому и никто не услышит.

—Свобода вообще возможна только тогда, когда есть частная собственность! Свобода без собственно­ сти —это анархия...

—А собственность без свободы?

—Собственность без свободы —тоже плохо, конеч­ но... Должна бьггь свобода частной собственности. Сво­ бода управления частной собственностью.

1 4 Двойная звезда —Разве понятие свободы не шире, чем понятие свободы управления частной собственностью?

—Свобода вообще —я не знаю, что это такое. Чем она отличается от пресловутой «воли»? Свобода есть воля, ограниченная законами, и важнейший из них — закон, гарантирующий право частной собственности.

Собственность не может быть всеобщей, собственность должна бьггь частной. Только тогда она будет использо­ ваться эффективно и с максимальной пользой для об­ щества. И только тоща будет эффективно использовать­ ся свобода информации.

—Давайте вернемся к двадцать первому веку: он ведь изображен у Вас не только в «Отягощенных злом». Если взять «быковский цикл» —СБТ, ПА, «Стажеры», кусочек от «Возвращения», наконец, ХВВ —там ведь действие происходит в конце двад­ цатого—начале двадцать первого века. Помните, в «Стажерах» у генерального инспектора Владимира Юрковского был роскошный бювар с золотой плас­ тиной с надписью «IV Всемирный конгресс плането­ логов, 20.12.02, Конакри», а с Михаилом Крутиковым они спорили по поводу того, когда они ходили на «Хиусе-8» к Урану исследовать бомбозондами аморф­ ное поле на его северном полюсе —то ли в 2001-м, то ли в 1999-м... Что же, вот и настали указанные вре­ мена —но где же предсказанные полеты на фотон­ ных ракетах, где путешествия на Венеру и Марс (не говоря об уране или Юпитере), где безгравитацион- ное литье и прочие технические достижения циви­ лизации? Двадцать пять лет назад была последняя высадка на Луну, до Марса и Венеры кое-как добира­ ются отдельные беспилотные аппараты, о более даль­ нем Космосе и речи нет. К сожалению, Ваши с бра­ том предсказания оказались излишне оптимистич­ ными...

—Почему, собственно, «к сожалению»? Все впол­ не естественно и очень просто объясняется. Вспомните конец 50—начало 60-х годов, когда писались все эти вещи, —это же был «штурм унд дранг» мировой кос­ монавтики! Первый спутник, через пять лет —первый человек, еще через пять лет —пилотируемый облет Луны... Представлялось совершенно очевидным: еще 20—30 лет —и мы будем на Марсе, Венере, чуть по­ зднее —на спутниках Юпитера и Сатурна... И лишь потом, когда эйфория спала, выяснилось: все это зани­ мает гораздо больше времени, потому что все это гораз­ до дороже и гораздо технически сложнее. Мы тогда дружно ошиблись все —я не помню ни одного песси­ мистического текста по этому поводу.

—А чего вы все не учли? Почему все оказалось настолько сложно?

—Космические полеты —и у нас, и в США —пре­ следовали две цели. Во-первых, военную, а во-вторых, пропагандистскую. Так вот, обе эти цели уже давно себя исчерпали. Выяснилось, что планеты для войны не нуж­ ны, что Луна для войны не нужна, что все военные про­ блемы можно решать иными методами. Исчез главный движитель космического прогресса — а между тем деньги требовались чудовищные, ни с чем не соизме­ римые...

—Если обратиться к ХВВ — когда-то Вы говори­ ли мне, что описанный там мир, по зрелому размыш­ лению, не так и плох...

—По зрелому размышлению, этот мир, прямо ска­ жем, не хуже многих. Я знаю миры, которые гораздо хуже. Например, Северная Корея. Но, что самое инте­ ресное, этот мир «хищных вещей» действительно реа­ лизуется! Пожалуй, это единственное сбывшееся (точ­ нее, наиболее реалистическое) предсказание из тех, ко­ торые делали братья Стругацкие. Хотим мы этого или не хотим, нравится нам это или не нравится —мир идет по этому пути. Мир ХВВ —это мир «сытого миллиар­ да», который возник на наших глазах и почти уже реа­ лизовался во всей своей красе.

—А какие предсказания братьев Стругацких от­ носятся к несбывшимся?

—В первую очередь не сбылось предсказание о процессе освоения космоса. Оно оказалось совершенно ошибочным. Как и то, что Советский Союз сохранится на протяжении всех этих десятилетий и что именно тот Советский Союз, который существовал в конце 50-х го­ дов, будет процветать и достигнет неописуемых высот и в освоении космоса, и в решении социальных проблем.

Нам тогда и в голову не могло прийти, как на самом деле развернутся события истории.

—Вы не раз говорили: предсказывать будущее на 3 —4 года не беретесь, лет на пятьдесят —кое-как, вот лет на 100—200 —пожалуйста.

—Да, это известный парадокс.

— Вы бы могли попытаться сформулировать прогноз на 100 лет вперед, на начало Вашего люби­ мого —XXII —века? условно говоря, на начало «Мира Полудня»?

—Сформулировать можно все что угодно, но на самом деле все зависит от двух ключевых факторов. Как человечество решит проблему энергетического кризи­ са и как оно решит проблему кризиса экологического.

С ними человечество столкнется в нынешнем веке не­ минуемо. Конечно, все это решаемые проблемы, и речь идет не о том, «выкарабкаемся» мы или нет. Мы «выка­ рабкаемся» обязательно. Речь о том, будет ли у нас свет­ лое будущее, или мы получим будущее мрачное, «Стальные пещеры». Перенаселенную, нищую, тотали­ тарную, убогую Землю, В стиле даже не Азимова, а ско­ рее Пола и Корнблата. Так что, вообще, выбор невелик.

Но однозначное предсказание сделать невозможно, по­ тому что отсутствуют конкретные данные. Важно дру­ гое: катастрофы не будет. Не будет гибели человече­ ства, эсхатологии, конца света. И прогресс не остано­ вится. Просто в одном варианте темпы развития чело­ вечества, темпы прогресса человечества, темпы разви­ тия качества жизни будут сохраняться нынешними, а в другом варианте они резко упадут, и мы будем бороть­ ся уже не за процветание свое, а за элементарное выжи­ вание.

—Если говорить об экологических проблемах — трудно не затронуть тему ввоза ядерных отходов в Россию, которая сейчас стала крайне актуальной... Ка­ кова Ваша точка зрения?

—У меня ее нет, и вот почему. Я не могу понять — кто же все-таки там прав, не политически, а экономи­ чески. Я не могу понять, действительно ли это выгодно нашей стране? Можем мы без этого обойтись или не можем? И главное —я не могу понять: опасно это или нет? Никто до сих пор связного ответа на этот вопрос мне не дал. Но общее мое отношение, естественно, от­ рицательное. Ничего хорошего в том, что тысячи тонн сильно радиоактивных веществ поедут в нашу страну и будут здесь храниться, я не вижу. Правда, с другой стороны, я не такой паникер, чтобы заранее кричать:

«Нельзя! Ни в коем случае!» Может бьггь, и можно. Толь­ ко объясните мне, нужно ли это, во-первых, и справи­ тесь ли вы с этим потоком радиоактивных веществ, во-вторых. Я вполне допускаю, что с этим потоком спра­ виться можно. Что можно заготовить хранилища, мож­ но сделать их безопасными, и так далее. Но будет ли это сделано и, главное, нужно ли это? Или мы таким путем просто удовлетворяем политические и финансо­ вые амбиции сравнительно узкого круга лиц из Мин­ атома?

—у меня, как и у 90% граждан, даже и без всех этих объяснений такое мнение: держаться от ввоза ядерных отходов подальше, сколь бы большие эко­ номические выгоды это ни принесло. Что также со­ мнительно —слишком хорошо известно, как разво­ ровываются деньги в России... Но даже если бы не разворовывались —рисковать я не готов. Чего и Вам желаю...

—Я все же допускаю, что проблема имеет техни­ ческое решение. Тогда глупо отказываться от выгодной сделки. Масса рабочих мест, деньги, драгоценное горю­ чее... Я хотел бы в этом разобраться, но одни говорят одно, другие —противоположное, и никто ничего не способен доказать. В конечном итоге отношение мое — резко отрицательное, хотя и не основанное на понима­ нии сути дела. И каковы бы ни были разумные аргу­ менты в пользу ввоза ОЯТ, если в нынешней ситуации меня спросят, я «за» или «против» —я, конечно, отве­ чу, что я против. Мне не хватает информации, мне страшно, мне никто не доказал, что это принесет пользу, —я считаю, что уровень риска слишком велик.

Если будет проведен референдум —я буду голосовать против ввоза ядерных отходов.

—Несколько лет назад —летом 1997 года — мы с Вами говорили о тенденциях в современной фанта­ стике, и Вы говорили, что широко распространилась ф антастка такого типа, которую Вы не принимае­ те, — «Fantasy», фантастика, не «сцепленная с реаль­ ностью», фантастика иллюзорного мира. Произошли ли какие-либо изменения за эти годы —в той мере, в какой Вы следите за выходящим?

—Я слежу очень внимательно —я член жюри не­ скольких литературных премий, поэтому вынужден чи­ тать почти все. Или, по крайней мере, очень многое.

Только для АБС-премии я прочел более семидесяти про­ изведений, отобранных номинационной комиссией. А еще были книжки для «Интерпресскона», для «Бронзо­ вой улитки», для премии «Странник», которая будет присуждаться в сентябре... И я полон оптимизма! Хотя ситуация с тех пор, как мы ее обсуждали, нисколько не изменилась. По-прежнему 90% выходящей фантастики составляет плохая фантастика. Но это железный закон, который относится не только к фантастике, —закон Старджона: «Девяносто процентов всего на свете — дерьмо». А поскольку каждый год появляются новые ав­ торы, да и старые добрые авторы тоже пишут хорошие книжки —все идет путем, как сейчас принято говорить.

Много хороших книг, есть новые имена —чего же Вам еще надо?

—Что бы Вы отметили за последний год?

—Обнаружилась любопытная картина: появилось очень много авторов-реалистов, которые принялись пи­ сать фантастику, и фантастику интересную, необыч­ ную, очень разнообразную. Тут и Борис Акунин, и Та­ тьяна Толстая, и Павел Крусанов, и Всеволод Петров, и Александр Кабаков...

—Разве симпатичный мне Акунин (он же Гри­ горий Чхартишвили) пишет не только детективы про Эраста Фандорина и его потомков?

—Почитайте «Сказки для идиотов», написанные в манере Салтыкова-Щедрина или Гоголя. Маленькие сказочки о вполне щедринских градоначальниках, но — на сегодняшнем материале. Очень любопытно. Я уже не говорю о тех, кто фантастику пишет давно, —здесь и Вячеслав Рыбаков, и Михаил Веллер, и Евгений Лу­ кин, и многие другие.

—А на Западе появляется что-нибудь интерес­ ное?

— Вот здесь я мало что знаю, поскольку сейчас западной фантастикой почти не интересуюсь. В свое время я ее «переел». В том, что я читаю, —в журнале «Если», например, где много западной фантастики, — ничего сколько-нибудь заметного не встречается. Даже если пишут те из великих, кто остались, —я читал но­ вые вещи Шекли, и они не произвели на меня особого впечатления.

—Алексей Герман на вручении АБС-премии го­ ворил, что идут съемки фильма по «Трудно быть бо­ гом». Вам известно, как там дела и в какой стадии про­ цесс? Вас держат в курсе дела?

—Я знаю лишь то, что рассказывает Герман в сво­ их интервью. Знаю, что примерно треть фильма снята в Чехии. Знаю, что сейчас он переехал в Питер и уже снимает в павильонах. Знаю, что работа идет очень тя­ жело...

— Планировалось, что Румату должен был иг­ рать Леонид Ярмольник. Это осуществилось?

—Да, конечно, он и снимается. Я к нему очень хо­ рошо отношусь, хотя Румата в его исполнении совсем не такой, как мы все себе его всегда представляли. Мы ведь представляли его в виде статного красавца двух­ метрового роста —эдакую «белокурую бестию»...

—А с экранизацией «Обитаемого острова» к Вам никто не обращался? — Вот уже какая вещь просто создана для экрана...

—Господи, двадцать раз обращались! Даже заклю­ чали договора и платили хорошие авансы. Что-то на­ чинали снимать, какие-то сцены в Крыму... А потом все это исчезало бесследно.

—Почему?

—Не знаю. Я имею дело с киношниками тридцать лет и должен признаться, что ничего не понимаю в этих людях...

НАСТУПИЛО РАЗОЧАРОВАНИЕ В БУДУЩЕМ На вопросы Бориса Вишневского отвечает писа­ тель Борис Стругацкий Записано 2 февраля 2002 года Опубликовано: частично — «Новая газета», февраля 2002, частично —«Санкт-Петербургский курьер», 28 февраля В конце прогилой недели были присуждены государ­ ственные (нынче они, что характерно, называют­ ся президентскими) премии в области литерату­ ры и искусства за 2001 год. Среди лауреат ов - Михаил Жванецкий и Валерий Гергиев, Глеб Пан­ филов и Нонна Мордюкова, Галина Волчек и Вик- тор Розов. И - знаменитый петербургский писа­ тель-фантаст Борис Стругацкий.

—Прежде Вы не получали никаких государ­ ственных наград?

—Это не совсем так. Если вы помните, в 1986 году вышел фильм «Письма мертвого человека», за который дали Государственную премию. Поскольку я был участ­ ником написания сценария, мне премию тоже вручи­ ли. Я ужасно отбивался, поскольку считал свою роль очень маленькой, даже пьггался отказываться, но мне объяснили, что ежели я откажусь, то будет грандиозный скандал и премии за фильм не получит вообще никто.

«Дают —бери, бьют — беги». Так что эту премию я ни­ когда не считал своей, поэтому будем считать, что пре­ зидентская премия —первая, которая отмечает творче­ ство Стругацких. Всякий знающий положение дел че­ ловек понимает, что это премия не Б. Стругацкому, а писателю по имени «Аркадий и Борис Стругацкие», которого давно уже принято сокращенно называть АБС.

Этого писателя государство наконец отметило —чего раньше никогда не было. Если не считать третьей пре­ мии за «Страну багровых туч», которую вручило нам Министерство просвещения РСФСР в I960,, кажется, году.

—Как Вы думаете, президент читал Ваши книги?

—У меня есть подозрение —лестное для меня, — что читал. Потому что вряд ли президент уж так «всле­ пую» подмахивает указы о награждениях. Наверное, все- таки смотрит список, задает какие-то вопросы. Так что я вполне допускаю, что он наши книги читал, и, види­ мо, даже благосклонно.

—Как всякий ленинградский мальчишка 60-х го­ дов?

—Если он вообще в те годы читал —то читал фан­ тастику. А если читал фантастику —то уж наверняка читал Стругацких. Это мне приятно —не каждый пи­ сатель может похвастаться таким читателем, как прези­ дент. Премии вообще приятно получать —а президент­ ские приятно вдвойне. Сейчас я очень интересуюсь, ка­ ково же денежное содержание этой премии. И не пото­ му, что нужда заела. Просто я хочу всю соответствую­ щую сумму вложить в АБС-фонд, который занимается всеми организационными делами, связанными с при­ суждением ежегодной АБС-премии за лучшее художе­ ственное и лучшее критико-публицистическое произ­ ведение в области серьезной фантастики Премия вру­ чается 21 июня —в условный день рождения писателя «братья Стругацкие», расположенный ровно посереди­ не между днями рождения моим (15 апреля) и Аркадия Натановича (28 августа). Каждый год фонд занимается сбором соответствующих «премиальных» средств, и те­ перь я надеюсь, что в 2002 году эта задача облегчится...

—Вы не ощущаете себя классиком жанра, сокра­ щающегося, как шагреневая кожа? Чем дальше —тем больше и «чистая» научная фантастика в стиле Жюля Верна и Герберта Уэллса, Артура Кларка и Айзека Азимова, предсказывавшая технический прогресс че­ ловечества, и, если так можно выразиться, «научно­ социальная», рисующая человека нашей эпохи в фан­ тастических обстоятельствах будущего (многие про­ изведения АБС —тому пример, как и произведения, скажем, Рэя Бредбери или Клиффорда Саймака), вы­ тесняются либо «фэнтези» с магами, эльфами, трол­ лями и гоблинами, либо мистической фантастикой в стиле Стивена Кинга, либо «космической оперой», причем в далеко не лучшем исполнении... Почему так происходит? Дело в массовом желании убежать от реальности в иллюзорный мир? Может быть, на фоне «героев нашего времени» гоблины кажутся сим­ патичными?

—Все это происходит именно потому, что у чита­ теля наших дней особенно сильна тяга уйти от реально­ го мира. Такая тяга вообще характерна для молодого по­ коления —недаром именно молодежь всеща любила ро­ мантику. В мое время «убегали» в Александра Грина, Густава Эмара, Кэрвуда, Жаколио, Буссенара... Все это был уход от реальности, которая была скучна, однооб­ разна, уныла. Телевизора не было, кино —почти не было, компьютерных игр не было совсем, а так хотелось ярко­ го, красивого, сказочного, необычайного. Вот это стрем­ ление к необычному и необычайному и является «локо­ мотивом», благодаря которому «фэнтези» так популяр­ на. Та фантастика, о которой вы начали говорить, —на­ учная, социальная, философская, и та, которую я назы­ ваю «реалистической», —отражение реального мира, искаженного фантастическим допущением, —все это предназначено читателю более серьезному и зрелому.

Это не 12—15-летние подростки, а 20—25-летние студен­ ты. Пресловутые «младшие научные сотрудники», ко­ торым уже под тридцать...

— Но ведь эти категории читателей и сейчас су­ ществуют —и не в меньшем количестве, чем раньше.

В чем же дело?

—Да, существуют. Но народ сейчас вообще чита­ ет гораздо меньше. Прежде всего потому, что появилась масса новых развлечений. Телевизор в первую очередь.

Компьютерные игры. Интернет. Зарубежное кино. Ог­ ромное количество разнообразной, яркой, развлекаю­ щей информации.

— Нет ли противоречия? Все отмечают проис­ шедший в последние годы «книжный бум». Книга­ ми торгуют на каждом углу, соответствующий биз­ нес, видимо, достаточно выгоден —выходит, читать стали не меньше, а больше?

—Читают, как мне кажется, все-таки меньше. Вы­ пускается ведь не больше книг, а больше названий.

Это —разные вещи. Тиражи-то снизились в десятки раз по сравнению с советскими! Сейчас пять тысяч —это вполне добротный тираж, а десять тысяч считается боль­ шим. Но зато названий ежегодно появляется сотни и тысячи —ситуация совершенно невозможная в совет­ ские времена. В результате создается впечатление, что книг очень много, что их больше, чем было, но это — иллюзия. Как и то, что аудитория читателей стала ог­ ромной. Количество раскупаемых (и читаемых) томи­ ков стало, на мой взгляд, меньше. Хотя точных подсче­ тов, насколько я знаю, нет —во всяком случае, мне они неизвестны.

—Знаменитый «Гарри Потгер» Вам в руки не по­ падал?

—Не попадал. Я про него, конечно, слышал, но чи­ тать мне его не доводилось, да и совсем не хочется. Хотя из профессионального любопытства, наверное, следо­ вало бы.

—Мой московский коллега говорит, что «Пот­ тер» совершил чудо —оторвал его 12-летнего сына от телевизора и компьютерных игр...

—За это —уже спасибо. Хотя я, честно говоря, не верю, что на нынешнего подростка эта книга способна произвести впечатление более сильное, чем на нас в свое время производил, скажем, «Старик Хоттабыч» или «Волшебник Изумрудного города».

—Но почему все-таки так сокращаемся жанр на­ учной фантастики? Нет спроса? Никому не интерес­ но читать книги, где предсказывается будущее?

—Да потому, что вообще интерес к науке упал.

Совершенно «к нулю» свелись научно-популярные из­ дания и журналы. Никто не читает «Природу», унич­ тожены старые тиражи «Знание —сила» и «Химии и жизни», которыми все раньше зачитывались... Это — падение интереса к науке вообще. И связано оно с тем, что в обществе исчезли массовые надежды на науку. На­ дежды на то, что она осчастливит человечество. Было время, когда мы надеялись, что наука все решит. По­ мните, у Ильфа: «Все говорили: радио, радио... Вот, ра­ дио есть, а счастья нет». Это же произошло и с наукой.

Казалось бы, есть множество научных достижений: рас­ шифровка генома, замечательные открытия математи­ ков, физиков, астрономов, биологов. А счастья нет!

Жизнь не становится лучше —безопаснее, безмятежнее, спокойнее...

—И у писателей не стало стимула пытаться вы­ думать такие фантастические изобретения, которые осчастливят человечество?

—Такие «благородно мыслящие дурачки», каким был, например, бесконечно уважаемый и чтимый мной Жюль Верн, исчезли совсем. Они встречаются только среди графоманов. Уже Герберт Уэллс сильно сомневал­ ся в том, что наука осчастливит человечество. Уже он понимал, что наука никаких подлинных благ человеку не принесет. Скорее наоборот...

— А Кларк или Азимов?

—Оба они безусловные последователи Жюля Вер­ на. Они творили в те времена, коща еще казалось, что наука вот-вот станет всемогущей. Ученые возьмут в руки власть и сделают нашу жизнь прекрасной. А теперь уже никто не надеется, что только с помощью развития на­ уки можно серьезно улучшить жизнь. Более того, насту­ пило разочарование в Будущем! Сейчас преобладает тенденция считать, что вообще ничто не может улуч­ шить жизнь. Ни социологические изыски, ни экономи­ ка, ни наука. Всеобщий пессимизм. Потому что пере­ пробовано уже, кажется, все —а результата все нет. И совсем нет новых идей —а если они и есть, то носят ха­ рактер скорее пессимистический. Нас ждет демографи­ ческий кризис, экологический кризис, экономический провал... Оптимистических же идей нет вообще. Буду­ щее несет в себе либо шок, либо угрозу, либо возврат в тоталитарное прошлое. Нет сегодня такой идеи буду­ щего, которую можно было бы назвать светлой.

—А раньте бьти?

—Конечно. Например, та же идея коммунизма.

Или «Мир Полудня» у Стругацких. Который, как всем сегодня ясно, невозможен. Это красиво, заманчиво —но невозможно. Сейчас пытаются создавать какие-то новые утопии. Я этого не умею, но с интересом наблюдаю за попытками. Например, Вячеслав Рыбаков под именем Хольм Ван Зайчик создает образ «Ордуси» —империи, в которой живут счастливые люди. Империи, возникшей когда-то как некий симбиоз Древней Руси и Золотой Орды и дожившей до наших дней. Ван Зайчик строит модель государства, очень самодостаточную, очень лов­ ко и даже изощренно построенную, красочно расписан­ ную, и многие готовы считать ее новой утопией. А я — не могу. Ведь утопи — я это модель пусть невозможно­ го, но желанного будущего. Но как может быть желан­ ным будущим —империя? Всякая империя есть по сути своей подавление, подавление всего: внешнего врага, соб­ ственных подданных, новых идей, всего нового вообще.

Никакая империя невозможна без бюрократии, и чем мощнее империя, тем толще и непроворотней слой бю­ рократов. А там, ще бюрократия, там конец свободе, сво­ бодомыслию, прогрессу вообще. Хольм Ван Зайчик очень ловко обходит все эти острые упты, и у него все сводится к тому, что империей правят умные, интелли­ гентные и благородные люди, которые низменных же­ ланий не имеют и плохих поступков не совершают...

—Помните, у того же Рыбакова был рассказ «Давние потери» в похожем стиле?

—Типичная альтернативная история, рассказыва­ ющая, каково было бы в нашем государстве, если бы то­ варищ Сталин был умный и добрый человек, по вече­ рам гонял чаи с Бухариным и одалживал у знакомых сборники Мандельштама... Ордусь в этом смысле — аналог, потому что она так же исторически невозмож­ на, как невозможен умный и благородный Сталин.

—Вы не допускаете, что Сталин мог таким ро­ диться или стать?

—В этом случае он не был бы Сталиным. Он бы просто не удержался у власти. Его бы сожрали соратни­ ки. Умный и добрый глава империи невозможен в прин­ ципе, как невозможен летающий человек. И так же не­ возможна благородная, честная, терпимая и интелли­ гентная империя. Она неминуемо погибла бы под уда­ рами жестоких, свирепых и беспощадных окружающих ее государств! Но идея империи, ще правят хорошие люди, чрезвычайно занимает Рыбакова. Он ее развивал еще в повести «Гравилет "Цесаревич"», где изображена альтернативная Россия конца двадцатого века, которой правит умный и добрый император, окруженный столь же умными и добрыми князьями и генералами... Неда­ ром вся эта трилогия Рыбакова о стране Ордусь (пока что трилогия, потому что он обещает и продолжение) выпущена под общим слоганом-эпиграфом: то ли «Все люди —хорошие», то ли «Плохих людей нет», не помню точно. ъ — К вопросу об империи, где правят хорошие люди: не знаю насчет всех, но то, что подавляющее большинство граждан нашей страны уверено, что у них —замечательный президент, есть медицинский факт. Что ни делает —рейтинг растет или, по край­ ней мере, не падает. Жизнь не улучшается —а рей­ тингу хоть бы хны. То 70%, то 80%... Чем можно объяс­ нить феномен такой массовой поддержки?

—Не ручаюсь, что мое объяснение будет исчер­ пывающим и тем более верным. Но дать его —могу: в глазах огромного числа людей Путин —последняя на­ дежда.

—На что?

—На то, что у нас все наконец «устаканится». Что все проблемы решатся. Что зарплаты будут выдаваться вовремя, и они будут большими. Что пенсии будут не ниже прожиточного минимума. Что воры будут сидеть в тюрьме. Что по улице вечером можно будет пройти, ничего не опасаясь. Что Россия возродится как великая держава. И так далее. Это —последняя надежда милли­ онов людей, которые сперва изуверились в коммуни­ стах, потом —в демократах, во всех этих Жириновских, в Зюгановых —во всех. Осталась последняя надежда — добрый царь. Добрый, сильный, властный и здравомыс­ лящий. И вся эта надежда сосредоточена в Путине. Тем более что он часто дает «посылки», укрепляющие такую надежду. И пока надежды и добрые ожидания прева­ лируют —рейтинг остается высоким.

—Представляется, что феномен такой массовой поддержки должен опираться на что-то рациональ­ ное и осязаемое. Но как ни спросишь у любого из этих 80% сторонников президента —что же он хорошего- то для вас сделал? —никакого вразумительного отве­ та. Мизерный рост зарплат и пенсий давно съеден ин­ фляцией, пенсия в три раза ниже прожиточного ми­ нимума...

—Рейтинг Путина держится не на этом. Он моло­ дой, энергичный, скромный, хорошо и доступно гово­ рящий, абсолютно непьющий, ведущий здоровый об­ раз жизни, тихий на вид и одновременно вполне по-на­ чальнически жесткий. Это идеальный образ руководи­ теля, каким представлял его себе нынешний средний че­ ловек. Особенно —по контрасту с Борисом Николаеви­ чем, который, безусловно, тоже имел свои достоинства.

Настоящий русский царь, как кто-то €го назвал. И зна­ чительно более характерный, чем Путин, который ско­ рее похож на аккуратного, спокойного, хорошо образо­ ванного немца на российском престоле.

—Россией немцы и их потомки и правили по­ чти двести лет...

—Причем быстро обретали специфически рус­ ские черты —если оставались живы... Так вот, Ельцин, конечно, был типичный царь —но он надоел! Царь дол­ жен улучшать жизнь —а он ее не улучшил. Если бы Бо­ рису Николаевичу удалось хоть что-то сделать —мино­ вать дефолт, создать действительно мощное правитель­ ство, да хотя бы зарплаты повысить и сделать так, что­ бы их платили вовремя, —у него была бы не меньшая народная поддержка, потому что имидж у него был как раз такой, как надо. А он не смог. Вообще ничего не смог сделать и —главное! —никакого порядка не сумел установить. А Путин —такой противоположный ему — смог. Кстати —сотрудник КГБ. А у нас к «органам» все­ гда относились со смешанным чувством страха и ува­ жения. Да еще и считали, что из всех других-прочих эта организация наименее коррумпирована. «Око госуда­ рево» —служат самой идее государства, не берут взя­ ток... Легенда, конечно, миф —но миф устойчивый, культивировавшийся десятилетиями, как и миф об осо­ бенных свойствах и качествах военного человека, осо­ бенно —генерала. Я всегда говорил, что в нынешней России высший пост может занимать либо бывший партайгеноссе, либо силовик. Так что же удивляться высокому рейтингу Владимира Владимировича? Сры­ вов, провалов и социальных катастроф, слава богу, нет, и на том —большое спасибо. Причем, заметьте, он очень точно лавирует между Сциллой старого и Харибдой нового. Вот принимается старый гимн —удовлетворя­ ются желания большого числа людей, ностальгирующих по старому. А воі* устанавливаются дружеские контак­ ты с Западом —удовлетворена другая, меньшая, но тоже значительная и влиятельная социальная группа...

—Означает ли сказанное Вами, что, когда выяс­ нится, что и перечисленные «последние надежды» не сбудутся, —наступит разочарование?

—Да, конечно. И тоща останется только один спо­ соб удержать рейтинг. Распроститься с народной любо­ вью и сосредоточиться на старой доброй смеси «страх и уважение в одном флаконе». Это —самое опасное.

Именно потому я очень боюсь провалов во внешней и особенно во внутренней политике. Если рейтинг нач­ нет катастрофически падать —наступит очень сильный соблазн возместить его потерю страхом. Тоща рейтинг останется высоким, но держаться он будет не на симпа­ тии, а на страхе. Как рейтинг Сталина, коща всенарод­ ная любовь росла из всенародного ужаса.

—Летом прошлого года мы с Бами обсуждали ситуацию с НТВ. И тогда Вы говорили: не считаю борьбу с НТВ борьбой со свободой слова, это была борьба с кадрами, а не с идеологией. Цель была не поменять идеологию канала, а убрать конкретных личностей. Кроме того, Вы надеялись, что команде Киселева удастся что-то сделать на ТВ-6. Сегодня уничтожено и ТВ-6 —Вы по-прежнему не считаете это борьбой со свободой слова?

—Я и сейчас считаю, что борются с личностями.

Мне и тоща было ясно, что пока не добьют олигархов — дело не остановится. Добьют Березовского —и кампа­ ния закончится.

—Добивают-то вовсе не Березовского —с ним все в порядке, и я не очень волнуюсь за его будущее.

Добивают последний национальный телеканал, где давалась хоть какая-то критическая оценка действий власти. ОРТ и РТР совершенно сервильны, НТВ к ним успешно приближается...

—То, что я слышал по ТВ-6 (изображение на этом канале мой телевизор не берет), вовсе не свидетельство­ вало о какой-то там исключительной оппозиционно­ сти. Ничего там не было особенного и ничего чрезмер­ ного. И прикрывают их не потому, что они ведут дру­ гую политику и исповедуют другую идеологию. А по­ тому, что там главный человек —Березовский. Я уверен, что именно эта команда получит лицензию на веща­ ние, — но при одном, очень болезненном, условии: ник­ то из «ставленников» Березовского не будет участвовать в работе канала. Например, Евгений Киселев. Это —ло­ гика войны в политике. Противник должен быть поли­ тически уничтожен.

—Что же, это вполне укладывается в концепцию сохранения любым путем высокого рейтинга прези­ дента! Если нет каналов информации, находящихся под контролем «противников», а есть лишь государ­ ственные или контролируемые «подданными» — гражданам не будет доступна никакая несанкциони­ рованная (сиречь критическая) точка зрения на то, что делает президент и его правительство. Что же тут удивляться сохранению рейтинга?

—При советской власти ее не просто хвалили по телевизору —ее восхваляли и воспевали, а рейтинг (ко­ торый, впрочем, никто не измерял и судить о котором можно было только по анекдотам) был крайне низок!

Пик всего этого —1985 год, когда уже само начальство поняло, что оно никому не нужно. Восхваление способ­ но некоторое время поддерживать рейтинг, но, как было сказано у нас в «Обитаемом острове», невозможно дли­ тельное время говорить по телевизору и радио то, что никак не соответствует действительности. Люди начнут сходить с ума —сравнивая то, что они слышат из «ящи­ ка», с тем, что они видят вокруг. Я думаю, такого в на­ шей стране уже никогда не будет. Мы никогда не ста­ нем снова «империей лжи». Не те времена. Это так же неэкономично и даже антиэкономично, как сталинские лагеря, использование рабского труда. Создание «импе­ рии лжи» осталось в прошлом.

—А что —в настоящем?

—Полуправда. Много разнообразной полуправды, когда допускаются самые разные точки зрения, но им при этом положены некие достаточно широкие и мяг­ кие, но пределы.

—Кто их будет устанавливать?

—Кто-кто... Тот, кто их устанавливает обычно.

Правящая бюрократия. Например, администрация пре­ зидента.

—И это состояние Вы называете свободой слова?

—Это состояние следовало бы называть реальной свободой слова. Ибо идеальной свободы слова, строго го­ воря, вообще не существует, как не существует добрых империй. Реальная же возможна только в том случае, когда имеют место разные и желательно разнообразные владельцы разных и, соответственно, разнообразных те­ леканалов. Короче, если не все каналы принадлежат го­ сударству.

—Именно этого Кремль и стремится не допус­ тить —последовательно уничтожаются каналы, у ко­ торых разные (точнее, негосударственные или нело­ яльные государству) владельцы.

—Уничтожаются два совершенно конкретных вла­ дельца. А вот, скажем, канал «Московия», принадлежа­ щий Сергею Пугачеву, никто не уничтожает. Потому что он говорит то, что не раздражает. Хотя Пугачев — супердержавник с уклоном в национализм. Но он, по крайней мере, не выступает против святынь! Не высту­ пает против Главных Лиц... И никоим образом не вхо­ дит с ними в личный конфликт.

—Вот Вы сами и подтверждаете мою точку зре­ ния: уничтожают тех, кто говорит «не то, что надо».

Кто может позволять себе, как Вы говорите, «поку­ шение на святыни». А остаются только те каналы, ко­ торые уже не могут себе этого позволить. Чем, соб­ ственно, это отличается от советских времен? Точно так же, как и сегодня, «выпады против власти не про­ щаются» (Ваше прошлогоднее выражение). И точно так же, как и сегодня, у тех, кто говорил то, «что надо», и тогда была полная свобода слова...

—Уничтожаются те, которые позволили считать себя равными власти. Но сказано же им, что власть в этом государстве принадлежит президенту и его адми­ нистрации, и более никому. Можете говорить все что хотите, —но не претендуйте на власть. И Гусинский, и Березовский вошли в личные неприязненные отно­ шения с президентом и его администрацией. Видимо, где-то кому-то из Кремля было сказано: а пошел ты туда-то и туда-то! Ты мне не начальник —в гробу я тебя видел! На что им было отвечено: не ты меня, а я тебя видел в гробу. И ничего ты не сделаешь такого, что мне неугодно. Это —тоже разновидность борьбы за власть.

— И после всего этого многие считают президен­ та поборником демократии и свободы?

—Это очень сложный вопрос. Демократические убеждения вовсе не противоречат борьбе за власть. Или, по-вашему, демократ никогда не борется за власть?

—Конечно, борется. Все дело в методах борьбы.

Уничтожение нелояльных СМИ —метод абсолютно недопустимый. Вряд ли это надо доказывать.

За власть приходится бороться всеми методами.

Потому что, если ты будешь бороться за власть только некоторыми методами, только «интеллигентными», только в перчатках, —тебя уничтожат. Ты не только у власти не удержишься —ты вообще потеряешь все по­ литические позиции. Борьба за власть обладает соб­ ственной логикой. И эффективность этой борьбы определяется волей, а не этикой. Другое дело —в борь­ бе за власть успешно может участвовать только человек, для которого эта власть играет большую роль, чем его представления о собственной порядочности. Иначе он обязательно проиграет. Хотя и сохранит в себе порядоч­ ного человека.

—Вы одобряете такие методы? Когда во имя вла­ сти допустимо все?

—Я вообще не одобряю борьбы за власть. Когда во имя власти убивают —это отвратительно. Когда во имя власти предают — это мерзко- Естественно, я не одобряю этого и одобрить не могу. Но когда во имя вла­ сти радут на интриги, на подкуп, на ложь и так далее — я это не то чтобы одобряю или не одобряю, я это пони­ маю. Я считаю это естественным. Я понимаю, что эта жизнь, жизнь политика, протекает вне рамок обычной этики и по особенным, специфическим правилам.

Это —как бокс. Нельзя бить ниже пояса, но можно и даже желательно бить по лицу. Вы подумайте только:

бить по лицу, в зеркало души, изо всей силы, чтобы сбить с ног, чтобы человек потерял сознание... Вы одоб­ ряете это? Вряд ли. Но вы понимаете, что таковы пра­ вила игры. А если говорить о борьбе за власть, то в ней разрешено все, практически все. Это может нравиться или не нравиться —но это существующий порядок ве­ щей. Существующий не один век и не одно тысячеле­ тие. И потому, когда я наблюдаю за политической борь­ бой, я стараюсь подавить в себе естественные человечес­ кие эмоции вроде отвращения или ужаса и давно уж не пытаюсь искать благородство или, наоборот, низость в поступках политиков. При другом подходе ты никогда ничего не поймешь в политике. Если хочешь понять, что происходит, —надо отказаться от этих терминов. Или, если уж хочешь пользоваться этическими категория­ ми, —заранее отказаться от мысли, что ты в этой мало­ аппетитной каше поступков и заявлений хоть что-ни­ будь поймешь...

— Несколько лет назад Вы говорили нечто по­ хожее: «Политика не бывает нравственной или без­ нравственной, политика бывает результативной или безрезультатной. И любая политика строится по принципу "цель оправдывает средства". Значит ли это, что ЛЮБЫЕ средства хороши для достижения благородной цели? Нет. Политические средства до­ пустимы, если они идут на пользу делу, но не пере­ ходят простого и ясного предела: не нарушают прав человека». Но разве уничтожение «неугодных», «по­ кушающихся на святыни» (то есть критикующих власть) СМИ не есть нарушение прав человека на достоверную информацию? Или, если говорить ина­ че, «удар ниже пояса»?

—Давайте все-таки признаем очевидное. Свобода слова является абсолютной ценностью для нас с вами, но отнюдь не для рационально мыслящего политика. Для него она —лишь орудие, средство, «разменная моне­ та» в Большой Игре. Иногда это —полезное орудие (как это было во время борьбы Ельцина за контроль над си­ туацией), и тогда ее надлежит защищать и всячески ле­ леять. Но если, скажем, положение в стране резко ухуд­ шается, стабильность власти оказывается под угрозой — тогда свобода слова может оказаться (не обязательно, но может) серьезной помехой власть имущим, и тогда она будет беспощадно раздавлена или как минимум заг­ нана в определенные рамки. И не надо ссылаться на опыт либеральных стран Запада. Там историческая тра­ диция за десятилетия и века сложилась так, что пре­ следование свободного слова есть дурной тон в поли­ тике, зажимая прессу, авторитарный политик всегда больше теряет, чем приобретает, именно этим обстоя­ тельством и объясняется невообразимый с точки зре­ ния россиянина либерализм положения тамошних СМИ. Именно поэтому серьезное наступление на СМИ может позволить себе только тот политик, который ре­ шился на установление в стране тоталитарного поряд­ ка. Такого политика на Западе представить себе труд­ но, хотя и возможно. У нас же такой политик до сих пор смотрится (с некоторой точки зрения) даже пред­ почтительнее.

— Последняя тема, которую хотелось бы затро­ нуть, —«мир после 11 сентября». Сейчас достаточно часто говорят и пишут, что это —отражение конф­ ликта цивилизаций Запада и Востока, столкновение цивилизованного мира с диким средневековьем, гу­ манистических западных религий —с жестоким ис­ ламским фундаментализмом, ни в грош не ставящим человеческие жизни... Ваше мнение?

—Очень многое зависит от правильно выбранной терминологии. Когда говорят о «конфликте цивилиза­ ций», мне кажется, что этот термин лучше не использо­ вать вообще, потому что он сам по себе конфликтен.

Объявляя происходящее конфликтом цивилизаций, мы ставим крест на возможности мира и согласия. Потому что цивилизации —это объективная реальность, не за­ висящая от нашего сознания. И если они действитель­ но вошли в конфликт —ничто этого конфликта не ос­ тановит, потому что цивилизации никогда не помирят­ ся друг с другом. На мой взгляд, происходящее — по­ пытка средневекового элемента исламской цивилизации (который, надо признать, оказался достаточно силен) ос­ тановить течение истории. Но история сама по себе уже сформулировала, кто прав и кто не прав.

—В какой форме?

—В самой простой: всегда прав богатый и сильный и всегда не прав бедный и больной. Так называемая за­ падная цивилизация победила в экономическом, идео­ логическом да и политическом соревновании со сред­ невековьем. А средневековье не хочет с этим согласить­ ся! То, что мы наблюдаем, —попытка вернуть мир в средневековье, заставить мир жить по законам средне­ вековья, наказать более передовую, более прогрессив­ ную часть мира —силами средневековья, более отста­ лого и регрессивного. Это не борьба цивилизаций, по­ тому что исламская цивилизация имеет свои положи­ тельные качества, свою великую историю и свое вели­ кое будущее —которое ничем не хуже, чем будущее западных стран. Это демонстрируют нам богатые ислам­ ские страны, которых уже немало. Но тот ядовитый «чер­ вяк», который сидит внутри, —червяк задержавшегося средневековья —грозит разрушением и бедой. Так я это представляю, и этот подход дает, мне кажется, некую надежду на мирное решение проблемы. Идейных сто­ ронников прошлого на самом деле сравнительно мало, они сосредоточены в самых бедных, невежественных, отсталых государствах. Они составляют меньшинство даже в исламских странах. Поэтому можно надеяться, что разумное большинство будет на стороне прогресса.

И сумеет успокоить, умиротворить меньшинство.

—Существует течение, называемое антиглоба­ лизмом, сторонники которого утверждают: если бо­ гатые и сильные страны добровольно не поделятся с бедными и слабыми —мир ждут глобальные потря­ сения...

— Если они исходят именно из этого, то это выгля­ дит вполне разумно. Повторяется как бы история с ка­ питализмом. В начале двадцатого века капиталистам ста­ ло ясно, что не будет им покоя в стране, где бедные бро­ шены на произвол судьбы. И капитализм (вопреки Мар­ ксу) выжил, в частности, и потому, что богатые отказа­ лись от абсолютной власти над обществом и стали де­ литься с бедными.

— А теперь выясняется, что делиться надо не только в пределах какой-либо одной страны, а в пре­ делах всей планеты?

—Да. Сильно подозреваю, что именно этим все и закончится.

ПРИЛОЖЕНИЯ «КОНЧИЛАСЬ ЦЕЛАЯ ЭПОХА» Писатели и критики —об Аркадии Натановиче Стругацком Вечер 13 октября 1991 года Андрей Бадабуха [писатель, критик, Санкт-Петербург]:

—Когда я получил в свои руки первую книгу Стру­ гацких —а мне было 13 лет, —я сразу понял, что для меня вся наша фантастика —это прежде всего Стругац­ кие. Все мы —мое поколение, по крайней мере, —выш­ ли из творчества братьев Стругацких и стали писателя­ ми благодаря им...

Александр Щербаков [писатель, переводник, Санкт- Петербург):

—Стругацкие —это альфа и омега нашей фанта­ стики. Это люди, которые сделали мою жизнь. Это была крыша, под которую мы могли приходить и жить. Это была часть моего существа, которая была больше, чем я сам. А теперь этой части не стало. Как будто обвалился целый материк...

Ольга Ларионова [писатель, Санкт-Петербург]:

— Ч т о -т о случилось с фантастами —уходят один за другим, все быстрее и быстрее, корифеи и начинаю­ щие, знаменитые и бесталанные. Но вот ушел Аркадий Стругацкий —и разом появилось ощущение, что не ос­ талось больше никого...

Владимир Гопман [критик, Москва]:

—Наше поколение (и не только, конечно, наше) выросло на книгах Аркадия и Бориса Стругацких. Мы знали эти книги буквально наизусть, говорили цитата­ ми из Стругацких —эти фразы были нашим паролем, по которому мы узнавали друг друга, как члены како­ го-нибудь тайного ордена, —узнаем и сейчас. Быков, Юрковский, Горбовский, дон Румата —как много мы, школьники начала 60-х, взяли из их опыта, жизненной философии, взглядов и пристрастий, оценки людей и событий...

Андрей Столяров [писатель, Санкт-Петербург]:

— Кончилась целая эпоха...

КРАТКАЯ ШУТОЧНАЯ БИОГРАФИЯ АРКАДИЯ СТРУГАЦКОГО [с комментариями Бириса Стругацкиги] Армия В лихой своей армейской юности Аркадий Натанович с товарищами офицерами был любитель ез­ дить на базар (другие версии —в винно-водочный и книжный магазины) на танке (другая версия —на бро­ нетранспортере), вызывая у глубоко штатских окружа­ ющих, у кого —недоумение, у кого —неудержимое ве­ селье.

Бескомпромиссность 1976 год. В Союзе писателей СССР идет заседание комиссии по фантастике. Обсуждается издательская по­ литика издательства «Молодая гвардия» и лично заве­ дующего редакцией фантастики Ю. Медведева, делав­ шего все возможное и невозможное, чтобы в «Молодой гвардии» Стругацкие не печатались.

Слово берет Аркадий Натанович. Это буря в пус­ тыне. Он бросается в атаку, как бесстрашный бультерь­ ер из рассказа Сетон-Томпсона.

После заседания критик Владимир Гопман спра­ шивает Стругацкого:

—Аркадий Натанович, ну что вы на них полезли, у вас же в «Молодой гвардии» книжка должна выйти!

—Не могу. Суку надо бить. Обязательно надо бить суку!

Блокада Говорить о блокаде Аркадий Натанович очень не любил. Иногда говорил только, что там было слишком страшно, чтобы об этом рассказывать.

После блокады —он был вывезен из осажденного Ленинграда в самом ее конце —Аркадий Натанович потерял почти все зубы. И знаменитые усы он отпустил не столько для красоты, сколько для.того, чтобы замаскировать отсутствие передних зубов. Однако лишь близкие знали об этом. Аркадий Натанович сумел на­ учиться говорить так, что нечасто видящие его ни о чем не догадывались.

Благородство Середина 70-х. Денег нет ни у Аркадия Стругацкого — его с братом прозу не печатают совсем, ни у его друга, переводчика с вьетнамского Мариана Ткачева, —его печатают очень и очень редко. Тем не менее всегда, когда Мариан Ткачев уезжает из Москвы, Аркадий Натанович звонит его жене и спрашивает:

—Инна, скажи честно: деньги еще есть или уже кончились?

И надо было не просто ответить, что деньги есть, а ответить не задумываясь. Иначе Аркадий Натанович мог привезти последние, а домой возвращаться через весь город пешком —мелочи на обратную дорогу у него могло не оказаться.

Внуки Дочь Аркадия Натановича Мария ждала ребенка.

Аркадий Натанович после долгих уговоров позвонил Мариану Ткачеву:

—Марик, ты знаешь, Маша скоро должна родить...

а у тебя жена работает в Институте акушерства и гине­ кологии... может быть, можно Машу туда устроить?..

—О чем ты говоришь, Натаныч?! Конечно!

Родился внук. Инна Ткачева позвонила Стругацкому:

—Аркадий, у тебя внук. Можешь приехать посмотреть.

Жена Ткачева вынесла в приемный покой запеле­ нутого мальчика.

Аркадий Натанович взглянул на внука —и по­ бледнел.

С воплем: «Он какой-то красный! Он, наверное, больной! Не жилец!» Аркадий Натанович бросился прочь из приемного покоя. За ним бежала Инна Ткаче­ ва с внуком и кричала: «Аркадий, остановись! Они все такие! Они все красные!» —а за ней —врачи с книжка­ ми, которые кричали: «Аркадий Натанович, дайте, по­ жалуйста, автограф!» Встречи с читателями Вопрос из зала:

—Вы над чем-нибудь сейчас работаете?

А.Н. Стругацкий, сердито:

—Конечно, работаю. Не могу же я 24 часа в сутки водку пить.

Вопрос из зала:

—Скажите, как вы относитесь к постановлению партии и правительства об усилении борьбы с пьян­ ством и алкоголизмом?

А.Н. Стругацкий начинает бормотать что-то не­ внятное, что, конечно, дело нужное, правильное... По­ том, вздохнув:

—Вообще-то вопрос не по адресу. Я же — потребитель этой гадости...

Вопрос из зала:

—Говорят, вы встречались с Лемом. Расскажите об этой встрече.

—Да, когда я был в Чехословакии на Чапековском конгрессе, я встречался и разговаривал с Лемом. Скажу вам честно: ничего особенного...

Шум в зале, смех, возглас: «Так ему!» — Нет, вы меня неправильно поняли. Разговор был заурядный. А писатель он, конечно, гениальный...

Галстук Аркадий Натанович Стругацкий в галстуке —это просто фантастика. Никто и никогда не видел его в гал­ стуке. Рубашка летом, свитер под пиджак зимой —вот высшая степень светскости, которую он себе позволял.

Иногда, когда действия его врагов были особенно вопи­ ющими, он приходил в бешенство и кричал на весь дом:

«Я этого так не оставлю! Я в ЦК пойду! Где мой галстук?!» В ЦК —действительно ходил. Но галстука в доме не было.

Гауптвахта Аркадий Натанович Стругацкий был не самым дисциплинированным курсантом. Иногда он попадал на «губу». Однажды сквозь окно камеры на гауптвахте он увидел: к зданию подрулило два американских «дод- жа-три-четверти», и из машин веселые офицеры нача­ ли выгружать диковинки: пиво, редкие грузинские вина, сыры, колбасы, копченую рыбу, дичь... Вскоре дверь камеры открылась, и все это великолепие внесли к арестантам. Оказалось, Стругацкий сидел на «губе» вме­ сте с сыном маршала Конева. Мать чада тайком от отца решила подкормить отпрыска. Начался пир. Когда провизия кончалась, «доджи» подвозили новую. Когда же кончился срок отсидки, курсанты не хотели поки­ дать гауптвахту.

В следующий раз Аркадий Натанович опять по­ пал сюда вместе с сыном маршала. Предвкушая новый пир, он поглядывал в окно, но «доджи» запаздывали.

Было обидно: специально попал на «губу» —и сидит голодным.

На следующее утро выяснилось: маршалу стало из­ вестно о мягкосердечии жены, он рассердился и запретил ей баловать сына. Офицеры-порученцы полу­ чили по выговору. А Стругацкий и сын маршала боль­ ше не пировали.

Деньги Конец семидесятых. Один из приятелей Аркадия Натановича позвонил ему по телефону: «Я недалеко от тебя, хотел зайти. Можно?» —Заходи, конечно. Правда, у меня есть почти не­ чего. Ты бы хлеба купил и немного масла.

—Аркадий, может, у тебя денег нет? —догадался приятель.

—Да в общем, есть, но... Короче, приходи —уви­ дишь.

Приятель пришел с двумя батонами хлеба и килограммом масла. Выставили на стол бутылочку ко­ ньяка...

—Погоди, —сказал Аркадий Натанович. И открыл холодильник. В совершенно пустом холодиль­ нике стояла килограммовая банка черной икры.

Денег у Аркадий Натановича действительно не было. Советских. А вот чеки Внешпосылторга водились.

В СССР Стругацких действительно не публиковали. А в США, Германии, Японии, Чехословакии, Польше, Болгарии, Англии, Франции —многотомники и отдель­ ные издания. Стругацкие в те годы были самыми пуб­ ликуемыми на Западе советскими авторами.

Дети Одна из дочерей Аркадия Натановича — Наталья —училась в Московском институте стран Азии и Африки. Однажды она шла по коридору ИССА и ус­ лышала шепот за спиной:

15 Діюііиая зиезда —Мужики, гляньте: вон идет дочь братьев Стругацких!

Комментарий Бориса Стругацкого: Видимо, это — абсолютно достоверно. В точности то же произошло в ДТ «Гагры» —моя жена услышала о себе краем уха: «Вот идет жена братьев Стругацких».

Аркадий Натанович был хорошо знаком с Владимиром Высоцким. Аркадий Натанович восхищал­ ся песнями Высоцкого и особенно обожал «В далеком созвездии Тау-Кита», которую как-то заставил петь Вы­ соцкого четыре раза подряд. А Высоцкому очень нравились повести Стругацких. Особенно «Гадкие ле­ беди». Одного из своих сыновей Высоцкий назвал Аркадием —в честь Стругацкого.

Дружба Как-то раз Мариану Ткачеву было очень плохо. Он сидел у себя дома и пьггался работать. Зазвонил теле­ фон. Это был Аркадий Стругацкий.

—Марик, ты чем занят?

—Работаю.

—Приезжай ко мне.

—Я усталый, небритый, не в форме...

—Ты что, Марик? Не знаешь, какой сегодня день?

—А какой?

—Сегодня же 28 мая, твой день рождения! Бросай все, брейся, бери такси и приезжай. Я уже стол приготовил, подарок припас...

С деньгами у Аркадия Натановича в тот день было, как всегда, плохо. Денег хватило только на стол.

Но подарок все равно был царский —рукопись «Гад­ ких лебедей».

Когда кардинал Ришелье из «Трех мушкетеров» Дюма предложил д'Артаньяну чин лейтенанта в своей гвардии, то д'Артаньян готов уже был согласиться, но понял, что в этом случае Атос не подаст ему руки, —и отказался. В этой же ситуации оказался друг Аркадия Натановича —Мариан Ткачев, когда его приняли на работу в иностранную комиссию Союза писателей СССР. Он подал заявление «по собственному желанию», поняв, что, если он этого не сделает, вполне возможно повторение истории Атоса и д'Артаньяна.

Женщины Аркадий Натанович всегда был мужчиной привлекательным. Женщинам он нравился.

Однако относился он к ним настороженно. «Жен­ щины для меня как были, так и остаются самыми таин­ ственными существами на Земле, —говорил он. —Они знают что-то, чего не знаем мы, —тут он делал паузу, — люди».

На вопросы о том, почему так мало в их произ­ ведениях женских образов, Аркадий Натанович отвечал так: «Толстой говорил, что можно выдумать все, кроме психологии. А я отказываюсь понимать мотивы жен­ ских поступков. Писать же о том, чего я не понимаю, я не умею».

Известность Писатель-фантаст Кир Булычев был как-то в Польше. Его друг, польский фантаст, решил сводить его в Варшаве в специализированный книжный магазин, ще продавали только фантастику.

Пока Булычев смотрел книги на полках, его друг шепнул хозяину магазина: «Этот пан —фантаст из Рос­ сии».

Хозяин вышел из-за стойки, подошел к Булычеву, низко поклонился ему и сказал по-русски:

—Здравствуйте, пан Стругацкий!

Кино Аркадий Натанович был, по свидетельству людей, хорошо его знавших, неплохим актером. Когда он пи­ сал, то на разные лады и разными голосами «опробовал» те или иные реплики персонажей, отбирая наиболее подходящие. В годы армейской юно­ сти его даже приглашали сниматься в кино, да диви­ зионное начальство не отпустило. Он говорил, что ему было бы очень интересно сыграть роли Снегового из «Миллиарда лет до конца света» и Феликса Сорокина из «Хромой судьбы». Аркадий Натанович очень хотел, чтобы была экранизована его любимая повесть «Трудно быть богом». Ее хотели ставить в кино такие известные режиссеры, как Алексей Герман и Карен Шахназаров, но и ту и другую постановку запретило Госкино. Председатель Госкино Ермаш объяснял свою позицию так:

—Нельзя, потому что в повести идет речь об экспорте революции.

Ему возражали: а как же «Аэлита» Алексея Тол- * стого?

—Ну и что? —невозмутимо отвечал Ермаш. — «Аэлита» —книга, ее тираж —от силы 200 тысяч экземпляров. А тут кино, миллионы зрителей.

В итоге фильм по «Трудно быть богом» снял не­ мец Петер Фляйшман. О его работе Аркадий Натанович высказался кратко: «Профессионально».

Книжная лавка писателей В этот книжный магазин на Кузнецком мосту в Москве, обслуживающий членов Союза писателей СССР, Аркадий Натанович как-то зашел, чтобы купить свой только что вышедший двухтомник. Ажиотаж был страшный. Больше одного экземпляра продавщица никому не давала. Аркадий Натанович робко попросил хотя бы два: «Видите ли, я —автор».

— Знаю я вас, авторов, —грубо ответила продавщица. —Вы сегодня уже пятый или шестой. — И больше одного экземпляра не дала.

Аркадий Натанович очень обиделся. И больше в Книжную лазку писателей вообще не ходил. Вместо него приходил Мариан Ткачев, смотрел, какие книги есть в продаже, и звонил Аркадию Натановичу из автомата на улице, чтобы узнать, что покупать.

Костюм Вопрос о новом костюме возник примерно за ме­ сяц до премьеры «Сталкера» в московском Доме кино.

От похода в ателье Литфонда Аркадий Натанович от­ казался категорически. Тогда ему купили отрез и нашли частного портного, который согласился прийти снять мерку на дом. «Только чтобы без всяких примерок!» — поставил условие Стругацкий.

Это, наверное, был самый удивительный клиент в жизни портного. Он никак не хотел стоять на месте. Он без спроса то поднимал руки, то опускал их. Когда портной прикладывал сантиметр, Аркадий Натанович то порывался взять книгу с полки, то подойти к телефо­ ну, то начинал искать сигареты. Портной матерился, но обмерял.

Премьера. Появление Аркадия Натановича в но­ вом костюмчике стало не меньшим событием, чем сам «Сталкер». Если на его старый костюм нельзя было смотреть без слез, то на новый —без смеха. Одна шта­ нина была короче другой, лацканы разные, рукава — тоже. В итоге он надел его в первый и в последний раз в жизни. И остались от нового костюма тряпка в прихожей его квартиры на проспекте Вернадского в Москве и пе­ сенка из телевизионного фильма «Чародеи» по сценарию Стругацких с припевом: «Главное, чтобы ко­ стюмчик сидел».

Крепость Середина семидесятых. В письменном столе Аркадия Натановича лежит несколько совершенно го­ товых неопубликованных вещей. Однако печатать их никто в СССР не спешит —опала. В гостях у Аркадия Натановича один из его друзей.

—Ну хоть бы кто-нибудь явился, —говорит Стругацкий. —Так нет, сидят по норам, никто не высо­ вывается. Боятся. А ведь отдал бы «Гадких лебедей»...

ну хоть какому-нибудь «Мелиоратору Подмосковья» или «Химику Приамурья»: плевать на гонорар —толь­ ко чтоб без купюр печатали...

Помолчали.

—А ведь лет через десять в очереди будут стоять, на коленях просить: Аркадий Натанович, ну хоть что- нибудь дайте, рассказик какой или набросок... — продолжил Стругацкий зло. —На пузе будут ползти.

А я ничего не дам! Мой стол —моя крепость. А крепость —40 градусов, без стоимости посуды...

Легенды ЛЕГЕНДУ ПЕРВУЮ, сам того не желая, создал сам Аркадий Натанович. Отвечая корреспонденту рижской газеты «Советская молодежь» на вопрос, где братья Стругацкие пишут свои произведения, Аркадий Натанович пошутил: «Съезжаемся между Москвой и Ленинградом, в Бологом, сидим в станционном буфете, пьем чай и пишем». Интервью было опубликовано в 1974 году. А через два года два корреспондента «Комсо­ мольской правды» в тексте интервью с Аркадием Натановичем совершенно серьезно написали про кафе «У Бори и Аркаши» в Бологом, где, по их мнению, «были написаны книги "Трудно бьггь богом", "Понедельник начинается в субботу", "Пикник на обочине", "Улитка на склоне"». После этой публикации в редакцию «Ком­ сомольской правды» пришло разгневанное письмо из Бологовского райисполкома, где власти требовали опровержения, так как фэны всей страны завалили райисполком письмами с просьбами дать адрес этого не­ существующего кафе.

Комментарий Бориса Стругацкого: Шутка про Стругацких и Бологое (довольно-таки плоская) вовсе не принадлежит АН. Эту шутку сочинил (и приписал АН) тот журналист, который брал у АН интервью, появивше­ еся впоследствии в «Комсомольской правде» под названием «Послушная стрелка часов».

Источник ВТОРОЙ ЛЕГЕНДЫ —тоже шутка Аркадия Натановича. Он очень не любил отвечать на самый распространенный у корреспондентов вопрос:

как они с братом пишут? Поэтому отшучивался. Однаж­ ды отшутился неудачно: «Водки выпьем —и пишем».

Вот так и возникла легенда о том, что Стругацкие съез­ жаются на подмосковной правительственной даче, до одурения накачиваются наркотиками —и только потом садятся за машинку.

ТРЕТЬЯ ЛЕГЕНДА возникла в годы непечатания на родине и безденежья —семидесятые. Тогда в Моск­ ве начали появляться видеокассеты с американскими кинобоевиками. В титрах очередного боевика кто-то из фэнов случайно углядел сценариста —им был американский журналист Барри Стругль. Фантазия у фэна работала, и он выдумал легенду о том, что под псевдонимами Арчи и Барри Стругль Стругацкие зарабатывают «зеленые», мастеря сценарии для американских фильмов. Разумеется, это было неправдой. По словам Аркадия Натановича, «когда с деньгами плохо, Борис продает марки, а я устраиваюсь на работу».

ЧЕТВЕРТАЯ ЛЕГЕНДА —о псевдонимах. Псевдо­ ним «С. Бережков», которым Аркадий Натанович под­ писывал свои переводы, возник оттого, что много лет Аркадий Натанович жил в Москве на Бережковской набережной. Аналогичным образом возник и один из псевдонимов Бориса Натановича — «С. Победин».

Борис Натанович в Ленинграде жил и живет по сей день на улице Победы. Происхождение его второго псевдо­ нима тоже не составляет тайны. «С. Витицкий» был образован от перевода слова «победа» на английский — «виктория». Но вот со вторым псевдонимом Аркадия Натановича далеко не все ясно. Легенда гласит, что один из его друзей, встречая Аркадия Натановича из Ленинграда, задал ему вопрос о происхождении псев­ донима «С. Ярославцев», когда они вышли из здания Ленинградского вокзала в Москве на Комсомольскую площадь.

— Неужели не ясно? —поморщился Аркадий Натанович. —Вот Ярославский вокзал, —показал он рукой, —напротив —Казанцев, тьфу, Казанский вокзал.

ПЯТАЯ ЛЕГЕНДА утверждает, что Аркадий Натанович сидел в лагере на Колыме. На самом деле он в лагере недолгое время работал. В лагере для японских военнопленных. Переводчиком.

Комментарий Бориса Стругацкого: Цело проис­ ходило не на Колыме, а в Татарии, в 1946-м. АН был тогда курсантом ВИИЯка (Военный институт иностранных язы­ ков), и начальство откомандировало его в распоряжение МТБ Татарии —переводчиком на допросах японских военных преступников: игла подготовка к Токийскому процессу —пол­ ному аналогу Нюрнбергского, но менее знаменитому. В командировке этой АН пробыл недолго, несколько месяцев, рассказывал о ней довольно скупо, но все-таки рассказывал.

Полковник Маки (упомянутый в «Граде обреченном») — реально сидел в том лагере, и АН участвовал в его допросах.

ШЕСТАЯ ЛЕГЕНДА очень похожа на правду. Она гласит: Аркадий Натанович был пришельцем. Допод­ линно утверждать это сложно, однако много раз в присутствии Аркадия Натановича у берущих у него интервью журналистов отказывалась работать совер­ шенно исправная звукозаписывающая аппаратура. Лам­ почка контроля записи горела, пленка на кассетах исправно крутилась, однако при попытке воспроизвести текст интервью корреспондент обнаруживал только негромкое шипение.

На берегу Заехал однажды Аркадий Натанович Стругацкий с друзьями на Дальний Восток. Вышли они на берег оке­ ана, выбрали место в тихой бухточке, развели костер и сидели, разговаривали, смотрели вдаль. А мимо проплывал катер Дальневосточного отделения АН СССР «Гайдар».

— Эй, на берегу! —вдруг раздался усиленный ме­ гафоном голос капитана с «Гайдара». —Есть среди вас Аркадий Стругацкий?

Сопровождающие Аркадия Натановича вскочили, замахали руками, мол, есть, но сам Аркадий Натанович сидел, не шелохнувшись. Тут же два человека прыгнули с борта советского научного флагмана в море и поплы­ ли к берегу. Причем один поплыл прямо к берегу, а второй почему-то сначала развернулся и взял курс на Японию и только потом повернул к бухте. Оказалось, будущий посол России в США Владимир Лукин прыгнул за борт без очков. Пока на корабле и берегу суетились, пока смельчаки под азартные крики публики плыли к берегу, где находился обожаемый ими автор, сам мэтр невозмутимо сидел на камне и, щурясь от солнца, не­ возмутимо глядел вдаль.

Наивность Когда в семидесятые годы Стругацких никак не хо­ тели печатать на родине, редакторы в издательствах говорили в свое оправдание, что они и даже их началь­ ство сделали бы это с радостью, да вот ЦК КПСС не рекомендует.

Услышав эту версию в очередной раз, Аркадий Натанович пошел на прием к тогдашнему министру культуры Демичеву. И задал вопрос впрямую.

—Ну что вы, Аркадий Натанович, —услышал он в ответ. —В ЦК у вас врагов нет. Ищите врагов в других местах.

И Аркадий Натанович поверил. Кто бы ему после этого визита ни говорил, что руководители издательств никогда не решают подобных вопросов самостоятель­ но, а ориентируются на «мнение» Центрального Коми­ тета партии, Аркадий Натанович всегда отвечал:

—Неправда. Мне Демичев сказал, что в ЦК у меня врагов нет.

Национальность Дядя Аркадия Натановича был очень колоритной фигурой. И этот дядя решил Аркадия Натановича со­ сватать. Курсант Стругацкий сопротивлялся, но дядя сопротивление довольно быстро сломил. «Жениться совершенно не обязательно, —сказал он. —Хоть девуш­ ка и славная, но отказаться ты всегда успеешь. А так хоть выпьем задаром, поедим...» Выпивка и закуска были потрясающие. Много лет спустя Аркадий Натанович рассказывал друзьям о роскошных винах, о телятине, са­ латах, ветчинах, колбасах, которые обливали спиртом и жарили в спиртовом огне... Посидели они с дядей слав­ но —с вечера до утра. Девушке Аркадий Натанович очень понравился. А вот родственникам —не подошел.

По одной версии, слишком много он со своим дядей в тот раз истребил продуктов и алкоголя. По второй — не устроила наполовину иудейская национальность Аркадия Натановича.

Обаяние Июнь 1987 года. В Москве проходит между­ народный конгресс «Врачи мира за предотвращение ядерной войны». В рамках конгресса организована дис­ куссия «Фантастика и ядерная война». В зале —совет­ ские фантасты Владимир Михайлов, Вячеслав Рыбаков, Виталий Бабенко, Эдуард Геворкян, чех Йозеф Несвадба, критики, журналисты. Все ждут гвоздя вечера —выступления Аркадия Натановича.

Аркадий Натанович в тот раз был не в настроении.

Сказал он коротко. О том, что рассуждать о ядерной войне, в сущности, нечего. Относиться к ее угрозе надо философски. Если случится, то все мы погибнем и не­ кому будет о войне рассуждать. Если не случится, то тем более —о чем говорить? Засим классик откланялся. У организатора дискуссии критика Вл. Гакова было очень большое желание пнуть Аркадия Натановича под сто­ лом президиума ботинком. Полный провал.

И каково же было удивление Гакова, когда в очередном номере американского фантастического журнала «Локус» он прочел буквально следующее: «Са­ мым ярким событием дискуссии было выступление Аркадия Стругацкого. Оно было афористично, коротко, в хорошем смысле провокационно, философ­ ски глубоко и парадоксально. Аркадий Стругацкий своей речью произвел колоссальное впечатление на собравшихся».

Оружие Аркадий Натанович обожал оружие и разбирался в нем, как никто другой.

В одном из вариантов «Отеля "У погибшего аль­ пиниста"» фигурировал люгер с оптическим прицелом.

Именно этот вариант рукописи и дал почитать Аркадий Натанович еще одному признанному знатоку оружия среди писателей —Теодору Гладкову, автору полити­ ческих детективов.

Гладков сказал:

—Знаешь, Аркадий, ты ошибся. У люгера не бы­ вает оптического прицела.

Стругацкий не поверил.

Через несколько дней Теодор Гладков снова пришел к Аркадию Натановичу, на сей раз с кучей книг и справочников. Он показал Аркадию Натановичу перечень всех люгеров, которые когда- либо выпускались, он рисовал схемы и в конце концов доказал, что люгера с оптическим прицелом в природе не существует.

—Исправляй, Натаныч! —торжествовал Гладков.

—Пусть останется, —буркнул Стругацкий. — Фантаст я —или кто?

Писатели — Скажите, Аркадий Натанович, книги каких пи­ сателей вы любите читать?

—Тут до края сцены далеко, даже с первых рядов не доплюнуть. Поэтому отвечу честно: Пикуля люблю.

— Как вы относитесь к последним романам Александра Казанцева?

—Никак. У меня нет к ним отношения. Я не могу читать Казанцева —слишком много бумаги он занима­ ет. А я человек пожилой, мне волноваться вредно.

Ребро Из поездки в Таганрог критик Всеволод Ревич и его жена Татьяна Чеховская, сотрудник журнала «Знание — сила», привезли хорошее пиво и раков. Возвращение решено было отпраздновать в узком кругу —Ревичи и писатели-фантасты Кир Булычев и Аркадий Стругацкий. Начали у Ревичей вечером, а закончили у Булычева уже под утро. В 5 часов утра Всеволод Ревич от полноты чувств решил поднять писателя Аркадия Стругацкого. И поднял. Что-то отчетливо хрустнуло.

«Похоже, ты мне, Сева, часы сломал», —озабоченно ска­ зал Стругацкий.

Разъехались. К вечеру Аркадий Натанович позво­ нил Ревичу:

— Странно, —сказал он, —часы ходят, а вот бок почему-то болит.

На утро следующего дня в рентгеновском кабине­ те районной поликлиники выяснилось: от полноты чувств критик Всеволод Ревич действительно сломал писателю-фантасту Стругацкому ребро. Потом Ревич говорил, что ломать писателям ребра —это тоже один из видов литературной критики.

Рецензент 70-е годы, пора непечатания. Неприятности с «Гад­ кими лебедями» и «Улиткой на склоне». Критика злоб­ ствует. В издательствах отказывают.

Денег совсем нет.

В этот момент издательство «Мир» решило помочь братьям Стругацким. Рассуждали в издательстве так:

«Есть у нас книги иностранных фантастов, которые мы печатать не собираемся. Но чтобы иметь возможность от них отказаться, необходимо иметь отрицательную рецензию, желательно от видного советского фантаста.

Дадим-ка мы их на отзыв Аркадию Стругацкому. Ска­ жем ему: пусть не читает —чего себя утруждать, —а сразу пишет отрицательную рецензию на две-три странички. Нам —рецензии. Ему —деньги, пригодят­ ся». Привезли Аркадию Натановичу из издательства стопку книг. Стали ждать рецензий.

Но Аркадий Натанович утруждать себя стал. Он все прочел. И в каждой попытался найти золотое зерно. И в каждой нашел. И написал несколько об­ стоятельных рецензий. Смысл рецензий: немедленно печатать.

Издательство было в панике. Срывались все редакционные планы. В конце концов некоторые рецензии А. Н. Стругацкого положили «под сукно», и издательство «Мир» сделало вид, что их как бы и не было. Некоторые книжки отправили на повторный от­ зыв более покладистым рецензентам. Но были и такие, которые напечатать пришлось-таки. Например, роман Андре Нортон «Саргассы в космосе».

Стихи Хороший знакомый А. Н. Стругацкого — Александр Городницкий —задумал познакомить Аркадия Натановича еще с одним своим другом —по­ этом Александром Кушнером. Но знакомства не по­ лучилось. Кушнер не нашел ничего лучшего, как зая­ вить в начале знакомства, что фантастику он терпеть не может. Аркадий Натанович в долгу не остался —ска­ зал в ответ, что он совершенно равнодушен к поэзии.

После этого Городницкий несколько раз пытался их помирить, но, как ни растолковывал Городницкий Аркадию Натановичу, что Кушнер —человек хороший, Аркадий Натанович мириться с Кушнером никак не хотел.

Талант В середине семидесятых, в пору славы Стругацких и одновременно в пору их жестокой опалы, будущий критик Вл. Гаков, а тоща еще просто Михаил Коваль­ чук, был удостоен чести сопровождать мэтра на обед, проходивший в ресторане Московского дома журналиста. Обед проходил в обществе приятеля Аркадий Натановича, режиссера одного из областных театров, задумавшего ставить прозу Стругацких, —че­ ловека столь же талантливого, сколь и любящего алко­ голь. В отличие от мэтра и, конечно, от недавнего сту­ дента, ловившего каждое слово Аркадия Натановича, режиссер быстро напился, а напившись, стал вести себя соответственно. Аркадий Натанович сориентировался быстро: очень ловко он закрыл своим громадным телом безобразную картину запачканного стола от взоров по­ сетителей ресторана, быстро сунул обслуживающей их стол официантке 25 рублей и поволок почти уже без­ дыханное тело своего театрального приятеля на воздух.

На немой вопрос Ковальчука Аркадий Натанович развел руками и тепло ответил:

—Понимаешь —очень талантливый человек.

Устные рассказы Аркадий Натанович Стругацкий был одним из лучших рассказчиков Москвы. Коща он был в составе писательской бригады на Дальнем Востоке, начальник Дальневосточной железной дороги дал прием в честь писателей, и там разыгрывался приз —ящик роскошного японского пива, который должен был дос­ таться тому, кто расскажет самую смешную историю.

Записным острословом Аркадий Натанович не был, но приз все равно получил, рассказав с десяток своих «фирменных» баек одна другой замечательнее.

Вот одна из таких историй.

Аркадий Натанович —дежурный по школе воен­ ных переводчиков в Канске.

Только что приказом по армии офицерам было ве­ лено носить шашки. В обязанности дежурного входило приветствовать при построении школы ее начальни­ ка —низенького, небольшого роста полковника.

И вот утро, плац. Через плац неспешным шагом шествует полковник.

—Школа, смирно! —рявкает длинный, как жердь, офицер Стругацкий и, согласно уставу, выхватывает шашку из ножен, одновременно делая широкий шаг по направлению к командиру —шаг, больше похожий на выпад фехтовальщика.

Начальство в растерянности пятится, стараясь не попасть под шашку на вымахе.

Стругацкий делает еще один широкий шаг вперед —и командир, чтобы не быть зарубленным на месте, делает три мелких шажка назад, почти пускаясь в бегство.

Стругацкий в растерянности приостанавливает движение своей шашки, оставляя ее в каком-то незавершенном фехтовальном положении, но по инерции совершает следующий шаг, который оказыва­ ется роковым. Пятящийся в испуге начальник школы плюхается в пыль плаца.

Стругацкий наконец-то спохватывается, вспоминая о своих обязанностях дежурного, и, как будто ничего не произошло, берет шашку к ноге и начинает рапортовать лежащему в пыли полковнику:

— Товарищ командир! Канская школа военных переводчиков построена!..

А товарищ командир как-то боком поднимается, зло роняет: «Столько-то суток без увольнения!» —и с позором исчезает с плаца. Тут Аркадий Натанович догадывается оглянуться на военных переводчиков у себя за спиной —шеренга в величайшем восторге сто­ ит по стойке «смирно», и кго-то, давясь хохотом, говорит шепотом Стругацкому:

—Скомандуй «вольно», идиот!

Фантастика Начало 60-х. Уже написаны «Страна багровых туч», «Извне», «Путь на Амальтею», «Стажеры», «Полдень, XXII век», «Далекая Радуга». Стругацкие —один из лидеров советской фантастики. Но Аркадий Натанович не удовлетворен написанным. Он говорит одному из своих друзей:

—Научно-техническая фантастика мне не интересна. Она как собака на цепи. Лаю много, а уку­ сить нельзя.

—Что же тогда тебе интересно?

—Мне интересна собака дикая!

Фэны Два отчаянных поклонника фантастики вообще и фантастики Стругацких в особенности, Борис Завгородний и Владимир Борисов, давно хотели приехать в Москву, хотя бы на минутку зайти к Аркадию Натановичу сказать, как они его любят и его с братом книги, —а там вдруг он скажет им что-нибудь? Вдруг не откажется на книжках расписаться, а их —целый рюкзак? Вдруг не сразу спустит с лестницы?

Решились фэны на отчаянный поступок в году. Раздобыли телефон и адрес. Страшно волнуясь, позвонили с вокзала: мы такие-то, ваши поклонники, нельзя ли в любой день, в любой час, на одну только минуту зайти? Мы специально к вам. Один —из Волгограда, другой —из Абакана...

—Конечно, ребята, приезжайте. Коща вам удобно?

Фэны долго покупали подарок. Знали, что мэтр лю­ бит хороший коньяк. Купили самого дорогого* Приехали. В подъезде, не решаясь позвонить в дверь, выкурили по две сигареты подряд.

Дверь им открыл очень высокий человек в домаш­ них стоптанных тапках, в стареньких тренировочных штанах и клетчатой рубашке.

—Здравствуйте, Аркадий Натанович! Это мы вам утром звонили! Это вам от чистого сердца! —И бутыл­ ку марочного коньяка впереди себя, вместо пропуска.

—Ну чіо вы, ребята! Бутылочку-то свою уберите, она вам еще пригодится. Я, пока вы от вокзала так дол­ го ехали, уже в магазин сходил, еды кое-какой приготовил, опять же коньяку купил, чайник на плиту поставил. Заходите, раздевайтесь, сейчас посидим, поговорим... Вы не очень спешите?

Комментарий Владимира Борисова: Источник этой истории —тоже я. Здесь год перепутан: дело было в 1984 году. Если убрать некоторые красивости, то примерно так все и было...

Хобби В последние годы жизни у Аркадия Натановича журналисты взяли очень много интервью. И все поче­ му-то интересовались, какое у него хобби. Он отшучи­ вался.

От него не отставали. Он разозлился как-то и сказал:

—Мое хобби —лежать на диване и спать!

Цензура Мало кто попортил Стругацким столько крови, сколько цензура.

Вот эволюция одной только фразы из «Отеля "У Погибшего Альпиниста"»: «...И тут подсаживается ко мне в дрезину бухой инспектор полиции...» —так в «Юности», 1970 год. Отдельное издание 1982 года: «...И тут подсаживается ко мне пьяный инспектор полиции...» Через год «Отель» издала «Детская литература» —там был просто «инспектор полиции».

Пьянству бой объявили и в журнале «Знание — сила», где печатался в 1984 году рассказ Аркадия Натановича «Подробности жизни Никиты Воронцова».

Если в рукописи «после первой об этом поговорили», то в журнале — «об этом поговорили». Если в рукописи «после второй, опустошив наполовину банку чего-то в томате и обмазывая маслом картофелину, Алексей Т.

объявил...», то в журнальном варианте Алексей Т.

«объявляет» не только ничего не выпив, но даже ниче­ го и не съев. Так уродовали каждую вторую фразу рассказа.

Подобная история происходила и с публикацией «Хромой судьбы» в журнале «Нева»: «водку» там редактор менял на «пиво», «пиво» — на «пепси», «вино» —на «минеральную воду «Бжни», а «Салют» — почему-то на «Ойло Союзное», каковое напитком во­ обще не является.

Страдал у Стругацких от редакторов и цензоров не только алкоголь. В «Хромой судьбе» «сцена совращения» стала «сценой возвращения», «порно­ графические фантасмагории» — «фантасмагориями», «какой-то еврей» —«каким-то жуком», «антисемитский выпад» заменен на «антинаучный», «унитаз» стал «ван­ ной», журнал «Советиш Геймланд» —журналом «Научный транслятор», «партком» — «канцелярией», «Тарковский» — «Феллини», «Есенин» —«Тургеневым», а лозунг «Любовь ленинградцев к товарищу Сталину безгранична» стал читаться как «Пятую пятилетку досрочно!». Где тут цензор, где тут редактор —бог разберет...

Комментарий Бориса Стругацкого: Все изменения в «Хромой судьбе» авторы делали «своею собственной рукой». Другое дело, что редакция (собственно, главный редактор) выдвигала определенные требования. Все они сво­ дились к: А. Не будем дразнить гусей и, в частности, Б, Никакого алкоголя!

При подготовке к печати «Обитаемого острова» в издательстве «Детская литература» уже после того, как рукопись прошла редактуру разных уровней, цензура потребовала внести в книжку около 300 разнообразных исправлений. С чем-то Стругацкие решили согласить­ ся, что-то попытались оставить, но был эпизод когда они ничего не поняли. Речь шла о сценах полицейских налетов. «Органам» планеты Саракш, как и на Земле, помогает дворник. Дворника, разумеется, потребовали заменить на привратника. А вот кошку, которая мет­ нулась из-под ног легионеров, цензура потребовала убрать вообще. Аркадию Натановичу стало интересно, что же криминального нашла цензура в кошке. И он услышал:

—Чего тут непонятного? Это же аллюзия!

—То есть? —опять не понял Стругацкий.

—А то, что какая же на другой планете кошка!

Аркадий Натанович долго потом смеялся. И лю­ бил рассказывать приятелям, что, по мнению цензуры, аллюзия —это то место в рукописи, начиная с которого мысль читателя может пойти по неправильному руслу и привести к неправильным выводам.

Иногда редакторы принимали на себя удар цензуры по рукописи Стругацких. Так случилось с «Хищными вещами века». Редактора книги Бэллу Клю­ еву вызвал в свой кабинет главный редактор издатель­ ства «Молодая гвардия» Осипов и с гневом отдал ей для ознакомления сверку/ уже подписанную в печать, которая вся была исчеркана красным карандашом цензора.

Редактор стала думать, что ей предпринять. Вернуть сверку Осипову? Это значило угробить книжку.» Когда Осипов потребовал сверку обратно, она от­ ветила: «Сверки нет. Я послала ее в ЦК КПСС». Эго был блеф. Сверка лежала в ее рабочем столе. Зачем она это сделала, спросил Осипов.

— Посоветоваться. Пусть нас рассудят сотрудники ЦК, —и назвала очень «высокую» фамилию.

Спустя несколько дней на вопрос Осипова, не возвратилась ли сверка из ЦК, Клюева ответила:

«Возвратилась. У товарищей из ЦК КПСС нет к ней претензий».

Удалось отделаться «малой кровью». Стругацким пришлось написать небезызвестное предисловие к по­ вести («...Мы не ставим перед собой задачи показать капиталистическое государство с его полюсами богат­ ства и нищеты... Мы ограничиваемся одним... очень важным аспектом: духовная смерть, которую несет че­ ловеку буржуазная идеология...») и внести в нее не­ сколько мелких поправок, после чего книга вышла в свет.

Комментарий Бориса Стругацкого: Не знаю, имел ли место описанный здесь эпизод, —скорее всего, имел, но вне связи с ХВВ. История остановки ХВВ в производстве гораздо сложнее. Я хорошо знаю все перипетии ее, потому что занимался этой проблемой лично (АН как раз в это время уехал в отпуск на юг).

Однако рассказывать об этом сейчас и здесь мне, чес­ тно говоря, лень, да и недосуг. Отложим на потом, тем бо­ лее что сохранилось мое письмо к АН, где я об этом деле довольно подробно ему докладываю.

Шутки Аркадий Стругацкий и Мариан Ткачев решили провести вечер в обществе друга, физика, впоследствии эмигрировавшего в США. Физик опаздывал. Ткачев со Стругацким потихоньку пили водку. Когда физик на­ конец пришел, он, не раздеваясь, направился к телефо­ ну: надо позвонить.

Он набрал номер:

— Валечка, установка работает? Значит, так:

первый, третий и четвертый выключайте, а второй пусть до завтра работает на холостом ходу. И слейте рассол!

Аркадий Натанович откликнулся:

—Рассол не сливай. Пригодится.

Мариан Ткачев и Аркадий Стругацкий в составе бригады писателей на Камчатке. Комната местной гос­ тиницы. Ночь. Оба спят. Начинается землетрясение.

Стругацкий, не просыпаясь:

—Ткачев, прекрати раскачивать дом!

1976 год. Владивосток. Дом ученых. Вечер встречи с А. Н. Стругацким. Зал набит до отказа молодыми уче­ ными вперемешку с кагэбешниками. Вопрос из зала:

«Скажите, Аркадий Натанович, где можно прочесть вашу "Сказку о Тройке"?» Аркадий Натанович, совершенно серьезно:

—Она опубликована в эмигрантском журнале «Грани» издательства «Посев». В вашей библиотеке это­ го журнала наверняка нет, но я с собой привез несколь­ ко десятков экземпляров, можете взять...

Стругацкий открыл портфель, вынул стопку каких- то журналов, пошел с ними к краю сцены...

И публика начала разбегаться.

Середина 80-х. Не только советские, но и зарубежные издательства стремятся заполучить права на публикацию прозы братьев Стругацких. В один и тот же день, в один и тот же час в квартире Аркадия Натановича объявляются два иностранца. Один —япо­ нец, другой —то ли испанец, то ли итальянец. Оба по­ чти одновременно говорят, что хотели бы издать у себя на родине трилогию, состоящую из повестей «Обитае­ мый остров», «Жук в муравейнике» и «Волны гасят ветер». Аркадий Натанович решает пошутить.

—Что же это вы —пришли вместе, а договориться не можете? Шли бы вы лучше на улицу, выяснили, кому что издавать, а потом —приходите...

По легенде, японец с то ли испанцем, то ли италь­ янцем шуток не понимали.

Они вышли на улицу и начали драться.

Ъ С романом «Ур, сын Шама» у писателей-фантас- тов Евгения Войскунского и Исая Лукодьянова были неприятности. На роман набросились рецензенты.

Историю о шумерском мальчике, который после странствий в чужих мирах возвращается на Землю, дея­ тели из Госкомиздата РСФСР, известные своими шови­ нистическими взглядами, и их подручные критики обо­ лгали: они пытались представить шумерскую линию романа как сионистскую. Авторы приуныли.

Аркадий Натанович так кричал на одного из авторов романа Евгения Войскунского:

—Ты же моряк, боевой офицер, ты под обстрелом ходил! Прояви твердость! Приди к ним, грохни кула­ ком по столу! Или садись и пиши письмо в ЦК!

—Да без толку...

—А ты напиши! Есть вещи, которых нельзя спус­ кать! Надо устроить скандал. А скандалов в ЦК не любят.

Он был прав. ЦК мог санкционировать любую мерзость, но если возникал скандал, то ЦК всеми сила­ ми пытался скандал замять. И хотя Аркадий Натанович терпеть не мог составлять письма в высокие инстан­ ции, копий этих писем у него накопилась целая пап­ ка, а в особой тетрадке он помечал, когда письмо по­ слано, когда пришел ответ, куда письмо переслали и что в результате получилось. Так что твердость он в необходимых случаях проявить умел. И других этому учил.

Ь А вообще-то он был человек мягкий. До того мяг­ кий, что если Стругацкие отдавали в какой-нибудь мос­ ковский журнал свою новую вещь для публикации, то редакторам приходилось иметь дело не с Аркадием, а с Борисом Натановичем, звонить по междугородному те­ лефону в Ленинград или даже туда специально ехать.

Аркадий Натанович говорил о поправках к рукописям:

«Этим у нас занимается Борис, все вопросы к нему». Он боялся, что будет недостаточно тверд и уступит то, чего уступать никак не следует.

Комментарий Бориса Стругацкого: АН действи­ тельно был довольно уступчив при деловых переговорах, од­ нако тем не менее прекрасно их проводил на протяже­ нии многих лет. Он вел все дела, связанные с Москвой и ВААПом, а дела эти в интервале 1955—1970 гг. составляли большую часть всех наших дел. Бывали, конечно, у него проколы, но у кого их не бывает? Так что ни мягкость его, ни уступчивость никогда делам сколько-нибудь значительно не мешали. Однако во второй половине 80-х ситуация дей­ ствительно переменилась: началась перестройка, нас стали печатать много и часто, уследить за всем становилось все труднее, а у меня как раз появился наконец компьютер, дос­ таточно мощный, чтобы можно было создать базу данных.

Таковая была создана, и основная масса деловых переговоров естественным образом переместилась в Питер, ко мне. Если же говорить собственно о редакторской работе, то мы оба с удовольствием пользовались приемом «сваливания ответ­ ственности»: «Да, —говорил кто-нибудь из нас дураку- редактору, требующему идиотских поправок. —Вы совершенно правы. Я полностью с вами согласен. Но вот ОН —решительно возражает! Так что давайте, может быть, оставим все как есть, а?» Эмиграция На одном из выступлений на прямой вопрос, собираются ли Стругацкие уезжать из страны, Аркадий Натанович ответил так:

—Мы с братом уедем отсюда только связанные и на танке!

И тем не менее по Москве время от времени начи­ нали циркулировать «абсолютно проверенные» слухи.

Одна знакомая позвонила Аркадию Натановичу, спросила, можно ли ей зайти к нему в ближайшее время.

—Никак не получится, —ответил Аркадий Натанович. —Я уезжаю на следующей неделе.

На следующий день она разговаривала со своей подругой.

—Как Аркадий? —спросила подруга.

—Уезжает.

К вечеру об этом знала вся Москва и пол- Ленинграда: уезжают Стругацкие. Эмигрируют.

Жена Всеволода Ревича Татьяна Чеховская позво­ нила Аркадию Натановичу:

—Аркадий, куда ты уезжаешь?

—В Душанбе. Буду там для денег писать сценарий.

Про рабочий класс.

—А ты знаешь, что в Москве второй день только и говорят о том, что вы с Борисом эмигрируете?

— Можете бьггь спокойны. Мы никуда никогда не уедем. s В следующий раз, когда Всеволоду Ревичу кто-то из сослуживцев безапелляционно заявил, что «ваши Стругацкие точно-таки уезжают, у меня сведения из Гос- кино», то Ревич обозлился и поспорил с сослуживцем на бутылку коньяка. И выиграл. И распил ее с Аркадием Натановичем, приговаривая: «Дай бог, не последняя».

Материалы биографии подготовлены Михаилом ДУБРОВСКИМ по устным воспоминаниям Романа АРБИТМАНА, Нины БЕРКОВОЙ, Владимира БОРИСОВА, Евгения ВОЙСКУНСКОГО, Владимира ГОПМАНА, Александра ГОРОДНИЦКОГО, Вадима КАЗАКОВА, Михаила КОВАЛЬЧУКА, Бэлллы КЛЮЕВОЙ, Александра МИРЕРА, Игоря МОЖЕЙКО, Михаила РАЛЛЯ, Всеволода РЕВИЧА, Мариана ТКАЧЕВА, Татьяны ЧЕХОВСКОЙ.

И последнее —завещание Аркадия Натановича Стругацкого. То, которое не раз публиковалось и каж­ дый раз видится все более и более злободневным...

ЗАВЕЩАНИЕ Не может же быть, что все мы —сплошные идиоты!

Не убивайте.

Почитайте отца и мать, чтобы продлились дни ваши на земле.

Не пляшете с утра и до утра.

Возымейте иную цель жизни, нежели накладывать руку на чужое богатство и на женскую красоту.

Тысячелетия глядят на нас с надеждой, что мы не озвереем, не станем сволочью, рабами паханов и фю­ реров.

Из предисловия А.Н. Стругацкого к 1-му выпуску альманаха «Завтра».

Москва, 1991 г.

СПИСОК ОСНОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ АБС — Аркадий и Борис Стругацкие АНС = АН — Аркадий Натанович Стругацкий БНС = БН — Борис Натанович Стругацкий Романы и повести, принадлежащие перу братьев Стругацких ВГВ — Волны гасят ветер ВНМ — Второе нашествие марсиан ГЛ — Гадкие лебеди ГО — Град обреченный ДР —Далекая Радуга ЖвМ —Жук в муравейнике ЗМЛдКС — За миллиард лет до конца света М —Малыш 0 3 —Отягощенные злом ОО —Обитаемый остров ОУПА — Отель «У Погибшего Альпиниста» ПИП — Парень из преисподней ПкБ — Попытка к бегству ПнА — Путь на Амальтею ПНвС — Понедельник начинается в субботу ПнО — Пикник на обочине ПоДиН — Повесть о дружбе и недружбе ПХХІІв — Полдень, XXII век С — Стажеры СБТ — Страна багровых туч СоТ — Сказка о Тройке ТББ —Трудно бьггь богом УНС — Улитка на склоне ХВВ — Хищные вещи века ХС —Хромая судьба СОДЕРЖАНИЕ О т автора......................................................................................... Глава первая.

ДвоОная звезда............................................................................іо «Наша биография»................................................... «Это была потеря половины мира»....................... О времени и о себе..................................................... «Главная тема Стругацких —это выбор...»........ Глава вторая.

Миры братьев Стругацких_ «Страна багровых туч»............................................ «Возвращение. Полдень. XXII век»........................ «Понедельник начинается в субботу».................. «Трудно бьггь богом»................................................. «Далекая Радуга»....................................................... «Улитка на склоне»................................................. «Обитаемый остров»............................................... «Жук в муравейнике».............................................. «Хромая судьба»........................................................ «Град обреченный».................................................. Глава третья.

Невеседые беседы при свечах............................................. Беседы 1992 года....................................................... Беседы 1993 года........................................................ Беседы 1994 года........................................................ Беседы 1995 года....................................................... Беседы 1996 года........................................................ Беседы 1997 года........................................................ Беседы 1998 года........................................................ Беседы 2000 года........................................................ Беседы 2001 года........................................................ Беседы 2002 года....................................................... Приложения........................................................................... «Кончилась целая эпоха»....................................... Краткая шуточная биография Аркадия Стругацкого (с комментариями Бориса Стругацкого).............. Завещание................................................................... Список основных сокращений........................................ Книги издательской группы ACT вы сможете заказать и получить го почте в любом уголке России. Пишите:

107140, Москва, а/я ВЫСЫЛАЕТСЯ БЕСПЛАТНЫЙ КАТАЛОГ Вы такж сможете приобрести книги группы ACT по низким издательским ценам в наших фирменных магазинах:

Москва м. «Алексеевская», Звездный б-р, д. 21, стр. 1, тел. 232-19- м. «Алтуфьево», Алтуфьевское шоссе, д. 86, к. м. «Варшавская», Чонгарский б-р, д. 18а, тел. 119-90- м. «Крылатское», Осенний б-р, д. 18, к. м. «Кузьминки», Волгоградский пр., д. 132, тел. 172-18- м. «Павелецкая», ул. Татарская, д. 14, тел. 959-20- м. «Перово», ул. 2-я Владимирская, д. 52, тел. 306-18-91,306-18- м. «Пушкинская», «Маяковская», ул. Каретный ряд, д. 5/10, тел. 209-66-01,299-65- м. «Сокол», Ленинградский пр., д. 76, к. 1, Торговый комплекс «Метромаркет», 3-й этаж, тел. 781-40- м. «Сокольники», ул. Стромынка, д. 14/1, тел. 268-14- м. «Таганская», «Марксистская», Б. Факельный пер., д. 3, стр. 2, тел. 911 -21 - м. «Царицыно», ул. Луганская, д. 7, к. 1, тел. 322-28- Торговый комплекс «XL», Дмитровское шоссе, д. 89, тел. 783-97- Торговый комплекс «Крокус-Сити», 65—66-й км МКАД, тел. 942-94- Регионы г. Архангельск, 103-й квартал, ул. Садовая, д. 18, тел. (8182) 65-44- г. Белгород, пр. Б. Хмельницкого, д. 132а, тел. (0722) 31-48- г. Калининград, пл. Калинина, д. 17-21, тел. (0112) 44-10- г. Краснодар, ул. Красная, д. 29, тел. (8612) 62-55- г. Курск, ул. Ленина, д. 11, тел. (0712) 22-39- г. Н. Новгород, пл. Горького, д. 1/16, тел. (8312) 33-79- г. Новороссийск, сквер имени Чайковского, тел. (8612) 68-81- г. Оренбург, ул. Туркестанская, д. 23, тел. (3532) 41 -18- г. Ростов-на-Дону, пр. Космонавтов, д. 15, тел. (88632) 35-99- г. Рыбинск, ул. Ломоносова, д. 1/ Волжская наб., д. 107, тел. (0855) 52-47- г. Рязань, ул. Почтовая, д. 62, тел. (0912) 20-55- г. Самара, пр. Кирова, д. 301, тел. (8462) 56-49- г. Смоленск, ул. Гагарина, д. 4, тел. (0812) 65-53- г. Тула, пр. Ленина, д. 18, тел. (0872) 36-29- г. Череповец, Советский пр., д. 88а, тел. (8202) 53-61- Издательская группаАСТ 129085, Москва, Звездный бульвар, д. 21, 7-й этаж Справки по телефону:

(095) 215-01 -01, факс 215-51- Е-таіІ: astpub@aha.ru http://www.ast.ru IIIIBIIB I Bills I I I I I I II I I I I I II Все права защищены. Ми одна из частей настоящего издания и все издание в целом не могу]- быть воспроизведены, сохранены на печатных формах или любым другим способом обращены в иную форму хранения информации: электронным, механическим, фотокопировальным и другими — без предварительного согласования с издателями.

Л итературі ю-художестве иное издаі 11 іе Вишневский Борис Лазаревич Аркадий и Борис Стругацис Двойная звезда Ответственный редактор А.И. Ермолаев Выпускающий редактор С.М. Абовская Редактор ИЛ. Ш гиллер Художественный редактор О.Н. Адаскина Технический редактор В.А. Медведев Корректоры 10.0. Голубева, М.О. Волохонская Общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2;

9 5 3 0 0 0 — книги, брошюры Санитарно-эпидемиологическое заключение № 77.99.02.953. Д.000577.02.04 ог 03.02.2004 г.

ООО «Издательство АСТ» 667000, Республика Тыва, г. Кызыл, ул. Кочетова, д. Наши электронные адреса:

WWW.AST.RU E-mail: astpub@aha.ru Издательство «Тепа Fantastica» издательского дома «Корпус» Лицензия ЛР № 066477. 190121, г. Санкт-Петербург, Лермонтовский пр., д. I «G».

Электронные адреса: WWW.TF.RU, E-mail: TERRAFAN@TF.RU Отпечатано с готовых диапозитивов на Ф ГУП П ордена Трудового Красного Знамени «Детская книга» МПТР РФ.

127018, Москва, Сущевский вал,49.

нига известного петербургского публициста Бориса Вишневского — К результат многолетней работы. Кроме биографических материалов, в ней приведены более двух десятков бесед с Борисом Стругацким, записанных ав­ тором в 1 2002 годах (большинство 902— из них публиковалось в книгах, газетах и журналах). Автор рассматривает в контексте настоящего времени луч­ шие, на его взгляд, произведения братьев Стругацких, опираясь на вос­ поминания Бориса Стругацкого об ис­ тории их создания.

Книга снабжена уникальными фо­ тографиями.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.