WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||

«ЕВГЕНИЙ ВЕСНИК ДАРЮ, что помню ЕВГЕНИИ ВЕСНИК ДАРЮ, ЧТО помню •ВАГРИУС* МОСКВА 1996 ББК 85.33 В 38 Охраняется законом РФ об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой ее части ...»

-- [ Страница 6 ] --

Вот так же и мы. Разница только в том, что слепые трогали слона, а мы все прикасаемся к истине! Для одного она — комму­ низм, для другого — фашизм, для третьего — анархия, для чет­ вертого — колхоз, для пятого — запасы мыла и соли, для шесто­ го — водка, для седьмого — социалистический выбор, для вось­ мого — воровство и т.д.

Вот поэтому нужен единый Бог — Природа! Небо! Поэтому от Природы-Бога надо не брать, не рвать, а, налаживая согласие и взаимосвязь, надо подчиниться Природе-Богу! Вот тогда она одарит нас. Не надо становиться над нею, надо стать честной частью Природы-Бога.

Почему мы ищем в Галактике подобные нашим условия жизни? Разве жизнь не может быть в других условиях? Или жизнь в других видах, то есть быть другой жизнью? Наверняка может... Комар не знает, что люди — народ разный, хороший и подлый, он жаждет крови — и все тут. Лиса не знает, что в сбер­ кассе выдают пенсию, рыба не понимает, что, попавшись на крючок или в сеть, она становится пищей для невидимого ей че­ ловеческого, кошачьего, куриного желудков — независимо от того, зашло ли солнце или нет...

Почему же мы почти уверены в том, что человек— венец всему?

Мы ведь видим очень мало из того, что можно видеть. Во всяком случае — хуже стервятников, парящих в воздухе, и совсем ни в какое сравнение не идем с теми, кто видит ночью. Не все люди слы­ шат четверть тона. Может быть, вулкан — чья-то печь или леса — чья-то шевелюра? Кто его знает? Может быть, перелет птиц— чья- то почта, а землетрясения — спортивные соревнования? Может быть, наш год равен мгновению мигнувшего ока кого-то? Похоже, что всякое развитие человеческого общества — вне его желаний.

А может быть, никакого развития и нет?

Такое впечатление, что вся активная деятельность человеков сводится к мысли одного философа о том, что один чудак для того, чтобы спасти парк от пернатых, запер ворота! Люди смот­ рят в телескопы, летают в космос, рассказывают байки о небе, веруют в невидимого Бога, не подозревая наличия рядом с нами — повсюду, ежеминутно, постоянно — другой жизни в не­ понятных, невидимых формах и качествах. Так же, как те козя- вочки и птички, о которых речь была выше, не могут понять нас. Пусть надо мной смеются, но я не раз чувствовал существо­ вание видящих меня и помогающих мне загадочных сил!

И часто вслух благодарю эти силы! Они проявляют себя, как правило, в самых неприятных и тяжелых для меня моментах.

Все приведенные здесь эпизоды из моей жизни — стечение обстоятельств. Я знаю, что к моим словам некоторые отнесутся как к шутке, но все случившееся со мной в этих эпизодах — не случайность. Смейтесь!

* * *...Сижу на берегу Москвы-реки, жду поклевки. Весь — внима­ ние. Из-за куста выпрыгивает большая пучеглазая лягушка, уст­ раивается на камушке. Начинает пугать меня, надувает «щеки» и глядит прямо мне в глаза. Я ей — «уходи», она в ответ — «ква».

Я ей «ква», она мне — «ква-ква» и опять «щеки» надувает. Я осто­ рожно палочкой скинул ее с камушка. Она обратно вскарабкалась на него— «ква». Я ей — «ква-ква-ква», она точно три раза в ответ.

Я два «ква», и она— два. Я — один, и она — один. Тогда я замол­ чал. Прошла минута-две, и началось: целый монолог она выдала да еще подпрыгивала. Зверь! Пришел я на следующий день на то же самое место, и та же лягушка появилась на том же камне, и снова разразился скандал между нами.

Потом мне объяснили, что у нее, очевидно, неподалеку был выводок лягушачий, и она меня попросту прогоняла!

Не раз наблюдал я один и тот же сорочий спектакль. Идешь по тропе или дороге, вдруг перед тобой подстреленная сорока:

прыг-прыг. Крыло беспомощно волочится, прыг-прыг. Манит к себе. Подходишь — прыг-прыг от тебя... И так метров сто...

Потом вдруг с каким-то хохотом, как ни в чем не бывало, эле­ гантно помахивая здоровыми крыльями, улетает! Оказывает­ ся — уводила от гнезда! Сорока — актриса прекрасная!

На одну ворону я очень зол. На Пестовском водохранилище, под Москвой, стоило мне отойти метров на 50 от своего рюкза­ ка, как она мгновенно налетела на него, разворошила все, что в нем было, и в когтях унесла кусок сыра в 400 граммов. Зол я на нее за ее жадность. Ну, оставила бы нашей компании половину, ну треть. А то 400 граммов — одной вороне! Нечестно!

* * * В городе Комсомольске-на-Амуре у меня было десять соль­ ных концертов. На первом я рассказал публике о моих впечатле­ ниях от города, пожелал всяческих приятных перспектив и не­ взначай посетовал на то, что никого нет знакомых и поэтому, очевидно, не смогу порыбачить в могучем Амуре. Не успел я в номере гостиницы снять пиджак, как вдруг звонит телефон.

— Евгений Весник?

— Вот он я...

— Вы насчет рыбалки намекнули. Так ведь?

— Так.

— Приглашаю. Завтра утром, в 6 часов.

— С огромным удовольствием. Зайдете за мной?

— Обязательно, в 5.45.

— Какие снасти брать?

— А у вас какие?

— Удочка, спиннинг, закидуха-донка...

— Это все не годится. У нас особые снасти. Мы вам дадим свои.

— Буду вам очень признателен.

Утром у входа в гостиницу меня ждал молодой человек лет 35. Представился инженером Ивановым. С ним пожилой симпа­ тичный мужчина — Григорич, так он представился. В руках ни­ каких снастей — только по небольшому целлофановому пакету.

— А где же орудия производства?

— Все на берегу...

— Что на берегу? Как на берегу?

— Палки и консервные банки.

— Не пойму что-то я... Какие банки?

— Придем — увидите...

Двинулись в путь. Перешли по мосту на тот берег, по берегу продвинулись вверх по течению примерно на два километра. Ос­ тановились у кучи палок и пустых консервных банок...

— Вот наши снасти!

— Вы что, разыгрываете меня?

— Никак нет. Вот вам пять палок — на первый раз хватит.

А себе мы возьмем по десять. Сейчас мы все вам оборудуем, на­ ладим, нацелим, а ваше дело — ждать!

Воткнули они мои пять палок глубоко в землю на расстоя­ нии друг от друга метрах в 10, укрепили камнями, привязали к верхнему концу палок лески, сечения 0,8. К концу каждой лески привязали сетчатую кормушку размером с апельсин и с тяжелым грузиком. Набили ее круто сваренной кашей из манки, геркуле­ са, хлеба, муки с добавлением копеечного кофейного сухого на­ питка. И все это забросили в воду! Течение в Амуре сильное, леска моментально натянулась и замерла...

Теперь о самом главном: в каждую кормушку вдавливается по восемь крючков на коротких поводках, привязанных к специаль­ ному кольцу, а кольцо это свободно двигается по основной леске.

На верхний конец палки одевается пустая консервная банка, да так умело и хитро, что при резкой поклевке она падает на камни и из­ дает при этом сильный звон, призывая к себе рыбака.

Мой фронт состоял из 50 метров. Не успели мои друзья — инженер Иванов и Григорич — развернуть свои «артиллерий­ ские части», как вдруг с одной из моих палок падает консервная банка, издает призывный звук. Он показался мне похожим на праздничный орудийный многоствольный салют. Я тигровыми прыжками кидаюсь к орудию, хватаю леску, подсекаю, тяну на себя и чувствую, что на другом конце — земной шар, если не весь, то его большая часть! Меньшая часть — под ногами, все остальное — на крючке!

— Люди! Ко мне! Помогите! Иванов! Григорич! Скорее!

Сердце бьется, рывки заарканенного «земного шара» усили­ ваются, люди приближаются, помогают вытащить «планету» к моим ногам. Она оказалась сазаном! (После рыбалки в гостини­ це взвесили добычу — 5 кг 700г.) Увидев этого поросенка, я за­ кричал «ура!». Сердце заколотилось еще чаще, ноги дрожали от нервного перенапряжения.

— Спасибо, люди, за помощь! Ура-а-а!

Иванов и Григорич, продемонстрировав совершеннейшее безразличие к моей удаче ( «завидуют», — подумал я), помогли заправить кормушку, забросили ее и пошли командовать свои­ ми агрегатами.

— Ну вы и народ амурский! У меня ноги трясутся, а вы — хоть бы поздравили, порадовались за меня. Неужели дальневос­ точники такие холодные люди?

— Да чего ты ершишься? Не обижайся! Это малек...

— Мой сазан — малек? Моя самая большая рыба, пойман­ ная за всю жизнь, — малек? Вы что?

— Малек! Мы тоже орем: «Помогите! Ко мне!» Но только тогда, когда таймень на крючке килограммов на 40—50 или, на худой конец, сазан на 25—30 килограммов. А твой — это малек.

Вспомнилась запись А.Н. Островского, сделанная в щелы- ковском дневнике: «Сегодня счастливый день — поймал шесть пескарей».

* * * Ловлю рыбу на реке Ламе, около деревни Дорино. Снасти — умопомрачительные: удилище южнокорейское, длиной 6, метра, легкое, как пушинка;

сечение основной лески — 0,15, леска японская, поводок к ней — лесочка-невидимка 0,09 из ФРГ. Крючок тоже японский, размер 2,5, маленький, острый, тоненький, ловит не только рыбу, но и тебя самого: то за штани­ ну, то за кепку. За все и вся ловит. Ловлю час. «Нэма ничого», — как украинцы говорят. Два часа — нэма, три — нэма. Подходят два мальчика лет 12—13.

— Ой, дядя, где такие удочки делают?

— За границей.

— Длинная какая. Можно подержать?

— Пожалуйста, дружок.

— Легкая. Школьный дневник тяжелее.

— Двоек, наверное,много? Вот и тяжелый!

— He-а, нет двоек.

— Молодец.

— Много поймали, дядя?

— Ни одной. Я, правда, только пришел, — соврал, стыдно.

Мальчики переглядываются. Я попросил:

— Дай-ка мне твою удочку подержать.

Мальчики, стеснительно улыбаясь, дают мне свою дрын- удочку — длинную, очищенную от коры ветку какого-то дерева, тяжелую, неровную, к концу которой привязана толстая, уже рыжего цвета от долгого пользования, леска сечением не менее 0,5 мм. На ней поплавок из простой бутылочной пробки, грузи­ ло из маленьких шайбочек, зафиксированных простым узлом.

И на конце лески — крючок № 7 или 8. Мне стало жаль ребят.

Ну что можно поймать на такой «топор»?

— Ребятки, милые мои. У меня с собой нет другого удилища, я бы вам подарил. А вот крючки хорошие, поплавочек и хоро­ шая леска есть. Нате вам, ловите!

Ребята смутились (и не по-городскому, а по-деревенски — искренне), взяли мои подарки, пожелали удачи и прошли даль­ ше по берегу.

Ловлю четвертый, пятый час. Улов — три плотвички с ла­ донь и окунь на ноготок больше. Пора домой. Стало смеркать­ ся. Смотрю, мальцы возвращаются.

— Ну как, дядя, наловили?

— Да нет, милые! — Стыдно показывать четыре рыбешки.

— Вот вам, домой возьмите.

Малец вываливает штук тридцать приличных окуней, подле­ щиков, красноперок, голавлей и одного крупного язя граммов на 400.

— Ну, молодцы! Ну, рекордсмены! Наверное, моей леской и моими крючками ловили?

— He-а, своими. А подарки ваши мы на память возьмем!

Спасибо! В школе ребятам покажем.

* * * Сочи. В 250—300 м от берега ловлю рыбу с лодки. Крючок за что-то зацепился. Дергаю, отцепляю крючок и ломаю пополам спиннинг! Снимаю катушку и ловлю без удилища с рук. Снова что-то клюнуло. Поднимаю что-то «пойманное» —...новый спиннинг. Целехонький, дорогой, заграничный, с чуть поржа­ вевшей катушкой «Оболонь».

Не чудо ли?

* * * Дом творчества в Малеевке. Сижу на мостике, слева и спра­ ва — озеро. Ловлю рыбу. Неловкое движение — и любимая ко­ робочка и красавец поплавок (запасной) падают в воду. Купав­ шиеся рядом дети плавать не умеют, взрослым некогда — ухо­ дят. Вода холодная — я страдаю от Холодовой аллергии, сам броситься в воду не могу. Ветер уносит моих любимцев к левому берегу, а туда не пробьешься — заросли. Обхожу озеро справа.

Ветер меняется... «Беглецы» меняют курс и минут через двадцать подплывают прямо к моим ногам!

Что это? Ну просто какое-то «чудесенье» (по Далю).

* * * Деревня Петряиха, домов семь, 25 км от Рузы, место безлюд­ ное. Озерцо. Удачно ловим плотву, помещаем ее в металличес­ кую корзину на веревке. Вес растет — 4,5,6 кг. Веревка обрыва­ ется и весь улов тонет — опускается на дно какого-то устройст­ ва — части дамбы. Нырять в этот колодец боязно, никакими шестами не достать. Нужна маска, акваланг. Три дня выясняю, есть ли среди отдыхающих в Доме отдыха «Руза» и санатории «Дорохово» аквалангист. Нет. На четвертый снова идем ловить на то роковое место. Только забрасываем удочки — вижу вдале­ ке идущего человека с полным набором предметов для подвод­ ной охоты... Подходит.

— Как вы сюда попали? Вам кто-нибудь сказал, что мы ищем человека, способного глубоко нырнуть?

— Нет, никто не говорил. Увидел вас — потянуло к людям.

Одному скучно...

Металлическая корзина была извлечена на свет.

Разве это не чудо?

Хорошо бы, сбылось еще одно чудо! Мне цыганка нагада­ ла — буду жить до 79 лет! Сбудется ли?

«Богу все чудеса доступны». Народная пословица. На то и уповать будем!

* * * 1991 год. Январь. Еду на рыбалку в Рублево. Подрулил к сходу на Москву-реку. Вдалеке дача высокопоставленного чело­ века, а еще дальше — несколько фигурок рыбаков на льду.

Одет тепло: валенки, ватные штаны. Вытянул из багажника ящик с рыбацкими принадлежностями, спускаюсь на лед и падаю. Упал на ящик. От боли едва не потерял сознание. Под­ няться не могу, стою на четвереньках. До дачи метров триста, до рыбаков в три-четыре раза больше.

Я закричал: «Помогите!» Никто не слышит, да еще слева дамба шумит, перекрывая мой голос. Докричался до того, что охрип.

Если бы дело было вечером или было хотя бы немного тем­ нее, я бы там так и замерз. Но то ли с той дачи меня увидала ох­ рана в бинокль, то ли еще что. Не знаю. Прибежал милиционер.

Видит, что дело плохо, побежал за подмогой. Боль не утихает.

Сначала решил, что сломал позвоночник, но ноги двигались, и я немного успокоился. Сняли с меня ватные штаны, валенки, кое- как втащили в мою машину, полулежа устроили за рулем. Руки двигаются, педаль ногой чувствую, поехал. В полушоковом со­ стоянии доехал до дома. Вызвали «скорую» и увезли в больницу:

сломал два ребра.

К чему я это рассказываю? Когда- я, стоя на коленях, кричал «помогите», понял: сколько мы поиусту тратим жизненной энер­ гии на ссоры, на то, чтобы не дружить, а воевать, кляузничать, сажать в тюрьмы, убивать! Как преступно мы тратим себя на все это! Как бездарно и глупо усложняем, портим свою жизнь. Боже мой, до чего же человек несовершенное, беспомощное существо!

Самый большой враг человека — это сам человек.

Я понял — какая я, в сущности, малость, такая же малость, как муравей, комарик. Эти мгновения заставляют реально по­ смотреть на себя, понять, что ты из себя представляешь. Именно ты. Один. Когда совсем один!

Я оценил и полюбил людей во время войны. Тогда мы все были объединены желанием победить врага, все были в равно опасных условиях — от солдата до генерала. Поэтому до сих пор фронтовики и встречаются, дружат. Человек, люди сильны, когда они объединены!

Но вот мгновение — невыносимая физическая боль, кри­ чишь «помогите», рвешься к людям, а вокруг ни-ко-го! Эти мгновения многое заставляют пересматривать в жизни!

Помогите мне! Помогите себе! Помогите всем!

ПОМОГИТЕ ВЕЛИКОМУ И МОГУЧЕМУ!

Пришла пора подорожить народным язы­ ком и выработать из него язык образован- ный.

(В.И.Даль. «Напутное слово»).

Когда открываешь книгу гения, начинаешь своеобразное путе­ шествие в мир его видений и мыслей. А если этот гений не рус­ ский — это еще и загранкруиз воображения.

...Письмо из XX века в XVI. Во Францию.

Бордо. Замок Монтень. Здравствуйте, господин Мишель де Монтень! Спасибо Вам за высокие образцы критики морали ци­ вилизованных структур, которые, как Вы убедительно доказы­ ваете, являются варварскими;

по сравнению с которыми прими­ тивный мир дикарей и отношения, основанные на естественной нравственности, являются воплощением куда более человечного образа жизни. Ах, если бы Вы знали, какой я Ваш верный, вос­ торженный и благодарный поклонник. Уделите мне несколько минут внимания.

Как же Вы правы, написав такие слова: «Те, кто расшатывает государственный строй, первыми чаще всего и гибнут при его разрушении». Как жаль, что Вы не с нами!

Еще вот что хочу Вам рассказать. Не пойму, почему боль­ шинство из наших человеков в узком кругу, в семье, при выявле­ нии отношений, в суждениях своих по любому поводу, в спорах, приказах, указаниях, книгах и так далее смело пользуют слово «Я»? И как только выходят на трибуны любых высот, появляют­ ся на экранах телевидения, то есть попадают в атмосферу боль­ шой ответственности за свои словеса, трансформируют, как пра­ вило, «Я» во множественное «МЫ», «НАС».

Слушая этих «трансформаторов», создается впечатление не­ вероятной сплоченности народа с выступающим. А те, кто гово­ рят: «Я думаю», «я чувствую», «я решил», «я люблю», «я не при­ емлю», «я не знаю» (как правило, так говорят чаще всего уче­ ные, писатели, художники, философы — вообще талантливые, умные люди) — к сожалению, очень часто выглядят, как ото­ рвавшиеся от «МЫ», то есть от народа;

выглядят, как неблаго­ надежные, не желающие идти в строю большинства, как «чужа­ ки», «очкарики», «интеллигентки».

Цитирую газетные тексты (разных авторов):

«Мы жили не по законам, а по великим указаниям».

Почему «МЫ» жили? Я так не жил. У меня всегда были свои законы, по которым я жил, любил и ненавидел. Я не вступил в партию, не кричал «За Сталина!», ограничивался по целому ряду причин словами «За Родину!». Учился и работал по веле­ нию своих увлечений, зарабатывал деньги, разгружая вагоны, чтобы продолжать жить по своей совести, продавал книги и вещи арестованных ни за что в 1937 году родителей. Я сам — по велению своего сердца — выбирал себе и роли и театры. По ве­ лению своей совести воевал. Как немалое число людей, я мог ведь и дезертировать, уйти в плен, решиться на самострел. Но не пошел на эти мерзости. Так что этого «Мы жили не по законам, а по великим указаниям» — не приемлю! Думаю, и не я один.

«Надо политически трезветь быстрее...» Как?

«Сейчас другое время!» Какое?

«То-то и то-то» может привести нас в тупик!» Что это за тупик? Где он? Чем опасен? Всех ли? Кого «НАС»?

Неужели всех?

«Создавалась фальшивая жизнь».

Для кого? А если человек не поддавался фальши? Он, что же, тоже фальшиво жил?

«Нравственная болезнь, которая в конце концов нас может убить».

А что будет со здоровыми? С не больными? Их тоже убьет хворь? И вообще — кого «НАС»?

«То есть надо менять структуру власти и так далее...» Что это такое — и «так далее»? Все время менять, что ли?

«Ничего не нажили».

И партия коммунистов? И мафия — тоже?

«Мы прожили героические годы».

Кто «МЫ»? Все? Все герои? Сколько героических и сколько не героических лет? А ларчик (мне так кажется) открывается очень просто: приведенные цитаты — это лексика болтунов, без­ ответственных словоблудов — лжецов, это панцирь от возмож­ ного фиаско своих жизненных позиций, личных концепций, то есть своего «Я»...

Как же Вы правы, господин Монтень, когда в «Опытах» (книга 1, глава IX «О лжецах») пишете, что «лживость» — гнус­ нейший порок. Только слово делает НАС людьми, только слово дает нам возможность общаться между собой. И если бы МЫ сознавали всю мерзость и тяжесть упомянутого порока, то кара­ ли бы его сожжением на костре с большим основанием, чем иное преступление... «Если бы ложь, подобно истине, была одноли­ кою, наше положение было бы значительно легче. Мы считали бы в таком случае достоверным противоположное тому, что го­ ворит лжец. Но противоположность истине обладает сотней тысяч обличий и не имеет пределов».

Мои нескромные вторжения (выделения слов «МЫ» и «НАС») в столь сложные философские проблемы я подытожу Вашими же словами: «И как только язык свернул на путь лжи, прямо удивительно, до чего трудно возвратить его к правде!» Гениально! Я считаю, что болтун — лжец! Заканчиваю свое письмо опять же Вашими словами (уже из книги 2, главы XVIII «Об изобличении во лжи»), среди которых Ваши «МЫ» и «НАС» — бойцы против тех же «МЫ» и «НАС» в устах болтуна:

«Лживость — гнуснейший порок... Нельзя выразительнее обрисовать мерзость, низость и противоестественность этого порока, ибо можно ли представить себе что-либо более гадкое, чем быть трусом перед людьми и дерзким перед Богом? Наше взаимопонимание осуществляется лишь единственно возмож­ ным для нас путем, а именно через слово;

тот, кто извращает его, тот предатель по отношению к обществу: слово — единст­ венное орудие, с помощью которого мы оповещаем друг друга о наших желаниях и мыслях... если мы лишимся его, то не сможем держаться вместе, не сможем достигать взаимопознания;

если оно обманывает нас, оно делает невозможным всякое общение человека с себе подобными, оно разбивает все скрепы государст­ венного устройства».

Спасибо Вам за все. Вы — бессмертны! Мало того, Ваши рассуждения буквально заставили меня, артиста, сесть за стол и написать наболевшее, крик души: «Братцы, язык разворовыва­ ют! Караул!» Когда есть возможность, слушаю передачи радиостанции...

не скажу какой. Нравится мне ее коллектив, задорный, раско­ ванный, остроумный, работящий, ищущий! Одним словом, кол- лектив-радователь! Но всякое бывает...

Как-то болел, сидел дома. Много свободного времени. Слу­ шаю радователя. И вдруг... «подарок»! Ведущий сделал несколь­ ко неправильных ударений в родных словах и, конечно же, в слове «принять». Традиционное, введенное с высоких трибун «прйнять», по-моему, теперь неистребимо, как колорадский жук в земле, въелось в родную речь. Объявили фамилию артиста, ко­ торый в образе недоучки-дегенерата бойко пересказывал содер­ жание шекспировской трагедии «Отелло», коверкая русскую речь, произнося нарочито неправильные ударения в словах и именах. По вкусу это «мероприятие» выглядело ниже уровня старых, грубых анекдотов, а по логике звучавшего текстового материала было пародией на ведущего, который до появления в эфире «шекспироведа»-недоучки допустил серьезные орфоэпи­ ческие оплошности...

Господа ведущие разных программ! Господа беседующие с телеэкрана и на радиоволнах с сильными мира сего и с гостями попроще! Милые вы наши! Умоляю вас всех, пожалуйста, поча­ ще заглядывайте в «Словарь ударений для работников радио и телевидения» (Ф.Л.Агеенко и В. Зарва) или в «Словарь трудно­ стей русского языка» (Д.Э.Розенталь и М.А.Теленкова)! Но осо­ бенно внимательно относитесь к «Орфоэпическому словарю русского языка» (издание Института русского языка Академии наук СССР).

Господа авторы и редакторы звучащих в эфире текстов! По­ жалуйста, обозначайте в рукописях точные ударения в сложный словах! И еще! Обозначайте правильные падежные формы чис­ лительных! Нет сил постоянно слышать «более пятьсот», «более триста», когда надо — «более пятисот», «более трехсот»...

И еще, господа, наберитесь мужества и поправляйте прямо в эфире собеседников, коверкающий русскую речь! Уверяю вас, такого рода «культуртрегерство» станет самой результатив­ ной — для вашего собеседника, для вас и в целом для всего наро­ да — школой самообразования! Не стесняйтесь этого делать! А то ведь дети и даже учителя стали поддаваться многоликой вакха­ налии, разрушающей культуру речи. Так мы очень скоро пре­ вратимся в макак на ветке. Все признаки этого — налицо!

Как страшно, когда даже ученые-экономисты, писатели(!), комментаторы на радио и телевидении нет-нет да и выпустят на волю «колорадских жучков»:

обеспечение углубить хочут изобретение ложить возбуждено договор вы правы начать осужденный поехайте звонит квартал блага ходатайствовать И несть числа этим «жучкам»! Вот когда уместно вспомнить пословицу «язык мой — враг мой, прежде ума глаголит».

Все эти «колорадские жучки» навели меня на мысль, как обеспечить сохранение чистого русского языка. Изобрели же люди сигнализацию при попытке угнать автомобиль! Такой же сигнал — воющий, рычащий, скрипящий, компактный, способ­ ный поместиться в кармане, в ящике письменного стола или быть приклеенным к любому микрофону — смог бы предотвра­ тить угон русского языка! Каким образом?

Стоит говорящему неправильно произнести русское слово — срабатывает сигнализация и не перестает выть, пищать, рычать и т. д. Тех пор, пока говорящий не исправит вслух свою ошибку.

Прогрессивнейшее изобретение!

В старом малом театре во время шедшего гоголевского «Ре­ визора» артист Дурново, исполнявший роль Земляники, огово­ рился: вместо «все, как мухи... выздоравливают» сказал «все вы­ здоравливают... как мухи». И этого было достаточно, чтобы ху­ дожественное руководство императорского театра отнеслось к этой текстовой накладке (с современной точки зрения — невин­ ной) как к чрезвычайному происшествию, как к поводу для экс­ тренного собрания членов кружка любителей и охранителей классического языка.

Сколько времени смогли бы эти охранители оставаться в своем уме, если бы воскресли и послушали, что и как в наше время говорят?

...Ученый-гуманитарий в доказательство своей правоты при­ водит зрителям с экрана всем известную цитату из «Ревизора», но в своей интерпретации: «Над кем... или над чем смеетесь. Над собою смеетесь». Но, заглянув в книгу, он неожиданно для себя прочел бы слова, написанные дорогим Николаем Васильевичем:

«Чему смеетесь? Над собою смеетесь!» Высокопоставленный чиновник, ведающий культурой, вернее ее хозяйственной частью, на мой вопрос «Что сейчас читаете?» горделиво, с видом замотанного делами человека, прибегая к бесчисленному количеству ненужных «так сказать», «как гово­ риться», «значит», «со всей определенностью», «если честно гово­ рить», вздыхая, многозначительно «э-э-экая», обрисовал мне сложность своей работы и общественного положения. А закон­ чил свою тираду следующим образом:

Дорогой мой! Вот такие пирожки! Где взять время на то, чтобы углубиться в серьезное чтение? Тут как-то начал Хлебни­ кова и... ничего не понял:

Леса обезлисйли Леса обезлосйли Что это? Отложил!

Я сделал ему замечание по поводу неправильных ударений.

На это он спокойно сказал:

— Ладно валять дурака! Люди повыше меня (он штампован­ но продырявил воздух движением большого пальца снизу вверх), поумнее, пообразованнее, на виду у всего мира, на дип­ ломатической работе собаку скушавшие, говорят, как я говорю, и все нормально! Понял?

Не желая обострять отношения, я покорно ответил: «Понял, понял». И, улыбаясь, процитировал отрывочек из диалога Баяна и Присыпкина из «Клопа», не называя их фамилий и пьесы:

«— Товарищ Баян! Я за свои деньги требую, чтобы была красная свадьба и никаких богов! Понял?

— Да что вы, товарищ Скрипкин, не то что понял, а силой, согласно Плеханову, позволенного марксистам воображения, я как бы сквозь призму вижу ваше классовое, возвышенное, изящ­ ное и упоительное торжество!» Мой собеседник похлопал меня по плечу и сказал:

— Молодец! Сумасшедшая у тебя память! Завидую! Это от­ куда цитата?

Я без промедления ответил:

— Из «Бани».

— Безыменского, кажется?

— Нет. Это Маяко...

— А-а-а! Да-да! Извини! Конечно! Конечно, Маяковский!

Вот видишь, до чего Министерство культуры довело! Затуркан­ ный я совсем... Ну конечно — «Баня»!

Я рассказываю сущую правду. Ей-ей!

В беседе с другими деятелями культуры — это было в доме отдыха «Руза» Союза театральных деятелей — я привел цитату из текста Городничего: «О, тонкая штука! Эк куда метнул! Како­ го туману напустил! Разбери кто хочет! Не знаешь, с какой сто­ роны и приняться! Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что будет, то будет, попробовать на авось!» И спросил — откуда эти слова?

Один деятель, не задумываясь, сказал:

— Раз там сказано «не куды пошло», это, конечно, Остров­ ский.

Другой возразил ему:

— Да вы с ума сошли! Это текст Городничего из второго акта «Ревизора». Но готов поспорить, что у Гоголя написано «не куда пошло», а не «не куды».

Пришлось идти в библиотеку. Там «Ревизора» не оказалось.

Достали дома у лечащего врача и прочли — «не куды пошло».

— Надо же! Подумайте! — резюмировал ведающий совокуп­ ностью материальных и духовных благ, созданных человечеством в процессе его общественно-исторической трудовой практики.

Я понимаю полезность усилий при ликвидации стены, разде­ лявшей две Германии;

понимаю необходимость во время войны разрушений разных укреплений, дзотов, дотов и прочих соору­ жений во имя подавления врага. Но где и кто враг, когда разру­ шается родной русский язык? Не те ли, кто его разрушает, и есть враги? Надо защищаться от них, активно защищаться, пока не смеяй они наш литературный язык.

Вот иллюстрация к русской пословице «Не ножа бойся, а языка!».

Недавно отдыхал я в Подмосковье. Запал в память диалог 40— 50-летних мужчин:

1-й. Поток нецензурных слов, в котором тонули редкие нор­ мальные русские слова. Пропорция примерно такова: 85 — мата, 15 — русских слов.

2-й. Тот же поток, но в более скромной пропорции: 50 на 50.

1-й (слезливо). Мат, мат, слово, мат, слово.

2-й (успокаивая собеседника). Мат, слово, слово, мат.

1-й (вытирая слезы). Мат, мат, мат, мат, слово.

2-й (приободряя собеседника). Слово, слово, мат, мат.

1-й (пожимая руку 2-му). Мат, мат, слово, мат.

2-й (обнимая собеседника). Слово, слово, мат, мат.

На втором этаже открывается окно. Появившаяся в нем жен­ щина на нормальном русском языке произносит какую-то фразу, обращаясь к мужчинам.

1-й (отвечая женщине). Гут! (Отвечая собеседнику). Мат, мат, мат, мат, слово, слово.

2-й (удивленно посмотрев на окно, собеседнику). Слово, мат, слово, мат, слово, мат.

Из окна женщина повторяет сказанное.

1-й. О’кей! (И собеседнику). Мат, мат, мат, мат, мат, мат, мат.

2-й. Мат, слово, мат, слово, мат, слово. (Жмет руку 1-му.) Консенсус! (Подмигнул, посмотрел на окно и ушел.) 1-й (кричит, глядя на окно). Зинуля! Иду, хорошая моя! Все гут!

Бог с ними, с дорогими моему сердцу работягами, мастеро­ выми, умельцами. Бог их простит за необразованность, простит потому, что от них хоть толк есть — руки у них создающие, до­ бывающие, ремонтирующие, мозолистые. А вот как быть с теми, которые в основном трудятся языком? Что такое публич­ ное выступление? Это призыв идти за говорящим, поверить в его правоту, в его кажущийся ему правильным путь к истине.

Я представляю себе выступление любого (за малым исключе­ нием) теперешнего нашего депутата в собрании старой русской Думы или в Дворянском собрании. Вот есть где разгуляться фантазии! Представьте себе: выходит наш депутат на трибуну и, обращаясь к седоволосым русским заседателям, произносит речь о бедах или о светлом будущем России, употребляя при этом замечательные русские слова, но с «новыми», «революци­ онными» ударениями. Такого оратора наверняка или освистали бы и прогнали с трибуны (если старая Дума умела свистеть;

наша же новая и не то может), или бы вызвали врача-психиатра!

У нас же никто не обращает внимания на эту свистопляску неграмотности, никто не делает ораторам замечаний. У нас свистят только тогда, когда выступает гений или просто чест­ ный человек!

Раньше подражали царским бородкам, экипажам, платью, прическе. А в наше время — неграмотности!

Я не помню ни одного нашего высокого руководителя, гра­ мотно говорившего на родном языке! Когда на троне восседал Леонид Брежнев, было легко отвечать на разного рода «прово­ кационные» детские вопросы: «Дети! У дяди Брежнева плохо с челюстями — ему трудно говорить». Но сейчас-то у всех с че­ люстями хорошо! Что же все молчат? Почему не открывают курсы по ликбезу среди говорящих на высоких уровнях?

Почему к нам так и почему мы ко всему так? Что с нами? По­ чему никто не вопиет, читая во всех аэропортах: «Накопитель пассажиров», «Зона досмотра». Это же тюремная лексика!

Неграмотно говорящий не уважает ни себя, ни свою страну, ни свой народ! Человек, говорящий грамотно на своем родном языке, — это человек с чувством собственного достоинства.

Неграмотно говорящий вряд ли может ясно, логично и тем более философски мыслить! И быть полезным людям. И тем более стать Монтенем!

«Пришла пора подорожить народным языком и выработать из него язык образованный» (В.И.Даль «Напутное слово»).

ОДА РУССКОМУ ЯЗЫКУ Тебе, о русский мой язык, Я эти строки посвящаю.

К тебе с рожденья я привык, Тобою мысли выражаю.

Ты величавей снежных гор, Ты бриллиантов драгоценней, Прозрачно хрупок, как фарфор, И образов святых священней.

Ты не посетуй о судьбе — Не обделен ты честью росской:

Ведь говорили на тебе Боян, Донской и Тредьаковский, Суворов, Пушкин и Толстой, Рахманинов, Куприн, Набоков...

До гробовой доски с тобой В своих мелодиях и строках.

О, бедный мой язык родной, О, прелесть русской речи чистой!

Кто не глумился над тобой?— Шпана, чиновники, лингвисты...

Кто бедолагу не ломал, Не выворачивал, не мучил:

«Облегчить, начать, взад принял, Правы, сочуйствовать, подключил»?

Ну, ладно б жулик или вор, Иль алкаши и наркоманы, Но педагог, но прокурор, Но дикторы с телеэкрана!

Рабочий и интеллигент Родную речь, как шавку, лупят:

«Осужденный, инциндент, Блага, возбужденный, оглупят».

Ну, ладно б только бюрократ — Кувшинное тупое рыло, Но журналист, но депутат Язык нелепо исказили!

От сердца я хочу воззвать Ко всем, кто сын России верный:

Пора не начать, а начать Язык наш очищать от скверны.

Друзья, следите за собой, Когда по-русски говорите, Ведь это наш язык родной — Его для внуков сохраните!

Вл. Весник {это мой двоюродный брат. — Е.В.) СОН ВМЕСТО ЭПИЛОГА Вижу стол... За ним — Б.Шоу, Г.Гейне, П.Шелли, Питтак, Соло­ мон, П.Буаст, Конфуций, Л.Фейербах, Ст.Е.Лец, В.О.Ключев- ский, Ф.Бэкон, Дж.Свифт, Р.Бертон, Ч.Лэм... Чуть в стороне — официант. Англичанин. Тут же и я... «Почему я оказался среди великих воскресших? Ах, да! Ведь это сон... Я так внимательно и с интересом читал их, так искренне разделял их гениальные мысли, что...» Вступаю в разговор:

— Частник — фантазер! Он производит. «Советский чело­ век» — особый тип человека, он словно пиявка: сосет. Или про­ сит: «Дай, дай, дай, а то убью, забастую, украду-у-у!» Шоу: Да, да, да. Кто умеет — делает, кто не умеет — учит.

Или грозит, пугает.

Гейне: И вообще — странное дело: во все времена негодяи старались маскировать свои гнусные поступки преданностью интересам религии, нравственности и любви к отечеству.

Питтак: Человека выказывает власть?

Я: Согласен, но к власти можно допускать лишь тех, кто на­ делен способностью разделять чужое праведное мнение и, если нужно, повиноваться ему.

Шелли: Конечно, конечно... Я дожен сказать, что самая убе­ дительная ошибка, которая когда-либо была сделана в мире — это отделение политической науки от нравственной.

Официант (подавая шампанское и пшенную кашу с шоколадом и чесноком — такое ведь только во сне может быть): В моей родной Англии есть пословица «Честность — лучшая полити­ ка!».

Все присутствующие одновременно: «Да, да», «Совершенно верно», «Очень хорошая пословица!».

Соломон: Когда страна отступает от закона, тогда много в ней начальников.

Буаст: Многое, многое несовершенно... Сердце живет в на­ стоящем, а ум — в будущем, оттого между ними так мало согла­ сия.

Конфуций: По-моему, когда ясно, в чем заключается истин­ ная нравственность, то и все остальное будет ясно.

Фейербах: Хорошо и нравственно — это одно и то же. Но хорош только тот, кто хорош для других!

Я: Хорош для других — это помогающий другим... Идеал — Виссарион Белинский! Он мог сурово выговаривать, но помо­ гая. Помогающий другим — богоугодный человек! Конечно же, легче ругать, труднее — помочь. Ах, если бы поменять местами эти глаголы, человечество приблизилось бы к Эдемскому саду.

Хоть на чуть-чуть.

Все присутствующие мило улыбаются и, чокнувшись, выпи­ ли сливок. (Чокаются сливками — такое только во сне уви­ дишь.) Кто-то заглядывает в окна.

Ключевский: Слушаю вас и думаю: чужой западноевропей­ ский ум призван был нами, чтобы научить нас жить своим умом, но мы попытались заменить им свой ум... А по правде говоря, самый верный и едва ли не единственный способ стать счастли­ вым — это вообразить себя таким.

Лец: О-хо-хо-хо! Как говорят, хочешь быть реалистом — не говори правды.

Бэкон: Правильно! Поэтому вести людей от одной надежды к другой есть одно из лучших противоядий против недовольства.

Поистине мудро то правительство, которое умеет убаюкивать людей надеждами, когда оно не может удовлетворить их нужды.

Свифт: И тем не менее всякий, кто способен вырастить два колоса пшеницы на том месте, где раньше рос только один, или две травинки вместо одной, заслуживает большей похвалы, чем все политики вместе взятые.

Любопытных в окнах все больше. В одном из них появляют­ ся Дон Кихот и Санчо Панса.

Ключевский (выпив еще сливок, громко): Господа! Ну почему, ну зачем существуют люди, которые становятся скотами, как только начинают обращаться с ними, как с людьми?!

Присутствующие активно успокаивают мыслителя.

Я: Вопрос сложный. Кого-то спросили: «Может ли быть ин­ фаркт у собаки?» На что тот ответил: «Да, конечно, если создать ей человеческие условия!» Так что успокойтесь!

Бэкон: Я убежден — не мир нужно подгонять под узкую мерку разума (а именно это делалось до сих пор), а раздвигать и расширять границы разума, чтобы сделать его способным воспринимать такой образ мира, каким он является в действи­ тельности, так же как в том, что человек — слуга и истолко­ ватель природы — побеждает природу только подчинением ей.

Лец: Да, все в руках человека! И вообще, заселить мир не легко, опустошить — легко. О! Если бы хоть один Бог призвал:

«Верьте мне», а не «Веруйте в меня!». Но несмотря ни на что, че­ ловеколюбие прогрессирует: с каждым разом убийц судят все гу­ маннее — боятся повернуться к людям задом, не дай Бог, скажут двуличный. И вообще, задом необходимо дорожить, ибо он у каждого годен для трона...

В одном окне все любопытные исчезают. В другом — герои Сервантеса укрупняются, увеличиваются на глазах.

Бертон: Люди напоминают мне лодочника, который гребет в одну сторону, а смотрит в другую.

Бэкон: Это так же верно, как то, что законы подобны паути­ не: мелкие насекомые в них запутываются больше.

Лэм: Замечательно сказано! Это верно так же, как то, что едва заметная боль в мизинце повергает нас в большее смятение, чем уничтожение миллионов таких, как мы...

Официант: Господа, прошу! Глинтвейн, подогретый жаром ваших мыслей...

Лец: И все же самое страшное преступление — это убить человека... в себе! Для этого надо остерегаться бескрылых, расправляющих крылья. Но, к сожалению, мы все понимаем, и поэтому ничего не можем понять. Эххе-хе-хе!.. Вот я вздохнул, а перевести вздох на другой язык не умею... Наше незнание достигает все более далеких миров... Хорошо еще, что люди не эгоисты — никто не носит траур по себе... Жаль, что власть чаще переходит из рук в руки, чем от головы к голове.

Беда!

Все выпили глинтвейна и стали еще гениальнее.

Ключевский: Да, да, да! Вот, например, русский ум всего ярче сказывается в глупости! И еще в связи с этим: Христы редко яв­ ив ляются — как кометы, но Иуды не переводятся — как комары!

Мне кажется, что современная мысль до того изогнулась и из­ вертелась, что стала похожа на старую балетную плясунью, ко­ торая, приподняв подол, еще может выделывать замысловатые и непристойные фигуры, но ходить прямо, твердо и просто.уже не в состоянии...

Лец: Браво! Очень смешно и точно! Должен сказать, что все люди плясуны и актеры! Но где найти для всех репертуар?

Я: Я вспомнил, господа, восточную пословицу: «Человек может избежать несчастий, ниспосылаемых небом, но от тех несчастий, которые сам человек навлекает на себя, нет спасе­ ния».

Лец: Замечательно! Поэтому всегда находятся эскимосы, ко­ торые вырабатывают для жителей Конго инструкции, как вести себя во время жары!

В помещение врываются какие-то гражданские, но воору­ женные лица, за ними — полиция, почему-то в масках, но без оружия... Меня связывают, требуют выкупа: «лица» — не очень большого, полиция — чуть большего... Между ними начинается перепалка... Через стену в комнату на коне вламывается Дон Кихот, за ним — на осле — Санчо Панса... В мгновение ока герой Сервантеса накалывает всех драчунов на пику и заставля­ ет их заплатить официанту за все съеденное и выпитое гениями (и мною) за последние 322 года... И уж совсем непонятно, поче­ му на вопрос Джонатана Свифта (восхищенного мужеством Дон Кихота и остротой его пики, а также солидностью Санчо и его осла) «Кто вы?» рыцарь Печального Образа ответил: «Началь­ ник отдела государственных органов безопасности», а его упи­ танный оруженосец: «Я Павлик Морозов». Заметив растерян­ ность Джонатана, я шепнул ему на ухо: «Конспирация! Внешняя разведка!» «А-а-а!» — понимающе кивнул Свифт (тоже, погова­ ривают, имевший какие-то связи со старинными «органами без­ опасности») и успокоился...

Д-р-р-р-р-р! А? Что? Ах, будильник! Ну, не враг ли он мой?

Такой сон поломать! Такой фильм! Это же при желании — гото­ вая пьеса! Новый жанр театрального спектакля! Буду ждать но­ вого сна...

* * * Стол, бумага, ручка, тишина, стакан крепкого душистого чая. Радостное напряжение памяти... И шлифовка фраз, отбор Бог знает откуда прилетающих образов и метафор... Сложение всего этого в цепь логик или аллогизмов — вот мои наиразлю- бимые декорации и действия в теперешнем возрасте. Ах, как стремительно и в различных направлениях можно (сидя в кресле и фантазируя) и летать, и бегать — перемещаться! Времена и места происходящих событий не требуют пропусков и проезд­ ных к ним билетов — воспоминания и память позволяют посе­ тить их «зайцем»...

СОДЕРЖАНИЕ 7 Увертюра 12 Спектакль «Чистка» 32 Школа жизни 44 Великий Александр Остужев 48 На фронте 61 Слово о друге 72 Алексей Дикий 80 Начало 87 Михаил Яншин 94 Михаил Светлов 96 Евгений Леонов 105 Ляля Черная 109 Николай Смирнов-Сокольский 115 Иван Байда 119 Арнольд Григорьевич Арнольд 123 О, Пари!

169 «...Но с благодарностию:

было» 180 Экран 189 Петр Алейников 197 Борис Андреев 200 Эраст Гарин 207 Иван Переверзев 213 Мексиканские сны 232 Мысли, конфузы, эпизоды на земле обетованной 248 Волшебство Японии 261 Александр Сашин-Никольский 264 Александра Яблочкина 267 Игорь Ильинский 269 Михаил Царев 273 Виталий Доронин 279 Плавание на «Ноевом ковчеге» 310 И мне благословение... Люблю ужение!

318 Помогите великому и могучему!

328 Сон вместо эпилога Евгений Яковлевич Весник ДАРЮ, что помню!

РЕДАКТОР А.М. Данилова ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР Т.Н. Костерина ТЕХНОЛОГ Е.Д. Бычкова ЗАВ. КОРРЕКТОРСКОЙ А.В. Минаева ЗАМ. ЗАВ. КОРРЕКТОРСКОЙ Н.Ш. Таласбаева КОРРЕКТОРЫ ВА. Жечков, С.Ф. Лисовский Издательская лицензия Из да т е л ь с т в о " ВАГРИУС” №061053 103064, Москва, ул. Казакова, от 15 апреля 1992 года.

Подписано в печать Отпечатано с готовых диапозитивов 28.06.95. в Государственном Формат 60x90/16. ордена Октябрьской революции, Г ар н игур а Литературная. ордена Трудового Красного Знамени Печать офсетная. Московском предприятии Объем 21 печ. л. «Первая Образцовая типография» Тираж 5 000 экз. Комитета РФ по печати Изд. № 155 Заказ 2684 113054, Москва, Валовая, Книги издательства "ВАГРИУС" вы можете приобрести в московских магазинах "Москва", "Столица”, "Библио-Глобус", "Молодая гвардия", на территории ВВЦ (б. ВДНХ).

По вопросам оптовых закупок обращаться к эксклюзивному дистрибьютору издательства в "Клуб 36,6" телефоны:

Офис: (095) 261-24-90, 265-86- тел./факс: (095) 265-13- только для московских абонентов: 265-81-93, 265-20- крупнооптовый склад: (095) 523-92-63, 523-11- мелкооптовая и розничная торговля Книжная лавка "У Сытина" (095) 230-89-00, 230-88- тел./факс: 237-36- Для переписки и заказов книг по почте:

107078, Москва, а/я 245, "Клуб 36,6" В других городах обращайтесь к нашим региональным представителям:

в Санкт-Петербурге:

ТОО "НЕВСКАЯ КНИГА" (812) 567-47-55, 567-53- в Екатеринбурге:

ТОО "У-ФАКТОРИЯ" (3432) 22-25- ТОО "ЛЮМНА" (3432) 44-26- в Иркутске:

Бибколлектор (3952) 23-55- в Казани:

представительство "АСТ-ПРЕСС" (8432) 53-35-63, 37-26- в Киеве* фирма "КИМО" (044) 219-49- n W n n n f’ u fiu flP V P ' ООО "ТОП-КНИГА" (3832) 39-63-60, 20-29- в Омске* ПКП "ПРИНТ" (3812) 33-05- в Перми:

ТОО "ТИГР" (3422) 44-73- в Ростове-на-Дону:

ТОО "ЭМИС" (8632) 65-40- в Сочи* АОЗТ ТД "ОТКРЫТАЯ КНИГА" (8622) 997-81- в Твери* ТОО "ОПТКНИГА" (0822) 41-14- в Тольятти:

АОЗТ "ЛАДА МАКОМ КОРПОРЕЙШН" (8469) 39-05-

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.