WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ВЕЛИХАН МИРЗЕХАНОВ Власть, демократия и «разумное правление» в переходных обществах Утрата геополитической биполярности привела к активизации усилий по формированию нового мирового порядка, политической

формой которого становится демократия. В этих условиях процесс модернизации переход ных обществ все более оказывается под сильнейшим воздействием Запада и сводится к освоению институтов и норм западной либеральной демократии.

Однако процесс этот противоречив и неоднозначен, ибо ни одно из транс формирующихся обществ не в состоянии отрешиться от собственного про шлого, своих традиций и норм политической жизни.

Сегодня, когда демократия навязывается как универсальная ценность, когда именно с точки зрения демократии осуществляется пересмотр поли тических характеристик африканских режимов, важно концептуально пере осмыслить всю сложность исторического развития переходных государств.

Конец 80 х — 90 е годы XX в. отмечены драматическими событиями в Суб сахарской Африке. Повсюду — в Габоне и Камеруне, Конго и на Мадагаскаре — правящие режимы столкнулись с городскими волнениями, с обострением ме жэтнических противоречий, с активизацией религиозности на политической сцене. В большинстве стран произошло крушение однопартийных систем.

В разных странах Черной Африки события эти протекали неодинаково.

Суверенные конференции и национальные форумы, установление много партийности и проведение выборов, имевших порой широкий резонанс, — все это вселяло большие надежды. Однако процесс демократизации сталки вается с трудностями, остается уязвимым, насилие и деспотизм все еще ши роко распространены. Политические реформы во многом были иницииро ваны западными правительствами и фондами. Они находят в Африке и «ра зумное правление», и «права человека», и даже достаточно умеренную демо кратию в обстановке крайней бедности, нищеты и отчаяния. Запад напря мую увязывал продолжение своей экономической и финансовой помощи с «прогрессом» в политической области1.

Makinda S. M. Democracy and Multiparty Politics in Africa // The Journal of Modern African stud ies. 1996. Vol. 34, № 4. P. 555—556.

Л ОГОС 4–5(39) 2003 В этой связи необходимо проанализировать такие базовые понятия, как «демократия», «разумное правление», «права человека» применительно к Африке, и выработать адекватную методологию исследования путей общест венно политического развития современных африканских государств. Суб сахарская Африка, более чем какой либо другой континент, явилась предме том многочисленных политических экспериментов, к тому же часто проти воречивых. Этот регион — классический полигон, где можно исследовать со вокупность обществ, в которых обнаруживается нечто противоположное то му, что лежит в основе западного представления о «нормальном» обществе.

Не приписывая Черной Африке какой либо исключительности, попыта емся выявить особенности правления и функционирования власти в Афри ке, установить формы взаимодействия социокультурной среды и политиче ских институтов в африканских государствах.

Очень существенно то, что Африка часто ассоциируется с варварством, с вечным голодом и даже с кровавым зверством2. Именно такая картина вы рисовывается на основе сообщений, передаваемых об Африке средствами массовой информации, выискивающими сенсации. В результате кажется, что африканский континент категорически отрицает все элементарные за коны исторического развития человечества. Однако попытаемся понять Африку глубже. Вспомним слова крупного историка Ф. Броделя: «Существу ет настоящее зрелище, наиболее волнующее душу, — это зрелище трансфера культурных ценностей в Черную Африку... Черная Африка, без сомнения, ут ратила свои прежние отношения с Египтом и со странами Средиземномо рья... Но сегодня многое изменилось: это и вторжение машин, и развитие образования, и рост современных городов, и большое влияние Западной Ев ропы, несмотря на то, что оно еще не проникло в самую сердцевину... И ес ли бы мне надо было лучше разобраться в этих сложных культурных эволю циях, я сравнил бы последние дни Византии с ходом развития современной Черной Африки».

Попытаемся дистанцироваться от широко распространенных теорети ческих моделей, претендующих на универсальность и поддерживающих па радигмы однолинейного развития (как марксистских, так и либеральных).

Примем идею о том, что мир обладает разными типами скоростей (как это пытался доказать Аристотель вопреки последователям Платона). Отсюда, без сомнения, вытекает вывод, касающийся принципов изучения направле ний развития «другого» мира, живущего своей жизнью, даже если в нашем понимании она представляется возмутительной и недостойной.

Ф. Линц сделал очевидной эту мысль, приведя эпизод из воспоминаний знаменитого французского ученого генетика Жана Бернара: «В 1989 г. он был приглашен японскими коллегами на открытие конгресса по биоэтике, где изложил идеи и взгляды Французского Национального Комитета по этике на проблемы пересадки органов, генетической терапии и т. п. Следу ющим оратором был буддийский монах высокого ранга, который начал Pemans J.-Ph. Crise de la modernisation et pratiques populaires. Au Zaїre et en Afrique. Paris:

L’Harmattan, 1997. P. 7.

Braudel F. Ecrits sur l’Histoire. Paris: Flammarion, 1969. P. 313.

196 Велихан Мирзеханов свое выступление со слов о том, что он с большим вниманием прослушал выступление французского коллеги, но он, буддийский священник, не зна ет о дне своего первого рождения, впрочем как и второго, и третьего. Не имеет он представления также и о том, в каких животных вселялась его ду ша за время его многочисленных медитаций. Поэтому все эти истории о врачебной этике, об исключительности генетики и т. д. совершенно ниче го для него не значат»4.

Этот знаменательный эпизод, похожий на анекдот, может быть перене сен и на ревностных защитников «прав человека», «разумного правления» и демократии в Африке, которые, искренне желая «географического» сбли жения различных культур и обществ, плохо чувствуют параметры и симво лику удаленных (неевропейских) цивилизаций. «Во многих культурах суще ствует постулат о неизбежном неравенстве людей, — справедливо замечает М. Синглетон. — Тот факт, что в них больше говорят о Homo Hierarchicus, чем о Homo Aequalis, вовсе не делает их менее почтительными к правам че ловека, нежели в западноевропейской цивилизации»5. Кроме того, он не уверен, что тот, кого лишают предписаний Всеобщей декларации прав чело века, осознает свое положение, и то, что «даже, если кто то и поможет ему это осознать, еще не говорит о том, что он попытается изменить свое поло жение — особенно в том направлении, в котором будет выгодно его «попе чителям»6. И если сегодня Африка действительно политически больна, то это не потому, что она не уважает «универсальные ценности», установлен ные западными покровителями, а скорее, наверное, потому, что она не раз бирается в суррогатах и лжеэтиках, заменивших ее собственные пути разви тия и внутреннюю логику исторического процесса.

Все сказанное делает чрезвычайно актуальным вопрос о ритме истории, вопрос, который возник сравнительно недавно. Нужно скромнее рассуж дать о возможном, предполагаемом и тем более о непредвиденном. Новое и непредвиденное можно предугадать, только учитывая взаимодополняе мость парадоксального и противоречивого, обманчивого и притворного, временных равновесий и многоуровневых конфликтов. Принимая такие ме тодологические принципы, необходимо отказаться от всяческих идеологи ческих стереотипов и произвольных мыслительных конструкций, от всей предопределенной схемы идей и мыслей. «Никто не может отрицать, — пи сал П. Ле Ру, — что большие катастрофы обрушиваются на страны, обладаю щие всем необходимым, чтобы преуспеть, только потому, что их правители оказываются пленниками неприспособленных схем и идей»7.

Не являются ли «демократия» и «разумное правление» сегодня чем то вроде той самой непроверенной схемы будущего? Во всяком случае, можно констатировать, что методы использования и применения этих базовых концепций создают серьезные затруднения в академическом мире.

La Revue Nouvelle. 1993. № 3. P. 109.

Singleton M. De la connaissanсe sociologique а la reconnaissanse des droits de l’homme Politiques de Population // Etudes et Documents. 1991. Vol. IV, № 4. P. 63.

Ibid. P. 62.

Цит. по: La Rpublique sud-africaine. Etat des lieux. Paris: IFRA—Karthala—MSHA, 1993. P. 66.

Л ОГОС 4–5(39) 2003 В труде «Правление и политика в Африке» Г. Иден и М. Браттон высказы вают сомнение в том, что концепция демократии и демократизации помо жет в компаративных исследованиях 90 х годов. Сепаратизм, корпоратив ный характер политических требований африканских оппозиционеров, аб солютное превосходство социально политической элиты над земледельчес кими обществами, разнородный характер движений протестующих масс, где существуют различные противоречивые городские интересы (от полу пролетариев до привилегированных функционеров), — все это усложняет развитие демократии8. Пока еще «разумное правление» и «демократия» про должают вдохновлять достаточно большую группу ученых африканистов, однако некоторая их часть уже ставит акцент на необходимости более углуб ленных исследований культурных и цивилизационых особенностей, слож ных взаимоотношений государства и общества.

Отстаивая такие принципы исследования африканских обществ, мы тем не менее, сталкиваемся с определенным числом методологических трудностей.

Первая из них заключается в самой интерпретации данного «времени мира», а конкретнее, в утвердившейся недавно вере в некоего рода «конец истории», по выражению Ф. Фукуямы9. Согласно этой вере, картина мира ясна, игры истории уже сыграны, даже если огромные геополитические пространства сопротивляются еще господствующей в мире рыночной эко номике и либеральной демократии, которые составляют (или обязаны со ставлять) ось и отправную точку для всех общественных формаций и циви лизаций. И совершенно неважно, что в настоящее время большинству из них на этой орбите скорее плохо, чем хорошо.

Этому воистину прометеевскому видению, которое в итоге только воз рождает старые постулаты эволюционистов, марксистских и либеральных, можно противопоставить другую позицию, в которой акцент делается на расколе современности (А. Турен, З. Лаиди), что предполагает в плане гео политики и развития человеческого общества хаос и нарушение общепри нятой на Западе системы ценностей10.

Согласно А. Турену, мы присутствуем сегодня при расколе современнос ти, который совершается через ускоряющийся разрыв с рационалистичес кой системой мышления и рационалистической моделью поведения, гос подствующей в мире с периода Просвещения. Эта модель, этот рациональ ный выбор «не может быть больше интегрирующим принципом культуры;

с одной стороны, утверждение Эроса Ницше и Фрейдом против обществен ного закона и морали;

с другой стороны, подъем национальных богов, со противляющихся универсализму рынка и денег;

с третьей стороны, концен трация промышленных предприятий и банковских империй, лидеров инду стриального общества, утверждающих свою волю завоевывать и властво вать, которая выше холодных рекомендаций учебников по менеджменту;

на 8 Hyden G., Bratton M. Governance and Politics in Africa. London: Linne Rienner Publishers, 1992.

P. 26, 52—53.

Фукуяма Ф. Конец истории? // Вопросы философии. 1989. № 5;

Fuкuyama F. The End of History and The Last Man. London: Hamish Hamilton, 1992.

Touraine A. Critique de la modernit. Paris: Fayard, 1992.

198 Велихан Мирзеханов конец, революция желаний, которые уходят из под общественного контро ля, поскольку они больше не ассоциируются с общественной позицией»11.

Причем разрыв поля демократии происходит путем воспроизводства зон традиционализма, сосуществующих с современным динамичным про странством. «Это все потому, что демократия сегодня открыта, потому что она очень интегрирующая и гибкая, потому что изъятие зон патриархаль ности весьма драматично, в то время как в иерархичном, неподвижном или малоподвижном обществе, как в старом доме, было полно защитных угол ков и тайников... Чем больше наше общество становится открытым и рав ноправным, тем больше оно принимает маргинальность и отклоняется от тех культур, которые живут по другим общественным нормам, несмотря на то, что эти накопленные индивидуальные и коллективные ценности пред ставляются многим опасными, в особенности приверженцам норм и ценно стей mainstream»12.

Раскол современности обнаруживается эмпирически и в том, что прояв ляется сегодня как «расхлябанный мировой порядок», по выражению З. Ла иди. С окончания холодной войны мы видим, как вырисовывается от Ниге рии до Индии, пересекая Бразилию, Иран и Китай, рельеф постиндустри ального мира, основанный больше на дезорганизации, чем на интеграцион ных процессах, базирующийся больше на разделенных стратегиях, чем на глобальном мировом проекте13. Сегодняшний геополитический раскол оз начает, однако, только то, что мы движемся к некому хаосу и привыкаем к безумию всякого насилия.

Большинство специалистов продолжает противопоставлять ведущие и зависимые страны, как замечает С. Д. Краснер, обращая внимание на стой кость авторитарных режимов по отношению к либеральным, которые ори ентированы на рынок14. Появляются новые феномены, например, ислам ский фундаментализм, пытающиеся влиять на перестройку общемирового сознания. Теперешнее «мировое время» скорее является временем двойст венности, нестабильности и дезорганизации. «Если оформление шкалы об щечеловеческих ценностей, сознания в мировом масштабе остается при оритетным для ведущих держав, его истолкование и его виражи уходят все больше и больше от своих инициаторов и эмитентов»15.

В этих условиях важно выяснить, не будут ли далеки от своих носителей действия по политическому реформированию и демократизации, не станет ли эта деятельность в конечном итоге только мерами по чистке фасада: мно гопартийность (без демократии), выборы (без настоящего выбора)... В та ком случае «реформирование» фактически узаконивает старые авторитар ные режимы, к тому же обеспечивает старым правящим элитам легитим ность «новых» структур, насыщенных явным деспотизмом.

Touraine A. Op. cit. P. 171.

Ibid. P. 386.

L’ordre mondial relch. Sens et puissance aprs la guerre froide. Paris: Presses de la Fondation nationale des sciences politiques & Berg, 1992. P. 33.

Krasner S. D. Structural Conflict. The Third World Against Global Liberalism. Berkley: University of Californie Press, 1985.

L’ordre mondial relch… P. 38.

Л ОГОС 4–5(39) 2003 Вторая методологическая трудность содержится в путанице, которая мо жет возникнуть между теориями «разумного правления» и «демократии».

Очень важно различать эти два понятия, которые относятся к разным сфе рам. Как показывают многочисленные примеры, можно иметь первое без второго. Так, Япония смогла отлично освоить «разумное правление», но при авторитарном и иерархическом режиме: «революция Мэйдзи» была рожде на не просвещенной буржуазией, а исходила от самураев, от класса воинов и интеллектуалов, которые захотели восстановить власть микадо (императо ра) в условиях острого национального кризиса и сумели подавить сепара тизм даймё16. То же самое можно сказать о более современных опытах соци альных реформ (Мексика, Турция, Чили, Таиланд, Южная Корея), которые показывают, что экономические успехи никоим образом не связаны с живу честью политического плюрализма и предпринимательского индивидуализ ма и являются результатом способности авторитарных государственных си стем прагматически проводить в жизнь «длительное развитие».

Отметив несовпадение между «разумным правлением» и демократизаци ей, необходимо также затронуть вопрос о возможности применения к афри канской эволюции понятия «демократия» в его широком значении. Извест но, что демократия возникла исторически раньше, чем государственные ин ституты. Нам никуда не уйти от интуитивной токвильевской концепции ра венства условий, которое в центре истории. Демократия уходит своими кор нями в далекую историю, ее зачатки обнаруживаются уже в «паломниках Бо га» августианской мысли и в «общности верующих» пророка Мухаммеда: от ныне все люди равны перед Богом, хотя они не равны перед владыками. От ношение к последним кардинально меняется после Великой Французской буржуазной революции и американской революции. В обоих случаях Декла рация прав человека становится основополагающей политической хартией, однако ее положения часто будут нарушаться.

Неравенство условий самовыражения личности характерно для истори ческого развития Африки. Африканцы не знали правовых норм и политиче ских форм, свойственных Западу. Современный уклад был там внедрен при нудительно и насильственно, и новая колониальная администрация во мно гом смела скрытый потенциал традиционных обществ.

Естественно, системы правления, утвердившиеся в колониальной Афри ке, тоже были привнесены извне. Но для нашей темы важнее тот факт, что механизмы колониальной государственной власти были полностью усвоены и внедрены правящей элитой независимых африканских государств. Боль шинство африканистов отмечают высокую степень преемственности поли тических институтов в независимой Африке по отношению к колониаль ным порядкам17. Эта преемственность выражается главным образом в сило вых методах управления.

Невозможно перечислить всю номенклатуру современных «царьков» в Африке, утверждающих насилие и жестокость государства, разрастающих Morishima M. Capitalisme et confucianisme. Technologie occidentale et ethnique japonaise. Paris:

Flammarion, 1987. P. 135—136.

См.: Chabal P. Pouvoir et violence en Afrique post-coloniale // Politique Africaine. 1991. № 42, juin.

200 Велихан Мирзеханов ся, как корневище, еще в зародыше гражданского общества. «Это контрна силие здесь, — писал П. Шабаль, — сваливает вину на существующую власть или на ее представителей в обществе, но больше на тех, кто не в состоянии сопротивляться: самый сильный нападает на самого слабого. Это объясняет частично размах и остроту всех преступных форм (агрессию, преступность, кражи), от которых все больше и больше страдают африканские города»18.

Исследуя проблему приложимости демократии к африканским реалиям, остановимся на проблеме представительного правления. «Демократия, — пишет Ален Турен, — не может существовать, если выбор между многочис ленными управляющими не соответствует защите различных интересов и мнений»19. Слова «выбор» и «интересы» являются здесь фундаментальны ми. Можно сколько угодно приумножать партии и выборные органы, назна чающие исполнительную власть, но это еще не гарантирует представитель ство народа и защиту различных интересов и мнений. В Африке сегодня не существует других целей, кроме борьбы группировок за ресурсы.

Наконец, европейский тип демократии предполагает также осознание гражданства и принадлежности к коллективу, основанному на праве, а следо вательно, на активном участии в политических выборах. Чтобы избежать не верных интерпретаций, не будем привязывать понятие «гражданин» к поня тиям «нация», «народ» или «республика»;

предпочтем им концепции участия и ответственности, согласия на суверенитет, заботливое обсуждение общего блага, что предполагает одновременно консенсус, конфликт и компромисс20.

Кроме «демократических» выборов или Национальных Конференций, развернувшихся недавно в Африке, необходимо понимать, в какой степени участие населения в общественной жизни остается случайным в системах, всегда воспринимаемых как авторитарные, и по отношению к которым на селение взяло привычку практиковать бесконечную двойственную линию (стратегию) бегства от государства как колониального, так и постколони ального. Историческая глубина, так же как и разнообразие этой стратегии, которую Ж. Ф. Байяр назвал народными формами политических действий, характеризуются не столько повторяющимися мятежами, сколько невиди мыми сетями, оставшимися после разметки границ, активным и пассивным сопротивлением по отношению к некоторым сельскохозяйственным экспе риментам;

проникновением колдовства или чародейства в политическую жизнь и т. д. Чтобы говорить о «почве для демократии», нужно действительно заду маться над тем, как внедряется в среде управленцев в Африке «разумное правление» в том значении, которое подразумевает под этим Всемирный банк. Теоретически никто не оспаривает значения четырех принципов прав ления, которые он выдвигает: государственный сектор со здравым управле нием, открытость информации и ясность в решениях, установление легаль Chabal P. Pouvoir et violence… P. 57.

Touraine A. Op. cit. P. 382.

Habermas J. Ecrits politiques. Paris: Cerf, 1990.

Bayart J. F. L’nonciation de la politique Modes populaires d’action politique. Paris: CERI, Bulletin de Liaison, 1985. Mars.

Л ОГОС 4–5(39) 2003 ного звена для развития и выработка ответственного поведения у вершите лей судеб22. Можно, тем не менее, удивиться приблизительным оценкам и не договоркам «тайного пакета», содержание которого больше является идео логическим продуктом, типичным для либеральных и плюралистических до ктрин, чем теоретической работой по «правлению», подходящей для афри канского политического и экономического поля. Главная проблема, пожа луй, заключается в возрождении кредита доверия населения к власти.

Такой же концептуальный вакуум сопровождает понятие ответственнос ти, определяемой как качество, которым должен обладать любой агент госу дарственной службы. Ответственность кого и перед кем, посредством каких механизмов и в какой области? Эти вопросы не находят точного ответа в до кументах международных организаций и программах Национальных Кон ференций, в которых не содержатся такие аспекты «ответственности», как ответственность перед этнической клиентурой, перед группами давления или перед представителями зарубежных фондов, частных и государствен ных.Что касается разговоров о «законных рамках развития» и о «правовом государстве», то подразумеваемая логика здесь такова: чем больше законов и правил, тем благоприятнее условия для развития. На самом деле многочис ленные исследования историков доказывают, что при строительстве ры ночной экономики «формальные и законные институты играют менее зна чительную роль, по сравнению с той, которую могут играть общественные образования и обычные неформальные механизмы»23.Таким образом, для исследования такой обширной проблемы, как политическая демократия, без сомнения, необходим критический анализ всех ее компонентов. Инте ресные суждения по этому вопросу высказал известный американский уче ный В. Остром: «Мы оставили множество идей, которые были определяю щими в американском обществе. Мы не знаем и не можем знать, что являет ся самым большим благом для самого большого числа людей. Мы должны от крыть наши карты и ввязаться в критическую дискуссию с коллегами по по воду идей создания будущего общества, способного формировать и воспро изводить различные формы человеческого союза. Мы могли бы тогда не до пускать проблематичных ситуаций вместо того, чтобы стараться их разре шать. Я сомневаюсь, что демократии смогут пойти дальше»24.

Власть необходимо корректно исследовать, чтобы не видеть ее там, где ее нет. Государственная власть в странах Африки необязательно диктаторская, еще менее тоталитарная, на континенте не было диктатуры в классическом значении этого понятия... Можно даже выдвинуть тезис об «отсутствии» вла сти в западном смысле в Африке, поскольку и сама администрация, и в целом африканские государства имеют неглубокие исторические корни. «Колони альная администрация, — пишет Доминик Дарбон, — была навязана, прежде всего, как объект обмена, продажи... Она никогда не была западным админи стративным референтом веберовского типа, а была системой социального управления, внесенной извне, которая управляла только некоторыми инте The World Bank. Governance and Development. Washington, 1992.

The World Bank. Governance and Development. P. 45—46.

Ostrom V. Democracy, Governance and Development. Virginia, 1991. 18—20 september.

202 Велихан Мирзеханов ресами, связанными c вывозом»25. Степень врастания, укоренения структур власти колониальных администраций в африканские общества была весьма незначительной, маловыраженной. Постколониальные государства сохрани ли эту традицию, в них наблюдается относительно слабое проникновение ад министрации в население и наличие широких «зон неопределенности», как выразился М. Крозье. В Африке южнее Сахары установилась вертикально иерархизированная структура власти и общества. Вертикально иерархизи рованное государство, которое не обладает горизонтальными связями, — это преимущественно латентное, отсутствующее государство. Там, где власть вы нуждена постоянно наращивать механизм контроля за контролем, разрывы по вертикали между социумом и структурами власти неизбежны. Они и будут заполняться нелегитимными структурами управления, в частности, мафией.

По нашему убеждению, никто лучше, чем африканские писатели, не рас сказал о реалиях власти в Африке, ее особенностях, иногда о ее смехотвор ной природе, часто о безумии, к которому она может привести тех, кто пра вит, и тех, которыми управляет.

В романе «Ante peuple» С. Л. Танзи одновременно с историей любви рас сказывает историю тирании, обезумевшей от вседозволенности. Этого мож но избегнуть, по словам автора, только «сбросив одежду, и закутавшись в лохмотья безумцев и бегая по улицам»26. Причем власть превращает в безум цев не только тех, кто злоупотребляет ею, как безумием, но и тех, кто испы тывает на себе произвол, влекущий за собой многие другие африканские бо лезни. В «Пакте крови» П. Н. Нкашама, высшие должностные лица государ ства в поисках средства, которое воздействовало бы на политических про тивников, предаются актам «политической» антропофагии, разделяя серд це министра, чтобы создать между собой единство «на жизнь и на смерть»27.

Диктатор Са Матрак, герой Т. Моненембо, слегка «тронулся», потеряв свое королевство, одновременно становится «безумным» и тот, кто уходит в пар тизаны, чтобы ему противостоять28.

В «Круге тропиков» А. Фантур оппоненты партии Месси Кои симулиру ют коллективное безумие в ответ на акцию официальной власти, обвинив шей оппозицию в выпуске удава на оживленном рынке, чтобы посеять пани ку среди населения29. В некоторых цитируемых произведениях правители скрывают свою ипохондрию, формируя учреждения, легитимизирующие безумие: дома сумасшедших, тюрьмы, «специализированные центры», где живут в тесном соседстве репрессии, безумие и, в конечном итоге, — смерть.

Обложенный, с одной стороны, безумием и репрессиями, а с другой, голо дом и нищетой, бесправный народ обнаруживает симптомы ненависти, апа тии и страха, которые разрушают его идентичность.

Весьма иронично, даже развязно изображен дух Конголома Соке, бога хи трости и противостояния, бога покровителя власти, который обрек Вангре Darbon D. Administration et Socit // Les Afriques politiques. Paris: Editions la Dcouverte. P. 174, 176.

Tansi S. L. L’ ant-peuple. Paris: Seuil, 1983. P. 185.

Ngandu Nkashama P. Le pacte de sang. Paris: L’ Harmattan, 1984.

Monenembo T. Les crapauds-brousses. Paris: Seuil, 1979.

Fantoure A. Le cercle des tropiques. Paris: Prsence Africaine, 1972.

Л ОГОС 4–5(39) 2003 на, героя романа Амаду Ампат Ба, на непреодолимое восхождение, устраняя бесконечными хитростями и комбинациями его черных и белых врагов на его пути к вершинам власти. Это движение продолжится до тех пор, пока ге рой не потеряет свое ценное кольцо, связывающее его с богом — покровите лем власти и пока он не умрет как алкоголик во рве, ночью во время бури30.

У Амаду Ампа Ба власть не развращает Вангрена, в котором, хотя и живет «дух хитрости», подталкивающий его постоянно к амбициозным притяза ниям, всегда остается склонность к доброте. К своему последнему пристани щу Вангрена провожают бедняки, слепые, убогие и даже его заклятые враги.

Писатель из Нигерии Уше Ониябади исследует в своих героях коварство и двоедушие. Интрига романа «Человек из народа» связана с деревенской историей, действующими лицами которой становятся богач, политический «босс», «Чиф» Нанга и его протеже — блестящий выпускник университета — Одилу Самалу, душа которого соглашается стать любовницей «Чифа». В этом театре абсурда и политиканства главные действующие лица постоянно апеллируют к народу, чтобы захватить и удержать власть. Причем к народу обращаются за поддержкой и правители, и оппозиционеры. Согласно У. Ониябади, этот народ не может быть арбитром конфликта: «Он не толь ко невежественный, но и очень циничный. Скажите ему, что этот человек использовал свой пост для самообогащения, и он спросит, как это сделал мой отец, кто вы такой, чтобы выплевывать сочный кусок, который поло жила вам в рот фортуна»31.

Здесь нет безумия, которое убивает;

но есть сладко горькое безумие, когда успех любого дела, предприятия определяется словами и покоится на языке с двойным подтекстом, на несоизмеримости, и, особенно, на магии опоры, упоминания «мой народ»32. В Африке, как, впрочем, и везде, в любых ситуа циях власть предержащие предпочитают говорить «от имени народа».

«Есть слова, которые не обладают больше никаким политическим смыс лом, — пишет по этому поводу заирский публицист Л. М. Йоке. Это, прежде всего, слово «народ»… которое в устах политиков побивает рекорд за рекор дом по статистике манипулирования им. Народ, следовательно, становится нематериальной реальностью, бесформенной массой, которой можно при дать форму в соответствии с политической ситуацией… Этот мифический народ становится то магическим вдохновителем, то источником всех бед.

Народ похож на персонаж Годо, загадочный персонаж, о котором все гово рят с жадностью, которого все ждут как мессию, но который остается всегда недоступным»33. Восходит ли власть к безумию или просто к любовным де ревенским историям, власть как смесь насилия и смертей, причудливых об разов и узнаваемых фигур, безусловно, имеет человеческий облик. Она ок ружает себя тайнами и странностями. Ошибочно воспринимать эту власть банально как дьявольскую, исходя исключительно из моральных критериев.

В произведениях африканских писателей реальность часто соединяется с Hampate-B A. L’trange destin de Wangrin // Union gnrale d’ ditions, Collection 10/19. 1973.

Onyebadi Uche. A Man of the People. London: Heinemann, 1986. P. 2.

Idem. How to be a Nigerian Politican? Lagos: Stallion Communication Ltd., 1990.

Le Soft de Finance. Kinshasa. 1991. 11 novembre.

204 Велихан Мирзеханов авторским вымыслом: власть оценивается и изображается через факты борьбы одних против других, в этой странной битве в качестве оппонентов очень часто выступают «младшие» и «старшие».

Если вспомнить, что в Африке власть не оценивается через такие векто ры, как «демократия» или «разумное правление». Конечно, были некоторые попытки пойти в этом направлении, но абсолютно преобладали совсем дру гие траектории политического развития, другие стандарты управления.

Сегодня средства массовой информации, иностранные дипломаты стре мятся стимулировать прозрачность, ответственность и другие достоинства кандидатов, идущих на смену нынешним правителям. Но зададимся вопро сом: поиск «ответственных политиков» действительно ли идет и определен народом? Меньше всего можно быть уверенным в этом.

Л ОГОС 4–5(39) 2003




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.