WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 20 |

«П.И. Сидоров А.В. Парняков ВВЕДЕНИЕ В КЛИНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ ИЗДАНИЕ ВТОРОЕ (ДОПОЛНЕННОЕ) Рекомендовано Министерством здравоохранения Российской Федерации в качестве учебника для студентов ...»

-- [ Страница 5 ] --

В начальных стадиях символизм может провялятся аморфностью мышления, где заметна только нечеткость использования понятий. При этом грамматически правильно построенная речь приобретает расплывчатый характер и мысли больного в силу этого окружающим малопонятны — не ясно “о чем” больной говорит (отличать от резонерства, где не ясно “зачем” говорит это больной).

К нарушениям целенаправленности мышления можно отнести и ментизм (мантизм) — непроизвольное, насильственное течение потока мыслей, воспоминаний, желаний, представлений различного, обычно плохо запоминающегося содержания (“Ералаш в голове, тысяча мыслей, летит и не запоминается”). Непроизвольный характер мышления, свойственный ментизму, нередко связывается больными с внешним воздействием на их психику. Поток мыслей депрессивного содержания обозначают термином “депрессивный ментизм”. Явления ментизма свойственны также астеническим, невротическим состояниям, наблюдаются у пациентов с последствиями травматического поражения головного мозга. Особенно часто встречаются перед засыпанием, в дремотном состоянии — гипнагогический ментизм. Невольно вспоминаются впечатления дня, неприятности, собственные промахи, сами собой, мелькают лица, проносятся картины, все больше напоминая сновидения. Депрессивный, астенический, травматический варианты ментизма отличаются от ментизма в более узком и традиционном его понимании, то есть параноидного ментизма (наблюдающегося в структуре галлюцинаторно-параноидного синдрома).

II. Патология суждений и умозаключений. К этой группе расстройств относятся бредовые, сверхценные, навязчивые и доминирующие идеи.

1. Бредовые идеи. Бредовые идеи — это возникающие на болезненной почве неверные, ложные мысли, не поддающиеся коррекции ни путем убеждения, ни другим каким–либо способом. Совокупность бредовых идей называется бредом..

Важно заметить, что бред всегда возникает на болезненной основе и нарушает адаптацию человека к своей среде;

он вытекает не сколько из знаний и опыта, а сколько из внутреннего, аффективно-психического состояния. Личность охвачена (эмоционально вовлечена) ложным убеждением, хотя и оно неприемлемо для других людей данной культуры или субкультуры (т.е. это убеждение не является религиозным догматом или суеверием).

Таким образом, в определении бредовых идей наиболее существенными являются следующие четыре момента: ложное содержание идей, болезненная основа их возникновения, убежденность в их правильности, недоступность психо логической коррекции. Такой бред также называют первичным бредом, а при его формировании можно часто заметить определенную этапность — сначала бредовое настроение, а затем бредовое восприятие и толкование внешних событий с последующей “кристаллизацией” самой бредовой идеи. При первичном бреде можно даже говорить о своеобразной вере больного в свои болезненные идеи — он “чувствует”, что он прав (аналогично религиозным чувствованиям или при суевериях у здоровых). Первичный бред является истинным расстройством мышления и недоступен пониманию в терминах культурального и образовательного статуса пациента, что отличает его от других видов убеждений (нормальная убежденность, доминирующая или сверхценная идея).

В отличие от первичного, вторичный бред доступен пониманию и объяснению в сочетании с другими психопатологическими явлениями, такими как галлюцинации или изменения настроения. Например, больной, который убежден, что его “отравляют соседи”, может первоначально получить эту информацию от “голосов”, которые он “слышит”.

Анализ содержания бреда может иметь определенное диагностическое значение.

Бредовые идеи ревности обычно указывают на возможность злоупотребления алкоголем.

Бредовые идеи с характером преследования чаще встречаются при шизофрении. По данным G. Huber, G. Gross (1977), идеи преследования и отношения составляют 79,5 % шизофренического бреда, идеи отравления — 41,8 %;

значительно реже наблюдаются бредовые идеи иного содержания.

По содержанию различают четыре основные формы бреда: 1) бред с пониженной самооценкой — самоуничижения, греховности, физического недостатка или дисморфомания (убежденность в уродстве тела) и нигилистический бред (убежденность в прекращении функций тела, их исчезновении или гниении);

2) бред с повышенной самооценкой (экспансивный) — разные виды бреда величия, богатства, изобретательства и пр.;

3) персекуторный бред (бред преследования) — больные убеждены, что являются объектом постоянного наблюдения, слежки, ведущихся с враждебными, реже — благожелательными целями неизвестными лицами, организациями или людьми из непосредственного окружения;

4) смешанные формы бреда — кверулянтства или сутяжничества при котором отстаивание своих ложных идей приводит к многолетним судебным тяжбам и разбирательствам, разные варианты “симптома двойника” и другие.

По структуре различают две основные разновидности бреда:

несистематизированный (отрывочный, образный) и систематизированный (интерпретативный) бред.

Отрывочные бредовые идеи чаще проистекают из расстройств восприятия (патологических образов и представлений) и могут быть самого разнообразного содержания (преследования, отравления, порчи, ревности, изобретательства, величия и другие), но они существуют разрозненно и не имеют заметных тенденций к объединению и логической проработке.

Напротив, систематизированный бред построен на толковании (интерпретации) больным внешних и внутренних событий. Патологические идеи (суждения и умозаключения) здесь возникают в результате нарушений логики на этапе бредообразования (“кристаллизации” бреда). Наиболее систематизирован паронояльный бред, менее — парафренный, а параноидный бред более близок к образному бреду.

• Паронояльный бред — больной опирается в мышлении на изначально ложную посылку (первичная бредовая идея), но формально правильную, правдоподобную систему доказательств.

• Парафренный бред — также систематизирован, но он по своему содержанию часто весьма необычен и формируется в тесной взаимосвязи с обманами восприятия (чаще всего это бред причудливого, фантастического содержания, который переплетается с идеями величия, преследования или крайней греховности и вины).

• Параноидный бред — здесь уже нет достаточной стройности в рассуждениях и строгой селекции фактов, т.е. в структуре самого бреда имеются противоречия и нелепости.

2. Сверхценные (бредоподобные) идеи. Впервые описаны С. Wernicke в году. Представляют собой суждения или комплекс мыслей, односторонне отражающих реальные обстоятельства и доминирующих в сознании в силу их особой личностной значимости. Главная отличительная черта сверхценной идеи заключается в том, что в их основе всегда лежит какой–либо реальный факт, правда весьма незначительный, мелкий. Однако суждения и умозаключения, возникшие на основе мелких фактов, в сознании больного начинают переоцениваться в их значении и занимать в жизни незаслуженно большое место. Сверхценные идеи, в отличие от бредовых, никогда не носят характера нелепости и больного можно в некоторой степени разубедить в них, правда, на непродолжительное время. В практике врача общего профиля наибольшие трудности в диагностике и лечении вызывают сверхценные идеи какого-либо соматического неблагополучия, так как в их основе действительно лежит какое-либо незначительное заболевание, значение которого непомерно переоценивается больным.

Бредоподобные идеи часто возникают у больных с аффективными нарушениями, где они тесно спаяны с измененностью настроения больного (конгруэнтны ему). При пониженном настроении (депрессия) нередко возникают идеи самообвинения с суицидальными мыслями: больной считает себя плохим человеком, недостойным даже жизни. Напротив, при повышенном настроении (мания) возникает склонность к переоценке своей личности и больной полагает, что он всех красивее, умнее, способнее.

Такой бред и нарушения поведения называются голотимными, т.е. соответсвующими аффекту.

3. Навязчивые идеи. Впервые были описаны Ф. Платтером в 1617 году.

Навязчивые идеи характеризуются появлением в сознании неотступных и назойливых мыслей, которые сам больной критически оценивает как болезненные, нелепые и не соответствующие действительности, но устранить их вновь и вновь повторяющееся возникновение не может.

Сам факт этой неодолимой навязанности (обсессии) субъективно тяжело переживается, но также часто эта отрицательная субъективная окраска навязчивой идеи или представления бывает связана с сопутствующим навязчивым страхом (фобия) или с навязчивым действием (неодолимая потребность совершить какое либо действие или поступок). Все виды навязчивостей, которые буквально преследуют человека и отравляют все его существование, могут возникать при относительно редком заболевании (0,05% в населении) — неврозе навязчивых состояний (обсессивно–компульсивное расстройство).

Отвлеченные навязчивости — бесплодное мудрствование, навязчивый счет и навязчивые репродукции.

Бесплодное мудрствование (Griesinger, 1886) или душевная, умственная жвачка, руминация (Janet, 1903) — проявляется навязчивым стремлением вновь и вновь разрешать ненужные или даже бессмысленные вопросы (например, больной вынужден думать, почему правая рука называется именно правой, а левая — левой).

Навязчивый счет (арифмомания) — выражается назойливым стремлением считать и удерживать в памяти количество пройденных шагов, прохожих, столбов, автомобилей, производить в уме счетные операции.

Навязчивые репродукции — назойливое припоминание забытых или ненужных терминов, имен, определений, эпизодов из жизни. Например, ономантомания — это навязчивое вспоминание имен когда-то увиденных людей.

Образные навязчивости — это преимущественно простые фобии (страхи конкретного содержания), навязчивые опасения, представления и воспоминания, контрастные представления и хульные мысли, а также навязчивые влечения к действию (компульсии).

Фобии — в отличие от навязчивых мыслей и действий, при фобиях, т.е. навязчивых страхах конкретных ситуаций или предметов, больной не испытывет тревоги и дискомфорта, если не сталкивается с устрашающими объектами. Однако они формируют ограничительное поведение, — больной начинает избегать пугающих ситуаций, когда это возможно. К группе пространственных фобий относятся: клаустрофобия (страх закрытых помещений), гипсофобия (или акрофобия, боязнь высоты), агорафобия (боязнь открытых пространств и всех смежных ситуаций, связанных с выходом из дома). К группе нозофобий (боязни болезней) относятся: канцерофобия, спидофобия, радиофобия (страх заболеть раком, сифилисом, лучевой болезнью). К группе социальных фобий (социофобия) относяятся: эрейтофобия (страх покраснеть), скоптофобия (страх упустить кишечные газы). Реже встречаются страхи покончить жизнь самоубийством (суицидофобия), убить кого-либо (гомоцидофобия), боязнь острых предметов (айхмофобия, или оксифобия), страх кошек (эйлурофобия), езды на поезде (сидеродромофобия), цветов (антофобия), молнии (астрофобия), грома (бронтофобия), змей (офидофобия), темноты (никтофобия), микробов и грязи (мизофобия) и множество других.

Навязчивые сомнения, или болезнь сомнений (Фальре, 1880) — неуверенность в правильности и законченности совершенных действий, вынуждающая пациентов многократно проверять сделанное, что обычно не устраняет болезненных сомнений.

Навязчивые опасения — неотвязные страхи, сомнения в удачном исходе предстоящих привычных действий, например, публичного выступления, управления машиной, самолетом, сдачи экзамена;

страхи совершенно необоснованные, поскольку ранее такие действия выполнялись без труда. Сосредоточенность внимания на себе является условием анормального протекания автоматизмов, что в свою очередь еще более усиливает навязчивые опасения.

Навязчивые или овладевающие представления — не соответствующие действительности яркие представления мучительного содержания, принимающиеся на высоте болезненного состояния за реальность. Так, пациент повторно переживает яркую сцену того, как он оказался под колесами автомобиля: видит себя раздавленным, в луже крови, с раздробленными костями и черепом и т. п. В них явно видна тенденция к пе реходу в образный бред.

Навязчивые воспоминания — непроизвольное появление в сознании образных детальных воспоминаний о каком-либо неприятном или порочащем больного событии часто реального прошлого. Оттенок насильственности воспоминаний свидетельствует о возможности их перехода в образный ментизм.

Контрастные представления — это обычно хульные мысли, т.е. непроизвольное появление мыслей, представлений и чувств, содержание которых противоречит взглядам, верованиям, мировоззрению и этическим установкам самого больного.

Навязчивые влечения — внутреннее навязчивое побуждение (компульсия) совершить непристойный, бессмысленный либо опасный поступок. Навязчивые влечения могут трансформироваться в импульсивные, кататонические побуждения. Это особенно важно учитывать в отношении суицидных и гомоцидных тенденций.

Навязчивые действия — стереотипные, повторяющиеся, внешне бесцельные действия, которые нередко имеют вид ритуала. Они могут быть разными по генезу и внешнему оформлению.

В навязчивом действии всегда есть субъективный компонент — навязчивое влечение, или компульсия, и объективный — ритуал (вызванные влечением реальные действия заметные или незаметные окружающим). Навязчивые действия обычно имеют своеобразное приспосбительное, защитное значение для больного. Так, больной, страдающий страхом загрязнения, бесчисленное количество раз моет руки. Навязчивые ритуалы, как особая форма защитных магических действий, имеют порой нелепый и вычурный характер. Со временем они могут отрываться от первичных страхов, приобретая самостоятельный характер.

У детей наиболее часто встречается навязчивое сосание пальца. Оно также носит компенсаторный характер, снимая ощущение тревоги. Встречается часто при воспитании в условиях эмоциональной депривации, в детских сиротских учреждениях. У детей и подростков также может встречаться навязчивое обкусывание ногтей — онихофагия, навязчивое выдергивание волос с их поеданием — трихотилломания и трихофагия.

При тиках — первоначально возникают преднамеренные, в каком-то смысле нужные действия, но затем они становятся привычными и неодолимыми: подергивания плечами, дотрагивания до носа, пощипывание мочек ушей, расчесывание и т. п. Это могут быть покашливание, хмыканье, шумное втягивание воздуха, похрюкивание — респираторные тики. Встречаются чавкание, чмокание, цокание и т. п.— оперкулярные тики. Весьма часто наблюдаются слова–паразиты, «экание» и прочий речевой мусор — вербальные тики. К этой же группе можно также отнести навязчивое сосание большого пальца;

онихофагию — стремление грызть ногти, трихотилломанию — выдергивать волосы. Все они переживаются пациентом как чуждые, вредные и болезненные.

Одним из тикозных расстройств является синдром Жиль де ла Туретта, подробно описанный в 1885 году. Это заболевание возникает в детском и подростковом возрасте и чаще всего бывает наследственным;

характерна и высокая сочетаемость (коморбидность) его с неврозом навязчивостей. Сложный двигательный тик от навязчивых действий отличить бывает трудно, особенно у детей, которые еще не способны описать мысли и ощущения, сопровождающие эти действия. Для диагностики синдрома Туретта важен анализ динамики болезни: обычно в 6–7 лет появляются простые тики мышц лица, головы или шеи (моргание, подергивание носом), затем с годами они распространяются вниз на туловище и конечности (подергивание плечами). В 8–9 лет присоединяются голосовые тики (типа собачьего лая, повторения звуков, выкрикивания непристойностей), а в 11– лет появляются навязчивости и сложные тики (трогать себя и предметы, подпрыгивать, жестикулировать), которые чаще всего сохраняются с периодами ремиссий в течение всей жизни. Интересно отметить, что при данном заболевании помогают нейролептики (галоперидол, пимозид), которые сами при передозировке могут вызывать двигательные экстрапирамидные расстройства. Предполагается, что болезнь связана с нарушением медиаторного обмена (дофамин, серотонин и эндогенные опиоиды) в базальных ядрах и лобных долях мозга.

4. Доминирующие идеи. Доминирующей идеей следует называть такую мысль, которая занимает в сознании человека незаслуженно большое место.

Доминирующие идеи часто бывают у здоровых людей, когда они усиленно к чему то стремятся и сосредоточены на достижении цели. Встречаются они и у больных.

Отношение больных к доминирующим идеям бывает разным, но иногда эти идеи начинают их тяготить. Не сомневаясь в их правильности, больной понимает, что они совершенно неправомерно все время владеют им. Эти идеи болезненны не потому, что они неправильно отражают действительность, а потому, что какой– либо реальный факт привлек к себе упорное внимание на слишком долгое время (“прилипание” внимания). Довольно часто в психиатрической клинике доминирующие идеи предшествуют возникновению других болезненных идей, в частности бреда.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ И ВЫВОДЫ Мышление — наиболее обобщенная и опосредованная форма психического отражения, устанавливающая связь и отношение между познаваемыми объектами с помощью особых умственных операций анализа, синтеза, сравнения, абстракции, обобщения, конкретизации и систематизации.

Генетическая классификация мышления включает три его вида: практическое, образное и отвлеченное. Практическое и образное мышление опираются на чувственные впечатления от предметов действительности или их вторичные образы (представления). Только отвлеченное мышление протекает в языковых формах, где умственные операции совершаются с понятиями, суждениями и умозаключениями.

Умозаключение, как наиболее сложная форма и продукт мышления, формируется в рассуждении методами дедукции, индукции или аналогии.

Логически–ассоциативный тип мышления при концентрированной интеллектуальной деятельности отличается причинно–следственной целенаправленностью, в то время как для механически–ассоциативного типа мышления, встречающегосяся при утомлении, формирование ассоциаций идет более по законам смежности, сходства или контраста.

Сильные эмоции также могут искажать мышление и приводить к паралогизмам. Мышление, которое заметно зависит от эмоционально– мотивационной сферы личности, обычно обозначается как кататимное, паралогическое или аутистическое. Полагают, что в его формировании большую роль оказывают правополушарные мозговые факторы. Кататимия бывает у здоровых и характерна для больных неврозами, а терминами аутизм и паралогика чаще обозначают специфические нарушения мышления у больных шизофренией.

Решение проблемных ситуаций осуществляется специальными приемами, или стратегиями мышления: случайным, рациональным (конвергентное мышление) или систематическим (дивергентное мышление) перебором возможных вариантов.

Известно, что решение сложных проблем проходит в мышлении четыре этапа:

подготовки, инкубации, инсайта и проработки.

Индивидуальные особенности мышления определяются видом, типом и стратегиями мышления. Они же во многом определяют и такие интегральные характеристики мышления, которые обозначаются как широта, глубина, последовательность, гибкость, самостоятельность и критичность мышления.

Жан Пиаже онтогенез мышления описывает как последовательное прохождение им четырех стадий: сенсомоторного, дооперационального, конкретно–операционального и формально–операционального интеллекта. Все особенности ранней (допонятийной) формы мышления он объясняет присущим всем маленьким детям феномена эгоцентризма, как особой интеллектуальной позиции ребенка.

Для исследования мышления разработано множество психологических методик как для исследования темпа и особенностей течения ассоциативных процессов, так и особенностей операциональной стороны мышления. В клинической психологии для исследования мышления у больных наиболее широко используется методика классификации и пиктограммы.

Правильное, логическое мышление должно удовлетворять требованиям определенности, последовательности и доказательности. Это достигается навыком правильного использования четырех законов формальной логики: тождества, непротворечия, исключения третьего и достаточного основания Логическая аргументация и коррекция неправильностей мышления является существенной составной частью рациональной психотерапии.

В патопсихологии распространение получила классификация расстройств мышления, предложенная Зейгарник. Она выделяет три вида нарушений мышления: операциональные, личностно–мотивационные и нарушения динамики мыслительной деятельности. При деменциях и олигофрениях характерно снижение уровня процессов операции обобщения. Для больных шизофренией типично искажение процессов операции обобщения, а также личносто–мотивационные сдвиги целенаправленности мышления в виде актуализации латентных свойств понятий, разноплановости и разорванности мышления. Динамические нарушения мыслительной деятельности в виде инертности или вязкости мышления бывают при различных психических заболеваниях.

В психиатрии расстройства мышления принято подразделять на количественные (патология ассоциативного процесса) и качественные (патология суждений и умозаключений). Ассоциативные расстройства подразделяются на три группы: нарушения темпа образования ассоциаций (ускорение или замедление мышления), нарушения подвижности ассоциативных переключений (детализация, обстоятельность и вязкость мышления), нарушения целенаправленности ассоциативного процесса (резонерство, разорванность, паралогичность и символизм). Качественные расстройства мышления заключаются в появлении у больного бредовых, сверхценных, навязчивых или доминирующих идей.

Вопросы для самопрверки 1. Почему наиболее существенными особенностями мышления считаются продуктивный его характер и тесная связь с речью?

2. Как в процессе беседы выявить сохранность умственной операции обобщения или абстрагирования у пациента с подозрением на олигофрению?

3. В чем заключается главное различие между формами мышления в генетической классификации мышления? В каком порядке формируются эти формы мышления в онтогенезе?

4. Понятия, суждения и умозаключения одновременно являются предметом изучения, как психологии, так и логики. Как соотносятся между собой эти разные отрасли знаний?

5. Почему дедукция, как метод мышления, занимает более приоритетное положение по сравнению с индукцией или аналогией?

6. Может ли у одного и того же человека выявляться отвлеченный вид мышления, в то время как его тип более соответствует механически–ассоциативному? Как соотносятся между собой тип и вид мышления?

7. Почему больным неврозам свойственно мышление, которое обычно обозначают как кататимное?

8. Что обозначают понятиями левополушарное и правополушарное мышление?

9. В чем заключаются различия между конвергентным и дивергентным мышлением?

10. Какими интегральными характеристиками описываются индивидуальные особенности мышления?

11. Какие основания приводятся для опровержения мнения Жана Пиаже о том, что стадия формальных операций является обязательной завершающей стадией онтогенеза мышления?

12. Нарушение каких законов формальной логики обычно приводит к непоследовательности мышления?

13. Как в предметном варианте методики классификации проявляется феномен разноплановости мышления?

14. В чем заключаются различия между паралогическим и символическим мышлением?

15. Какие главные различия существуют между сверхценными и навязчивыми идеями ревности, болезни сердца?

ВООБРАЖЕНИЕ Воображение (фантазия) — познавательный психический процесс создания нового образа (представления) предмета или ситуации путем перестройки (преобразования) имеющихся у человека представлений.

Воображение как своеобразная форма отражения действительности осуществляет мысленный отход за пределы непосредственно воспринимаемого, способствует предвосхищению будущего, “оживляет” то, что было ранее.

Воображение — это созидательный процесс и в нем принимают участие многие психические процессы, особенно мышление, память и восприятие.

Одновременно, само воображение “вмешивается” в течение того или иного психического акта, как бы пронизывая его и придавая ему свои соответствующие черты.

Воображение является особой формой психической деятельности и занимает как бы промежуточное положение между восприятием, мышлением и памятью. Традиционно его рассматривают как самостоятельный психический процесс. Однако на этот счет имеются и другие точки зрения. Одни психологи склонны отождествлять воображение с мышлением, другие — с представлениями памяти. В последнее время обозначился даже такой подход: воображение — это комбинация не только образного, но абстрактного содержания. Возможно, что не стоит резко менять устоявшиеся взгляды на воображение, поскольку утверждение, что воображение поглощается мышлением или представлениями, а также мнение о формировании воображения на абстрактном материале пока недостаточно доказаны экспериментально.

Подобно мышлению, воображение — это аналитико-синтетическая деятельность, которая осуществляется под направляющим влиянием сознательно поставленной цели, либо чувств и переживаний, которые владеют человеком в данный момент.

Чаще всего воображение возникает в проблемной ситуации, когда требуется быстрый поиск решения, опережающий конкретные практические действия по ее разрешению (опережающее отражение), что также характерно и для мышления.

Однако в отличие от мышления, где опережающее отражение действительности происходит путем оперирования понятиями, в воображении это происходит в конкретно–образной форме — в виде ярких представлений. Таким образом, в проблемных ситуациях существуют две системы опережения сознанием результатов деятельности — это организованная система образов (воображение) и организованная система понятий (мышление).

Возможность выбора и реконструкции образов (представлений) или возможность новой комбинации понятий обеспечивают человеку пластичность приспособления к жизненным ситуациям. В зависимости от обстоятельств, которыми характеризуется проблемная ситуация, одна и та же задача может решаться как с помощью воображения, так и с помощью мышления. Особенно велика роль воображения в ситуациях неопределенности, когда нет той нужной полноты знаний, которые необходимы мышлению.

Вероятно, воображение характерно только для человека и до настоящего времени науке мало что известно о его механизмах, в частности его анатомо-физиологических основах. Правда, у человека можно зарегистрировать физиологические реакции на психологические состояния, связанные с воображением: непроизвольные микродвижения при представлении о каком-либо движении (идеомоторный акт) или вегетативные реакции, особенно при воображении ситуаций угрозы.

Существуют индивидуально-типологические особенности воображения, тесно связанные со спецификой памяти, мышления и восприятия. Лица с художественным типом мышления обладают большим разнообразием фантазии в плане конкретно образного восприятия мира (доминирование правого полушария мозга), а у других — отмечается больше склонность к оперированию абстрактными символами и понятиями (доминирование левого полушария мозга).

ВИДЫ ВООБРАЖЕНИЯ Воображение может быть пассивным и активным, а последнее, в свою очередь, разделяют на воссоздающее (репродуктивное) и творческое (продуктивное) воображение.

Пассивное воображение характеризуется непроизвольностью своего возникновения, что проявляется в сновидениях и грезах. Правда, грезы человек может вызвать и преднамеренно, но и в этом случае возникновение самих образов воображения отличается непроизвольностью.

Отличительная черта пассивного воображения — это полный или почти полный отрыв его от практической деятельности человека. Продукты, образы сновидений и грез обычно неосуществимы и являются своеобразной заменой реальности, ее суррогатом. Грезы служат человеку средством “ухода” от различных жизненных трудностей, выступая в этой роли как особый механизм психологической личностной защиты. Всем людям свойственно грезить о чем-то радостном, приятном и заманчивом, но преобладание у человека во всех продуктах его воображения грез может свидетельствовать об определенных дефектах развития личности, ее пассивности.

Активное воображение характеризуется произвольностью и человек при этом по собственному желанию, усилием воли вызывает у себя соответствующие образы, оно более ориентировано на практическую деятельность.

При воссоздающем, репродуктивном воображении образ предмета или явления создается по его словесному описанию. Это необходимо человеку при чтении книг, изучении различных схем и карт. Репродуктивное воображение больше напоминает восприятие или память, чем творчество.

При творческом, продуктивном воображении предполагается самостоятельное создание совершенно новых образов без опоры на готовое описание. Оно требует отбора из запасов памяти соответствующих представлений и их реконструкции в соответствии с замыслом.

При творческом воображении различают объективную и субъективную новизну его результата. Если образы и идеи оригинальны и не повторяют чего-либо, что имеется уже в опыте других людей, то это объективное новое для данного человека и для всех других. Если образы воображения новы только для самого создателя (он не знал о существовании аналогичных результатов), то их следует относить к субъективному новому.

Если воображение рисует сознанию такие картины, которым ничего или мало что соответствует в действительности, то оно носит название фантазии (в широком смысле термины “воображение” и “фантазия” часто отождествляются). Понятие “мечта” наиболее применимо к содержанию образов воображения, моделирующих ситуации и события, особенно желательные и значимые для человека. Мечты могут стимулировать к активной деятельности, но могут и оставлять человека пассивным, как бы пребывающим в мире своих мечтаний.

Образы воображения создаются различными способами:

• агглютинация — “склеивание”, синтез различных в повседневной жизни не соединяемых свойств и частей предметов (так строятся сказочные образы — русалка, кентавр);

• гиперболизация — увеличение или уменьшение величины предмета, а также изменение его отдельных частей (сказочные великаны и карлики, многорукие богини);

• заострение (акцентирование) — подчеркивание каких-либо отдельных признаков (злые карикатуры и дружеские шаржи);

• схематизация — отдельные представления сливаются, различия сглаживаются, а черты сходства выступают четко;

• типизация — выделение существенного, повторяющегося в однородных явлениях с воплощением его в одиночном образе.

Наиболее ярко феномены воображения видны в художественном творчестве людей (например, импрессионизм и кубизм в живописи, а в литературе — фантастика). В продуктах воображения, фантазии человека всегда проявляются и его личностные особенности, особенно неосознаваемые эмоционально– мотивационные процессы. Данный факт нашел широкое применение в психологии для создания различных проективных психодиагностических личностных методик (тест “чернильных пятен” Роршаха, тест рисуночной фрустрации Розенцвейга и другие).

Знание особенностей воображения необходимо врачу для понимания внутреннего состояния своих пациентов. Воображение больного, в силу имеющихся страхов и опасений за здоровье, может искажать картину имеющейся болезни и ее последствий, хода предстоящей операции. Врач, пользуясь методами разъяснения, убеждения и внушения, должен направить воображение больного по оптимистическому пути. С помощью воображения мы можем управлять многими психофизиологическими состояниями организма. Именно эти возможности воображения лежат в основе некоторых психотерапевтических методик саморегуляции, в частности, аутотренинга.

ЯТРОГЕНИИ Некоторые расстройства психики своим возникновением иногда обязаны чрезмерной мнительности, впечатлительности и живому воображению больного.

Часто непосредственным поводом для такого заболевания является неправильно понятое слово врача. Слово врача — могучее средство воздействия на больного.

Как и всякое другое терапевтическое средство, слово врача может иметь не только полезное, но и вредное для больного действие. Психиатр О. Бумке (Bumke O., 1925) в своей небольшой статье “Врач как причина душевных расстройств” обратил внимание на вредные последствия неправильного (в психологическом плане) поведения врача с больным. Пациент здесь воображает, что он заболел опасной болезнью и у него даже “появляются” соответствующие симптомы. Такие болезни, которые возникают под влиянием неосторожного слова врача, принято называть ятрогенными заболеваниями. Сила ятрогенных воздействий врача возрастает при авторитарном, директивном стиле его отношений с больным. Врач должен уметь пользоваться словами. Еще Бернард Шоу писал, что “есть 50 способов сказать слово “да” и 50 способов сказать слово “нет”.

При ятрогении в сознании больного человека постоянно присутствует через обозначение в словах ощущение того симптома, который он себе вообразил под влиянием слов врача. Человек как бы не желая думать о симптоме, думает о нем.

Этот его миф о болезни постоянно нуждается в подтверждении, поэтому человек прислушивается к себе и “находит” соответствующие ощущения. У него начинает болеть там, где “должно” болеть. К этому разряду относиться и хорошо известный в среде медиков “симптом 3-го курса”, когда студент “обнаруживает” у себя все изучаемые им болезни.

Ятрогении (от лат. iatros — врач) — общее название обозначающее психогенные расстройства у больного, вследствие неосторожных, ранящих больного слов врача (собственно ятрогения) или его действий (ятропатия), медицинской сестры (соророгения, от лат. soror — сестра), других медицинских работников. Пагубные самовлияния, связанные с предубеждения по отношению к врачу, страхи перед медицинским обследованием, могут также привести к подобным расстройствам — эгогения (Лакосина Н.Д., Ушаков Г.К., 1976). Ухудшения в состоянии больного под влиянием нежелательных воздействий других больных (сомнения в правильности диагноза, лечения и т.п.) обозначают термином эгротогения (от aegrotus — больной, Либих С.С., 1975). Еще в г. отечественным психологом и психотерапевтом К.К. Платоновым описывались дидактогении — психогенные расстройства у учащихся, связанные с неосторожными высказываниями учителя.

Особую роль миф о болезни играет в ситуации лечения. Если больной верит в лечение, то его эффективность заметно возрастает. В ряде случаев лекарство (например, анальгетик) может быть заменено плацебо (“пустышка”), от которого больной субъективно чувствует тот же эффект. Лечебный миф, как и миф болезни, не имеет четкой структуры и подвержен влиянию извне. Слава целителя также может быть мифом, способствующим лечению. Порой самые фантастические и нелепые лечебные приемы находят своих убежденных последователей, эксплуатирующих этот неспецифический фактор “веры” больного в лечебный эффект, за счет которого и наблюдаются определенные успехи целительства, особенно в плане ближайших результатов.

Врач может попасть в сложное положение, если принимает миф за реальность, или наоборот. Врач должен понимать как свои терапевтические возможности или свои способности исцелять тем или иным методом, так осознавать реальное состояние пациента. С виду невинное заблуждение врача в своих качествах как целителя может привести к потере больным времени, сил и средств для осуществления настоящего патогенетического лечения (Абрамова Г.С., Юдчиц Ю.А., 1998).

ПАТОЛОГИЧЕСКИЕ ФОРМЫ ВООБРАЖЕНИЯ И ИХ ОЦЕНКА В клинической практике врачу нередко приходится встречаться с больными, у которых психопатологическая симптоматика может относиться как к нарушениям пассивного, так и активного воображения. Однако замечено, что все эти нарушения чаще встречаются у лиц с особым психическим складом, отличающимся чертами инфантилизма и признаками чрезмерной возбудимости воображения с наклонностью к выдумкам и фантазированию. Еще в 1905 году эти личностные особенности описывались французским психиатром Эрнестом Дюпре (1862-1921) как “мифоманическая конституция”.

Патологические формы пассивного воображения. В психиатрической и общесоматической клинике оценка особенностей пассивного воображения чаще всего требуется у больных при различных видах снижения уровня бодрствования и состояний помрачения сознания, а также нарушениях сна в связи со сновидениями.

Онейроид — сновидное, грезоподобное помрачение сознания, наблюдающееся в результате травм черепа, острых инфекционных заболеваний с лихорадкой, интоксикацией или при некоторых разновидностях острой шизофрении. При этом у больного резко активизируются процессы воображения, причем создаваемые им образы “визуализируются” в виде калейдоскопических фантастических видений, напоминающих псевдогаллюцинации.

Ониризм — больной перестает ощущать различия образов воображения в сновидениях с реальностью. При этом увиденное во сне может не восприниматься с должной критической оценкой утром. Иногда при этом и днем у больного возникают яркие сновидные образы, стоит только ему закрыть глаза. Иногда такие “видения” бывают и при открытых глазах — грезы по типу сна наяву или “сна с открытыми глазами”. У психически здоровых лиц последнее может отмечаться при ослаблении деятельности сознания — в полудремотном состоянии или в состоянии аффекта.

Галлюцинации воображения (Dupre E.,) — разновидность психогенных галлюцинаций, фабула которых вытекает из аффективно значимых и длительно вынашиваемых в воображении идей. Особенно легко возникает у детей с болезненно обостренным воображением.

Бред воображения (Dupre E., Logre J.B., 1914) — является вариантом бредообразования, который вытекает из склонности к фантазированию у лиц с мифоманической конституцией. Возникает остро — как бы по “интуиции, вдохновению и озарению”. Восприятие не нарушено, больной полностью ориентирован в месте и собственной личности.

Сновидные эпилептические приступы (Ducoste, 1889) — сновидения с преобладанием красного цвета, сопровождающие или заменяющие (эквиваленты) ночной эпилептический припадок. Они всегда стереотипны с видением угрожающих образов в виде чудовищ, химер и частей собственного тела. В дневное время подобные сноподобные состояния (Jackson J.H.,1870) могут быть предвестником (аурой) припадка при височной эпилепсии, однако при этом все же преобладают явления дереализации, феномены “уже виденного” и “никогда не виденного”, “насильственные” (не подавляемые усилием воли) фантастические представления.

Патологические формы активного воображения. Главным признаком расстройств активного воображения является нарушение критичности к его продуктам и (или) их применению. Чаще всего в клинической практике врачу приходится сталкиваться с феноменом патологической лживости у ряда больных — фантастической псевдологии (pseudologia phantastica). Она выражается в том, что человек начинает искренне верить в созданные им самим фантазмы (фантастические идеи и образы). Этот феномен описан еще в 1891 году А. Дельбрюком как “ложь без нужды с убежденностью в правдивости высказываемой лжи”. В современном понимании псевдология рассматривается в двух основных вариантах:

1.Фантазмы психотические, где воображаемое субъективно более устойчиво принимается за истину (например, как при конфабуляциях) и оно может переходить в целые сюжетные псевдологии и даже бредоподобные фантазии. Такие расстройства более характерны для различных органических заболеваний мозга с грубыми нарушениями памяти (прогрессивном параличе, сифилисе мозга, травмах), а также эпилепсии и шизофрении.

2.Фантазмы непсихотические, где псевдология является сочетанием двух видов фантазирования: “для себя” (“бегство” в мир мечты от действительности) и “для других” (повышение собственной привлекательности), т.е. обладает свойствами, как механизмов психологической защиты, так и свойствами “манипуляционных механизмов” другими людьми (Якубик А., 1982).

Непсихотические фантазмы, как разновидность псевдологии, особенно часто встречается у лиц с истерическими психопатическими наклонностями и “мифоманической конституцией”. При этом такой человек, как и всякий лгун, знает, что он лжет. Однако эта ложь патологическая — она отличается от обычной тем, что чаще всего бывает явно нецелесообразной и больной понимает всю ее бесполезность, но противостоять своей потребности лгать не может. Псевдологи, в отличие от обычных истерических психопатических личностей, более активны и в стремлениях воплотить в жизнь свои фантастические построения, поэтому они чаще вступают в конфликт с законом. Лживость при этом заслоняет у них все остальные личностные черты.

Патологическую наклонность к вымыслам и лжи с детского возраста психиатры обычно рассматривают как проявление частичного инфантилизма.

Таким личностям не хватает устойчивости, зрелости воли и суждений.

Привязанности их не глубоки, так как любят они только себя. Им чуждо чувство ответственности и долга. Параллельно с созреванием личности эти психопатические проявления постепенно стихают. К возрасту 40 лет такие личности наблюдаются редко.

При оценке “патологичности” псевдологии у детей и подростков (детская лживость) следует учитывать возрастные особенности становления воображения.

Ребенок получает возможность полностью отделить свои мечты, детские фантазии от реальности только к подростковому возрасту. Если период активного детского воображения (4-7 лет) по каким-либо причинам затягивается, то детская лживость постепенно может приобрести социально значимый и даже патологический характер, особенно в тех случаях, когда она становится постоянным орудием жизненной удачи. Это постепенно становится фактором деформации личности, патологического личностного развития.

У здоровых детей фантазии отличаются подвижностью и связаны так или иначе с реальностью. Патологические фантазии чаще всего достаточно стойкие, оторванные от реальности, причудливые по содержанию и сопровождаются поведенческими нарушениями. Такая склонность к необузданному фантазированию с неспособностью к четкому отделению мира своих фантазий и представлений от реальности у детей дошкольного и младшего школьного возраста может быть иногда ранним проявлением инфантилизма и психической незрелости (имматуризма по А. Ван Кревлену).

В дошкольном возрасте (чаще в возрасте 3-5 лет) у родителей детей иногда возникают тревоги по поводу затянувшегося игрового перевоплощения ребенка в образ какого-либо персонажа сказки или даже в неодушевленный предмет. Такие случаи требуют консультации специалиста, так как они могут быть проявлением элементарных форм деперсонализации и нередко на смену им приходят иные психические нарушения (типа симптома психического автоматизма при шизофрении).

В других случаях в играх ребенка начинают доминировать манипуляции с предметами не игрового назначения — чашки, веревочки, бутылочки. Попытки родителей отвлечь ребенка от игр с таким “любимым” предметом безуспешны, здесь уже в фантазировании ребенка усматриваются или элементы сверхценности и (или) измененности сферы влечений.

Настораживающими в плане возможности психического расстройства у ребенка являются случаи стойкого фантазирования садистического содержания и патологические фантазии типа самооговоров. Последний тип фантазирования чаще встречается в подростковом возрасте — у мальчиков это обычно “признания” в каких либо ограблениях или участия в шпионской деятельности, а для девочек типичны самооговоры сексуального содержания.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ И ВЫВОДЫ Воображение — процесс преобразования представлений, создание новых образов на основе имеющихся. Это опережающее отражение действительности в новых, неожиданных, непривычных сочетаниях и связях.

Воображение тесно связано с мышлением, так как только эти психические процессы продуктивны. Возможность создания нового образа лежит в основе воображения, а возможность новой комбинации понятий лежит в основе мышления.

Пассивное воображение как преднамеренное, так и непреднамеренное по своей сути непроизвольно и типично для сновидений и грез. Активное воображение произвольно и более ориентировано в практическую деятельность. При продуктивном активном воображении создаются совершенно новые образы, а при репродуктивном — образ воспроизводится по его описанию.

Все образы воображения создаются путем агглютинации (склеивания), гиперболизации, акцентирования, схематизации или типизации имеющихся образов, их качеств или черт. Неосознаваемые эмоционально–мотивационные процессы часто оказывают влияние на создание образа воображения, что используется в проективных тестах для изучения личности.

Особенности воображения больных могут объяснить его необоснованные страхи и опасения за свое здоровье, а также лежать в основе ятрогений — особых психогенных расстройств у больного вследствие неосторожных слов врача. Терапевтические возможности воображения используются во многих психотерапевтических методиках, особенно в аутотренинге.

Патологические формы пассивного воображения (онейроид, ониризм и другие) обычно связаны со снижением уровня бодрствования, помрачением сознания, а также расстройствами сна в связи со сновидениями.

Патологические формы активного воображения представлены преимущественно различными вариантами патологической лживости, которые чаще возникают у лиц с истерическими наклонностями.

Психотические фантазмы типа конфабуляций обычно являются проявлениями органического заболевания мозга.

У детей диагностические сложности представляют феномены игрового перевоплощения ребенка, упорное манипулирование предметами неигрового назначения, стойкое фантазирование с садистическим содержанием и фантазии типа самооговоров.

Вопросы для самопроверки 1. Почему воображение и мышление часто обозначают как две системы опережающего отражения? В чем различие действия этих систем в проблемных ситуациях?

2. Почему грезы относятся к формам пассивного воображения? Могут ли грезы быть преднамеренно вызваны человеком?

3. В чем отличие продуктивного воображения от воображения репродуктивного?

4. Какой способ создания образов воображения чаще используется художником при изображении им злых карикатур или дружеских шаржей?

5. Как используются особенности воображения человека для целей психодиагностики?

6. Что собой представляют ятрогенные заболевания? Как осуществляется профилактика ятрогений?

7. Почему онейроид и ониризм относятся к патологическим формам пассивного воображения?

8. Что собой представляет псевдология? Чем отличаются псевдологи от обычных истерических личностей?

9. Чем психотические фантазмы отличаются от фантазмов непсихотических?

10. Каким образом производится оценка патологичности детской лживости?

11. Какие отдельные феномены детского фантазирования должны настораживать в плане возможности наличия у ребенка психического заболевания?

РЕЧЬ И ЕЕ ФУНКЦИИ По своему значению речь имеет полифункциональный характер. Для человека она является основным средством общения, средством мышления, носителем сознания и памяти, носителем информации (письменные тексты), средством управления поведением других людей и регуляции собственного поведения. Речь, как и все высшие психические функции человека, является продуктом длительного культурно-исторического развития.

Язык — это система условных знаков, с помощью которых передаются сочетания звуков, имеющие для людей определенный смысл и значение. Если в речи выражается психология отдельно взятого человека, то в языке отражается психология целого народа, говорящего на данном языке. Связывающим звеном между языком и речью является значение слова, которое выражаться как в единицах языка, так и в единицах речи. Значение слова едино для всех людей, а его смысл может носить сугубо личностный характер. При одинаковых языковых значениях слов смысл их для разных людей может различаться в зависимости от тех сугубо личных мыслей и чувств, которые данное слово вызывает у человека.

В качестве самостоятельных основных видов выделяют экспрессивную и импрессивную речь, имеющих разное психологическое строение.

Экспрессивная речь (процесс высказывания — устная или письменная речь) начинается с замысла (план высказывания), затем проходит стадию внутренней речи, которая обладает “свернутым” характером, и, наконец, переходит в стадию развернутого внешнего высказывания — устного или письменного.

Импрессивная речь (процесс понимания речевого высказывания — устного или чтение) начинается с восприятия сообщения через слух, или зрение, затем проходит стадию декодирования (выделение единиц информации) и завершается формированием во внутренней речи схемы сообщения и его понимания.

Внутренняя речь недоступна прямому наблюдению и отличается свернутостью (в частности, опускаются многие члены предложения, происходит “выпадение” гласных звуков), она специально приспособлена к выполнению мыслительных операций и действий в уме.

При анализе устной и письменной речи выделяют следующие лингвистические единицы: фонемы (исторически сложившиеся смыслоразличительные звуковые единицы языка, набор фонем в различных языках различен), лексемы (слова, обозначающие отдельные предметы или явления), семантические единицы (обобщения в виде системы слов, обозначающие понятия), предложения (сочетания слов, обозначающие определенную мысль) и высказывания (законченное сообщение).

Основные закономерности понимания устной речи и устного высказывания формируются у ребенка до 2-3 лет, в то время как формирование чтения и письма происходит существенно позднее (с 6–7 лет). Эти различия в происхождении и психологической структуре разных форм речи находят свое отражение и в их мозговой организации. В речевой функции принимают участие все анализаторы:

слуховой, зрительный, кожно-кинестетический, двигательный. Однако наличие общих закономерностей объединяет все виды и формы речи в сложную, но функционально единую систему. При локальных поражениях мозга (преимущественно левого полушария у правши) нарушения речи распространяются на все формы речевой деятельности, т.е. возникает системный дефект с преобладанием нарушения того или иного аспекта речи (Хомская Е.Д., 1987).

Выделяют три главных критических периода в развитии речевой функции у детей.

Первый (1–2 года жизни), когда формируются предпосылки речи и складываются основы коммуникативного поведения, движущей силой которого является потребность в общении. Идет интенсивное развитие корковых речевых зон, в частности зоны Брока, критическим периодом ее развития является возраст 14–18 месяцев. Любые неблагоприятные факторы, действующие в этом периоде, могут отразиться на речевом развитии ребенка.

Второй критический период (3 года), когда интенсивно развивается связанная речь.

Ранимость психики в этот период (упрямство, негативизм и т.д.) могут влиять и на речевое развитие. Могут возникать заикание, мутизм как реакция протеста на завышенные требования взрослых. Заикание также может быть обусловлено и возрастной неравномерностью созревания отдельных звеньев речевой системы (“эволютивное заикание”).

Третий критический период (5–7 лет) — начало развития письменной речи.

Возрастает нагрузка на центральную нервную систему. При предъявлении повышенных требований также могут происходить “срывы” нервной деятельности с возникновением заикания. Критические периоды развития речи играют роль предрасполагающих условий, а в ряде случаев имеют и самостоятельную роль в формировании различных дисфункций речевой системы.

РЕЧЬ И ОБЩЕНИЕ Речь возникла в процессе исторического развития вместе с мышлением, и она имеет для людей, прежде всего коммуникативное, общественное значение. Однако к речи мы прибегаем не только тогда, когда нам нужно логично аргументировать свое отношение к разным жизненным проблемам, но и для повседневного общения, взаимодействия по поводу трудовой, учебной, игровой или иной деятельности.

Потребность в совместной деятельности и приводит к необходимости в общении.

Общение даже может обособляться как самостоятельная деятельность, в которой человек эмоционально заинтересован, и здесь общение уже выступает для человека как исключительная ценность.

Общение — это обмен информацией, а язык есть система знаков. Мысли и переживания человека должны быть сначала превращены (закодированы) в устные (звуки) или письменные (буквы, изображения) знаки, чтобы передать их другим людям. Значение (смысл) мыслей и переживаний будет понятно людям, если они знают язык, на котором их передают. Общение между людьми осуществляется не только посредством языка, но и при помощи многих других знаков: научных символов (в математике, физике и другие), знаков искусства (ноты в музыке, символы изобразительного искусства), морской сигнализации, знаков дорожного движения. Наука о знаках и знаковых системах (включая языковые знаковые системы) называется семиотикой.

Речь — это процесс словесного общения, выражение какой–либо мысли.

Наиболее простой разновидностью устной речи является диалог. Диалог — это речь, которая активно поддерживается собеседником и она “свернута”, т.к. в ней многое подразумевается в силу знания и понимания ситуации партнером.

Монологическая речь — развернутая речь человека, обращенная к другим людям.

Она требует от говорящего умения связанно и последовательно излагать свои мысли, придавая им законченную форму. Монологическая речь, кроме коммуникативной функции, несет в себе и выраженную экспрессивную функцию.

Сюда относится мимика и жесты, паузы и интонации, которые подчеркивают отношение говорящего к содержанию разговора.

Письменная речь представляет собой разновидность монологической речи, но в отличие от монолога строится при помощи письменных знаков. Первым видом письменности, который появился еще в четвертом тысячелетии до н.э., было рисуночное пиктографическое письмо. Каждая пиктограмма отображала в виде рисунка отдельный объект, а последовательность пиктограмм напоминала рассказ в картинках. Далее пиктограмма сменилась идеограммой, которая схематически отображала лишь повторяющиеся элементы. В наиболее полном виде идеографическое письмо сохранилось только в китайском языке, где имеется около 50 тыс. иероглифов–идеограмм, каждый из которых соответствует одному слову. В буквенном (звуковом) алфавите появляется возможность свободной комбинации из ограниченного набора элементов (букв) практически неограниченного количества слов.

Речь человека иногда называют его “визитной карточкой”. Она несет информацию о самых различных чертах личности говорящего: о его происхождении, возрасте, профессии, образовании, интеллекте и т.д. Попытки выделить отличительные особенности речевого поведения и речевой деятельности привели к возникновению в психолингвистике нового объекта изучения — языковой личности. Подобные проблемы на практике часто встают перед криминалистами, которые по языковым характеристикам должны установить авторство того или иного текста. Следует также отметить, что претендуя на языковую исключительность, люди в сходных коммуникативных ситуациях часто ведут себя поразительно одинаково. Это связано и с тем, что говорящие в каждый момент своей речевой биографии демонстрируют особенности группового речевого поведения. Носитель языка как бы фокусирует в себе черты “коллективных языковых личностей”. Исследованием различий в речевом поведении представителей разных культур занимается этнолингвистика.

ЖЕСТОВАЯ РЕЧЬ В любом общении существуют различные неречевые средства, в частности жесты, которые дополняют или выражают отношение говорящего к содержанию сообщения. Особая роль использования жестов в искусстве — пантомима, опера, драма и другие. Издавна использовалась жестовая система общения у ряда племен североамериканских индейцев и австралийцев в условиях охоты и войны, такие системы были у некоторых монашеских орденов, соблюдавших обет молчания.

Особо важное значение жестовая речь приобретает у людей с дефектами слуха.

Система жестового общения глухих имеет сложную структуру и включает две разновидности жестовой речи — разговорную и калькирующую (Зайцева Г.П., 1991).

Разговорная жестовая речь глухих совершенно самостоятельная система.

Долгое время не удавалось создать лингвистического описания разговорного жестового языка, т.к. традиционная лингвистика оперирует понятиями “часть речи”, “существительное”, “глагол”, а в разговорной жестовой речи глухих нет возможности выделить эти элементы. Жест не звучит, но он имеет свою конфигурацию, пространственное положение и движение, передающие все особенности и оттенки сообщений собеседнику. Состав и количество жестов разговорной жестовой речи очень велико, порой складываются системы общения, которой пользуются только в данной конкретной семье.

Калькирующая жестовая речь имеет иное строение. Жесты здесь являются эквивалентами слов, а порядок их следования такой же, как в обычном предложении. Ею ребенок овладевает в процессе специального обучения и она становится основным средством общения глухих со слышащими. В калькирующей жестовой речи жесты сопровождают устную речь говорящего. Глухие собеседники чаще всего произносят слова без голоса. Каждое слово, как и отдельные буквы, здесь сопровождаются своим жестовым эквивалентом. Например, дактильный (греч. dactilos — палец) русский алфавит составлен из жестов одной руки, а английская дактилология — двуручная. Используются специальные дактильные алфавиты и для слепоглухих. В их основе лежат национальные дактильные азбуки.

Рука слепоглухого накладывается на руку говорящего, и он “считывает” дактильную речь. Существует и международный дактильный алфавит для слепоглухих.

СООТНОШЕНИЕ МЫШЛЕНИЯ И РЕЧИ Психология речи, как правило, излагается в системе познавательных психических процессов, вслед за темой мышление. Априорно, т.е. без особых доказательств, ясно, что язык и мышление связаны друг с другом. Однако, соотношение мышления и речи достаточно сложная проблема. Предлагаемые ее решения были самыми разными — от признания самостоятельности и полного разделения мышления и речи до столь же однозначного их отождествления. В настоящее время преобладающей является компромиссная точка зрения, согласно которой мышление и речь тесно взаимосвязаны, хотя по генезу и функционированию они являются относительно независимыми реальностями.

Мышление и речь первоначально выполняли различные функции и развивались отдельно. Исходной для речи была коммуникативная функция. У маленьких детей и у высших животных обнаруживаются своеобразные средства коммуникации, которые не связаны с мышлением. Это выразительные движения, жесты и мимика, отражающие внутренние состояния, но не являющиеся знаком или обобщением. Одновременно, есть виды мышления, которые не связаны с речью.

Мышление нельзя отождествлять с речью, как отмечают Р. Конечный и М. Боухал (1983), хотя бы уже потому, что во многих случаях мы имеем мысли, к которым ищем дополнительных слов. Одновременно, зоопсихологи элементы конкретного практического мышления в процессе ориентировочного манипулирования предметами обнаруживают у ряда высших животных, в частности у обезьян. В филогенезе мышления и речи отчетливо вырисовывается доречевая фаза в развитии интеллекта и доинтеллектуальная фаза в развитии речи.

Становление речи у ребенка происходит в течение нескольких отчетливо различных периодов: фонетический период, когда ребенок еще не способен усвоить звуковой облик слова (до 2-х лет), грамматический период, когда слова уже усвоены, но не усвоена структура организации высказывания (до 3-х лет) и семантический период, когда постепенно начинается усваиваться понятийная отнесенность, осознание содержания понятий (после 3-х лет вплоть до подросткового возраста).

Таким образом, возрасте около 2-х лет у ребенка между мышлением и речью наступает переломный момент и речь постепенно становится механизмом, “орудием” мышления (Выготский Л.С., 1982). Ребенок, решая какие-либо интеллектуальные задачи, начинает рассуждать вслух, у него как бы появляется речь, обращенная к самому себе — эгоцентрическая речь. Эта внешняя речь особенно заметна у детей среднего дошкольного возраста во время игры и предназначена не для общения, а обслуживает мышление. Постепенно эгоцентрическая речь у ребенка исчезает (свертывается) и превращается во внутреннею речь. Элементы эгоцентрической речи можно встретить и у взрослого, когда он, решая какую-либо сложную интеллектуальную задачу, начинает непроизвольно размышлять вслух и произносит иногда только ему понятные фразы.

ТЕОРИИ РАЗВИТИЯ РЕЧИ Существует множество теорий, объясняющих развитие речи у человека.

Можно было бы допустить, что ребенок учиться правильно строить предложения, подражая взрослым и получая от них за это эмоциональное подкрепление. Так считают сторонники теорий научения (бихевиористкий подход к развитию речи).

Механизмы научения частично объясняют появление у человека определенных речевых оборотов и местного акцента.

Однако, в речи детей встречаются и весьма необычные комбинации слов (детское словотворчество), отсутствующие в речи взрослых и их невозможно усвоить методом подражания. Приходится допустить, что ребенок овладевает чем то еще, что психологически эквивалентно системе грамматических правил. По мнению психолингвиста Ноама Хомского (Chomsky, 1959, 1974) в мозге существуют структуры, определяющие врожденную способность (задатки) каждого человека к усвоению речи (теория врожденных языковых структур). В частности, хорошо известно, что имеются общие для всего человечества ограничения на длину слова или предложения, связанные с объемом кратковременной памяти, а также обязательность трехчленного строения мысли (субъект, предикат и связка), которые, возможно, и определяют фундамент общечеловеческой “глубинной грамматики”. Критический период для усвоения основ языка также во всех культурах одинаков и соответствует возрасту от полутора до трех лет. Данный возраст называется сенситивным для формирования речи.

Другие психологи (Sapir, 1921;

Wharf, 1956) приходят к выводу об обусловленности структуры языка культуральными особенностями того или иного народа. Язык, характерный для каждой культуры, формируется в процессе адаптации к жизненным условиям. Например, у эскимосов существует более слов для обозначения разных видов снега.

Известный отечественный психолог Выготский (1966) считает язык и речь человека социальным продуктом, который постепенно интериоризуется ребенком и становится главным “орудием” его мышления и “организатором” поведения в целом. Ж. Пиаже (1932), напротив, полагает, что речевое развитие ребенка первоочередно зависит от мышления, а не наоборот. Первые высказывания детей обычно относятся к тому, что они уже понимают. Наследуется лишь деятельность интеллекта, а познание мира, в котором язык служит лишь одним из способов отображения (“регистрации” умственных достижений), формируется при взаимодействии ребенка со средой.

Последняя точка зрения позволяет согласовывать основные положения всех других концепций и поэтому имеет много сторонников. К сожалению, методы, которыми располагает наука в настоящее время для решения вопроса о реальных процессах, лежащих в основе передачи и понимания речевых сообщений, еще чрезвычайно ограничены. Поиск строгих моделей тех языковых структур, которые отвечают за кодирование и декодирование речевых сообщений, т.е. почему язык усваивается, понимается и воспроизводится людьми, составляет предмет активно развивающейся области науки — психолингвистики. Психолингвистика возникла на стыке психологии и лингвистики в 50–60-е годы и получила свое название в году на международной конференции в США.

Филогенез языка — это процесс возникновения и развития человеческого языка вообще, а не процесс возникновения и развития языка каждой данной личности.

Интересно отметить, что “момент” филогенетического зарождения языка датируется гипотетически в очень отдаленных временах, так что Парижское лингвистическое общество еще в 1865 году в своем уставе запретило рассмотрение любых гипотез о происхождении языка, как проблемы “бесполезной” и “непродуктивной”. Однако интерес к непознанному оставался и возникло множество гипотез речевого филогенеза.

1. Теория звукоподражания идет от древнегреческих философов-стоиков. Смысл ее состоит в том, что человек обрел свой язык, подражая звукам природы. В любом языке, например, есть звукоподражательные слова, да и начала детской речи (которая как бы повторяет этапы филогенеза) содержат аналогичные словообразования.

2. Трудовая теория происхождения языка (теория “трудовых выкриков”) возникла в 19 веке и наиболее полно оформилась в трудах Л. Нуаре и К. Бюхера. Сущность этой гипотезы в предположении о том, что язык возник из звуков, сопровождающих совместную трудовую деятельность. В этой теории подчеркивается, что язык возник в процессе социального взаимодействия людей и языковые знаки вторичны по отношению к невербальным способам коммуникации.

3. Жестовая теория происхождения языка была сформулирована в 19 веке В. Вундтом, а позднее развита Н.Я. Марром. На сегодняшний день она считается наиболее убедительной, так как имеет множество психолингвистических аргументов в свою пользу.

В частности ее подтверждает анализ речевого развития ребенка. Прежде чем ребенок овладевает языком как фоно—лексико—грамматической структурой, он создает особую невербальную (преимущественно жестовую) протоязыковую систему. В онтогенезе “сначала был осмысленный жест и эмоциональная фонация”, а потом уже “осмысленный звук”.

Другая область, которая дает факты в пользу жестовой теории, это наблюдения и эксперименты, проведенные в 60-70 гг. нашего столетия с человекообразными обезьянами (Р. и Б. Гарднеры, Р. Футс, Д. Примак и др.). Результаты наблюдений показывают, что обезьяны способны к научению в определенной степени жестовой коммуникации глухонемых (обучение звуковому языку обезьян невозможно из-за несовершенства у них строения артикуляционного аппарата). За три года обучения с 11-месячного возраста шимпанзе по имени Уошо у супругов Гарднеров освоила 132 знака американского жестового языка и “понимала” еще несколько сот других знаков, с которыми люди обращались к ней. Комбинируя знаки, обезьяны составляли из них несложные предложения, причем они отдавали предпочтение порядку “слов-жестов”, при котором на первом месте находился субъект действия, на втором — действие, на третьем — объект (например: “ты — щекотать — Ушо”). Иными словами, шимпанзе демонстрировали представление о субъекте, действии и объекте (цит. по Горелов И.Н., Седов К.Ф., 1997).

НАРУШЕНИЯ РЕЧИ Нарушения речи могут возникать как вследствие врожденного недоразвития всех или отдельных звеньев речевой системы, так и при различных заболеваниях, особенно при поражении речевых зон коры головного мозга.

При ряде психических заболеваний у заболевшего исчезает инициатива в вербальном общении — больной ведет себя пассивно, отвечает кратко, не заинтересованно (ответы типа “да”, “нет”) или отказными понятиями (“не помню”, “не знаю”), что порой ошибочно трактуется как нарушения памяти и интеллекта.

Угасание потребности в общении является одним из главных проявлений аутизма.

Реже встречается противоположное состояние — многоречивость, но также с отсутствием заинтересованности в собеседнике. Главный признак здесь — монологичность речи, исчезновение диалогичности. Такое обезличенное общение часто называют “аутизмом наоборот, наизнанку”.

Собственно патопсихолингвистические речевые нарушения связаны с патологией высших психических функций, сознания и личности, которые имеют место при психических заболеваниях (Леонтьев А.А., 1997). В литературе даются описания характерных особенности речи при различных душевных расстройствах (Spoerri, 1964;

Гриншпун, Добрович, Фрумкина, 1974 и др.).

Прогрессивный паралич (вариант сифилитического психоза) — наблюдается невнятность произношения из-за нарушений артикуляции, позднее появляется интонационная немодулированность речи, неспособность понимания переносных значений пословиц, слов.

Корсаковский психоз (встречается в 3 стадии алкоголизма) — резкое расстройство памяти отражается и в речи, особенно в форме парафазий, т.е. подстановки неадекватного слова на место необходимого.

Болезнь Пика и болезнь Альцгеймера (атрофические процессы мозга) — заметна стереотипность речи и высказывания больных состоят из одних и тех же слов и словосочетаний, которые произносятся с одинаковой интонацией. При логоклонии имеет место спастическое многократное повторение отдельных слогов произносимого слова.

Характерной для болезни Альцгеймера является логоклония, распространяющаяся с начальных слогов слов на промежуточные и затем конечные.

Иногда при атрофических процессах мозга встречается симптом палилалии (признак стрипаллидарного поражения, наблюдается также при постэнцефалитическом паркинсонизме, псевдобульбарном синдроме), впервые описанный Brissaund и заклю чающийся в непроизвольном повторении пациентом два раза или более последнего слова, фразы или предложения, сказанных им самим. Данный феномен иногда называют «симптомом граммофонной пластинки» Майер–Гросса или «стоячими оборотами речи».

Палилалия проявляется не только в ответах на вопросы, но также в спонтанной речи.

Возникает как в отношении «интеллектуальной речи», так и эмоциональных восклицаний, брани и других форм речи более «низкого уровня». Речевые итерации достигают повторений и более, в конце повторение может стать беззвучным — «афоническая палилалия». От палилалии следует отличать палилогию — индивидуальную особенность некоторых ораторов умышленно повторять слова или фразы с целью смыслового подчеркивания.

Эпилепсия — речь неясная, замедленная, “вязкая” с тенденцией к персеверации (повтору), характерна стереотипность и витиеватость речи с обилием уменьшительных форм слов. При нарастании слабоумия — бедность словаря (олигофазия).

Маниакально-депрессивный психоз — при повышенном настроении речь громкая, торопливая, неумолкаемая ни на минуту, “телеграфный стиль”, скачка идей, отвлекаемость. Возникновение большого числа ассоциаций по созвучию, отсюда изобилие рифмующихся слов.

Шизофрения — речевые симптомы очень разнообразны, что отражает многообразие форм болезни. В целом речь больных характеризуется нарушением механизмов опоры ее на прошлый речевой опыт, распадом закономерностей выбора слов, нарушением закономерной связи вербального и предметного значений понятий. Характерны преднамеренные искажения слов и “словотворчество” (неологизмы), замена конкретных понятий абстрактными и наоборот. Речь часто обстоятельная и резонерская, встречается семантическая разорванность или бессмысленность того или иного предложения при грамматической его целостности. Речь однотонная или больные иногда усиливают интонацию на второстепенной, вспомогательной части высказывания в ущерб основной смысловой части. Эхолалия — повторение слов собеседника или вербигерация — бессмысленное выкрикивание одного и того же слова или высказывания.

Нарушения речи при локальных поражениях мозга изучаются нейролингвистикой (раздел нейропсихологии), а нарушения и коррекция речи при задержке ее развития являются предметом исследования логопедии (отрасль педагогики).

В становлении нейролингвистики как науки большое значение имеют работы отечественного психолога А.Р. Лурия, который во время Великой Отечественной войны занимался восстановлением деятельности воинов, получивших травму головного мозга.

Он и его ученики собрали и обобщили огромный материал, подробно исследовали языковые функции левого полушария.

Однако, история изучения нарушений различных форм речевой деятельности при локальных поражениях мозга начинает свой отсчет в 1861 г., когда французский анатом П. Брока показал, что поражение задней трети третьей и частично второй лобной извилины левого полушария приводит к своеобразной патологии, когда больной теряет возможность говорить, хотя и понимает обращенную к нему речь (моторная афазия).

Спустя тринадцать лет, в 1874 г. немецкий психиатр К. Вернике описал второй факт не меньшего значения. Он показал, что больные с поражением задней трети первой и частично второй височной извилины левого полушария сохраняют возможность говорить, однако лишаются способности понимать обращенную к ним речь (сенсорная афазия). Обе речевые соседствуют с более общими зонами деятельности: центр Брока соседствует с двигательным, а центр Вернике — со слуховым. Вернике полагал, что “сенсорные образы” слов приурочены к височной доле, а “моторные образы” — к речевым моторным центрам Брока лобной доли. Если прерываются связи между этими двумя центрами, то возникает проводниковая афазия (нарушено повторение слов и предложений при сохранности понимания речи и способности говорить). В 1881 году Вернике описал полную (тотальную) афазию;

здесь поражены одновременно способность говорить и понимание речи, так как очаг захватывает оба центра. Эти открытия положили начало клиническому изучению мозговой организации речевой деятельности человека.

А.Р. Лурия выделяет 3 функциональных блока в деятельности мозга, совместная работа которых также обеспечивает и деятельность речевой системы. Выделение и дифференциация значимых акустических признаков звучащей речи обеспечивается кортикальными аппаратами речеслухового анализатора, куда входят вторичные отделы левой височной области коры мозга (зона Вернике), которые связаны с нижними отделами постцентральной и премоторной области коры. Процесс артикулирования, моторной организации речевого акта обеспечивается вторичными отделами постцентральной области (кинестетический аппарат) и нижними отделами левой премоторной области (кинетический аппарат). В постцентральной области происходит анализ кинестетических ощущений, поступающих от мышц речевого аппарата. В премоторной области организуются моторные программы речевого акта, обеспечивающие плавность перехода от одного движения к другому. Выбор языковых единиц и их комбинирование, процессы кодирования смысла в речевую форму невозможны без участия третичных отделов переднелобной и теменно–затылочной области. Третичные отделы коры головного мозга обеспечивают перевод последовательно поступающей акустико–моторной информации в смысловые схемы и образы. В теменно–затылочной области формируются схемы, обозначающие пространственные отношения. Различные отделы затылочной и теменно– затылочной области коры также принимают участие в процессе письменной речи.

Исследования последних двух десятилетий изменили и устоявшееся представление о роли правого полушария в речевой деятельности человека. Ответ на этот вопрос был получен при лечении некоторых психических заболеваний с использованием унилатерального электросудорожного шока. Процедура лечения заключается в том, что электроды подключаются только к одной половине головы. При этом происходит подавление активности только одного полушария, второе продолжает работать нормально. Для точного установления специализации полушарий по отношению к речи используют также особый прием, так называемый метод Вада — избирательный “наркоз полушарий”. При этом в одну из сонных артерий на шее (слева или справа), обеспечивающих кровью соответствующее полушарие, ввводят амитал–натрий (снотворное вещество). Во время теста испытуемый лежит на спине и считает вслух. При попадании препарата в речевое полушарие наступает пауза, которая в зависимости от введенной дозы длиться 3–5 минут. Отечественными нейролингвистами Л.Я. Балоновым, В.Д. Деглиным и другими проведена серия экспериментов по изучению речи в условиях “выключения” одного из полушарий.

Результаты показали, что прямое значение слов воспринимается главным образом левым полушарием, а переносное — правым. Левое полушарие отвечает за тонкий механизм словесной передачи объектно-объектных отношений и полноту вербальной реализации текста, а правое — опирается на более общие и обобщенные принципы построения предложений, ориентировано на целостный смысл при пересказе текста. Эти факты дали возможность Л.В. Сахарному говорить о существовании как бы двух грамматик — левополушарной и правополушарной. Левое полушарие отвечает за абстрактно–логический анализ информации. Эти механизмы описаны в традиционных учебниках грамматики. Правое полушарие обрабатывает информацию с опорой на подсознание, его деятельность связана с конкретным, но и глобальным освоением ситуации. Правополушарная грамматика оперирует как бы готовыми клишированными предложениями, целостными текстами.

В логопедии для обозначения нарушений речи часто используются термины недоразвитие речи и нарушение речи.

Недоразвитие речи предполагает качественно более низкий уровень сформированности речевой функции или речевой системы в целом. Оно может иметь различные причины: задержка развития только компонентов речевой системы или сочетание ее с общей задержкой психического развития, олигофренией.

Нарушения речи представляют собой отклонения от нормы в процессе функционирования механизмов речевой деятельности. Они подразделяются на нарушения устной речи и нарушения письменной речи.

Расстройства устной речи могут быть обусловлены нарушениями произносительной стороны речи (фонационного, внешнего оформления высказывания) и структурно-семантического (внутреннего) оформления высказывания (системное нарушение речи).

Расстройства фонационного оформления речи 1. Дисфония (афония) — отсутствие или расстройство фонации вследствие патологических изменений голосового аппарата. Патология голоса может возникать при различных заболеваниях: хронических ларингитах, парезах и параличах гортани, а также нарушения тонуса и подвижности голосовых связок гортани могут носить функциональный характер (фонастения у лиц голосоречевых профессий, психогенная афония при неврозах).

Полностью лишает голоса удаление (экстирпация) гортани по поводу злокачественной опухоли. Восстановление звучной речи у лиц без гортани возможно только при формировании так называемого пищеводного голоса (Таптапова С.Л., 1985).

Специальная методика тренировок позволяет использовать в качестве компенсаторного органа голосообразования пищевод, физиологическое сужение которого на уровне 4– шейных позвонков будет служить смыкающейся псевдоголосовой щелью, а воздушный пузырь ниже ее будет являться энергетической базой псевдоголоса.

2. Брадилалия (брадифразия) и тахилалия (тахифразия) — патологически замедленный или патологически ускоренный темп речи. Эти расстройства связаны с центрально обусловленными нарушениями реализации речевой программы (органическими или функциональными по своей природе).

При брадилалии звуки и слова сменяют друг друга в более замедленном темпе, хотя и произносятся правильно (при нормальном темпе речи обычно произносится 10–12 звуков в секунду). Если слоги разделяются между собой короткими паузами, то речь становится скандированной. При брадилалии голос обычно монотонный, теряет свою модуляцию. Лицо амимичное, все движения замедленные и вялые.

Замедленность отмечается также в сфере мышления, в переключении внимания.

При тахилалии может произноситься 20–30 звуков без резких искажений фонетики. При торопливости могут появляться расстройства речевого внимания, запинки, повторения, неясность произношения фраз, но при привлечении внимания происходит быстрое восстановление равновесия между внутренней и внешней речью. Лицам с тахилалией свойственна и общая моторная гиперактивность.

Моторное беспокойство отмечается даже во время сна (дети мечутся в постели).

Баттаризм (парафразия) — сочетание патологически ускоренной речи с аграмматизмами, т.е. неправильным формированием фразы вследствие особого нарушения речевого внимания. Полагают, что при ускорении мышления каждая последующая мысль может преждевременно (до того пока будет произнесена предыдущая) вклиниваться в речь. Потеря концентрации внимания в логически важных частях речевого потока делает речь спотыкающейся, неряшливой, хаотичной, она содержит пропуски, повторения, смешения букв в слове, недоговаривания, включения в фразу неадекватного по смыслу материала.

Полтерн (спотыкание) — сочетание патологически ускоренной речи с наличием ее прерывистости несудорожного характера (запинками, необоснованными паузами). Его часто смешивают с судорожной формой заикания, так как в момент спотыкания человек не сразу произносит звук, беззвучно движутся губы и язык, напоминая судорогоподобные движения. Однако можно заметить, что привлечение внимания к речи у лиц с полтерном (как и с баттаризмом) улучшает ее, а у заикающихся усиливает судорожность;

заикающиеся дома (в непринужденной обстановке) говорят лучше, а люди со спотыканием (как и баттаризмом) — хуже;

люди с полтерном (как и с баттаризмом) обычно свой дефект речи осознают недостаточно, в то время как заикающиеся от него страдают. Полагают, что спотыкание отличается большой распространенностью. Есть данные, что среди детей 7–8 лет массовой школы он наблюдается у 1,8% учащихся, а в классах для заикающихся у 11,5%.

3. Заикание — нарушение темпо–ритмической организации речи, обусловленное судорожным состоянием мышц речевого аппарата. Является центрально обусловленным, имеет органическую или функциональную (логоневроз) природу, возникает чаще в ходе речевого развития ребенка. К физиологическим (биологическим) симптомам заикания относятся речевые судороги, нарушения центральной нервной системы и физического здоровья, общей и речевой моторики. К психологическим (социальным) — речевые запинки и другие нарушения экспрессивной речи, феномен фиксированности на дефекте, логофобии, уловки и другие психологические особенности.

Главным внешним симптомом заикания являются речевые судороги. Их длительность в средних случаях от 0,2 до 13 секунд, в тяжелых — до 90 секунд. При тонических судорогах имеет место короткое толчкообразное или длительное спазматическое сокращение мышц — тонус: “т-ополь” (черта после буквы означает судорожную паузу при произношении слова). При клонических судорогах наблюдается ритмическое повторение одних и тех же судорожных движений — клонус: “то–то–поль”. Могут наблюдаться не только клонические и тонические, но и смешанные (клонико–тонические) формы заикания.

4. Дислалия (косноязычие) — нарушение, недостатки звукопроизношения фонем при формально нормальном слухе и сохраненной иннервации речевого аппарата.

В основе акустико–фонематической дислалии лежит недостатки в процессе узнавания и различения входящих в состав слова фонем (фонематический слух).

Ребенок не распознает тот или иной акустический признак сложного звука (гора — “кора”, жук — “щук”, рыба — “лыба”). Все это мешает правильно воспринимать речь как самому говорящему, так и слушающему.

При артикуляторно–фонематической дислалии фонематический слух у ребенка сформирован полностью, но имеют место нарушения в моторном звене производства речи. При этом может быть не полностью сформирована артикуляторная база некоторых звуков, что приводит к их замене нужного звука другим более простым по артикуляции. В других случаях, что бывает наиболее часто, артикуляционная база сформирована, но принимается неправильное решение об использовании звука, вследствие чего звуковой облик слова становится неустойчивым (ребенок может произносить слова правильно и неправильно).

При артикуляторно–фонетической дислалии дефекты звуков обусловлены неправильно сформировавшимися артикуляторными позициями. Чаще всего в этих случаях неправильный звук по своему акустическому эффекту близок к правильному и окружающими распознается.

Для обозначения искаженного произношения звуков используются международные термины, образованные от названий букв греческого алфавита с помощью суффикса “изм”: ротацизм — дефект произношения “р”, ламбдацизм — “л”, мацизм — “г”, хитизм — “х”, каппацизм — “к”, сигматизм — свистящих и шипящих звуков и другие.

5. Ринолалия (гнусавость) — нарушение тембра голоса и звукопроизношения из-за анатомо-физиологических дефектов речевого аппарата (расщелины неба, нарушения резонансных свойств полостей носа и другие).

6. Дизартрия (косноязычие) — нарушение произношения без расстройства восприятия речи на слух, чтения и письма, обусловленное недостаточностью иннервации речевого аппарата (паралич или парез речедвигательных мышц, что нередко встречается при детском церебральном параличе). Основными ее признаками являются дефекты звукопроизношения и голоса, сочетающиеся с нарушениями речевой, прежде всего артикуляционной, моторики и речевого дыхания. Тонус речевой мускулатуры может быть как патологически повышенным, так и сниженным.

Расстройства структурно–семантического (внутреннго) оформления речи 1. Алалия (дисфазия, слухонемота) — отсутствие или недоразвитие речи вследствие органического поражения речевых зон коры головного мозга во внутриутробном или раннем периоде развития ребенка. Встречается примерно у 1% дошкольников (0,1% — все население), чаще у мальчиков.

При моторной алалии нарушено произношение слов, родители таких детей характеризуют их как понимающих, но не желающих говорить. При сенсорной алалии нарушено понимание речи — ребенок слышит, но не понимает слов. Часто при этом он довольно болтлив (повышенная речевая активность) и слышимые слова проговаривает по несколько раз как эхо (эхолалия), но смысла их он не улавливает.

2. Афазия (утрата речи) — полная или частичная утрата речи (после того, как она уже была сформирована), обусловленная локальными поражениями головного мозга в результате травм головы, нейроинфекций и опухолей мозга. До 3-х лет, пока речь еще не сформирована, диагностика афазии невозможна. У взрослых афазия возникает примерно в трети случаев нарушений мозгового кровообращения, причем здесь наиболее часто наблюдается моторная афазия. У детей афазия возникает реже, как результат травмы головы, опухоли мозга или осложнения после инфекционной болезни.

Существуют различные классификации афазий, отражающие тот или иной исторический период развития наук о речи. В настоящее время в нашей стране общепринятой является нейропсихологическая классификация афазий А.Р. Лурия, где выделено 7 форм афазий: пять афферентных (акустико–гностическая сенсорная, акустико–мнестическая, оптико–местическая, семантическая и моторная афферентная афазии), и две эфферентных (моторная эфферентная и динамическая афазии).

Акустико–гностическая сенсорная афазия (расстройство рецептивной речи) связана с поражением задней трети первой височной извилины левого полушария (у правшей), 41 первичное и 42-43 вторичные поля зоны звукового анализатора (“зона Вернике”). Отличительной чертой этой формы афазии является нарушение понимания речи при восприятии ее на слух. В основе лежит утрата фонематического слуха, т.е.

нарушение способности различать звуковой состав слова. Однако при этом затруднений в произнесении звуков и слов нет. Речь беглая, но странная и бессмысленная, часто содержит несуществующие слова. Интонации, ритм и грамматические формы сохранены.

Чтение и письмо, как и понимание устной речи, сильно нарушены. Больной обычно не осознает свой дефект.

Акустико–мнестическая афазия возникает при поражении средних отделов коры левой височной области (21 и частично 37 поля). Считается, что процесс слухового, акустического запоминания является прямым продолжением процесса восприятия слова.

Любое внешнее воздействие, а тем более необходимость запомнить следующее слово, неизбежно тормозит акустико–мнестические процессы. Этот тип афазии связан с ослаблением слухо–речевой памяти. Главной характеристикой ее является диссоциация между сохранной способностью повторять отдельные слова и невозможностью повторения 3–4 не связанных по смыслу слов. Понимание больших фраз оказывается также существенно затрудненным, больной не может посещать доклады, лекции, утомляется при восприятии музыки и радиопередач. Почти постоянно отмечаются ошибки при выполнении проб Хеда (“Покажите указательным пальцем левой руки правый глаз, мизинцем правой руки — левое ухо”) и сложных логико–грамматических конструкций Лурия (“Положите ключ на тетрадь, но под карандаш”).

Оптико–мнестическая афазия (оптическая афазия) возникает при поражении смежных с затылочной долей задненижних отделов височной области у правшей (нижние отделы 20-21 и 37 полей). Данная афазия сходна с предыдущей формой, но в ее основе лежит не слабость памяти, а слабость зрительных представлений о предмете, зрительных образов слов. Связь между зрительным образом слова и его наименованием становится разорванной в силу чего, больные не могут назвать показываемый предмет, пытаясь дать ему словесное описание (Карандаш — “Это то, чем пишут”). Больные также не могут нарисовать даже самых простых предметов (стол, дом), хотя явных зрительных гностических расстройств нет. При рисовании предметов обычно опускаются, не дорисовываются значимые для их опознания детали. Дефект рисования здесь также связан с нарушением зрительных образов и входит в один комплекс симптомов вместе с расстройством называния предметов. Кроме того, замечено, что при пробах на припоминание больные лучше актуализируют глаголы, но не существительные.

Семантическая афазия возникает при поражении коры области стыка височных, теменных и затылочной областей (37 и частично 39 полей) доминантного по речи полушария (левое у правшей). При этом виде афазии больные перестают различать грамматические конструкции, отражающие симультанный (одновременный) анализ и синтез явлений, т.е. когда для понимания какого-либо выражения требуется одновременное представление нескольких явлений. Они не понимают различий в выражениях “круг над крестом” и “круг под крестом” (предлоги над, под, сверху, снизу и др.), “брат отца” и “отец брата” (конструкции родительного падежа), “ручка длиннее карандаша” и “карандаш короче ручки” (сравнительные отношения) и другие. При семантической афазии наблюдаются и грубые нарушения счетных операций (акалькулия).

Моторная афазия (расстройство экспрессивной речи) выражается в затруднениях произношения слов. Понимание речи, чтение и письмо не нарушены.

Афферентная (артикуляционная) моторная афазия — возникает при поражении вторичных зон постцентральных и нижнетеменных отделов коры головного мозга, расположенных сзади от Роландовой (центральной) борозды слева у правшей (7, 40 поля).

При этом нарушается возможность появления четких ощущений, поступающих от артикуляционного аппарата, в силу чего возникают затруднения в произношении и различении близких по артикуляции звуков (д,л,н или г,х,к) и часто затруднено выполнение различных оральных движений (надуть щеки, облизать губы, высунуть язык).

В выраженных случаях отсутствуют все виды экспрессивной речи при относительном сохранном понимании обращенной речи и чтении про себя.

Эфферентная (вербальная) моторная афазия — возникает при поражении нижних отделов коры премоторной области слева (44 и частично 45 поля, “зона Брока ”). Она сопровождается, как правило, кинетической апраксией, выражающейся в трудностях усвоения и воспроизведения двигательной программы. При грубой эфферентной моторной афазии при попытке что-то сказать больной произносит лишь нечленораздельные звуки, но окружающих понимает относительно хорошо. Часто в устной речи таких больных остается одно или несколько слов (словесный стереотип — “эмбол”), которыми он разной интонацией пытается выразить свою мысль. В менее грубых случаях проявления афазии иные: страдает только двигательная организация речевого акта, последовательность речевых движений. При попытках произнести слово больные не могут переключиться от одного слога к другому, поэтому легко возникают речевые персеверации, в том числе и в письме. В легких случаях нарушения плавности, “кинетической мелодии” речи проявляются при проговаривании скороговорок, трудных для произношения слов.

Динамическая афазия (речевая акинезия) связана с поражением заднелобных отделов левого доминантного по речи полушария (9,10,46 поля), т.е. третьего функционального блока — блока активации, регуляции и планирования речевой деятельности. Основным речевым дефектом при этой форме афазии является трудность, а иногда и полная невозможность активного развертывания высказывания. Самостоятельно больные почти не высказываются, а если и говорят, то речь их очень бедна (речевая адинамия). Это не просто затруднения в построении своей речи, а более глубокие нарушения. Больные не могут развернуто, т.е. в 2–3 предложениях, ответить на простой вопрос, составить даже элементарную фразу. При пробе на заданные ассоциации (например, попросить назвать 7 красных предметов) больные называют 1-2 предмета и замолкают. При пробах на припоминание слов больные лучше актуализируют существительные, но не глаголы. При динамической афазии чтение и письмо остаются относительно сохранными и служат задаче восстановления плана высказывания при реабилитации больных.

Нарушения письменной речи В литературе конца 19 и начала 20 веков было распространено мнение, что нарушение чтения и письма представляют собой одно из проявлений общего слабоумия и наблюдаются только у умственно отсталых детей. Представления о нарушениях чтения и письма как самостоятельной патологии речи впервые появились в 1877 году благодаря работам А. Куссмауля (Kussmaul). В дальнейшем и другие исследователи подчеркивали, что эта патология может встречаться изолированно, вне связи с умственной отсталостью. Современные исследования показывают, что чтение и письмо представляет собой сложную, многоуровневую форму речевой деятельности и в ней принимают участие и взаимодействуют различные анализаторы. В основе нарушений речи и письма могут лежать нарушения различных звеньев этой функциональной системы.

Нарушения чтения и письма наиболее часто встречаются у детей при обучении их грамоте и, как показывают исследования, они имеют определенные отличия от нарушений чтения и письма у взрослых при локальных поражениях головного мозга (травмы, опухоли, нарушения мозгового кровообращения). О. Ортон (Orton, 1937) вслед за Е. Джексоном (Jackson) затруднения чтения и письма у детей называл “алексией и аграфией развития” или “эволюционной алексией и аграфией”. В их этиологии участвуют как генетические, так и экзогенные факторы (патология беременности, родов, асфиксия, “цепочка” детских инфекций, травмы головы), которые приводят к парциальной задержке, несформированности психических функций, осуществляющих процесс чтения и письма в норме (зрительного анализа и синтеза, пространственных представлений, фонематического слуха и др.).

В современной литературе для обозначения нарушений чтения используется термин дислексия, письма — дисграфия, а полную несформированность навыков чтения и письма обозначают соответственно как алексия и аграфия.

1. Дислексия — частичное специфическое нарушение процесса чтения.

Проявляется в затруднениях опознания и узнавания букв, в затруднениях слияния букв в слоги и слогов в слова, что приводит к неправильному воспроизведению звуковой формы слова, искажению понимания прочитанного. Дислексия встречается у 3% детей начальных классов массовой школы, чаще у мальчиков.

По проявлениям обычно выделяют два вида дислексий (аграфий): вербальная и литеральная. При вербальной (аграфической) дислексии нарушено понимание смысла фраз и отдельных слов, а при литеральной (агностической) дислексии нарушено узнавание отдельных букв, цифр и других знаков (см. зрительные агнозии).

Патологический процесс в случаях первичной вербальной алексии локализуется в области угловой извилины (задние отделы нижне–теменной дольки слева — поле 39), литеральной алексии — основание левой затылочной доли и частично прилегающие отделы височной доли. При поражении правого полушария наблюдаются трудности при чтении левой части слова, слово прочитывается справа налево.

В других классификациях выделяют акустическую, оптическую, моторную, семантическую, аграмматическую, тактильную и ряд других разновидностей дислексий.

Акустическая, оптическая и моторная формы дислексии выделены в зависимости от того, какой из анализаторов первично нарушен (Токарева О.А., 1969). При акустической дислексии в результате недостаточности фонематического восприятия с трудом усваиваются буквы, особенно сходные по акустическим признакам, искажается слоговая структура слова. При оптической дислексии отмечается неустойчивость зрительного восприятия и оптических представлений. При этом имеет место смешивание сходных по графическим характеристикам букв, так как нет их четкого зрительного образа, поэтому одна и та же буква воспринимается по–разному. При моторной дислексии отмечаются затруднения в согласованном движении глаз, отсюда частые “потери” строки или слов в строке при чтении. Недостаточности зрительно–звукового восприятия могут лежать в основе и длительного так называемого побуквенного чтения. При этом ребенок, даже верно считав все буквы слова, само слово прочитывает очень медленно, т.е. чтение становится аналитическим, побуквенным (“Spelling dyslexia”).

Семантическая дислексия проявляется в нарушении понимания прочитанных слов или текста при технически правильном чтении.

Аграмматическая дислексия проявляется в трудностях усвоения грамматического строя речи (неправильное согласование в роде, числе и падеже, неправильное употребление окончаний).

Тактильная дислексия наблюдается у слепых детей и проявляется у них в трудностях тактильного опознания букв азбуки Брайля.

2. Дисграфия — частичное специфическое нарушение процесса письма.

Письмо тесно связано с процессом устной речи и осуществляется только на основе достаточно высокого уровня ее развития. Процесс письма взрослого человека является автоматизированным и отличается от характера письма ребенка, овладевающего этим навыком.

При амнестической (чистой) дисграфии наибольшие трудности возникают при спонтанном письме и письме под диктовку, в то время как списывание остается относительно сохранным. Характерным является затруднение нахождения графемы, соответствующей заданной фонеме — графический образ как бы забывается, отчуждается от своего фонематического значения. При апраксической аграфии больные не могут взять правильно ручку или карандаш и придать правильное для письма положение руки. В силу этого рисунок буквы искажается, зеркален или нарушены пропорции. Нарушения сохраняются при всех видах письма, в том числе и при копировании.

Патологический процесс в случаях первичных аграфий у правшей локализуется в левой лобной области — в задних отделах средней лобной извилины (поле 6) или угловой извилине (поле 39).

В настоящее время наиболее обоснованной в логопедии считается классификация дисграфий, в основе которой лежит несформированность определенных операций письма.

1) Артикуляционно–акустическая дисграфия — всегда сочетается с нарушениями устной речи, ребенок пишет при этом также неправильно, как и говорит (“косноязычие в письме”).

2) Акустическая дисграфия — нарушено фонематическое распознавание сходных по звучанию звуков (свистящие и шипящие, звонкие и глухие и т.п.). Проявляется она в виде замен букв только при письме, в устной речи звуки в большинстве случаев произносятся правильно.

3) Оптическая дисграфия — связана с недоразвитием зрительного гнозиса, пространственных представлений буквы (литеральная дисграфия) или слова целиком (вербальная дисграфия). Заменам букв при письме чаще подвергаются сходные по написанию буквы и знаки, нередко наблюдается зеркальное их изображение. При вербальной дисграфии отдельные буквы воспроизводятся правильно, однако при написании слова все равно возникают искажения букв оптического типа. Зеркальное письмо чаще встречается у левшей и при органических заболеваниях мозга.

4) Дисграфия на почве нарушения языкового анализа и синтеза — проявляется в искажениях слов и предложений при письме. Часто при этом нарушено деление предложений на слова (слитное написание следующих друг за другом слов или раздельное написание одного слова), а также систематические ошибки в виде пропусков, перестановок определенных букв или слогов.

5) Аграмматическая дисграфия — связана чаще с общим лексико–грамматическим недоразвитием (у детей с дизартрией, алалией и у умственно отсталых). Проявляется в трудностях использования префиксов, суффиксов, падежей, согласования членов предложения и т.п. Могут нарушатся не только грамматические, но и смысловые связи между отдельными предложениями.

Психолого–педагогическая коррекция дислексии и дисграфии развития осуществляется приемами, направленными на совершенствование зрительного и слухового гнозиса, мнезиса, пространственных представлений и их речевых обозначений. Большое внимание уделяется сравнению смешиваемых букв с максимальным использованием различных анализаторов.

ИССЛЕДОВАНИЕ НАРУШЕНИЙ РЕЧИ Наибольший риск развития речевых нарушений имеют дети, которые родились с родовыми травмами или во время беременности матери действовали различные патогенные факторы, которые могли обусловить нарушения онтогенеза мозга. Более высокий риск речевых нарушений у детей в семьях с наследственной отягощенностью патологией речи, леворукостью. Профилактика и коррекция речевых нарушений у детей должна начинаться как можно раньше.

Оценка экспрессивной речи производится на основании выполнения испытуемым специальных заданий исследования спонтанной, диалоговой, монологической, автоматизированной и отраженной речи.

При оценке спонтанной и диалоговой речи предъявляют ряд вопросов, предусматривающих как короткие, односложные ответы (типа “да”, “нет”, “хорошо”, “плохо”), так и развернутые ответы. Отмечается характер жестов и мимики при ответах, особенности произносительной стороны речи, наличие эхолалий.

При исследовании автоматизированной речи просят перечислить числовой ряд (от 1 до 6, от 7 до 12, от 15 до 20), перечислить месяцы в году. Учитывается возможность плавного перечисления автоматизированных рядов, пропуски элементов, персеверации, парафазии.

Монологическая речь исследуется с помощью пересказа коротких рассказов после прочтения их экспериментатором или путем предложения описать показанную сюжетную картинку. При анализе обращают внимание на отражение в рассказе основных элементов текста, их последовательность, понимание смысла рассказа. Отмечаются плавность или отрывистость речи, затруднения в подборе слов, аграмматизмы, преобладание глаголов, существительных или вводных слов.

При исследовании отраженной речи пациента просят повторить изолированные гласные звуки (а, о, у, и, е, ю), изолированные согласные (эм, эр, рэ, с, д, к), слоги–триграммы (лив, кет, бун, шом, тал, гис), серии трех гласных звуков (аоу, уао, оау, уоа, оуа, ауо), серий оппозиционных слогов (ба-па, па-ба, ка-ха, са-за), различение изолированных гласных звуков и их серий (а-у-у-а-у-а), различение близких по звучанию слогов (да-та-да-да-та-та), простых и сложных слов (дом, работа, водопровод, полководец), повторение предложений и серий слов по смыслу не связанных (дом-лес, сон-бег, ночь-план-лист), повторение серий слогов– триграмм (бун-лец, кет-лаш, зук-тиз, рел-зук-тиз), повторение названий реальных и изображенных предметов, частей тела, название действий (топор–рубить, пистолет– стрелять, ножницы–резать).

Значимым при оценке речи является исследование обращенной к пациенту речи, понимание ее, выполнение простых команд (показать язык, поднять руку), флексивных отношений (ключ–ручкой, ручку–ключом, ручкой–ключ, ключом– ручку), а также понимание отношений между предметами (один предлог и наречие места — положите ручку под книгу, над книгой, справа от книги;

двумя предлогами — положите тетрадь в книгу, но под ручку), конструкций родительного падежа (отец брата и брат отца, сын сестры и сестра сына), интравертированных конструкций (Я позавтракал после того, как прочитал газеты. Что я сделал раньше?), проб Хеда (Покажите указательным пальцем правой руки левое ухо, мизинцем левой руки правый глаз).

Письменная речь исследуется путем списывания коротких фраз, букв, слогов, слов и фраз под диктовку, запись автоматизированных энграмм (написать свое имя, отчество и фамилию).

Нарушения чтения исследуются путем чтения букв, слов, предложений и коротких рассказов. Предлагаются также буквы, выполненные разными шрифтами и “зашумленные” крапом. При вербальной алексии больной не понимает смысла фраз и отдельных слов, а при литеральной алексии нарушение чтения связано с нарушением узнавания отдельных букв и цифр.

В ряде случаев необходимым является и изучение нарушений счета (акалькулия), которые встречаются при поражении теменной и затылочных долей доминантного полушария головного мозга. Для оценки нарушений счета испытуемому предлагают прочесть, назвать и написать числа, произвести автоматизированные счетные операции (таблица умножения), решить устно и письменно ряд задач на сложение и вычитание.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ И ВЫВОДЫ Речь, — сложившаяся в процессе исторической эволюции человека форма общения, опосредованная языком. Она выполняет функцию общения, служит орудием осуществления многих психичесих функций, предоставляет отдельному человеку канал связи с общечеловеческим опытом.

С речью наиболее тесно связано мышление, так как речь и мышление протекают на основе общих элементов — слов языка. Экспрессивная и импрессивная речь имеют разное психологическое строение, но их общим звеном является внутренняя речь, которая специально приспособлена к выполнению мыслительных операций, действий в уме.

Язык является системой знаков и правил оперирования с ними. Связующим звеном между речью и языком является значение слов, которое едино для всех людей. В то время как смысл отдельных слов для разных людей может различаться, так как он уже зависим от личностного компонента общения.

Речь, как процесс словесного общения, может быть диалогической, монологической и письменной. Совершенно самостоятельную систему представляет собой разговорная жестовая речь глухих людей. Средством общения глухих со слышащими является калькирующая жестовая речь, эквивалентная обычной речи.

Становление речи у детей проходит три этапа: фонетический, грамматический и семантический периоды. В возрасте 2-3 года у ребенка возникает речь, обращенная только к самому себе — эгоцентрическая речь. Она обслуживает мышление, постепенно превращаясь во внутреннюю речь.

Существует много теорий, объясняющих развитие речи: теории научения, теория “врожденной грамматики” Хомского, культуральные теории. Выготский рассматривал язык и речь как социальный продукт, который усваивает ребенок, делая его “орудием” мышления. Но больше сторонников у теории Пиаже, позволяющей согласовывать разные точки зрения. Он полагал, что наследуется деятельность интеллекта, а речь формируется при взаимодействии со средой, “регистрируя” умственные достижения ребенка.

Расстройства фонационного оформления речи возникают в силу функциональных или органических нарушений собственно голосового аппарата.

Наиболее часто среди этой группы расстройств встречается заикание и недостатки звукопроизношения (дислалия).

Специфические расстройства речи (алалия), чтения (дислексия), письма (дисграфия) и счета (акалькулия) обусловлены нарушением формирования (дизонтогенез) речевых зон коры мозга или их органическом поражении в раннем периоде развития ребенка. Утрата уже сформированных функций речи (афазия), чтения, письма или счета обычно является симптомом органического заболевания мозга вследствие травмы, кровоизлияния или опухоли.

Оценка экспрессивной речи производится на основании выполнения заданий исследования спонтанной, диалоговой, автоматизированной и отраженной речи.

Письменная речь исследуется путем списывания букв и текста, письма под диктовку, автоматизированного письма. Нарушения чтения выявляются путем чтения букв и текста, выполненных разными шрифтами.

Вопросы для самопроверки 1. Как дать определение речи? Как соотносятся между собой речь и язык?

2. Что собой представляет внутренняя речь? Как она формируется в онтогенезе?

Какие функции выполняет?

3. В чем заключено различие между экспрессивной и импрессивной речью? Что заключено в понятии “языковая личность”?

4. Чем отличается калькирующая речь от разговорной жестовой речи глухих людей?

5. Как между собой соотносятся речь и мышление? В чем заключено сходство мышления и речи в их филогенезе и онтогенезе?

6. Какой возраст считается сенситивным для формирования речи? Как этот факт соотносится с теорией “глубинной грамматики” психолингвиста Хомского?

7. Исчезновение потребности в общении является главным признаком аутизма.

Что такое “аутизм наоборот” и каковы его признаки?

8. Как называется недостаток произношения буквы “Р”? К какой группе расстройств речи относятся дислалии?

9. Какой главный признак, который отличает афазии от алалий?

10. Каковы причины дислексий и дисграфий? Каким образом они выявляются у пациента?

11. Что собой представляет отраженная речь и как она исследуется у пациента?

ГЛАВА ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ ОПРЕДЕЛЕНИЕ И ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЭМОЦИЙ Эмоции (от лат. emoveo — потрясаю, волную) — это психический процесс субъективного отражения наиболее общего отношения человека к предметам и явлениям действительности, к другим людям и самому себе соотносительно удовлетворения или неудовлетворения его потребностей, целей и намерений.

Если процесс удовлетворения потребностей протекает благоприятно, то человек испытывает положительные эмоции и, напротив, отрицательные эмоции возникают в ответ на неудовлетворение потребностей или отсутствие нужного результата собственного действия.

Эмоции, как и ощущения, восприятия или мышление, являются одной из форм отражения сознанием реального мира. Однако эмоции отражают предметы и явления не сами по себе, а в их отношении к субъекту, их значимости для его потребностей и мотивов деятельности. Таким образом, эмоции обусловлены с одной стороны внутренними потребностями и мотивацией, а с другой — особенностями внешней ситуации. Они как бы устанавливают связь и взаимоотношения между этими двумя рядами событий, сигнализируя субъекту о возможности или невозможности удовлетворения его потребностей в данных условиях.

Радость или печаль, гнев или страх, восхищение или возмущение — все это различные виды психической (эмоциональной) реакции человека на раздражитель.

Эта реакция может быть рассмотрена, прежде всего, как психический процесс, поскольку она подвижна и имеет свою динамику. Однако эта реакция субъективно переживается и выступает для человека как особое эмоциональное состояние.

Одновременно она может быть и проявлением особой эмоциональной пристрастности, устойчивого личностного эмоционального отношения к этому раздражителю, поскольку далеко не все объекты окружающего мира одинаково сильно индуцируют в нас эмоциональный отклик.

Все содержания эмоциональной сферы человека, какими бы разными они ни казались, неотделимы от личности. Они, прежде всего, связаны с потребностями, мотивами и отражают состояние, процесс и результат их удовлетворения. По отношению к личности все эмоциональные проявления возникают в трех их основных видах (Лебединский М.С. и Мясищев В.Н., 1966):

1) как острые эмоциональные реакции на внезапные обстоятельства — гнев, радость, тоска, страх и др.;

2) как эмоциональные состояния с изменениями нервно-психического тонуса — состояния эйфории и депрессии, страха и тревоги, гнева и тоски, фрустрационные и другие состояния;

3) как выраженная избирательность эмоциональных отношений, положительных или отрицательных к тому или иному объекту — чувства любви, привязанности, страсти, вражды, неприязни, ненависти и другие.

Эмоции субъективны и единственным способом ознакомится с ними — это спросить у человека, что он испытывает. Однако существуют и внешние выражения эмоций в виде особых их телесных проявлений: мимики (выразительные движения мышц лица), пантомимики (выразительные движения конечностей, изменения положения тела в пространстве), вокальной “мимики” (изменения тона голоса), вегетативных реакций (изменения пульса, тонуса сосудов и мышц, дыхания, потоотделения и других вегетативных функций), а также биохимических сдвигов в организме (типа выделения в кровь адреналина, глюкозы и других биологически активных веществ).

При изучении психологии эмоциональной сферы следует учитывать существующую по этой теме терминологическую неоднозначность многих основных понятий. В какой-то мере она заложена уже в повседневном языке, позволяющем нам называть страх эмоцией, аффектом, чувством и даже ощущением или объединить под общим названием чувств такие различные явления как боль и иронию, красоту и уверенность, прикосновение и справедливость. В научном языке также нет полного терминологического единства.

Например, эквивалентом словосочетания “органы чувств” является термин анализаторы.

Следует также помнить, что эмоции и чувства в широком понимании рассматриваются как синонимы, но при классификации эмоциональных состояний в эти термины вкладывается различный смысл.

ОСНОВНЫЕ СВОЙСТВА ЭМОЦИЙ 1. Субъективный характер эмоций. Все психические явления являются субъективным отражением объективного мира, зависимым от жизненного опыта, состояния и установок человека. Но особенно субъективность проявляется в эмоциях. Некоторые проявления эмоций человек в состоянии сдерживать и может внешне даже показать совершенно противоположное истинному чувству.

Субъективность эмоций выражается и в том, что одно и то же событие может вызывать у разных людей самые различные, а порой и противоположные эмоции. С другой стороны, даже сходные переживания у разных людей всегда будут в чем-то различаться. Нам иногда бывает трудно выразить словами то, что мы переживаем.

Отсюда возникает иллюзия почти полной оторванности мира чувств от внешней действительности.

2. Полярность эмоций — вытекает уже из самого их определения эмоций, выражая процесс удовлетворения или неудовлетворения потребностей. Все эмоции отличаются полярностью, т.е. обладают положительным или отрицательным знаком: удовольствие-неудовольствие, веселье-грусть, радость-печаль. Следует, однако, отметить, что оба эти эмоциональных полюса не являются взаимоисключающими. В человеческих переживаниях они часто образуют сложное противоречивое единство — амбивалентность, как, например, страстная любовь может уживаться вместе со жгучей ненавистью. Эту амбивалентность чувств часто можно объяснить простым несовпадением эмоциональных ситуативных переживаний (реакций) и устойчивых эмоциональных отношений. В новой и незнакомой ситуации иногда можно фиксировать неопределенное по знаку, т.е.

эмоциональное ориентировочное состояние. Оно обычно не является длительным и снимается изменением ситуации, переходя в положительную или отрицательную эмоцию.

3. Фазность эмоций — характеризует эмоции в их динамике с количественной стороны. Замечено, что в пределах одного и того же эмоционального состояния (одной модальности) отчетливо обнаруживаются колебания его интенсивности по типу напряжения–разрядки и возбуждения– успокоения.

Если чувство удовольствия или неудовольствия вызваны более особенностями самих предметов и их ролью в удовлетворении потребностей, то степень напряжения и возбуждения обусловлены спецификой самого чувства. Так, например, гнев чаще протекает в форме яркого выраженного возбуждения, в то время как для удовольствия характерно успокоение.

Немецкий психолог Вильгельм Вундт (1832-1920) демонстрировал эти свойства на примере вслушивания в ритм метронома — прибора, который физически всегда выдает равномерный звуковой ряд. Если испытуемый субъективно организовывал звуки в определенные такты, то по мере повторения звукового ряда он все время находит подтверждение этой организации, каждый раз испытывая чувство удовольствия. Если сильно замедлить ритм метронома, то у человека в ожидании следующего звука непроизвольно возникает чувство напряжения. Наконец, щелчок метронома наступает — и возникает чувство разрядки. Экспериментатор учащает щелчки метронома — и у испытуемого появляется какое-то внутреннее дополнительное ощущение — это возбуждение, которое связано с ускоренным темпом щелчков. Если же темп вновь замедляется, то возникает успокоение.

По мнению В. Вундта в динамике эмоций проявляется возможности соединения, слияния и суммации отдельных эмоций в более сложные эмоциональные переживания. Он полагал, что все сложные эмоции человека являются производными комбинациями трех пар основных свойств (“измерений”) простых эмоциональных состояний: удовольствие неудовольствие, напряжение-разрядка и возбуждение-успокоение (“трехмерная теория чувств” В. Вундта). Например, радость — это удовольствие и возбуждение, надежда — удовольствие и напряжение, а страх — неудовольствие и напряжение. Напряжение, помимо того, что оно неразрывно связано с такими чувствами, как гнев, страх, горе, и по мере их исчезновения, сменяется на разрядку, может переживаться и как самостоятельное особое чувство. Таково, например, напряжение при восприятии чего-то неизвестного, но очень важного для человека.

ФУНКЦИИ ЭМОЦИЙ Человеческие чувства имеют длительную историю филогенетического развития, в ходе которого они стали выполнять целый ряд специфических функций.

Основными из них являются регулятивная (гомеостаза и поведения) и коммуникативная функции.

1. Регуляция гомеостаза и вегетативных функций. Филогенетически наиболее древней является гомеостатическая функция эмоций, которая связана с необходимостью поддержания постоянства внутренней среды организма.

Малейшие изменения гомеостаза улавливаются эмоциогенными подкорковыми структурами мозга и отражаются в эмоциональной сфере в виде различных витальных (лат. vita — жизнь) эмоций, например — голода или жажды, что способствует поиску необходимого и устранению дисбаланса. Витальные эмоции тесно связаны с инстинктами и являются разновидностью “низших” элементарных (таламических, протопатических) эмоций, которые сопровождают ощущения. Это переживания типа удовольствия при ощущении сладкого или неудовольствия при ощущении горечи во рту. Подкорковые таламические эмоции существенно отличаются от корковых реактивных эмоций, которые переживаются как реакция на осознание неблагополучия и корковых “высших”, эпикритических эмоций, т.е.

нравственных и интеллектуальных чувств.

В процессе эволюции постепенно происходило формирование и закрепление наиболее целесообразных, способствующих выживанию регуляторных взаимосвязей определенных эмоций с теми или иными адаптивными физиологическими сдвигами в организме. Например, при угрозе жизни возникает страх с активной одновременной подготовкой организма к борьбе или бегству. При этом происходит целесообразное для жизнеобеспечения перераспределение крови:

усиливается ее приток к мышцам, сердцу, легким и мозгу, а сосуды кожи и брюшной полости сужаются. Животное при этом принимает различные защитно устрашающие позы — оскал зубов, поднятие шерсти дыбом и другие. Различные эмоции по-разному внешне выражаются и по-разному влияют на деятельность отдельных внутренних органов. В таких случаях обычно говорят, что каждое эмоциональное состояние имеет свое телесное (вегетативное) “сопровождение”.

У человека все эти реакции, несмотря на то, что они во многом уже утратили свою целесообразность, все еще сохраняются в редуцированном виде. Поэтому излишняя интенсивность и длительность переживаний, создавая дополнительные нагрузки на соответствующие функциональные системы организма, может способствовать возникновению в них болезненных изменений. Так еще М.И. Аствацатуров (1932) отмечал, что сердце чаще “поражается” страхом, печень — гневом, а желудок — апатией и подавленным настроением.

C другой стороны, все особенности функционирования внутренних органов организма и различные болезненные изменения в них влияют на психоэмоциональное состояние человека, составляя важный компонент его так называемого общего чувственного тона, т.е. своеобразной эмоциональной окраски любой психической деятельности — ощущений, восприятия или мышления.

Особенно велика роль в обеспечении оптимального чувственного тона сохранность эмоциогенных структур мозга (таламус, лимбическая система и другие). При их повреждении оттенок всех эмоциональных состояний приобретает болезненно “витальный”, протопатический характер.

Чувственный тон включает также в себя и как бы аккумулированное отражение наиболее общих и часто встречающихся признаков полезных и вредных факторов внешней среды. Благодаря своей обобщенности он помогает принять предварительное, но зато быстрое решение о значении нового раздражителя.

Замечено, что некоторые цвета, звуки или запахи могут сами по себе, независимо от их значения для человека, вызывать у него приятное или неприятное чувство.

Чувственный тон часто носит и сугубо субъективную окраску: если для одного человека книга интересна, собеседник приятен, а кинокомедия веселая, то для другого человека все это может вызывать противоположные чувства. Чувственный тон зависит и от того, как протекает деятельность. Постоянно проигрывающий партнер по игре кажется нам более симпатичным, чем тот, который все время у нас выигрывает.

Несмотря на свою внешнюю незначительность, знание и целенаправленное использование чувственного тона позволяет воздействовать на настроение человека и тем самым улучшить производительность труда на производстве или обеспечить более комфортное лечение в больнице (соответствующая окраска стен, оформление помещений, музыкальный фон и прочие компоненты внешней среды).

2. Эмоциональная регуляция поведения — совершается как через эмоциональное отражение и оценку текущих событий, так и через актуализацию прошлого индивидуального опыта.

Эмоции, благодаря обобщенности оценки, позволяют определить полезность или вредность воздействующих факторов прежде, чем будет определено само вредное воздействие. Они являются тем языком, той системой сигналов, посредством которых субъект узнает о значимости происходящего. Из этой оценки вытекает и побуждение к действию. Например, при переходе улицы человек может испытывать страх разной степени в зависимости от дорожной ситуации. Именно усиление страха перед приближающейся машиной побуждает его ускорить свое движение через дорогу.

Эмоции также могут организовывать деятельность, направлять силы и внимание человека на определенный предмет. Закон Йорса–Додсона констатирует наличие криволинейной, “колоколообразной” связи между силой эмоционального (потребностного) возбуждения и успешностью деятельности человека. Наиболее продуктивной деятельность бывает при умеренном, оптимальном уровне возбуждения. При чрезмерном эмоциональном возбуждении может наступить дезорганизация деятельности за счет переключения на так называемое “аварийное поведение” (эмоциональный шок с бегством, агрессией, оцепенением).

Регулирующая функция эмоций заключается также и в том, что соответствующее эмоциональное подкрепление способствует закреплению нужных реакций, что играет важную роль в процессах научения. Прошлый эмоциональный опыт человека оказывает большое влияние на поведение. Сильное эмоциональное переживание способствует соединению, синтезу и сохранению всех событий и обстоятельств его возникновения, образуя в памяти прочный эмоциональный комплекс. Актуализация любого из его элементов влечет, часто против воли субъекта, к воспроизведению в сознании и всех других элементов комплекса с соответствующей коррекцией актуального поведения.

3. Коммуникативная функция эмоций. В эволюции эмоционально выразительные движения (специфические изменения в пантомимике, мимике, тоне голоса), внешние вегетативные проявления эмоций (побледнение, покраснение и другие) развивались и закреплялись и как средства оповещения во внутривидовом и межвидовом общении (Дарвин Ч., 1953). У человека эта сигнально-экспрессивная функция эмоций не потеряла своего значения и обеспечивает ему так называемую невербальную коммуникацию. Эмоционально-выразительные движения указывают на внутреннее состояние говорящего и его отношение к тому, что в данный момент происходит. Они могут также оказывать определенное воздействие и на того, кто является субъектом восприятия эмоционально-выразительных движений. Следует, однако, отметить, что не все проявления чувств одинаково легко распознаются.

Легче всего узнается ужас (57% испытуемых), затем отвращение (48%) и удивление (34%). Наибольшую информативность о переживаемых человеком чувствах несет выражение его рта.

КЛАССИФИКАЦИЯ ЭМОЦИЙ Наиболее часто в эмоциональной сфере выделяют пять основных групп эмоциональных переживаний: аффекты, собственно эмоции, чувства, настроения и стресс.

Аффект (от лат. affectus — душевное волнение, страсть) — сильная, бурная, но относительно кратковременная эмоциональная реакция на внешний стимул, которая полностью захватывает психику человека и предопределяет единую глобальную реакцию на ситуацию. Порой сам запускающий стимул и реакция на него осознаются недостаточно, что является одной из причин возможной неуправляемости аффектом. Он быстро овладевает человеком и характеризуются утратой самообладания, нарушением контроля за действиями, а также изменениями всей жизнедеятельности организма.

Формами проявления аффекта могут быть ярость, гнев, ужас и другие эмоциональные переживания. Перенесенный аффект может надолго фиксироваться в сознании — его следы могут актуализироваться при определенных условиях, усиливаться и проявляться порой в еще более острой форме (эффекты “накопления” и “разрядки”).

Развитие аффекта характеризуется стадиями. Вначале человек не может не думать о предмете своего чувства и всего того, что с ним не связано. В поле восприятия удерживаются только те объекты, которые “вошли” в аффективный комплекс. Выразительные движения становятся все более безотчетными. Слезы и рыдания, хохот и выкрики, жесты и позы, характер дыхания и другие вегетативные реакции создают обычную картину нарастающего аффекта. Сдержаться, не потерять власти над собой на этой стадии человек еще может (физиологический аффект), но при наличии заболеваний и других ослабляющих факторов, аффект может перерасти в патологический.

При развитии патологического аффекта (Kraft-Ebing, 1868) торможение все глубже охватывает кору головного мозга — сознание резко сужается, нарастает дезорганизация мышления и человек утрачивает контроль над собой, совершая автоматические, безотчетные и бессмысленные разрушительные действия. После аффективной вспышки наступает разбитость, упадок сил, неподвижность.

Патологический аффект обычно завершается сном с последующей амнезией совершенного. Правильная диагностика патологического аффекта имеет большое значение в судебной психиатрии, так как лица, совершившие противоправные действия в таком состоянии признаются невменяемыми.

Эмоция (“собственно эмоция” в узком значении слова) — это непосредственное, временное эмоциональное переживание какого–либо отношения человека к различным внешним или внутренним событиям. Эмоция, также как и аффект, возникает как реакция на ситуацию, но в отличие от аффекта, она более длительна и менее интенсивна. Если аффект — буря, то обычная эмоция — это душевное волнение.

Эмоция возникает как реакция не только на события совершившиеся, но и на вероятностные или вспоминаемые. Если аффекты отражают суммарную итоговую оценку ситуации, то эмоции более смещены к началу действия и предвосхищают его результат. В этом смысле они носят опережающий характер, обобщая оценку ситуации, связанной с удовлетворением потребности.

Кроме положительных и отрицательных эмоций, отражающих процесс удовлетворения потребностей, были выделены (Кант И.) стенические и астенические эмоции. Если стенические эмоции стимулируют деятельность, увеличивают энергию и напряжение человека, побуждают его к поступкам и высказываниям, то астенические эмоции обуславливают пониженную активность, неуверенность, сомнения и бездеятельность.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.