WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 20 |

«П.И. Сидоров А.В. Парняков ВВЕДЕНИЕ В КЛИНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ ИЗДАНИЕ ВТОРОЕ (ДОПОЛНЕННОЕ) Рекомендовано Министерством здравоохранения Российской Федерации в качестве учебника для студентов ...»

-- [ Страница 4 ] --

При поражениях левой височной области (доминантною у правши полушария мозга) возникающие дефекты памяти тесно связаны со слуховыми процессами и речью. Для поражения наружних, конвекситальных отделов коры левой височной доли — типичны специфические нарушения слухоречевой памяти, что соответственно приводит к нарушениям фонематического слуха, а в конечном итоге к распаду сложных речевых форм слухового гнозиса. В случаях массивных поражений верхневисочных отделов расстройства памяти маскируются или перекрываются явлениями сенсорной афазии. При поражении средних отделов височной области расстройства памяти выступают особенно резко и проявляются в невозможности удержать сколько-нибудь длинные серии звуков или слов, что составляет основной признак акустико-мнестической афазии. Характерно, что удержание комплексных тонов и ритмических структур здесь также нарушено, но совсем не отмечается при удержании серий зрительных образов или движений.

При поражениях левой левой теменной (или теменно-затылочной) нарушения памяти отличаются иными чертами. Запоминание простых фигур (как и звуков) остается в этих случаях незатронутым, в то время как восприятие, так и удержание зрительных структур, включающих симультанные (пространственные) отношения, протекает с большим трудом. Даже длительная тренировка в их непосредственном запечатлении обычно не приводит к нужным результатам.

Псевдоамнезия (нарушения произвольности мнестической деятельности).

Характерна для поражений коры лобных долей мозга (слева или обеих долей). Эти мозговые структуры, входящие в третий функциональный блок мозга, являются нейрофизиологическим субстратом формирования активного произвольного поведения.

Именно у лобных больных грубо нарушен процесс формирования намерений, планов, программ поведения, страдает структура любой сознательной психической деятельности.

Распад мнестической деятельности у лобных больных является частным случаем основного нарушения, поскольку произвольное запоминание возможно, если есть мотивация к запоминанию и решению мнестической задачи, сохранена система активного поиска способов осуществления этой задачи, сохранен аппарат сличения полученных результатов с исходным намерением. Нарушения памяти у лобных больных названы термином псевдоамнезия потому, что здесь нет первичного нарушения следовых процессов, а страдает общая организация любой произвольной деятельности, в том числе и мнестической.

Активная мнестическая деятельность у лобных больных практически исчезает и превращается в пассивное запечатление предлагаемого материала. Это легко обнаружить, предложив больному заучить ряд слов или изображений. В этом случае процесс «заучивания» превращается в стереотипное повторение удержанной группы элементов.

При этом нет наращивания удержанных звеньев, что типично для активного запоминания, т.е. кривая заучивания приобретает характер плато. При этой пробе можно также заметить, что непроизвольное запечатление и узнавание у больных лучше произвольного.

Так при чтении списка слов, в котором есть предъявляемые ранее для запоминания слова, больной их легко узнает, так как от него уже не требуется активного произвольного воспроизведения.

Существенным является и то, что у лобных больных отсутствует стратегия, обдуманный план запоминания материала. Это хорошо видно в опытах с опосредствованным запоминанием. Если здоровый испытуемый, которому предлагается применить для запоминания систему вспомогательных средств, активно ищет их, создает вспомогательные связи и тем самым превращает процесс запоминания в активную опосредствованную деятельность, то больной с «лобным синдромом» оказывается совершенно неспособным к этому: он не может даже воспользоваться предложенными ему вспомогательными связями.

Пассивный характер мнестической деятельности больного с поражением префронтальных отделов мозга отчетливо выступает и в пробе, когда в процессе заучивания предлагается учитывать достигнутый результат и соответственно менять свой «уровень притязания». Это задание требует своеобразного планирования в выборе количества элементов для запоминания при следующем повторном предъявлении ряда. С заданием больной не справляется, а инертно повторяет названное экспериментатором число стимулов. Он не обнаруживает подвижной системы намерений, направляющей мнестическую деятельность. Патологическая инертность отчетливо выступает не только при воспроизведении изолированных элементов, но и организованных смысловых структур. Если, например, после фразы «В саду за высоким забором росли яблоки» дать больному для повторения фразу «На опушке леса охотник убил волка», то в ответ на просьбу припомнить первую фразу он может сказать: «На опушке леса охотник убил волка». Он может указать лишь то, что фразы были «различные по смыслу» или «различные по интонации» (Лурия А.Р. и др., 1971).

Таким образом для лобных больных при поражении конвекситальных отделов префронтальной области коры (преимущественно левой) характерны нарушения как активной мнестической деятельности, так и патологической инертности раз возникших энграмм. При поражении медиальных отделов коры лобных долей мозга все эти нарушения проявляются гораздо грубее. Кроме того, они сочетаются с нарушением ориентировки в окружающем и распадом избирательности мнестических процессов. Этот синдром грубейших расстройств памяти часто сопровождается и выраженными нарушениями сознания.

МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПАМЯТИ Память исследуется в процессе беседы и наблюдения за больным. В беседе можно проверить сохранность памяти на недавние и более отдаленные события личной и общественной жизни, общий запас знаний, воспроизведение дат, имен окружающих лиц, а также выявить обманы памяти.

При подозрении на наличие у больного конфабуляций и псевдореминисценций, особенно если нет объективных сведений, необходимо сопоставить полученные несколько раз ответы пациента на одни и те же вопросы. Если этим путем не удается достигнуть цели, то следует, по мнению психиатров М.О. Гуревича и М.Я. Серейского (1928), прибегнуть к внушению (в бодрствующем состоянии). Например, спросить больного, который впервые видит врача, когда он виделся с ним ранее. Есть наблюдения, что при старческом слабоумии с грубыми обманами памяти можно легко таким образом внушить даже самое нелепое (например, что снег красный), но трудно внушить противное этике (например, что больной украл).

Ответы на вопросы дают возможность судить о степени и характере нарушений памяти больного, особенно в сопоставлении с данными наблюдения за его поведением и материалами экспериментально–психологического исследования.

Для изучения произвольной памяти разработано множество психологических методик, которые можно разделить на две основные группы: методики исследования непосредственной памяти (дается только установка на запоминание) и методики исследования опосредованного запоминания (дается установка запомнить материал с использованием специальных мнемотехнических средств).

Г. Эббингауз для исследования памяти разработал ряд методов, носящих сейчас название классических:

1. Метод непосредственного выучивания. Заучивается до безошибочного воспроизведения определенное число бессмысленных слогов. В начале 20 века в Германии, а затем в России были составлены специальные книжки, содержащие все слоги, которые могут употребляться для подобного эксперимента. С использованием этого метода установлены автором “кривая заучивания” и “кривая забывания”. Следует отметить, что забывание структурированного материала носит иной характер. Организация элементов в целые логические структуры существенно расширяет возможности памяти и делает ее более продуктивной.

2. Метод удержания членов ряда. С использованием этого метода установлен объем “чистой памяти” (7±2 изолированных элемента после первого прочтения) и “фактор края” (первые и последние элементы ряда удерживаются прочнее, чем серединные).

3. Метод удачных ответов. Здесь слова читают при запоминании парами, а затем при воспроизведении сначала зачитывают первое слово с просьбой воспроизвести второе из пары. В основе метода лежит изучение ассоциативного механизма, который играет большую роль в элементарных формах памяти.

Тесты памяти практически всегда включаются в виде субтестов в комплексные тестовые батареи для исследования интеллекта. Их также можно использовать и самостоятельно для изучения различных характеристик памяти (объем и прочность долговременной, оперативной, зрительной и слуховой памяти). В 1945 году Д. Векслером разработана тестовая батарея, включающая семь субтестов для специального исследования отдельных мнестических функций (Wechsler Memory Scale, WMS):

1 субтест — ориентировка и осведомленность;

2 субтест — ориентировка во времени и пространстве;

3 субтест — психический контроль (отсчитывание от 20 в обратном порядке, называние букв алфавита, отсчитывание от 1 до 40 через единицы);

4 субтест — логическая память (воспроизведение рассказов);

5 субтест — воспроизведение рядов цифр в прямом и обратном порядке;

6 субтест — воспроизведение геометрических фигур;

7 субтест — воспроизведение парных ассоциаций слов.

Все задания теста имеют количественную оценку с соответствующими возрастными поправками (17–79 лет), конечный результат выражается в стандартных оценках интеллекта (IQ).

При исследовании памяти наиболее часто требуется исследование способности к запоминанию. Для этого можно предложить пациенту воспроизвести сразу после прочтения экспериментатором с интервалом в одну секунду 10 простых слов (дым, сон, шар, пух, звон, куст, час, лед, плачь, свет). Чтение списка слов повторяют 10 раз, отмечая в протоколе количество правильно воспроизведенных слов, в том числе два и более раз, а также появление новых слов, которых в списке не было.

В норме человек запоминает 10 слов после 3-4 предъявлений: 7, 8, 9, 10, 10, 10, 10, 10, 10, 10. Воспроизведение с первого предъявления менее 4-3 слов (норма 5-9, в среднем 7 слов) — серьезное свидетельство в пользу грубых расстройств памяти, псевдодеменции или симуляции, особенно если в двух последних случаях не соблюдается “правило края” (обычно лучше запоминаются первые и последние слова из списка). Следует, однако, заметить, что “закон края” у слепых и слабовидящих людей проявляется слабее — у них наиболее продуктивно происходит запоминание начала материала.

Повторение слов и добавление лишних — свидетельствует и бессознательной тревоге человека, что чаще встречается в клинике неврозов (психологические псевдореминисценции и конфабуляции — как средство преодоления внутренней тревоги, заполнения “пустот”).

При исследовании больных мы можем встретится с разнообразными вариантами ответов при этой простой пробе и при наличии определенного опыта ее анализа результаты исследования могут указывать и на возможные причины нарушений запоминания. Например, кривые запоминания у больного церебральным атеросклерозом (5,7,6,8,4,5,6,5,4,5) и астеническим неврозом (6,9,10,10,10,6,5,8,7,6) по конфигурации весьма похожи, т.к. после достижения определенного результата наблюдается последующий спад запоминания в том и другом случае, что может указывать на имеющие явления утомления и истощаемости у больных (астения). Однако, в первом случае больной так и не смог воспроизвести всех 10 слов при всех 10 повторениях (заметно снижен объем памяти), в то время как во втором случае — объем памяти достигает максимума быстро, но не удерживается до конца исследования по причине утомления.

Непосредственное запоминание не нарушено, если после зачитывания 10 слов испытуемый в 4-5 попытках воспроизводит не менее 7 слов (если меньше — нарушено).

Долговременная память не нарушена, если через час без предварительного предупреждения испытуемый воспроизводит не менее 7 слов из списка (если меньше — нарушена).

Вместо слов часто дают для запоминания цифровые ряды, которые предлагают воспроизвести в прямом и обратном порядке. Можно предложить запомнить какую нибудь дату, затем попросить считать от 1 до 30, а потом попросить эту дату назвать. Способность к ретенции и особенности символической памяти хорошо выявляются и при пробах повторения содержания коротких рассказов, а также проверки школьных знаний. Для изучения процессов сохранения в памяти испытуемых можно также использовать приведенную выше методику запоминания 10 слов, но слова просят повторить после первого предъявления через определенные промежутки времени (15, 30, 60, 180 минут и т.д.) Для исследования зрительной памяти можно использовать портреты известных больному лиц, наборы рисунков и различных геометрических фигур (например тест зрительной ретенции Бентона, Бендера и другие).

Тест Бентона состоит из набора карточек с геометрическими фигурами. После 10-секундной экспозиции испытуемый должен воспроизвести нарисованные фигуры по памяти. Тест позволяет выявлять нарушения памяти при органических заболеваниях мозга. В тесте Бендера также используются карточки с геометрическими фигурами, но испытуемый должен вначале нарисовать предложенные фигуры сначала с оригинала, а затем по памяти. Кроме расстройств памяти, данный тест выявляет и нарушения зрительно–моторной координации, которая также часто встречается при органических заболеваниях мозга.

Контаминации (ошибочное включение деталей относящихся к разным образцам в одну фигуру) встречаются у больных шизофренией.

Для изучения опосредованного запоминания и логической памяти широко используется методика А.Н. Леонтьева, в которой испытуемому предлагается для каждого запоминаемого слова подобрать подходящую по смыслу картинку из карточек стандартного набора. Затем при предъявлении той или иной картинки испытуемый должен вспомнить связанное с ним слово. Этот метод позднее был модифицирован А.Р. Лурия (1962) в методику пиктограммы, где уже испытуемому предлагается кратко “зарисовать” запоминаемое слово, чтобы через 40-60 минут с помощью рисунка это слово воспроизвести. Метод пиктографии получил широкое распространение, т.к. оказался пригоден для исследования не только ассоциаций памяти, но и мышления, личности испытуемого.

Как прием экспериментально–психологического исследования пиктограмма впервые предложена в нашей стране в начале 30-х годов. Целью, т. е. точкой приложения методики, было изучение опосредованного запоминания в рамках культурно исторической теории психического развития человека (Выготский Л.С., 1935, 1956).

Согласно этой концепции, высшие психические функции человека носят опосредованный характер, они развиваются исторически, с помощью выработанных в истории человеческого общества средств — орудий труда, знаков–символов. Высшим и универсальным орудием, модифицирующим психические функции, является слово.

Пиктограмма завоевала признание не только при изучении опосредованного запоминания, но и как ценный диагностический инструмент для исследования мышления и аффективно-личностной сферы испытуемых. Сложность и богатство феноменологии пиктограммы позволяет сопоставить ее с таким многофакторным методом психологического исследования, как тест Роршаха.

Слова, к которым делаются рисунки–пиктограммы, подготавливают заранее. При этом учитывают возраст обследуемого (минимальный — 5 лет), уровень его развития и образование. Обычно вначале называют слова более конкретного содержания, а затем, если испытуемому доступно выполнение задания, переходят к абстрактным словам. Всего называют 10–16 слов. Обязательно нужно включать предположительно значимые для испытуемого эмоционально насыщенные слова. Исследование проводится под предлогом проверки памяти, и, таким образом, наиболее важна для анализа именно та часть задания, которая испытуемому кажется несущественной. Разъяснения рисунков вначале требовать не нужно, чтобы сохранялась иллюзия исследования памяти, а не мышления.

Стандартный набор состоит из 16 понятий: 1) веселый праздник, 2) тяжелая работа, 3) вкусный ужин, 4) болезнь, 5) печаль, 6) счастье, 7) любовь, 8) развитие, 9) разлука, 10) обман, 11) победа, 12) подвиг, 13) вражда, 14) справедливость, 15) сомнение, 16) дружба. По результатам выполнения задания судят об уровне процессов обобщения и абстрагирования, о характере ассоциаций — соответствие ассоциаций заданному слову (конкретность ассоциаций или их абстрактность, ассоциации по “слабому”, латентному признаку). Скрытые мотивы, личные проблемы, опасения и эмоциональное состояние испытуемого также отражается в рисунках.

Б.Г. Херсонским (1982) предложена интерпретация пиктограмм, где используются критерии сходные с таковыми в проективном тесте “чернильных пятен” Роршаха. При анализе пиктограмм здесь учитывают следующие факторы: абстрактность (конкретные и атрибутивные образы, символика образов — метафорическая, геометрическая, графическая и грамматическая), фактор индивидуальной значимости, фактор частоты (стандартные, оригинальные и повторяющиеся образы), фактор адекватности. Эти показатели помогают провести и количественную, формализированную оценку результатов исследования методом пиктограммы.

Высокий уровень тревожности испытуемого отражается как в выборе образов для слов–стимулов, так и в особенностях самого процесса выполнения задания. К феноменам тревоги относятся: шоковые реакции (проявление тормозящего действия аффекта), феномен единой системы (в каждом следующем рисунке используется предыдущий с определенной его модификацией), феномен замены и возврата (каждое новое понятие заставляет испытуемого вернуться к предыдущему рисунку и попыткам его графически его доработать, а то и вовсе его заменить другим).

Феномен упорядоченности пиктограммы (особый выбор размера рисунка и одинаковость расстояний между ними) отражает способность к планированию и самоконтролю в ситуации исследования. Органический графический симптомокомплекс заключается в наклоне рисунка более чем на 5 градусов от вертикальной оси, в наличии несовпадающих, дрожащих и пересекающихся линий. Этот феномен считается высокоспецифичным для больных с органическими заболеваниями мозга. Употребление буквенных или цифровых символов вопреки инструкции является выражением недостаточности активного внимания или негативизма обследуемого. К особым феноменам относятся и пиктограммы, основанные на ассоциациях по созвучию, на выхолощенных символах, на подборе нескольких рисуночных образов к одному понятию.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ И ВЫВОДЫ Память — специфическая форма психического отражения действительности, обеспечивающая накопление и сохранение информации для использования ее в настоящее время или в будущем. Все мнемические процессы тесно взаимосвязаны и группируются в три основные группы: запоминание, сохранение и забывание, а также воспроизведение с узнаванием следов прошлого опыта.

В зависимости от последовательности во времени поступления информации на чувствительные входы до перевода ее на длительное хранение выделяют четыре типа памяти: сенсорная, кратковременная, буферная и долговременная память.

Сенсорная память — это задержка на какое-то мгновение информации на рецепторе, после того как воздействие стимула на него прекратилось.

Кратковременная память — обеспечивает удержание на короткое время информации, поступающей от сенсорных входов или из долговременной памяти. Ее объем невелик и составляет 5±2 оперативные единицы информации (число Миллера).

Буферная память — промежуточное звено на пути перевода информации из кратковременной памяти в долговременную, обеспечивает сохранение информации в течение нескольких часов. Освобождение этого хранилища, т.е. переработка и перевод информации на долгосрочное хранение, тесно связаны с механизмами “медленного” и “быстрого” сна, а также с сохранностью гиппокампальных структур мозга.

Долговременная память — обеспечивает длительное хранение неограниченного объема информации. В долговременной памяти с произвольным доступом хранится переработанная и систематизированная информация. В долговременной памяти “закрытого” типа хранится вся поступающая через сенсорные входы информация в своей исходной форме, но человек произвольного доступа к ней не имеет.

В соответствии с особенностями запоминаемого материала и формирования памяти в онтогенезе выделяют несколько видов прижизненной памяти:

импринтинг, а также двигательная, эмоциональная, образная и символическая память.

Импринтинг — информационное запечатление с установлением устойчивой специфической привязанности ребенка к матери, наблюдается только некоторое время сразу после рождения. Другие перечисленные выше виды памяти также рассматриваются в качестве определенных генетических ступеней развития: от двигательной к эмоциональной, образной, а далее к символической памяти, как высшему виду памяти человека.

Основными формами осуществления мнемических процессов являются образы (представления) и символы (слова). Продукты памяти в сознании закономерно группируются в определенные совокупности — механические ассоциации по смежности, сходству или контрасту и ассоциации причинно следственных отношений.

Согласно ассоциативным теориям памяти повторное предъявление любого элемента ассоциации вызывает в сознании появление всех элементов ассоциативной цепи. Напротив, гештальт–психологи полагают, что анализ отдельных элементов ассоциации не приводит к пониманию процессов вспоминания целостного образа (гештальта), например, мелодии. Из других психологических теорий памяти важную роль играют теории, где подчеркивается активность сознания в процессах памяти.

Среди теорий памяти, которые поддерживают воззрения о структурных или химических изменениях в самом мозге при накоплении им информации особое место занимают биохимические теории памяти, которые предполагают образование новых белковых веществ при долговременном запоминании. Гипотетически закодированные в химических веществах следы памяти могут быть перемещены из одного организма в другой (“пересадка” памяти).

Нарушения памяти подразделяются на количественные (гипермнезия, гипомнезия) и качественные (парамнезия).

Гипермнезия — одностороннее усиление некоторых мнемических процессов, которое встречается обычно в качестве временного явления при лихорадочных состояниях, а также на фоне патологически повышенного настроения.

Гипомнезия — ослабление памяти вплоть до полной утраты мнестических функций (амнезия). Типично, что первоначально обычно страдают процессы запоминания текущего, нового материала — фиксационная амнезия. Далее, при прогрессировании амнезии, происходит информационное опустошение в порядке обратном формированию памяти в онтогенезе — закон “обратного хода памяти” Рибо.

Парамнезии — извращение памяти, когда информационные пробелы заполняются ложными воспоминаниями типа псевдореминисценций и конфабуляций. В других случаях обманы памяти возникают при воспроизведении событий прошлого без их узнавания — криптомнезии.

При локальных поражениях мозга могут возникать модально– неспецифические и модально–специфические нарушения памяти. Модально– неспецифические расстройства памяти касаются нарушений запечатления информации любой модальности и возникают при поражении серединных неспецифических структур мозга. При модально–специфических расстройствах памяти, которые возникают при различных локальных поражениях корковых отделов анализаторных систем, нарушается запечатление информации, касающейся поступления ее через зрительные, слуховые или иные сенсорные входы.

Среди методик для исследования памяти в клинической практике широко используют две группы методов: изучение непосредственной памяти (методика запоминания 10 слов, тест зрительной ретенции Бентона) и опосредованного запоминания (методика пиктограммы). Комплексный тест памяти Векслера, в котором конечный результат выражается в стандартных единицах интеллекта, включает семь самостоятельных субтестов для специального исследования отдельных мнестических функций.

Вопросы для повторения 1. Как дать развернутое определение памяти и какое значение память имеет в жизни человека?

2. Какую роль в механизмах памяти играют представления и ассоциации представлений?

3. Что из себя представляют психические процессы памяти и сколько их?

4. Какие имеются основания для классификации типа и вида памяти?

5. В чем отличие процедурной памяти от памяти декларативной?

6. В чем заключается взаимосвязь и взаимодействие кратковременной и долговременной памяти?

7. Что из себя представляет иконическая и эхоическая память?

8. В чем заключается отличие эмоциональной памяти от других видов памяти?

9. Какова роль импринтинга в формировании аномалий социального поведения?

10. Какие основные группы можно выделить среди множества теорий памяти?

11. Какова роль эмоций в происхождении ряда расстройств памяти?

12. Что из себя представляет “закон обратного хода памяти” Рибо?

13. Какие виды амнезии могут возникать после травмы головы с потерей сознания у человека?

14. Каким образом объясняется возникновение у человека парамнезий?

15. При каких локальных поражениях мозга возникают модально–неспецифические нарушения памяти?

16. Каким образом у человека исследуется кратковременная и долговременная память?

17. Какие классические методы изучения памяти были разработаны Эббингаузом?

18. Какие закономерности мнестической деятельности отражают “кривые” запоминания и забывания, а также “фактор края”?

19. Как влияет смысловая организация материала на запоминание?

ГЛАВА ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ МЫШЛЕНИЯ, ВООБРАЖЕНИЯ И РЕЧИ Мышление, как ощущение и восприятие, — психический процесс. Однако в отличие от этих психических процессов чувственного познания, позволяющих познавать внешние стороны предметов и явлений (цвет, форма, размеры, пространственное положение), в процессе мышления происходит получение нового знания о созерцаемом, т.е. осуществляется проникновение в суть предметов и явлений с раскрытием различных связей и зависимостей между ними. Эти закономерности непосредственно (“наглядно”) человеку не представлены, их надо осмыслить, как бы вывести или вычленить на основе переработки информации, поставляемой чувственным познанием.

С мышлением тесно связано воображение, которое, также как и мышление, продуктивно. Подчеркивая связь между мышлением и воображением К.Д. Ушинский говорил, что сильное, деятельное воображение есть необходимая принадлежность ума. В воображении осуществляется возможность в идеальной форме преобразовать прошлый опыт человека с получением нового образа или идеи. Рисунок этого нового в воображении может быть разрушен, создан вновь, заменен в деталях, дополнен и переработан. Воображение, как когда-то его определял И.М. Сеченов, является “небывалой комбинацией бывалых впечатлений”.

Мышление и воображение весь свой материал получают только из одного источника — из чувственного познания. Однако лишь при развитии мышления и воображения психика человека совершает тот качественный скачок, который позволяет снять границы воспринимаемого, представляемого и вспоминаемого.

Они позволяют человеку мысленно проникать в микро– и макромир, перемещаться вдоль оси времени от прошлого к далекому будущему. Мышление и воображение расширяют возможности человека в познании мира, так как оперируют не только первичными (восприятия) и вторичными (представления) образами действительности, но и абстрактными понятиями.

В психологии проблемы мышления также тесно связаны с речью.

Человеческое мышление и речь протекают на основе общих элементов — слов.

Речь присуща только человеку и возникла одновременно с мышлением в процессе общественно-исторического развития его. Животные обладают лишь способностью произносить нечленораздельные, которые могут выражать и передавать их эмоциональные состояния: тревогу, ужас или призыв. Речь возникает с переходом предка человека к трудовой деятельности. С началом регулярного трудового общения у человека возникла способность отражения сложных связей и отношений окружающего мира и выражения своих мыслей при помощи речи. Поэтому вполне естественно, что человеческая мысль связана с речью и ее главным элементом — словом, по происхождению, содержанию и функции. Мышление и речь выступают в единстве — язык есть не что иное как выражение самой мысли.

МЫШЛЕНИЕ Мышление — психический процесс отражения наиболее существенных свойств предметов и явлений действительности, а также наиболее существенных связей и отношений между ними, что в конечном итоге приводит к получению нового знания о мире.

Выявляя необходимые существенные свойства и связи, отделяя случайное от необходимого, мышление переходит от единичного к общему. Таким образом, всякое мышление совершается в обобщениях. В процессе мышления человеком используются различного рода средства, созданные человечеством с целью проникновения в существенные связи и отношения окружающего мира:

практические действия, образы и представления, символы и язык. Все они являются средствами, орудиями мышления, характеризуя его опосредованность ими.

Мышление часто обозначают как процесс обобщенного и опосредованного отражения действительности в ее существенных связях и отношениях.

Как уже отмечалось, мышление, “думанье” есть только тогда, когда выполняется что-то новое для человека, приводящее к получению новых знаний о мире. Это первая и главная особенность мышления. Как психический процесс мышление разделяется на ряд этапов, каждый из которых может продолжаться разное время. Мышление возникает только тогда, когда человек должен решить какую-либо задачу. Осознание условий задачи — исходный, первоначальный пункт начала процесса мышления, после чего начинается поиск способов решения, а затем осуществляется их проверка. В основе выдвижения решения является мысленное предвосхищение неизвестного и если предположение подтверждается, то тем самым находится и решение задачи.

Другой существенной особенностью мышления является единство его с речью. Мышление не “связано” с языком, а выражено в нем. Выделяя группы предметов или явлений по их наиболее существенным признакам, человек всегда обозначает их словом. Почти каждое слово является понятием и, осваивая язык, человек тем самым овладевает опытом, накопленными многими поколениями людей. Отражение мышлением наиболее существенных связей и отношений, существующих между предметами и явлениями действительности, также обычно совершается в языковых формах.

Источником мыслительной деятельности людей является их реальная жизнь, практика. Труд, учение, игра — любые виды деятельности человека требуют решения мыслительных задач. Практика для мышления, также как для ощущений и восприятия, является критерием истины. Обобщения и выводы, которые делает человек исходя из общих положений, проверяются именно на практике. Практика является и областью применения результатов мышления.

В психофизиологических исследованиях мышления часто используется метод картирования внутрикоркового взаимодействия (Иваницкий, 1990, 1997). В основе метода лежат представления о том, что наличие в спектрах ЭЭГ разных участков коры точно совпадающих частотных пиков, является указанием на наличие в этих областях нейронных групп, работающих в одном ритме и, следовательно, функционально связанных друг с другом. Испытуемым предъявляются различные мыслительные задачи с одновременной записью электрической активности мозга.

Установлено, что простой и достаточно симметричный рисунок связей в покое существенно меняется при умственной работе. Связи начинают сходится к определенным областям коры — фокусам взаимодействия. При образном мышлении фокусы локализуются преимущественно в теменно–височных областях, а при абстрактно логическом мышлении — в лобных отделах коры. Связи, подходящие к фокусу, устанавливаются на разных частотах электроактивности, что и лежит в основе образования фокуса. Можно предполагать, что каждая связь приносит к фокусу от других участков мозга свою информацию. В фокусе может осуществляться ее информационный синтез, сходный с таковым при формировании ощущений в проекционных зонах.

Основное различие состоит в том, что место сенсорного сигнала здесь могла занять информация, хранящаяся в оперативной памяти (например об условиях решаемой задачи), а ведущая роль в процессах информационного синтеза принадлежала не проекционной, как при возникновении ощущений, а ассоциативной коре.

В фокусе оперативная информация может сопоставляться с информацией из долговременной памяти, сигналами приходящими из мотивационных центров.

Субъективно все это переживается как процесс думанья и нахождения ответа. Таким образом одно “кольцо” циркуляции импульсов, как это имело место при ощущении, заменяется здесь множеством колец, которые замыкаются на один структурный центр.

Структура фокуса состоит из групп нейронов с разными частотными характеристиками, настроенными на соответствующие одинаковые частоты отдаленных нейронов на периферии.

ОПЕРАЦИИ ПРОЦЕССА МЫШЛЕНИЯ Мыслительная деятельность возникает и протекает в виде особых умственных операций (анализа, синтеза, сравнения, абстракции, обобщения, конкретизации и систематизации) с последующим переходом к образованию понятий.

Анализ — мысленное расчленение целого на части. В его основе лежит стремление познать целое глубже путем изучения каждой его части. Различают два вида анализа: анализ как мысленное разложение целого на части и анализ как мысленное выделение в целом его отдельных признаков или сторон.

Синтез — мысленное соединение частей в единое целое. Так же как в анализе, различают два вида синтеза: синтез как мысленное объединение частей целого и синтез как мысленное сочетание различных признаков, сторон, свойств предметов и явлений действительности.

Сравнение — мысленное установление сходства и различия между предметами и явлениями, их свойствами или их качественными особенностями.

Абстракция (отвлечение) — мысленное выделение существенных свойств или признаков при одновременном отвлечении от несущественных свойств или признаков предметов и явлений. Мыслить абстрактно — значит уметь извлечь какой-то момент, сторону, черту или свойство познаваемого объекта и рассмотреть их вне связи с другими особенностями того же объекта.

Обобщение — мысленное объединение предметов или явлений на основе общих и существенных для них свойств и признаков, процесс сведения менее общих понятий в более общие.

Конкретизация — мысленное выделение из общего того или иного частного конкретного свойства или признака, иначе — мысленный переход от обобщенного знания к единичному, конкретному случаю.

Систематизация (классификация) — мысленное распределение предметов или явлений по группам или подгруппам в зависимости от сходства и различий друг с другом (деление категорий по существенному признаку).

Все мыслительные операции (действия) протекают не изолированно, а в различных сочетаниях. Прежде чем стать умственными действиями, они были действиями практическими. В самом деле, прежде чем мысленно “разобрать” или “собрать” конструкцию какой–либо машины, т.е. произвести умственный анализ и синтез, человек должен сделать это практически. Эти главные мыслительные операции анализа и синтеза опираются на все другие мысленные действия — сравнение, абстрагирование, конкретизацию и так далее. Овладевать мыслительными операциями и развивать мышление важно с раннего детства. В этом отношении очень полезны занятия со строительным материалом, игры типа “конструктор” и другие.

ВИДЫ МЫШЛЕНИЯ Можно выделить три основных вида мышления, которые появляются последовательно у ребенка в процессе онтогенеза: наглядно-действенное, наглядно образное и словесно-логическое мышление (генетическая классификация мышления). Главным различием между всеми этими видами мышления является характеристика тех психических содержаний (форм), на которые опирается мышление при мыслительных операциях.

Наглядно–действенное (практическое) мышление — вид мышления, которое опирается на непосредственные чувственные впечатления от предметов и явлений действительности, т.е. их первичный образ (ощущения и восприятия). При этом происходит реальное, практическое преобразование ситуации в процессе конкретных действий с конкретными предметами. Этот вид мышления может существовать только в условиях непосредственного восприятия поля манипулирования. У ребенка в возрасте до года этот тип мышления преобладает. В зрелом возрасте оно используется для решения задач, возникающих непосредственно в практической деятельности, и применяется при манипулировании предметами, часто методом проб и ошибок (так называемые двигательные пробы).

Наглядно–образное мышление — вид мышления, которое характеризуется опорой на представления, т.е. вторичные образы предметов и явлений действительности, а также оперирует наглядными изображениями объектов (рисунок, схема, план). В отличие от наглядно–действенного мышления здесь происходит преобразование ситуации только в плане ее внутреннего (субъективного) образа, но при этом появляется возможность подбора самых необычных и даже невероятных сочетаний, как самих предметов, так и их свойств.

Вместе с наглядными образами используются и знания, полученные при обучении и воспитании, но в значительно меньшей степени.

В процессе индивидуального развития данному уровню развития мышления соответствует появление у ребенка громкой речи как сопровождения фазы ориентировки — описание ситуации вслух сначала для получения помощи от взрослых, затем для организации собственного внимания и ориентировки самого ребенка в ситуации. Речь вначале носит развернутый, внешний характер, а затем постепенно “свертывается”, превращаясь в речь внутреннюю, как основу внутренней интеллектуальной деятельности.

Наглядно-образное мышление — база для формирования словесно–логического мышления.

Абстрактно–логическое (отвлеченное, словесное, теоретическое) мышление — вид мышления, которое опирается на абстрактные понятия и логические действия с ними. При всех предыдущих видах мышления мысленные операции осуществляются с той информацией, которую дает нам чувственное познание в виде непосредственного восприятия конкретных предметов и их образов-представлений. Здесь мышление, благодаря абстрагированию, позволяет нам создавать отвлеченную и обобщенную картину ситуации в виде мыслей, т.е.

понятий, суждений и умозаключений, которые выражаются словами. Эти мысли, что и элементы чувственного познания, становится своеобразной формой и содержанием мышления и с ними могут совершаться все основные мыслительные операции.

В психологической литературе иногда проводится разграничение между теоретическим и практическим мышлением по типу решаемых ими задач. Теоретическое мышление ориентировано на познание законов и правил, а основная задача практического мышления — подготовка физического преобразования действительности (постановка цели, создание плана, проекта). В других случаях основанием для классификации видов мышления является уровень обобщений, с которыми имеет дело мышление: при теоретическом мышлении — это научные понятия, а при эмпирическом мышлении — это житейские, ситуационные обобщения.

По времени протекания, этапности и степени осознанности протекания познавательных процессов выделяют аналитическое (логическое) мышление, которое развернуто во времени, имеет четкие и осознанные этапы (осуществляется путем логических умозаключений, постоянно приводящих к правильному пониманию основного принципа, закономерности), в то время как интуитивное мышление характеризуется быстротой протекания и малой осознанностью многих его этапов (осуществляется как непосредственное “схватывание” ситуации, своеобразное “усмотрение” решения без осознания путей и условий его получения).

По функциям мышление иногда подразделяют на творческое (созидательное), которое ориентировано на поиск оригинального решения задачи, порождение новых идей (оно возможно только в условиях свободы от критики, внешних и внутренних запретов) и мышление стереотипное, которое ориентировано на решение типичных задач по заранее усвоенной схеме.

ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ АБСТРАКТНОГО МЫШЛЕНИЯ Понятия, суждения и умозаключения являются основными формами, с которыми совершаются мыслительные операции при отвлеченном мышлении.

Эти формы мышления являются одновременно предметом изучения, как психологии, так и формальной логики. Следует отметить, что логика исследует мышление только со стороны его результатов, продуктов мышления. Она исследует как бы готовые, имеющиеся мысли и устанавливает определенные соотношения (формулы) между ними. Психология, в отличие от логики, изучает сам процесс мышления, т.е. она исследует, как и почему у человека возникает и развивается та или иная мысль. Таким образом, логика и психология исследуют одну и ту же познавательную деятельность, но с разных сторон и в разных качествах: логика ее изучает преимущественно со стороны результатов, продуктов мышления (понятия, суждения и умозаключения), а психология со стороны процесса их получения.

Процесс мышления и его результаты неразрывно связаны и не существуют друг без друга, поэтому психология и логика также связаны и дополняют одна другую.

Понятие — форма мышления, отражающая наиболее общие и существенные признаки, свойства предмета или явления объективного мира, выраженная словом.

В понятии как бы соединились (аглютинировались) все представления человека о данном предмете или явлении. Понятие сформировалось в процессе исторического развития человечества и его сущность приобрела характер всеобщности. Значение понятия для процесса мышления очень велико, так как сами понятия и являются той формой, которой оперирует мышление, образуя более сложные мысли — суждения и умозаключения. Умение мыслить — всегда есть умение оперировать понятиями, оперировать знаниями.

Житейские понятия формируются через личный практический опыт.

Преобладающее место в них занимают наглядно–образные связи. Научные понятия формируются с ведущим участием вербально–логических операций, их определение формируется через родовидовые отличия. В процессе обучения они формулируются учителем и лишь затем наполняются конкретным содержанием (логическая формулировка предшествует образованию конкретных наглядных связей).

Понятие может быть конкретным, когда предмет или явление в нем мыслится как нечто самостоятельно существующее (“книга”, “государство”) и абстрактным, когда в нем мыслится свойство предмета или отношения между предметами (“белизна”, “параллельность”, “ответственность”, “смелость”).

Содержанием понятия называется совокупность наиболее существенных признаков предмета, которая мыслится в данном понятии, а совокупность предметов, которая мыслится в понятии, называется объемом понятия. Увеличение содержания понятия ведет к уменьшению его объема и наоборот. Так, увеличивая содержание понятия “порок сердца” путем добавления нового признака “ревматический”, мы переходим к новому понятию меньшего объема — “ревматический порок сердца”.

В логических отношениях могут находится только сравнимые понятия.

Диагностические ошибки врача могут быть связаны с нарушением логики мышления в понятиях, например о конкретной болезни — чрезмерно широкого или слишком узкого понимания содержания и объема понятия о ней, подменой определения болезни ее описанием с перечислением отдельных симптомов.

Суждение — форма мышления, в которой отражаются связи между понятиями, выраженные в виде утверждения или отрицания. Эта форма существенно отличается от понятия. Последнее отражает совокупность существенных признаков предметов, перечисляет их, а суждение отражает их связи и отношения. Обычно суждение (например: “Роза красная”) состоит из двух понятий — двух терминов суждения: субъекта (от лат. subjektum — подлежащее), т.е. того, относительно чего в суждении что-нибудь утверждается или отрицается и предиката (от лат. praedikatum — сказуемое), т.е. словесного выражения утверждения или отрицания.

В общих суждениях что-либо утверждается или отрицается относительно всех предметов данного класса или группы (например: “Все рыбы дышат жабрами”). В частных суждениях это относится к некоторым представителям класса или группы (например: “Некоторые студенты отличники”). Единичным называется суждение, в котором что-то утверждается или отрицается об одном предмете (например: “Это здание — памятник архитектуры”). Всякое суждение может быть либо истинным, либо ложным, т.е. соответствовать или не соответствовать реальности.

Сложные суждения включают в качестве составных частей другие суждения, связанные между собой особыми логическими связками — конъюнкцией, дизъюнкцией или импликацией.

Соединительное (конъюнктивное) суждение включает другие суждения — конъюнкты, объединяемые связкой “и”. Например: “Натуральная оспа и чума относятся к особо опасным инфекциям”. Истинность соединительного суждения зависит от истинности составляющих всех его конъюнктов.

Разделительные (дизъюнктивные) суждения включают в себя суждения дизъюнкты, объединяемые связкой “или”. Например: “Снижение интеллекта может быть врожденным или приобретенным”. Как при конъюнкции, так и при дизъюнкции перестановка членов смысла суждения не меняет. Субъект в разделительных суждениях может соединятся с несколькими предикатами. Следует помнить, что при формулировке разделительного суждения необходимо предусмотреть все случаи, имеющие место в действительности, при этом возможность одного случая должна исключать возможность другого.

Условные (импликативные) суждения включают в качестве составных два суждения — антецедент и консеквент, объединяемые связкой “если.., то..”. Например: “Если предохранитель расплавился, то электролампа гаснет”. В этом предложении два суждения. Первое из них “Предохранитель расплавился” называют антецедентом (предшествующим);

второе — “Электролампа гаснет” — консеквентом (последующим).

Логическая связка “если.., то..” показывает, что явление, о котором идет речь в предшествующем суждении, выступает условием возникновения, существования или изменения другого обусловленного явления в последующем суждении.

Умозаключение — это форма мышления, посредством которой из одного или нескольких суждений (посылок) выводится новое суждение (заключение).

Умозаключение, как новое знание, мы получаем здесь путем выведения из уже имеющихся знаний. Умозаключение — это опосредованное, выводное знание.

Любое умозаключение состоит из посылок, заключения и вывода. Посылками умозаключения являются исходные суждения, из которых выводится новое суждение. Это новое суждение, полученное логическим путем из посылок, называется заключением. А сам логический переход от посылок к заключению и есть вывод. Отношение логического следования между посылками и заключением предполагает связь между посылками по содержанию. Если суждения не связаны по содержанию, то вывод из них невозможен. При наличии содержательной связи между посылками мы можем получить в процессе рассуждения новое истинное знание при соблюдении двух условий: должны быть истинными посылки и должны соблюдаться определенные правила вывода — методы мышления.

МЕТОДЫ МЫШЛЕНИЯ Умозаключение является наиболее сложной формой и продуктом мышления.

Оно основывается на данных ряда суждений и осуществляется путем рассуждения.

Различают три основных метода (способа) получения умозаключений при рассуждении: дедукция, индукция и аналогия.

Дедуктивное умозаключение (от лат. deductio — выведение) — ход рассуждений при получении заключения идет от более общего знания к частному (от общего к единичному), здесь переход от общего знания к частному является логически необходимым.

Индуктивное умозаключение (от лат. inductio — наведение) — рассуждение идет от частного знания к общим положениям. Здесь имеет место эмпирическое обобщение, когда на основании повторяемости признака заключают о его принадлежности всем явлениям этого класса.

Умозаключение по аналогии — делает возможным при рассуждении логический переход от известного знания об отдельном предмете к новому знанию о другом отдельном предмете на основании уподобления одного явления другому (от единичного случая к подобным единичным случаям, или от частного к частному минуя общее).

Суждение, как наименьшую единицу логического мышления, выделил Платон.

Аристотель, в свою очередь, показал, что только в наиболее общих суждениях, истинных для всех объектов данного класса, могут выражаться законы природы и общества. Он доказал, что если обе посылки частные, то из них нельзя сделать строгого логического вывода. Строгий логический вывод может быть получен только методом дедукции.

Например, два суждения: “Драгоценные металлы не ржавеют” (большая посылка) и “Золото — драгоценный металл” (малая посылка), — взрослый человек с развитым мышлением воспринимает не как два изолированных предложения, а как готовое логическое соотношение (силлогизм), из которого можно сделать только один вывод — “Следовательно, золото не ржавеет”. Этот вывод не требует непременного личного опыта, т.к. он получен при помощи объективного логического средства — силлогизма. Все другие типы рассуждений, т.е. индукция и аналогия, с точки зрения истинности вывода куда менее ясны. Только силлогизм является истиной основой логического мышления.

Благодаря силлогизмам и другим логическим формам, мышление становится доказательным, убедительным и непротиворечивым.

ТИПЫ МЫШЛЕНИЯ Построение внутренних представлений о внешних событиях является необходимой предпосылкой способности к мышлению. При наличии внутреннего представления об окружающем мире уже не обязательно выполнять то или иное действие в действительности для того, чтобы судить о его последствиях. Всю последовательность событий можно предвидеть заранее путем мысленного моделирования. Мысленное моделирование событий — сущность мышления.

Первые попытки выделить специфику мышления восходят к ассоциативному направлению в психологии, где было показано, что главной особенностью мышления является его целенаправленный и продуктивный характер. В рамках этого направления выделены механически–ассоциативный и логически-ассоциативный типы мышления.

Механически-ассоциативный тип мышления — ассоциации формируются преимущественно по законам смежности, сходства или контраста. Здесь нет и четкой цели мышления, т.е. того особого регулятора, который обеспечивает подбор нужного материала и образование причинно–следственных ассоциаций. Такое “свободное” (хаотически–механическое) ассоциирование можно наблюдать во сне (этим часто объясняется причудливость некоторых образов сновидений), а также при снижении уровня бодрствования (при утомлении или болезни).

Логически-ассоциативное мышление — отличается целенаправленностью и упорядоченностью. Для этого всегда необходим регулятор ассоциаций — цель мышления. Гуго Липман (1904) использовал для обозначения этой цели отвлеченное понятие — “руководящие представления”. Они направляют ассоциации, что приводит к подбору (на подсознательном уровне) необходимого материала для формирования смысловых ассоциаций. Руководящие представления являются, по выражению Эрнеста Кречмера (1888-1964), тем магнитом, который держит родственные представления в поле сознания. Такого рода мышление требует апперцепции с определенной установкой внимания на цель мышления.

Наше обычное мышление состоит как из логически-ассоциативного (апперцептивного), так и механически–ассоциативного мышления. Первое мы имеем при концентрированной интеллектуальной деятельности, второе — при утомлении.

ВЛИЯНИЕ ЭМОЦИЙ НА МЫШЛЕНИЕ Логическое мышление всегда отвечает требованиям реальности — оно детерминировано внешними (реальными) условиями жизни и деятельности человека. Однако мышление легко подвержено аффектам, установкам и верованиям человека, что может вносить искажения в протекание мыслительных операций, приводить к нарушению формально–логических законов мышления — паралогизмам. Паралогизмы особенно часто встречаются у лиц с излишней эмоциональностью и возбудимостью. Им свойственно субъективно объединять несопоставимое, допускать подмену одних понятий другими, что на житейском языке часто обозначают как “женская логика”.

Все это позволило немецкому психологу Генриху Майеру (Maier, 1908) выделить, наряду с “судящим” (рассуждающим, собственно логическим) мышлением, таких видов интеллектуальной деятельности человека, которые тесно связаны с его эмоционально-мотивационной сферой. Для обозначения этого типа мышления в психологии применяется ряд сходных названий: “эмоциональное”, “аффективное”, “кататимное”, “аутистическое”, “паралогическое” мышление. Это алогичное мышление, т.е. мышление, для которого логика или какие-то регулярные правила движения мысли не являются сколько-нибудь важными и тем более обязательными. Здесь имеет место грубое противоречие идей не только с действительностью, но и противоречие мыслей между собой, т.е. с точки зрения логики они абсолютно бессмысленны. Игнорируются не только логические, но и временные отношения. Полагают, что аутистическое мышление берет начало в возрасте двух–трех лет, с появлением у детей способности фантазировать.

Аутистическое мышление. Еще клиницистами помечено, что одним из важнейших симптомов некоторых психических заболеваний является преобладание внутренней жизни, сопровождающееся активным уходом из внешнего мира “в себя” (аутизм). Более тяжелые случаи сводятся к грезам, где все мышление детерминируется только внутренними условиями — глубинными эмоциями и желаниями. Если логическое мышление каким-нибудь образом ослабляется, то аутистическое мышление получает относительный или абсолютный перевес, изображая наши желания осуществленными, уводя в мир грез и создавая иллюзорное (в отличие от реалистического) удовлетворение своих потребностей (Эйген Блейлер, 1926).

Небольшая степень аутизма, возможно, с пользой могла бы быть привнесена в реальную жизнь, представляя цели более желанными для человека, чем они есть на самом деле. В целом, конечно, акты аффективного (кататимного) мышления достаточно широко присутствуют в жизни. Аффекты и стремления прокладывают мыслям путь или тормозят их, способствуют даже совершению без должного размышления выбора между различными возможностями в поступках и решениях.

Практически между обычным и кататимным мышлением нет резкой границы, так как в наше обычное мышление достаточно легко проникают аффективные компоненты.

Э. Блейлер полагает, что удивительное сходство от человека к человеку символики сновидений, а от народа к народу — символики их мифологии, обусловлено общими для всех людей природно–биологическими закономерностями течения аффективных процессов у человека, которые и порождают это общее всем людям направление идей.

Религиозное мышление. Находится в генетической связи с мистическим и в историческом плане формируется позднее. В своей повседневной активности религиозное мышление признает существующий порядок вещей, согласуется с требованиями реальности и логики. Закономерности объективного мира рассматриваются, однако, не как природные, естественные, а считаются выражением трансцендентальных сил, стоящих вне и над природой. Верующий убежден, что все в этом мире подвластно всезнающему и всемогущему богу, в том числе и судьба человека. Он осознает себя песчинкой, ничтожеством, полностью зависимым от провидения. В ряде религий допускается существование потустороннего мира, жизни и воздаяния после смерти.

ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ АСИММЕТРИЯ МОЗГА И МЫШЛЕНИЕ В 1972 году американский врач Орнстайн провел первые психологические наблюдения за людьми, у которых было пересечено мозолистое тело. Оперативное вмешательство было вынужденным — оно избавляло больных от некоторых тяжелых болезней. Операция приводила к тому, что оба полушария мозга стали действовать практически независимо. Тонкие эксперименты позволили специалистам накопить немало сведений о роли каждого из полушарий мозга в процессах мышления.

Мышление у человека процесс единый, но в нем одновременно участвуют оба полушария. Предпосылки к функциональной асимметрии головного мозга передаются генетически, но сама она, как и тесно связанная с ней речь, окончательно формируется лишь в социальном общении. При этом в зависимости от конкретных условий может сложится относительное доминирование лево– или правополушарного мышления.

В левом полушарии находится речевой центр, а появление речи невозможно без образования понятий, поэтому понятийное мышление, чтение и счет соотносится более с функциями левого полушария. “Левополушарное” мышление является дискретным и аналитическим, т.к. оно обеспечивает логически непротиворечивый анализ предметов и явлений по определенному числу признаков.

Благодаря этому формируется внутренне непротиворечивая модель мира, которую можно выразить в словах (вербально) и других условных знаках.

В правом полушарии возникают целостные чувственно–эмоциональные образы окружающего мира, оно более ответственно за наглядно-образное мышление. Правополушарные образы и действия с ними не находят прямой вербализации, их словесное описание затруднено, но благодаря возможности одномоментного “схватывания” многочисленных свойств объекта в их взаимосвязи с другими объектами обеспечивает многозначность восприятия, что является существенным для творческой деятельности. Сновидения, интуиция, озарение, догадка, поэтический образ — порождения правого полушария.

Возможно, что в прошлом у человека правостороннее мышление играло большую роль, чем в настоящее время. Крупнейший специалист по первобытному мышлению Люсьен Леви–Брюль (Levy–Bruhl) еще в 1910 году на основании исследования некоторых народностей, которые еще не знали металлов, и их цивилизация напоминала общественный строй каменного века, отметил существенные отличия мышления аборигенов от мышления европейцев.

Первобытное мышление было иначе ориентировано и обнаруживало полное безразличие к противоречиям, которых не терпит наш разум. Оно без всяких затруднений допускает, что одно и то же существо может в одно и то же время пребывать в двух или нескольких местах. Это мышление обращает внимание исключительно на мистические причины, действие которых оно чувствует повсюду. Все это позволило Леви–Брюль назвать такое мышление паралогическим. Хотя логика в паралогическом мышлении, конечно, есть (без этого феномен мышления невозможен), но она во многом отличается от той логики, к которой мы привыкли.

Общим принципом здесь являлся принцип партиципации (сопричастности), т.е. в представлениях первобытного мышления все предметы, существа и явления могли быть непостижимым для нас образом, одновременно быть и самим собой и чем-то еще иным.

Таким образом, причинные связи тут совсем не те, которые обычно выделяются левополушарными механизмами, а те, которые носят мистический характер, вытекающий из принципа сопричастности. Приходится лишь удивляться тому, как Леви-Брюль сумел угадать в конце 20 годов, что в паралогическом мышлении ярко проявляются те механизмы восприятия мира, которые диктуются особенностями правого полушария (Поспелов Д.А., 1989).

СТРАТЕГИИ МЫШЛЕНИЯ И РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМНЫХ СИТУАЦИЙ Мышление имеет целенаправленный характер. Необходимость в мышлении возникает прежде всего тогда, когда человек сталкивается с новыми целями, новыми проблемами и новыми условиями деятельности. Мышление и решение задач тесно взаимосвязаны, но отождествлять их нельзя. Действительно, решение задач осуществляется с помощью мышления, но мышление необходимо и для самой постановки задачи, для осознания новых проблем.

Различают проблемную ситуацию и задачу. Проблемная ситуация означает, что в ходе деятельности человек натолкнулся на что-то непонятное, тревожное.

Задача появляется из проблемной ситуации, тесно связана с ней, но отличается от нее. Расчленение данного (известного) и неизвестного (искомого) выражается в словесной формулировке задачи.

Существует ряд факторов, обеспечивающих полноценное протекание интеллектуальной деятельности при решении задач:

1) Установление логического отношения между условиями задачи и поставленным вопросом. Решить задачу — значит преобразовать условия так, чтобы обнаружилось искомое отношение.

2) Предварительная ориентировка в условиях задачи, предполагающая возможность одновременного обозрения всех составных элементов условия, которые позволяют создать общую схему решения задачи. Мы решаем задачу на основе всех своих знаний о ее предмете, а не только тех сведений, которые изложены в условиях. Но среди всего богатства знаний нужно отобрать такие, которые имеют значение для решения данной задачи.

3) Переформулировка условий и категориальные обобщения. Каждая конкретная задача является частным случаем более общей ситуации. Чтобы найти общие за кономерности, применимые к данной конкретной задаче, задачу эту следует переформулировать и привести в обобщенный вид. При обобщенной формулировке задачи искомое отношение становится более очевидным. Это дает возможность найти общий принцип решения. Следующим шагом является перенесение его на данные конкретные условия.

4) Преодоление функциональной ригидности. Как правило, поставленную задачу человек пытается решить привычным, стандартным способом. В случае, когда данный способ оказывается непригодным, следует отказаться от него и искать иной путь решения, а не “зацикливаться” на нем.

5) Сличение результатов действия на каждом этапе решения с исходными условиями. Если решение задачи осуществляется в несколько этапов, ошибка может быть допущена на любом из них. Важны своевременное обнаружение ошибки и их коррекция.

Решение проблем, как и другие задачи мышления, в значительной степени опираются на долговременную память и на усвоенные ранее понятия, которые в ней хранятся. Для ограничения поля выдвигаемых гипотез и управления очередностью их перебора в поиске решения проблемы человеком используются специальные приемы (стратегии) мышления:

1) случайный перебор — метод проб и ошибок, где поиск решения ведется не систематично, случайным выбором вариантов решения проблемы;

2) рациональный перебор (конвергентное мышление) — здесь имеет место отсечение более вероятных неверных направлений поиска решения проблемы;

3) систематический перебор (дивергентное мышление) — происходит веерообразная проверка всех возможных вариантов решения данной проблемы.

Известно, что многие из известных ученых приходили к своим открытиям, проходя четыре этапа: подготовки, инкубации, инсайта и проработки (Wallas,1926).

На этапе подготовки (первый этап) подбирается вся относящаяся к проблеме информация. Происходит непрерывное сканирование памяти, а имеющаяся мотивация направляет этот поиск.

На этапе инкубации (второй этап) создается пауза, необходимая для анализа ситуации. Эта пауза может занимать достаточно длительное время — часы, дни.

Поиски решения проблемы временно откладываются, а исследователь даже занимается другими делами.

За этим, во многих случаях, следует этап озарения, т.е. инсайт ( третий этап) — здесь решение внезапно как бы приходит само собой. На этом этапе происходит своеобразная подсознательная самоорганизация материала проблемной ситуации (у некоторых ученых это происходило порой во сне или при засыпании).

Конечно, найденное решение может оказаться ошибочным, поэтому необходим следующий этап — этап детальной проработки проблемы (четвертый этап), т.е. проверки ее решения и дальнейшей детализации.

Для активизации мышления можно применять специальные формы организации мыслительной деятельности: “мозговой штурм” (брейнсторминг), метод синектики, метод морфологического анализа, метод контрольных вопросов и другие. Все они являются предметом специального исследования в социальной психологии (см. “Эффективность деятельности группы”) ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ МЫШЛЕНИЯ Все выше указанные различия в мыслительной деятельности людей (вид, тип и стратегии мышления) определяют индивидуальные особенности мышления каждого конкретного человека. Они складываются в процессе жизни, деятельности и в значительной мере обусловлены условиями обучения и воспитания. Имеют значение и типологические свойства высшей нервной деятельности человека, его аффективной сферы, особенности функционального межполушарного взаимодействия. Индивидуальные особенности мышления определяют такие интегральные его характеристики как широта и глубина мышления, его последовательность, гибкость, самостоятельность и критичность. Перечисленные особенности мышления у разных людей сочетаются и выражены по-разному, что и характеризует индивидуальные особенности их мышления в целом.

Широта ума проявляется в кругозоре человека и характеризуется разносторонностью знаний, умением мыслить творчески и рассматривать любой вопрос в многообразии его связей с другими явлениями, способностью к широким обобщениям.

Глубина ума выражается в умении проникать в сущность вопроса, умении увидеть проблему, выделить в ней главное и предвидеть последствия решения.

Качеством, противоположным глубине мышления, является поверхностность суждений и умозаключений, когда человек обращает внимание на мелочи и не видит главного.

Последовательность мышления выражается в умении устанавливать логический порядок в решении различных вопросов. Быстрота мышления — это умение быстро оценивать ситуацию, быстро обдумывать и принимать решения, легко переключаться на решение разных задач.

Гибкость мышления выражается в свободе его от сковывающего влияния бытующих стереотипов, способность находить нетрадиционные способы решений в зависимости от изменений обстановки.

Самостоятельность мышления выражается в умении человека выдвигать новые вопросы и задачи, находить новые пути их решения самостоятельно, без посторонней помощи;

оно лишено податливости внушающему постороннему влиянию.

Критичность мышления — это умение человека объективно оценивать свои и чужие суждения, умение отказаться от своих не соответствующих действительности высказываний, подвергать критическому рассмотрению предложения и суждения других людей.

РАЗВИТИЕ МЫШЛЕНИЯ В ОНТОГЕНЕЗЕ Исследованиями детской психологии мышления длительное время занимался швейцарский психолог Жан Пиаже (Piaget J., 1966). Он рассматривал развитие мышления как самопроизвольный, закономерно совершающийся переход от внешних действий к внутренним мыслительным операциям. В исследованиях Ж. Пиаже и его психологической школы показано качественное своеобразие детского мышления, особая детская логика, отличная от взрослой, и прослежено, как мышление ребенка постепенно меняет свой характер по мере взросления.

В самом раннем возрасте ребенок вынужден двигательно реализовывать каждое действие, чтобы решить стоящие перед ним задачи. В этот период действия его еще максимально развернуты, они содержат много видимых компонент. С возрастом они видоизменяются под влиянием свертывания: компоненты действия качественно преобразуются и уменьшается их число. На некотором этапе возрастного развития становится возможным их погружение и превращение в мыслительные операции (интериоризация). Таким образом, сначала ребенок познает мир в действиях, затем — в образах, далее у него Пиаже Жан (1896–1980) формируется символическое представление о мире через язык и абстрактное мышление.

Ребенок имеет определенные схемы действий, позволяющие ему решать разнообразные познавательные задачи. Схемы — это способы обработки информации.

Эти схемы действий относительно просты у младенца (сенсомоторные схемы или действия) и достаточно сложны у подростка (когнитивные схемы, которые больше напоминают понятия), но в любом случае им используются два основных механизма — ассимиляции и аккомодации.

При ассимиляции новая задача при ее решении “подгоняется” под уже имеющиеся выработанные схемы решения и новая проблемная ситуация включается в их состав, наличные схемы действия не меняются. При аккомодации схемы действий меняются так, чтобы их можно было применить к новой задаче. В процессе приспособления к новой проблемной ситуации ассимиляция и аккомодация объединяются, их сочетание дает адаптацию. Завершает адаптацию установление равновесия, когда требования среды (задачи) и схемы действий ребенка приходят в равновесие. Интеллектуальное развитие, по Ж. Пиаже, стремится к стабильному равновесию.

На каждом возрастном этапе равновесие нарушается и восстанавливается на качественно высоком уровне. Полная логическая уравновешенность достигается только в возрасте подростка на уровне формальных операций. Интеллект, таким образом, обладает адаптивной природой. Кроме того, можно говорить и деятельной природе интеллекта, т.к.

объекты мира познаются первоначально ребенком через действия с ними — собственно интеллектуальная деятельность производна от материальных действий, ее элементы представляют собой интериоризированные действия.

Пиаже выделяет 4 стадии когнитивного развития детей: сенсомоторную, дооперационального интеллекта (с фазами символически–предпонятийного и интуитивно–наглядного мышления), конкретных операций и формальных операций.

1. Стадия сенсомоторных операций (сенсомоторный интеллект) — действия с конкретным, чувственно воспринимаемым материалом: предметами, их изображениями, линиями, фигурами разной формы, величины и цвета. Эта стадия продолжается у детей до 2 лет и свободна от пользования языком и отсутствуют представления. Все поведение и интеллектуальные акты ребенка сосредоточены на координации восприятия и движений (отсюда название “сенсомоторный”), идет формирование “сенсомоторных схем” предметов, формируются первые навыки и устанавливается константность восприятия.

Понятие сенсомоторного интеллекта является одним из основных в теории развития интеллекта Ж. Пиаже. В этот доречевой период жизни ребенка его поведение строится на основе координации восприятия и движения:

1) стадия рефлексов (в ходе их развития изменяются сами способы включения новых объектов в уже существующие схемы действий);

2) стадия элементарных навыков — 1-4 мес. (становление первичных круговых реакций, т.е. повторяющихся самоподкрепляющих действий, появление новых способов включения объектов в схемы действий);

3) стадия вторичных круговых реакций — 4–8 мес. (отделяет действие от эффекта, получает удовольствие от результата);

4) стадия практического интеллекта — 8–12 мес. (первые попытки самостоятельного поиска средств достижения эффекта действия, т.е. цели);

5) стадия третичных круговых реакций — 12–18 мес. (начинает активно экспериментировать, изменяя действие с целью получения нового результата);

6) завершение сенсомоторного периода — 18–24 мес. (появляется такая форма поведения, как инсайт, т.е. внезапное усмотрение решения без внешних двигательных проб, переход к решению задач с помощью представлений, начало интериоризации схем интеллекта).

2. Стадия дооперационального интеллекта (2-7 лет) — характеризуется сформированной речью, представлениями, интериоризацией действия в мысль (действие замещается каким-либо знаком: словом, образом, символом). Если раньше ребенок производил различные внешне действия, чтобы достичь цели, то теперь он уже может комбинировать схемы действий в уме и внезапно приходить к правильному решению.

Эту стадию развития интеллекта иногда называют репрезентативным интеллектом — мышление с помощью представлений. Сильное образное начало при недостаточном развитии словесного мышления приводит к своеобразной детской логике. На этапе дооперациональных представлений ребенок не способен к доказательству, рассуждению. Овладение понятиями и логикой у детей формируется постепенно — в процессе оперирования предметами и при обучении.

Примерно до пятилетнего возраста суждения у детей о предметах единичные, поэтому они категоричны и относятся к наглядной действительности, все сводится ими к частному, знакомому и известному. Большинство суждений — это суждения по сходству и аналогии. Отсутствует цепь суждений — рассуждение, а самая ранняя форма доказательства — пример.

В возрасте 6 лет ребенок уже хорошо мыслит образно (внутренне экспериментирует представлениями), но не в состоянии применить приобретенную схему действия с конкретным предметом к отдаленным предметам, к их множествам, т.к. не владеет еще в полной мере логическими операциями.

Все особенности ранней (допонятийной) формы мышления Ж. Пиаже объясняет присущим маленьким детям феномена детского эгоцентризма. Часто последний не совсем точно определяют как представление ребенка, что все вокруг имеет к нему отношение. Хотя, действительно, с самого рождения ребенок склонен воспринимать мир как свое продолжение, имеющее смысл только в плане удовлетворения потребностей. Однако в данном случае речь идет о субъективном восприятии, препятствующем различению связей между самим ребенком и внешними объектами. В силу этого ребенок не попадает в сферу своего собственного отражения, не может “посмотреть” на себя со стороны. Эгоцентризм — особая интеллектуальная позиция ребенка. Он еще не способен свободно производить преобразования систем отсчета, начало которой жестко связано с ним самим, с его “Я”. Все это не позволяет детям до 5 лет правильно понимать ситуации, требующие принятия чужой позиции, координировать разные точки зрения.

Эгоцентрическая позиция ребенка хорошо прослеживается в эксперименте с макетом гор. Горы выглядели по-разному с разных точек зрения. Ребенок видел горы с одной стороны и из нескольких фотографий мог выбрать ту, которая соответствовала его реальной точке зрения. Но когда его просили найти фотографию с видом, открывающимся перед куклой, сидящей напротив, он снова выбирал “свой” снимок. Он не мог представить себе, что у куклы другая позиция и она видит макет по-другому. Наиболее яркими примерами эгоцентризма детского мышления являются всем известные факты, когда дети при перечислении членов своей семьи себя в их число не включают. Пока эгоцентризм не преодолен, у ребенка не возникает понимания обратимости и симметричности отношений (“Если я тебе брат, то и ты мне брат”).

Эгоцентризм — общая характеристика детского мышления, проявляющаяся на каждом периоде развития. Эгоцентризм усиливается, когда в ходе развития ребенок сталкивается с новой областью познания, и ослабевает по мере того, как он постепенно ее осваивает. Приливы и отливы эгоцентризма соответствуют той последовательности, в которой нарушается и восстанавливается равновесие. Ж. Пиаже различает три основных уровня эгоцентризма:

1) отсутствие различения субъекта и объекта ребенком до 1,5 лет;

2) недостаточное различение своей и чужой точки зрения ребенком до 7–8 лет, что порождает такие особенности мышления дошкольника как синкретизм или анимизм;

3) вера подростка в безграничные возможности собственного мышления и способность преобразовать окружающий мир (11–14 лет).

3. Стадия конкретных операций (8-11 лет) — характеризуется осознанием обратимости и симметричности отношений за счет преодоления эгоцентризма. Этап конкретных операций связан со способностью к рассуждению, доказательству, соотнесению разных точек зрения. Логические операции, тем не менее, нуждаются в опоре на наглядность, не могут производится в гипотетическом плане (поэтому они названы конкретными). Все логические операции зависят от конкретных областей применения. В частности, ребенок уже может образовывать из конкретных предметов, как отношения, так и классы. Если в 7 лет ребенку удается расположить палочки по их длине, то лишь в 9,5 лет он подобную операцию делает с весами тел, а с объемами — только в 11-12 лет. Логические операции еще не стали для ребенка генерализованными.

4. Стадия формальных операций (12-15 лет) — подросток освобождается от конкретной привязанности к объектам, данным в поле восприятия, что характеризует завершение формирования логического мышления. Подросток приобретает возможность мыслить так же как взрослый человек, т.е. мыслить гипотетически, дедуктивно. Для этой стадии характерно оперирование логическими отношениями, относительными понятиями, абстракцией и обобщениями. По мнению Пиаже, появление мыслительных операций второго порядка, которые уже не связаны с конкретными представлениями и умение оперировать логическими отношениями указывает на сформированность логического мышления. Постепенно становится возможной и рефлексия по поводу собственных мыслей.

Вступление подростка в этап формальных логических операций вызывает у него гипертрофированное тяготение к общим теориям, стремление к “теоретизированию”, что, по мнению Ж. Пиаже, является возрастной особенностью подростков. Для подростков общее становится важнее и существеннее частностей, они тяготеют к созданию своих собственных теорий в политике или философии.

Силлогизмы становятся основой операций логического мышления в этом возрасте.

Понятийное мышление приходит на смену допонятийного мышления постепенно, через ряд промежуточных стадий. Л.С. Выготский (1982) выделял 5 этапов в переходе к формированию понятий:

1) ребенку 2-3 года — яркий синкретизм (операция, заменяющая ребенку анализ и синтез), который проявляется в том, что при просьбе положить вместе похожие предметы, ребенок складывает вместе любые из них, считая, что те, которые положены рядом, и есть подходящие;

2) ребенку 2-6 лет — в классификации предметов появляются цепочки попарного сходства, т.е. есть он показывает элементы объективного сходства двух предметов, но уже третий предмет может отличаться от двух предыдущих;

3) ребенку 7-10 лет — может объединить группу предметов по сходству, но еще не может осознать и назвать главные признаки всей группы;

4) ребенку 11-14 лет — появляется понятийное мышление, но еще несовершенное, поскольку первичные понятия сформированы на базе житейского опыта и не подкреплены научными знаниями;

5) юношеский возраст — использование теоретических положений позволяет выйти за рамки житейского опыта и правильно определить границы класса-понятия.

По мнению многих психологов формирование логики также обычно требует специального обучения. Еще в 30-е годы А.Р. Лурия (1970) отметил, что операции получения логических выводов из посылок не для всех людей носят универсальный характер. В частности, в его исследованиях неграмотные крестьяне юга из отдаленных кишлаков не могли сделать вывод из двух посылок: “На далеком Севере, где снег, все медведи белые” и “Новая Земля — на далеком Севере, и там всегда снег”. На вопрос о цвете медведей на Новой Земле, крестьяне часто отвечали, что они там не были и этого не знают. Сходным образом, т.е. изолированно, рассматривают обе посылки и маленькие дети. Лишь в процессе обучения они получают эту возможность.

Ж. Пиаже полагает, что стадия формальных операций достигает у человека полного расцвета к 14-15 годам, однако другие исследователи показали, что только часть людей (в среднем лишь 25-50%) действительно могут мыслить абстрактно.

По-видимому, развитие формального мышления зависит не только от уровня образования человека, но и его жизненного опыта, мотивации и интересов.

Исходя из теории Ж. Пиаже, Джером Брунер пересмотрел некоторые его представления об интеллектуальном развитии. Развитие складывается не просто из ряда стадий, оно предполагает последовательное овладение ребенком тремя сферами представлений — действием, образом и символом (словом). Это одновременно и способы познания окружающего мира. Каждый способ по разному отражает события и соответственно накладывает сильный отпечаток на поведение и психику. Дж. Брунер не дает жесткой периодизации интеллектуального развития, но важны все три сферы представлений, сохраняющиеся и у взрослого человека. Богатство интеллекта определяется наличием развитых представлений — действенных, образных и символических.

ИССЛЕДОВАНИЕ МЫШЛЕНИЯ Уже в ходе целенаправленной беседы мы можем оценить особенности мыслительного процесса у больного, вникнуть в сущность отдельных операций, выявить клинически очерченные нарушения течения ассоциаций или патологические идеи (бредовые, сверхценные, навязчивые). Следует обращать внимание на темп мышления, активность выполнения мыслительных операций.

При ускорении мышления оно характеризуется повышенной отвлекаемостью, поверхностностью ассоциаций, легкостью переключения с одной темы на другую, “скачкой идей”. В случае замедленности процессов мышления больные медленно переходят от одного суждения к другому, умозаключения формируются замедленно, ассоциации возникают с трудом, переключение с одной темы на другую затруднено.

Кроме опроса и оценки поведения в исследовании мышления имеют большое значение экспериментально–психологические методы. Следует, однако, отметить, что без знания личностных особенностей больного правильная оценка результатов экспериментального исследования мышления весьма затруднительна. Существует большое число экспериментально–психологических методов, с помощью которых можно исследовать различные аспекты нарушения мышления.

Темп и течение ассоциаций. С физиологической точки зрения исследование ассоциаций есть не что иное, как исследование образованных в прошлом жизненном опыте временных связей. Они воспроизводятся под действием слов– раздражителей и выражаются в речевых реакциях. Эта методика пригодна для изучения скорости образования ассоциативных связей (темпа мышления), развитости процессов обобщения и отвлечения, а также других особенностей мышления и личности в целом. Разработано достаточно много вариантов проведения ассоциативного эксперимента. Френсис Гальтон и Карл Юнг — первые психологи, которые использовали ассоциативный эксперимент для обоснования своих психологических концепций.

В наиболее распространенном классическом варианте ассоциативного эксперимента больному предлагается на каждое предложенное экспериментатором слово сразу отвечать одним первым пришедшим на ум другим словом (Полищук И.А., Видренко А.Е., 1980).

Обычно предлагается набор из 20-60 слов: фиксируется ответ, а также время между словом исследователя и ответной реакцией больного (латентный период, равный в норме 1,5-2 сек). По качеству ответов все речевые реакции можно разделить на высшие, низшие и атаксические.

Высшие речевые реакции могут быть: 1) общеконкретными с характеристикой качества предмета или явления (“стол–деревянный”, “лето–жаркое”), ассоциации по контрасту (“верх–низ”), смежности (“трамвай–рельсы”) или другой конкретной взаимосвязи;

2) индивидуально-конкретными (“брат–мой”, “город–Архангельск”);

3) абстрактными, т.е. называется родовое понятие по отношению к слову–раздражителю (“соловей–птица”, “квас–напиток”).

Низшие речевые реакции включают следующие варианты: 1) ориентировочные (вместо ответа больной задает вопрос: огонь — “где?”, “какой?”);

2) отказные (“не знаю”, “не могу” и т.п.);

3) созвучные (в рифму: “оса–коса”, “брат–брать”);

4) экстрасигнальные (ответ не связан со словом-раздражителем, но связан с предметом или явлением в сфере восприятия больного: слышит шум дождя за окном и на слово “жена” отвечает “дождь”);

5) междометные (“ой”, “ох”, “ну”);

6) персеверирующие (на 2,3 и более слов раздражителей отвечает одним и тем же словом);

7) эхолалические — повторение слова раздражителя или повторение с добавлением ответа (“дом” — “дом”, “сад” — “сад большой”).

Атаксические речевые реакции возникают без всякой улавливаемой смысловой или формальной связи со словом-раздражителем, что чаще наблюдается у больных шизофренией (“еда–ухо”, “врач–керосин”).

При обработке результатов обращают внимание на скорость образования ответных реакций: высчитывается средний латентный период, а также величина его вначале (первые 5 слов) и в конце (последние 5 слов) опыта. Качественный анализ осуществляется путем сравнения оценок с оценками, полученными в группе здоровых лиц. В норме речевые реакции должны составлять не менее 98% всех ответов, а среди них общеконкретные — 68–72%, индивидуально–конкретные — 8–12%, абстрактные — 20%.

Низшие, атаксические и многословные ответы в норме отсутствуют.

Классификация — операция процесса мышления, которая требует умения выделять существенные признаки предметов. Методика классификации предметов по группам впервые была предложена K. Goldsten (1920). В нашей стране модифицировалась Л.С. Выготским (1934), Б.В. Зейгарник (1958). Она применяется для исследования процессов обобщения и отвлечения, практически используется почти при каждом психологическом исследовании в психиатрической клинике.

Методика направлена первоочередно на исследование мышления (процессов обобщения и абстрагирования, последовательности умозаключений и тому подобное), но она также дает также возможность анализа критичности и обдуманности действий больного, объема и устойчивости его внимания, личностных реакций на свои достижения и свои неудачи.

Метод применим для исследования детей и взрослых любого образовательного уровня. Однако для исследования детей до 3–4 класса школы и малограмотных взрослых, часть карточек следует исключить (измерительные приборы, учебные пособия). В любом случае пациенту предлагается рассортировать (классифицировать) с обоснованием своего решения 70 карточек с цветными и черно–белыми изображениями различных предметов, людей, животных, растений.

На начальном этапе обследуемый более или менее самостоятельно образует группы: одежда, мебель, орудия труда, люди и измерительные приборы. Затем ему предлагается образовать более крупные группы — животных, растений и неодушевленных предметов. Именно этот этап исследования уже будет характеризовать способность испытуемого к обобщениям более высокого уровня.

Методика позволяет выявить снижение процесса обобщения, которое характерно для больных олигофренией и эпилепсией. В этих случаях в результатах выполнения методики отражается конкретно–ситуационный характер решений при классификации, излишняя детализация выделяемых групп. Конкретное мышление, которое характерно для олигофрении, определяется в случаях, когда испытуемый объединяет предметы в сугубо конкретные ситуационные группы (например, пальто со шкафом, “потому, что пальто висит в шкафу”).

Склонность к детализации, что характерно при эпилепсии, определяется в случаях, когда испытуемый выделяет группы правильно, но слишком их дробит (например, “одежда домашняя и одежда на выход”, “мебель мягкая и мебель кухонная”). От излишней детализации следует отличать такое выполнение задания, когда групп также много, но это связано не с дроблением, а наличием одноименных групп. Это уже будет проявлением забывчивости, рассеянности, сужении объема внимания, что бывает при сосудистых и иных органических болезнях мозга.

Методика весьма чувствительна к выявлению специфических нарушений мышления, характерных для больных шизофренией: искажения процессов обобщения, актуализации случайных ассоциаций, разноплановости мышления и некоторых других. Главное, что можно отметить в этих случаях, заключается в том, что больные начинают складывать одни группы чрезвычайно обобщенно, а другие группы — чрезмерно детально. Уже только это можно расценивать как непоследовательность мышления, которая чаще всего бывает при шизофрении.

Подобное явление иногда можно встретить при органических болезнях мозга, но только в период обострения психопатологических расстройств.

Важно заметить и возможную разноплановость мышления со своеобразной причудливостью рассуждений больных при выполнении классификации. Например, наряду с совершенно правильными решениями (верно собирает группы “мебель”, “люди” или “измерительные приборы”), больной вдруг откладывает предметы, которые ему почему–то ему не нравятся или, напротив, чем–то привлекательны.

Причудливость при этом проявляется в необычности основания для классификации.

Например один из больных вдруг выделил группу предметов, которые имеют, по его мнению, “острые окончания” в своих названиях. Это свидетельствует о том, что ему доступны сложные обобщенные суждения, но он, одновременно, допускает ошибки, которые связаны с растекаемостью и разноплановостью его мышления.

Такого рода нарушения мышления характерны для больных шизофренией. Здесь больной при классификации, наряду с актуализацией обычных и обусловленных всей его прошлой жизнью признаков предметов, используют также малосущественные, или, как принято говорить, латентные признаки предметов.

Существует ряд модификаций методики классификации: классификация геометрических фигур, специальные задания на исключение понятий, выделения существенных признаков предметов.

Методика “Исключение предметов (понятий)” — оценивается способность разграничивать разнородные понятия. Испытуемый должен исключить из группы “лишний” из четырех или пяти предметов (например: “стол, стул, кровать, пол, шкаф”;

“дряхлый, старый, изношенный, маленький, ветхий”). Иногда специально вводят в задание карточки с рисунками (словами), где нельзя провести такого рода исключение и обобщение. Здоровые обследуемые в таких случаях заявляют, что задание невыполнимо, а больные шизофренией с легкостью объединяют в группу предметы, используя “слабый”, латентный признак того или иного предмета.

Методика “Выделение существенных признаков предметов (понятий)” — позволяет судить о качестве понимания главных и второстепенных признаков предметов и явлений. Предлагаются задания, где испытуемый должен выделить существенные признаки ключевого понятия, подчеркнув признаки без которых данное понятие не существует (например, “Сад: растения, садовник, собака, забор, земля “ или “Река: берег, рыба, рыболов, тина, вода”).

Понимание переносного смысла пословиц. Для изучения процессов абстрагирования можно больному предложить задания на понимание переносного смысла пословиц или понимания содержания сюжетных картин и коротких рассказов (в том числе с нелепостями). Здесь существенную роль в общей оценке результатов играет отношение обследуемого к допускаемым ошибкам — замечает ли он их самостоятельно, а может лишь только с помощью экспериментатора. Требуется знать при этом как он мотивирует ошибочные решения и насколько они доступны коррекции.

Формирование искусственных понятий (двойной стимуляции методика).

Впервые метод был предложен N. Ach (1921), затем модифицирован Л.С Сахаровым (1930) в соответствии с концепцией Л.С. Выготского (1956).

Испытуемому предлагается два ряда стимулов: один ряд играет роль объекта, на который направлено поведение, другой — роль знака, с помощью которого поведение организуется. Например, имеется набор объемных геометрических фигур, различных по форме, размерам и цвету. На обратной стороне фигур написаны незнакомые испытуемому слова (“окс”, “нур” и др.). Требуется после нескольких проб найти все фигуры с данными словами. Обращают внимание на то, сколько понадобилось таких проб, чтобы у испытуемого сформировалось искусственное понятие, то есть признак, по которому осуществлялся выбор.

Иногда, правильно распознавая фигуры, обследуемый не может правильно назвать их общие признаки, что может свидетельствовать о слабости процессов обобщения и отвлечения на вербальном уровне. Таким образом, предметом изучения в данном эксперименте становится не только процесс сравнения и обобщения фигур, но и влияние на этот процесс слова (знака), обозначающее искомое сочетание признаков.

Исследование логических связей и отношений между понятиями — применяется методика на образование парных аналогий в рисуночном и словесном вариантах, где в соответствии образцом (пара слов) подбирается новая пара аналогичная по признаку, представленному в образце. Например: школа/обучение;

больница /– (доктор, ученик, учреждение, лечение, больной).

Методика сложные аналогии Обследуемому предлагается на бланке 20 пар слов, отношения между которыми построены на абстрактных связях, на этом же бланке в квадрате “Шифр” расположены пар слов с соответствующими цифрами от 1 до 6. В бланке следует в течение 3-х минут обвести кружком соответствующую цифру аналогичную соотношению в ключе.

Шифр 1. Овца — стадо 4. Свет — темнота 2. Малина — ягода 5. Отравление — смерть 3. Море — океан 6. Враг — неприятель 1.Испуг — бегство 1 2 3 4 5 6 11.Месть — поджог 1 2 3 4 5 2.Физика — наука 1 2 3 4 5 6 12.Десять — число 1 2 3 4 5 3.Правильно — верно 1 2 3 4 5 6 13.Плакать — реветь 1 2 3 4 5 4.Грядка — огород 1 2 3 4 5 6 14.Глава — роман 1 2 3 4 5 5.Пара — два 1 2 3 4 5 6 15.Покой — дыхание 1 2 3 4 5 6.Слово — фраза 1 2 3 4 5 6 16.Смелость — геройство 1 2 3 4 5 7.Бодрый — вялый 1 2 3 4 5 6 17.Прохлада — мороз 1 2 3 4 5 8.Свобода — воля 1 2 3 4 5 6 18.Обман — недоверие 1 2 3 4 5 9.Страна — город 1 2 3 4 5 6 19.Пение — искусство 1 2 3 4 5 10.Похвала — брань 1 2 3 4 5 6 20.Тумбочка — шкаф 1 2 3 4 5 Ключ: 5,2,6,1,6,1,4,6,3,4—5,2,6,1,4,6,3,5,2,3. Норма правильных ответов 5 и выше.

Понимание силлогизмов. Особую группу методов составили методики исследования логического мышления с помощью изучения понимания испытуемым словесных умозаключений на основе четырех фигур силлогизма, а также их графических изображений в виде пересекающихся контуров (кругов или эллипсов) модусов силлогизмов, отношений между объемами понятий — диаграммы Венна и другие.

Исследование конструктивного мышления. Для исследования конструктивного мышления используются специальным образом окрашенные кубики (“кубики Косса”, “куб Линка”), из которых предлагается выложить по образцу узоры разной сложности или сложить большой куб заданного цвета.

ЗАКОНЫ ЛОГИКИ И МЫШЛЕНИЕ Непреднамеренные логические ошибки в рассуждениях довольно часто бывают у человека и их принято называть паралогизмами. Если они связаны с искажениями самого процесса мышления при психических заболеваниях, то такие паралогизмы называются психотическими, они недоступны для аргументированной коррекции. Наиболее часто встречаются непсихотические паралогизмы, когда в мышлении присутствуют логические ошибки в силу неверной практики использования логических законов или влияния на мышление аффективных процессов.

Особенно много непреднамеренных ошибок в рассуждениях при повышенной эмоциональной значимости вывода для человека. Это следует учитывать врачу при общении с больными: пациент может относиться к положению своих дел с известной эмоциональной предвзятостью и это может приводить к ложному пониманию слов врача с отрицательными последствиями. Эмоциогенные непсихотические паралогизмы встречаются очень часто при неврозах, где нарушения эмоциональной сферы являются ведущими в клинике заболевания.

Швейцарский психиатр Эйген Блейлер (1857-1939), который впервые ввел в употребление термин шизофрения, подчеркивал значение аффективных процессов в происхождении и психотических паралогизмов. Например, одна больная, страдающая шизофренией, заявляет, что она является одновременно “Швейцарией”, “Ивиковым журавлем”, “владелицей всего мира”, а также она “двойной политехникум и заместительница Сократа” Все это кажется на первый взгляд бессмыслицей, — замечает Блейлер, и, действительно, бессмыслица с точки зрения логики. Но, если мы посмотреть внимательнее, то можно найти понятные связи: мысли, по–существу, подчиняются аффективным потребностям, а иногда — опасениям. Пациентка является “Ивиковым журавлем”, потому что она хочет освободится от чувства порочности и виновности и она “Швейцария”, т.к. хочет быть свободной. Такого рода паралогизмы, по мнению Блейлера, возникают при аутистическом (паралогическом) мышлении.

Поскольку мышление базируется на чувственном познании, то его расстройства (дефекты слуха, зрения, других органов чувств, а также обманы восприятия) также могут внести искажения в мышление, хотя само оно при этом бывает сохранным.

Искажения в мышление у здоровых людей чаще всего вносятся неверной практикой мышления и связаны с нарушениями четырех основных законов формальной логики. Правильное, логическое мышление должно удовлетворять трем главным требованиям: определенности, последовательности и доказательности.

Неопределенность в мышление обычно вносится при нарушении формально логического закона тождества. Он гласит, что любая мысль в процессе рассуждения должна быть четко сформулирована и должна иметь устойчивое содержание. Отождествление различных мыслей чаще происходит в результате того, что разные люди в зависимости от профессии, жизненного опыта могут вкладывать в одно и то же понятие разный смысл. Во взаимоотношениях врача и больного это часто проявляется в подмене научного понятия житейским. Например, суждение врача и больного в отношении понятия “алкоголик” могут быть совершенно различными. Не выяснив правильность понимания понятий нельзя прийти к однозначному выводу.

Непоследовательность мышления нередко встречается у больных в клинике неврозов. Выявляя и корригируя непоследовательность мышления, мы должны обращаемся к закону непротворечия, сформулированному еще Аристотелем. Этот закон гласит: не могут быть вместе истинными две мысли, одна из которых отрицает другую.

Умение вскрывать и устранять логические противоречия играет важную роль в психотерапии. Нужно не только давать возможность говорить больному, но надо его и внимательно слушать, отмечая непоследовательность в рассуждениях.

Коррекция непоследовательности суждений возможна в беседе с больным, например, в следующей форме: “Но Вы мне говорили несколько дней назад, что...”.

Из закона непротворечия следует и другой закон логики — закон исключения третьего, который гласит: одно из двух противоречащих суждений с необходимостью должно быть либо истинным, либо ложным (“третьего не дано”).

Конечно, данный закон не может указать какое именно из заданных суждений истинно, но он требует ясных ответов на это и указывает на невозможность отвечать на один и тот же вопрос и “да”, и “нет”.

Стремление уклониться от четкого и определенного ответа на вопрос, найти какое-то среднее и не существующее в действительности решение, свойственно людям сомневающимся, мнительным. Конечно, значение логического закона исключения третьего не следует мистифицировать по известной схеме: “или да, или нет, что сверх того — от лукавого”. На самом деле этот закон, не рассматривая самих противоречий, запрещает признавать одновременно истинными или одновременно ложными два противоречащих друг другу суждения. Именно в этом и состоит его смысл.

Бездоказательность мышления чаще всего находит свое выражение в логической ошибке, вызванной нарушением закона достаточного основания (или отсутствия обоснованности тезиса аргументами) и получившего образное выражение в фразе: “после того — не значит по причине этого”.

Здесь логическая ошибка возникает в случаях, когда причинная связь смешивается с простой последовательностью во времени, когда предшествующее явлению событие принимается за его причину. Например, существуют нелепые приметы: разбить зеркало — к несчастью, рассыпать соль — к ссоре и т.п. Мало утверждать истинность какого-либо положения — надо приводить доказательства.

Всякая мысль, претендующая на роль истинной, должна быть доказана другими мыслями, истинность которых уже доказана. Наличие достаточных оснований для утверждения или отрицания чего-либо — важнейшее свойство логического мышления.

Рациональная психотерапия. Коррекция неопределенности, противоречивости, непоследовательности и бездоказательности мышления у больных являются главными элементами рациональной психотерапии. Вопрос о том, как осуществлять эту психотерапию — вопрос методологический. Например, основоположник рациональной психотерапии Дюбуа (Dubois P., 1905) предложил вариант чисто логической аргументации, Дежерин (Dejerine J.J.,1902) большое значение придавал “доводам сердца”, В.М. Бехтерев (1928) — разъяснению причин, сущности болезни с четкими указаниями о применении лечебных приемов, К.И. Платонов (1930) — комбинации с прямым и косвенным словесным внушением.

В любом случае недостаточно объяснить больному, где у него логическая ошибка, т.к. он может согласиться с врачом теоретически, но продолжает сохранять неверную практику мышления, поэтому требуется специальное обучение и тренировка.

Позитивное мышление. Мысль может быть созидательной и эта ее способность зависит от ее содержания, от стоящих за нею побудительных мотивов, чувств и убеждений. Независимо от того, отдает ли себе отчет в этом человек или нет, его мысли могут вызывать определенные физические состояния в его теле, делая его больным или здоровым. Наши чувства, эмоции делают иногда болезнь более желательной, чем выздоровление. Когда страдающий осознает, что он извлекает из болезни какие-то преимущества (сочувствие, власть над близкими, избегание ответственности и т.п.), и когда выздоровление становится более желательным, чем эти преимущества, то во многих случаях наступает улучшение. Полезно наглядно представлять себе позитивный результат, который хочешь получить. Например, есть положительный опыт обучения образному представлению (визуализации) желаемого позитивного результата лечения онкологических заболеваний (в частности, больной может “представлять” свою опухоль в виде растекающейся на промокательной бумаге чернильной кляксы, которую он ежедневно “мысленно” уменьшает в размерах).

Саногенное мышление. Оригинальный подход к обучению саногенному (оздоравливающему) мышлению предложен Ю.М. Орловым. Отталкиваясь от теории дифференциальных эмоций К Изард, на специальных тренинговых занятиях человека обучают осознанию своих умственных автоматизмов и стереотипов, которые приводят к появлению отрицательных эмоций типа обиды, зависти, ревности, вины и др. После этапа осознания начинается работа над формированием умственных операций, помогающих освобождаться от патогенного образа мыслей. Предлагаются соответствующие методики размышления об этих отрицательных человеческих эмоциях.

НАРУШЕНИЯ МЫШЛЕНИЯ Классификация нарушений мышления в патопсихологии На основании экспериментально–психологических исследований мышления обычно можно выделить три основных вида нарушений мышления (Зейгарник Б.В., 1962): нарушения операциональной стороны мышления;

нарушения личностного (мотивационного) компонента мышления;

нарушения динамики мыслительной деятельности. Возможны также различные сочетания этих нарушений.

1) Нарушения операциональной стороны мышления заключаются в том, что у больных нарушается и теряется возможность пользоваться основными операциями мышления. Обычно это относится к операциям обобщения и отвлечения (абстрагирования). Обобщение как Зейгарник психический процесс мышления является формой Блюма Вульфовна (1900–1988) отражения общих признаков и свойств предметов и явлений в сознании человека. Простейшее обобщение заключается в объединении, группировании объектов на основе случайного признака. Более высокие его уровни требуют отвлечения от конкретных деталей и объединения объектов не по случайным признакам, а по определенным, общим основаниям.

Наиболее сложно такое обобщение, где выделяются видовые и родовые признаки, а сам объект включается в систему понятий. Нарушения операциональной стороны мышления обычно сводятся к двум его крайним вариантам: снижение уровня обобщения и искажение процесса обобщения.

а) Снижение уровня обобщения — в суждениях больных доминируют конкретные, непосредственные представления о предметах и явлениях, а более высокие уровни обобщения, где требуется абстрагирование, больному труднодоступны. Наиболее типичны такого рода нарушения для больных со слабоумием. При ярко выраженном снижении уровня обобщения они совсем не справляются с задачей на классификацию, т.е. не могут объединить по общим признакам разные предметы или создают много мелких групп на основании чрезвычайно конкретной предметной связи между ними (например — ключ и замок, перо и ручка, нитка и иголка). Суждения больных о предмете не включают в себя всего того существенного, что действительно к нему относится. Затруднена также умственная операция объединения и противопоставления (исключение лишнего из 4-х предъявленных предметов), недоступным становится толкование и понимание переносного смысла пословиц.

Все проявления мышления неизбежно сводятся к суждениям и умозаключениям, по которым мы судим и об интеллекте человека. Интеллект представляет собой совокупность психических процессов, обеспечивающих познавательную деятельность человека. Для оценки интеллекта в норме и патологии принята схема, которая включает:

предпосылки интеллекта (память, внимание, темп функционирования психики и др.), собственно интеллект (ум или способность к логическому мышлению) и “психический инвентарь” (совокупность знаний, приобретенных в процессе индивидуального опыта).

Слабость собственно интеллекта, даже в тех случаях, когда она выражена не так резко, проявляется в том, что мышление конкретно-образное выступает на первый план, а отвлеченное (понятийно-абстрактное) мышление становится малодоступным для больного. Кроме снижения уровня обобщения при слабости интеллекта, очень характерно обеднение речи, т.е. уменьшение словарного запаса.

б) Искажение процесса обобщения — является как бы противоположностью снижения уровня обощения, так как существенные свойства предметов, явлений и существующие связи между ними вовсе не принимаются больными во внимание при операции обобщения. При этом нельзя сказать, что больной не может их выделить путем абстрагирования, напротив, — в основу обобщения им берутся чрезвычайно общие признаки и связи, но они носят совершенно случайный, ненаправленный и неадекватный характер. Речь идет именно об «отлете» от конкретных связей в чрезвычайно утрированной форме. При решении экспериментальных заданий актуализируются случайные ассоциации, совершенно оторванные от конкретного опыта больного. Например, при классификации больной объединяет вилку, стол и лопату в одну группу по признаку “твердости”, а гриб, лошадь и карандаш объединяет в группу по признаку “связи органического с неорганическим”. Подобного рода результаты выполнения задания Б.В. Зейгарник (1986) и обозначает как выхолощенные, вычурные и бессодержательные. Все это создает основу для бесплодного мудрствования — резонерства. Описывая такие нарушения мышления у больных, Ф.В. Бассин употребляет для их обозначения образное выражение “смысловой опухоли”. Наиболее характерны нарушения мышления по типу искажения процесса обобщения для больных шизофренией.

Шизофрения (греч. “шизо” – расщепляю, “френ” – душа, психика) — ежегодно диагностируется примерно 1 новый случай на 1000 населения. Этот показатель устойчив во всем мире, поскольку заболеваемость не зависит от национальности или расы. Средний возраст начала болезни составляет 15–35 лет. Крайне редко болезнь начинается в возрасте ранее 10 лет и позже 50 лет. Этиология болезни неизвестна, хотя генетический фактор безусловно участвует в формировании уязвимости к шизофрении.

Отдельные симптомы болезни описывались уже давно — немецкий психиатр Кальбаум (1828–1899) описал симптомы кататонии, другой немецкий психиатр Геккер (1843–1909) ввел понятие гебефрении, бельгийский психиатр Морель (1809–1873) впервые использовал термин “раннее слабоумие” (dementia praecox), описывая катастрофическое течение болезни, начавшейся в молодом возрасте. Однако появлением шизофрении как нозологической единицы психиатрия обязана немецкому психиатру Крепелину (1856–1926). Немецкий психиатр Э. Блейлер (1857–1939) распознал фундаментальные расстройства при этом заболевании и нашел глубинно– психологический подход к такого рода психическим нарушениям, которые до того, расценивались как непостижимые. Его работами показано, что шизофрения характеризуется характерным расщеплением (диссоциацией) психических процессов со своеобразной утратой цельности, функциональной взаимосвязи между мышлением, эмоциями и поведением больного (отличать от “расстройства множественной личности”, которое к шизофрении не относится).

2) Нарушения личностного (мотивационного) компонента мышления — проявляются в нарушениях регулирующей, мотивационной функции мышления, а также его критичности с феноменами: актуализации латентных свойств понятий, “разноплановости” и “разорванности” мышления.

Мышление является сложной саморегулирующейся формой деятельности, оно всегда определяется целью, т.е. поставленной задачей. Утеря целенаправленности приводит не только к поверхностности и незавершенности суждений, но и утрате мышлением регулирующих поведение функций, поскольку не существует мышления оторванного от потребностей, мотивов, стремлений и чувств человека, его личности в целом. Нарушения мышления могут возникать и потому, что выпадает постоянный контроль за своими действиями и коррекция допущенных ошибок. Подобный вид нарушения мышления обычно характеризуют как нарушение критичности мышления Для личности значимым и существенным всегда является то, что приобрело для нее личностный смысл. Явление, предмет или событие могут в разных жизненных ситуациях приобретать разный смысл, хотя знания о них остаются прежними. Конечно, сильные эмоции могут и у здорового человека привести к тому, что предметы и их свойства начнут выступать для него в каком-то измененном значении. Однако в экспериментальной ситуации, как бы она не была значима для человека, объекты понимаются однозначно — посуда всегда понимается как посуда, а мебель как мебель. При всех индивидуальных различиях (разнице образования, разнообразии мотивов и интересов) здоровый человек при необходимости классифицировать объекты не подходит к столовой ложке как к “движущемуся объекту”. Признаки предметов, на основании которых проводится классификация, для здорового человека носят устойчивый характер.

Эта устойчивость объективного значения вещей часто нарушается у больных шизофренией, что в экспериментальной ситуации приводит к актуализации латентных, т.е. скрытых, понятных и интересных лишь самому больному, признаков и свойств предметов. Эти “латентные” знания основаны на каких-то личных вкусах и предпочтениях и приобрели смысл для него, лишь благодаря болезненно измененным мотивам и установкам (Зейгарник Б.В., 1986) или актуализированы из памяти на основании прошлого жизненного опыта (Поляков Ю.Ф., 1969). Например, больной в одну группу объединяет солнце, свечу и керосиновую лампу и исключает электролампу. При этом он говорит, что “электролампа слишком пахнет цивилизацией, которая убила все, что оставалось в человеке хорошего...” (цит. по Блейхер В.М., 1976). В другом случае больная, правильно отвечая на многие экспериментальные задания, вдруг в опыте на “исключение лишнего” при предъявлении карточек с изображением очков, весов, термометра и часов предлагает группу “медицинских” предметов: “Врач через очки смотрит по часам пульс и определяет температуру тела термометром”. Подобное нарушение мышления также базируется на использовании больным не основных, а латентных признаков для классификации предметов и явлений.

Такого рода единичные отклонения от правильного выполнения методики классификации составляют сущность нарушений мышления по типу соскальзывания. Здесь больной правильно решая задание в целом, вдруг неожиданно сбивается с правильного хода мыслей по ложной, неадекватной ассоциации, а затем вновь способен продолжать рассуждения последовательно, не возвращаясь к допущенной ошибке и не исправляя ее. Соскальзывания в мышлении обычно обнаруживаются у больных с начальными формами шизофрении.

Особенно ярко нарушения личностно-мотивационного компонента мышления проявляются в разноплановости мышления. Здесь больные также не выдерживают единой линии рассуждения при рассмотрении какого–нибудь явления, а подходят к нему с разных позиций. Суждения о каком-либо явлении при этом протекают у больного как бы в разных плоскостях. Они правильно усваивают инструкцию и актуализируемые им явления и значения предметов могут быть вполне адекватными, но вместе с тем больной не выполняют задания в требуемом направлении. Он объединяет предметы в течение выполнения одного и того же задания то на основании свойств самих предметов, то на основании своих личных вкусов и установок. В этих случаях также происходит актуализация “латентных” свойств объектов, сосуществующих наряду с адекватными реакциями. По выражению Г.В. Биренбаум (1934) мышление у таких больных “течет как бы по различным руслам одновременно”. Например, больной объединяет группы то на основании обобщенного признака (животные, посуда, мебель), то на основании частного признака — материала (железные, стеклянные), цвета (красные, синие), то на основании своих моральных или общетеоретических представлений — группа “выметающих все плохое из жизни”, группа “свидетельствующая о силе ума человека”. Таким образом в течение выполнения методики классификации появляется несколько таких неадекватных групп выполнения задания.

Актуализация латентных свойств понятий, разноплановость мышления и резонерство (склонность к бесплодному мудрствованию) находят свое выражение в речи, которая приобретает у ряда больных “разорванный”, не понятный для окружающих характер, так как состоит из набора совершенно не связанных между собой фраз. Предложения при внешне грамматически правильной форме совершенно лишены смысла — части предложения логически между собой не связаны. Такая речь является клиническим выражением разорванности мышления.

Нередко таким больным не нужен и собеседник (симптом монолога), т.е. речь для них утрачивает свою функцию общения.

Понятие критичности в психопатологии неоднозначно;

часто имеется в виду критичное отношение к бреду, к галлюцинациям и другим болезненным переживаниям.

Здесь рассматривается тот вид критичности, который состоит в умении обдуманно действовать, проверять и исправлять свои действия в соответствии с объективными условиями. Обычно такие больные при выполнении классификации обнаруживают особую группу ошибок, которую можно характеризовать как бездумную манипуляцию предметами. Так, больной, не вслушавшись в инструкцию, бегло взглянув на карточки, начинает раскладывать предметы по группам, не проверяя себя. Если сконцентрировать его на задании он начинает группы собирать правильно по обобщенным признакам.

Безразличие к результатам выполнения задания в ряде случаев может достигать самой нелепой формы. Градация отношения больных к допускаемым ошибкам может служить показателем критичности мышления. Одни из них сами исправляли свои ошибки, другие делали это только под влиянием экспериментатора, третьи — отстаивали свои решения.

Обычно не поддаются коррекции ошибки, связанные с разноплановостью суждений (Ко жуховская И.И., 1972).

3) Нарушения динамики мыслительной деятельности — проявляются в инертности (вязкости) или в лабильности мышления, как психического процесса, состоящего из цепи умозаключений, переходящих в рассуждения.

При инертности мышления обнаруживается замедленность, тугоподвижность интеллектуальных процессов. При этом больным трудно менять избранный способ работы, изменять ход своих рассуждений, переключаться с одного вида деятельности на другой. Конкретные связи прежнего опыта доминируют, появляется наклонность к излишней детализации и обстоятельности. Наиболее часто инертность мышления встречается при эпилепсии.

При лабильности мышления имеют место обратные соотношения — мысли и представления так быстро сменяют друг друга, что больные иногда не успевают регистрировать их в своей речи. Они не успевают закончить одну мысль, как уже переходят к другой. Вследствие повышенной отвлекаемости они становятся малопродуктивными: происходит чередование обобщенных решений с конкретно ситуационными, а логические связи часто подменяются случайными сочетаниями.

В нейропсихологии также накоплен опыт изучения особенностей нарушений мышления при локальных поражениях мозга. А.Р. Лурия выделяет несколько типов нарушения интеллектуальных процессов при поражении височных, теменно–затылочных, премоторных и префронтальных отделов мозга.

Поражение левой височной области вызывает сенсорную или акустико– мнестическую афазию. Несмотря на нарушение звукового образа слова, его смысловая сторона остается обычно сохранной, поэтому больные могут правильно оперировать пространственными отношениями элементов, выполнять письменно арифметические операции, решать задачи на поиск последовательности в сериях сюжетных картин. Однако у них грубо нарушены те смысловые операции, которые требуют постоянного опосредующего участия речевых связей или требуется удерживать в памяти речевой материал.

Поражение левой теменно–затылочной области вызывает распад возможностей пространственного анализа и синтеза. При этом больные обнаруживают трудности в тех интеллектуальных операциях, для решения которых необходимо выделение наглядных признаков и их пространственных отношений. Наиболее четко эти нарушения проявляются в задачах на конструктивный интеллект (складывание куба Линка или кубиков Коса). Общий смысл задач у больных остается относительно сохранным, однако понимание сложных логико–грамматических структур нарушается. Выполнение арифметических действий для них невозможно из-за первичной акалькулии.

При поражении лобных премоторных отделов левого полушария нарушается преимущественно временная организация всех психических актов, включая интеллектуальные. Наблюдается распад кинетических схем движения и трудности перехода с одного двигательного акта на другой, а также расстройства динамики мыслительного процесса (замедление процесса понимания). Характерным становится нарушение автоматизированных интеллектуальных операций в самых различных заданиях: арифметических, вербальных, наглядно–образных. Типичная ошибка больных – стереотипные ответы в случаях, когда требуется переключение на новую операцию.

При поражении лобных префронтальных отделов мозга клиническая феноменология нарушений интеллектуальных процессов разнообразная: от грубых дефектов до почти бессимптомных случаев. Поражение лобных отделов мозга проявляется часто в том, что предложенный текст задачи не воспринимается как задача, иначе говоря, как система соподчиненных элементов условий. Несмотря на полную сохранность понимания логико–грамматических структур и счетных операций распаду подвергается интеллектуальная деятельность в целом. Больные не сличают полученные результаты с исходными условиями задачи и не осознают бессмысленность полученного ими ответа.

Клиническая классификация расстройств мышления Классификации нарушений мышления в патопсихологии дают возможность более глубже понять психологическую структуру большинства клинических проявлений мышления, но не заменяют клинических классификаций. Расстройства мышления у больных в психиатрии чаще всего условно подразделяют на две большие группы: количественные (расстройства ассоциативного процесса) и качественные (патология суждений и умозаключений).

I. Патология ассоциативного процесса. Большинство ассоциативных расстройств мышления встречаются не в изолированном, “чистом” виде, а в самых разнообразных сочетаниях.

1. Нарушения темпа мышления:

А) Ускоренное мышление (тахифрения) — увеличение количества ассоциаций в единицу времени. Мышление сохраняет целенаправленность, но становится малопродуктивным, так как начинают преобладать простые ассоциации (по созвучию, сходству, смежности, контрасту), мысли становятся поверхностными и малодоказательными. Высшей степенью ускорения мышления является симптом “скачки идей” — крайняя отвлекаемость с непрерывной сменой тематики высказываний в зависимости от предметов, случайно попавших в поле зрения.

Ускоренное мышление характерно для маниакальных состояний.

Б) Замедленное мышление (брадифрения) — уменьшение количества ассоциаций в единицу времени. Мышление при этом, хотя и сохраняет свою целенаправленность, но также становится малопродуктивным — ассоциативный процесс обедняется и скудеет. Замедление ассоциативного процесса типично для депрессий.

2. Нарушения подвижности мышления:

А) Детализированное мышление — цель рассуждения достигается не по краткому пути, а через множество побочных, второстепенных ассоциаций, несущественных деталей и подробностей, что делает мышление неэкономичным.

Б) Обстоятельное мышление — выраженная детализация, сочетающаяся с систематическим длительным застреванием на побочных ассоциациях (обстоятельность), но все же при последующем возвращении к основной теме мысли;

это “лабиринтное”, малопродуктивное мышление.

В) Вязкое мышление — крайняя степень обстоятельности, при которой детализация до такой степени искажает основное направление мысли, что делает ее практически непонятной, а мышление непродуктивным. Больной обычно сам не может удержать основную линию разговора, так как не может освободится от побочных ассоциаций и застревает, “вязнет” в них.

В ряде случаев “застревание мысли” проявляется в том, что больной на любые вопросы дает один и тот же ответ или однообразно повторяет одну фразу.

Например, больного спрашивают: “Как вас зовут?”. Он отвечает: “Федор Степанович”. Вопрос: “Где вы родились?”. Отвечает: “Федор Степанович”. Вопрос:

“Сколько вам лет?”. Ответ: “Федор Степанович”. Такое нарушение мышления называют персеверацией. Персеверации наблюдаются и при поражении сенсорного центра речи Вернике.

Нарушения подвижности мышления характерны для эпилептического слабоумия, других органических заболеваний мозга.

3. Нарушения целенаправленности мышления:

А) Резонерское мышление — цель рассуждения “ускользает” от больного, что приводит к “рассуждательству” по несущественному поводу, пустословию, окружающим непонятно “зачем” он это говорит. Содержание — банальные нравоучения, морализованные истины, известные изречения и т.п. Речь построена грамматически правильно, но многословна и перегружена причастными и деепричастными оборотами, вводными словами. Такое мышление непродуктивно, не является конкретным, т.к. не опирается на опыт и не относится к абстрактному ввиду отсутствия обобщения.

Витиеватость мышления — пространные рассуждения с употреблением метафор, сравнений, цитат, терминов, формул и т.п., что не обязательно и даже не нужно для доказательства данной мысли и затрудняет ее понимание, снижает продуктивность мышления. Речь внешне логична, но приобретает черты необычности и псевдонаучности, что сближает ее с резонерством..

Б) Атаксически–ассоциативное (“разорванное”) мышление — характерно полное отсутствие логической связи между ассоциациями: то, что должно быть объединено — разъединяется, а разнородное — соединяется. Атаксическое мышление обычно проявляется в грамматически правильно построенных фразах:

“Пошел в магазин верхом на трехэтажном доме”, “Летит крыльями под водой”, “Река приобрела историческую дилемму” и т.п. (семантическая разорванность при синтаксической сохранности речи).

Разорванное мышление характерно для больных шизофренией. В начальных стадиях заболевания кратковременные эпизоды разорванности мышления больной может даже “ощущать” в виде “обрыва”, перерыва мысли и даже своеобразной “закупорки” мышления с потерей нити разговора (нем. “шперрунг”). Больные при этом во время беседы внезапно прерываются, умолкают, спустя некоторое время (обычно секунды, минуты) возобновляют рассказ, иногда с того же, на чем остановились. Субъективно ощущается «пустота в голове, провал, перерыв, закупорка мыслей». Эпизоды закупорки мысли исчезают внезапно, как и появились.

Наблюдаются кроме того, психогенно обусловленные остановки мышления, например, состояния «экзаменационного ступора», при которых теряется способность к связному изложению и забываются хорошо знакомые сведения. Сильное волнение вообще препятствует свободному течению мышления. Короткие задержки мышления встречаются также у больных эпилепсией (Блейлер Э., 1920). По типу шперрунга возникают припадки височной эпилепсии. Шперрунги и обрывы мысли, равно как и другие проявления психического автоматизма нельзя считать прерогативой шизофрении. Быть может и реже, но они встречаются также при экзогенно-органических психозах.

Крайним выражением разорванности мышления является шизофазия когда больные произносят бессмысленный набор слов. Здесь нет связи не только между отдельными частями предложения, но даже между словами и слогами, речь становится совершенно непонятной и лишена всякого смысла — “словесная окрошка”, “словесный салат” (страдают и семантическая и синтаксическая стороны речи).

Шизофазию следует отличать от инкогеренции или бессвязанности мышления (лат.

in — частица отрицания, coheerentia — сцепление, связь), где также имеет место хаотичность мышления с набором отдельных слов. Главное отличие состоит в том, что разорванное мышление с шизофазией возникает на фоне ясного сознания, а инкогеренция всегда является следствием помрачения сознания (обычно по типу аменции).

В) Паралогическое мышление — также нарушается образование логических связей между ассоциациями, но в отличие от разорванного мышления, где понятия и представления сочетаются друг с другом на основе совершенно случайных признаков, здесь мышление характеризуется явными нарушениями формальной логики. Больной приходит к совершенно необоснованным, даже нелепым выводам, т.к. в цепи рассуждений происходит “соскальзывание” с основного ряда мышления на побочный в силу утраты логической связи между элементами. Точнее, ассоциации здесь возникают не по законам общепринятой логики, а на основе какой-то другой, “понятной” только самому больному логики (аутистическая, “кривая логика”). Возникающие при этом связи между понятиями, суждениями и умозаключениями становятся необычными, поэтому окружающим не понятны (мышление с “выкрутасами”). Как случайное явление такого рода паралогизмы могут наблюдаться в состоянии аффекта, нарушающего логическое течение мыслей, а как постоянное расстройство — свойственны шизофрении.

Ряд авторов полагают, что паралогическое мышление это качественно иной способ мышления, отличающийся как от реалистического, так и аутистического. В отличие от последнего, оно ориентировано не в сторону удовольствия и выражается не пассивной игрой воображения, а вполне определенными, хотя и символическими действиями. В отличие от реалистического мышления паралогическое мышление оставляет без внимания причинно-следственные связи объектов и усматривает в происходящем участие сверхъестественных сил. Законы паралогического мышления являются причиной неожиданных и совершенно непонятных на первый взгляд умозаключений. На их основе может совершаться, например, ложная идентификация одного человека с другим, людей и животных с их изображениями, с неодушевленными предметами. Одним из признаков паралогического мышления считают рассуждения, построенные по принципу после этого, значит, вследствие этого. Характерной особенностью паралогического мышления является и то, что один объект может рассматриваться в качестве эквивалента любого другого, если между ними обнаруживаются черты сходства.

Соскальзывания мышления — временами возникают внешне объективно немотивированные переходы логически и грамматически правильно построенной мысли одного содержания к другой по ложной неадекватной ассоциации, несущественному для цели мышления признаку. После этого больные способны к дальнейшему последовательному рассуждению, но допущенной ошибки не исправляют. В отличие от тематической отклоняемости по простым ассоциациям, отражающим конкретные свойства предметов (бывает при ускоренном мышлении), соскальзывание осуществляется по сложным (абстрактным) ассоциациям, которые основной цели мысли неадекватны.

Разноплановость мышления — постоянная немотивированная смена основания для построения ассоциаций, соскальзывания мышления систематичны, мысль при этом лишается основного содержания, так как в ней иногда объединяются не сочетаемые понятия. Интеллектуальные операции сохранны, инструкция усваивается правильно, но продуктивность мышления значительно снижается из-за того, что суждения о явлении или факте одновременно складываются как бы на разных уровнях.

В) Символическое мышление. Символика свойственна и нормальному мышлению, когда она отражает культурально общепринятые идеи и взгляды (герб, математические знаки, персонажи басни и пр.). При патологическом символизме она сугубо индивидуальна и непонятна окружающим. При этом логическая переработка в рассуждениях больного имеется, но в общепринятые понятия, которыми оперирует его мышление, вложен иной смысл, который понятен только ему самому. В результате многие явления и предметы окружающего мира приобретают для больного особое, отличающееся от общепринятого, значение.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.