WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ВАЛЕРИЙ ПРОЗОРОВ О семантических горизонтах 1 понятия «власть» Феномен власти — из числа таких ключевых архетипических сверхунивер салий, таких укорененных общечеловеческих бытийных констант как род,

жизнь, смерть, человек, мир, война, любовь, движение и немногих других, без кото рых немыслимо более или менее объемное и целостное представление чело века о себе и об окружающей существенности. Настоящие заметки имеют це лью очертить пределы этого понятия в нечеткой множественности его оте чественных фольклорных и профессионально литературных семантических проявлений. Разумеется, почти каждый художественно образный «пример» может быть и должен стать достаточным поводом для самостоятельного фи лологического усмотрения той или иной «властной» версии, но нас здесь ин тересует в первую очередь очевидный и неоглядный в своей центростреми тельной обширности смысловой разброс понятия «власть».

Вопреки всем известным словарным толкованиям, власть — в русской ду ховной культуре, в безбрежности отечественного семантического поля, в сложнейшей системе устойчивых обыденно речевых и поэтических смыс лов — это, прежде всего, Бог, воля Божья, милость Божья. Понятию «власть» с давних времен на Руси задана безусловная и беспредельная высота.

В сборнике В. И. Даля «Пословицы, поговорки и прибаутки русского на рода» читаем: «Власть Господня»;

«С Богом не поспоришь»;

«Под Богом хо дишь — Божью волю носишь» (у Пушкина: «Веленью Божию, о муза, будь по слушна…»);

«Один воин тысячи водит, а Бог и тысячи и воина водит»;

«Бог не захочет, и пузырь не вскочит»;

«Господня воля — наша доля» (ср. у Лер монтова в стихотворении «Бородино»: «Когда б на то не Божья воля, не от дали б Москвы»);

«Бог всякую неправду сыщет»;

«Суда Божьего околицей не объедешь»...

Власть — высшая, неземная, справедливо и неотвратимо карающая ин станция: «От Божьей власти (кары) не уйдёшь»;

«Бог всякую неправду сы щет»;

«Божья рука — владыка»;

у Лермонтова: «Но есть и Божий суд, наперс ники разврата…»2.

Статья представляет собой специально подготовленный и относительно завершенный фраг мент введения к книге «Власть СМИ», над которой автор работает в настоящее время.

Духовная власть, по мысли В.С. Соловьева, — «высшая власть в мире»: «И мирская государст венная власть, добровольно признавая высший, чисто нравственный авторитет власти ду 58 Валерий Прозоров Даже в атеистически сформированном речевом пространстве отноше ние к сверхвласти нередко определяется исстари известными, традицион ными словосочетаниями «Бог тебе судья», «Бог тебя суди», «Бог его нака жи», «все под Богом ходим», «слава Богу»...

В разговорной, фольклорной и профессионально литературной практи ке в значении неисповедимо высшей, надчеловеческой, не зависящей от во ли людей власти часто употребляются также понятия «судьба», «судьбина», «рок», «жребий», «удел», «планида» и т. п.: «от судьбы не уйдёшь», «видно, так на роду написано», «так уж суждено», «ничего не поделаешь: судьба та кая», «так рок судил»… Земная власть воспринимается в русской культуре в первую очередь как строгое начальствование, безусловное (нередко — добровольное) подчине ние, жёсткое принуждение3. Власть — надзор, присмотр, пригляд за поддан ными;

власть — страх;

власть — тайна (часто — зловещая): «Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ре визор»… Эту фразу трудно перевести, скажем, на английский, чтобы сохра нить и передать эффект разорвавшейся бомбы: ну едет и едет себе господин инспектор, должностные полномочия свои исполняет, работа у него та кая — при чём тут обязательный всеобщий страх у партнёров по сцене и ожи дание чего то ошарашивающего у зрителей?!

Власть всегда, в русском понимании, признак силы, повеления, господст вования (слабая власть — не власть, а кисель без берегов;

один из щедрин ских помпадуров, Митенька Козелков, называет такую власть «государствен ной слякотью»). Необычайно устойчиво и неистребимо, как известно, рос сийское убеждение: крепкая власть — «сильная рука» — настоящий порядок. По нять роль власти в человеческом общежитии можно только через противо положное представление — о безвластии. Безвластие — почти во всех смыс лах и отношениях — пагубно. Власть — превращение безвластия, дезоргани зации в надёжный порядок, в безопасность для подопечных;

власть — пре дотвращение анархии и гарантия относительного социального равновесия и стабильности.

В богатейшем синонимическом спектре понятия «властвовать» различа ются такие часто употребляемые собратья этого слова, которые, обладая императивной коннотацией, указывают на разнообразие представлений о непременном векторе давления (желанного или избыточного — это уже другой вопрос), напора, принуждения: «управлять», «командовать», «распо ряжаться», «повелевать», «владеть», «хозяйничать», «владычествовать», «влиять», «воздействовать», «главенствовать», «преобладать», «доминиро вать» и мн. др.

ховной и опираясь на него, сама получала нравственное значение и внутреннюю силу» (Со ловьев В. С. О духовной власти в России // Соловьев В. С. Соч. В 2 т. Т.1. Философская пуб лицистика. М., 1989. С. 48, 46).

«Россия никогда не была сильна организованными институтами общественного мнения. Отно шения власти с управляемыми напоминали улицу с односторонним движением. Горстка лю дей в столице принимала решения, а народ лишь внимал им, в то же время пытаясь вдали от высокой политики устроить жизнь по своему» (Захаров А. В. Народные образы власти // Политические исследования. 1998. № 1).

Л ОГОС 4–5( 39) 2003 В традиционном фольклорном и профессионально литературном миро понимании (в самых разных его вариациях) жива оппозиция: власть — народ:

власть над народом, власть для народа, власть без народа, народ и власть.

Стремление политически и лингвистически преодолеть, снять это почти роковое противостояние обнаруживает себя в амбивалентных словоформах «народовластие», «демократия», «местное самоуправление» и др. Так, горе стно оценивая нынешнюю политическую обстановку в России, А.И.Солже ницын говорит о «бесконтрольности и непроницаемости решений и дейст вий властей» и ставит такой неутешительный диагноз: «власти боятся услы шать народное мнение, оно опасно для властей»;

истинная же демократия, по мысли автора «Красного колеса», — это «когда народ реально направляет свою судьбу через органы самоуправления, /…/ а бюрократия и её решения не скрыты за непробиваемыми, непроглядными барьерами»4.

Власть правит миром: «без пастуха овцы не стадо». Глас народа из пуш кинского «Бориса Годунова»: «О Боже мой, кто будет нами править? О горе нам!». И там же:

«Народ (на коленях. Вой и плач).

Ах, смилуйся, отец наш! властвуй нами!

Будь наш отец, наш царь!

Один (тихо).

О чем там плачут?

Другой.

А как нам знать? То ведают бояре, Не нам чета»5.

Как говорится, «до Бога высоко, до царя далеко». Есть и такое в народе расхожее мнение: «кто палку взял, тот и капрал»6. У власти — всегда свои пре имущества в любой, казалось бы, самой незавидной ситуации;

власть всегда о себе, любимой, успеет подумать: «лучше быть молотом, чем наковальней».

Иногда сказывают, что всякий народ заслуживает своей власти («По Сеньке и шапка»), но есть и такая, не менее точная и мудрая пословица: «ка ков царь, таков и народ». Бесспорная обратная связь.

Власть — это и постоянная, строгая обязанность и ответственность: «пер вый в совете — первый в ответе» или, по другой русской солдатской посло вице, «старшему первая чарка и первая палка». Ещё добавляют: «нога спотк нётся, а голове достаётся»… Носители властных признаков имеют в русском языке массу разноуров невых (и часто — изначально, априори предполагающих стойкую экспрес Солженицын Александр. ХХI век будет жесток и драматичен. Эксклюзивное интервью писате ля Приволжской лиге журналистов // Саратовские вести. 2002, 26 октября. С. 2.

Пушкин А. С. Полн. собр. соч. В 10 т. Т. 5.Л., 1978. С. 195.

По убеждению П. Я. Чаадаева, «в русском народе есть что то неотвратимо неподвижное, без надежно ненарушимое, а именно — его полное равнодушие к природе той власти, которая им управляет /…/». Хотя, с другой стороны, «установленная власть всегда для нас священ на» (Чаадаев П. Я. Статьи и письма. М., 1989. С. 204).

60 Валерий Прозоров сивную — и положительную и отрицательную — окраску7), исконных и заим ствованных обозначений: глава, старший, лидер, руководитель, командир, владыка, вершитель, господин, начальник, вожак, патрон, босс, шеф, чинов ник, повелитель, покоритель (народов;

сердец;

горных вершин), хозяин, властитель, деспот, тиран, диктатор, самодур и др.

Энциклопедия российской (и всякой другой) тиранической власти, мор фология бюрократического жизнеотправления, богатейшим образом пред ставлены в сатирическом мире М. Е. Салтыкова Щедрина. Трагикомичес ким воплощением законно властного произвола стали его неисчислимые со бирательные образы господ ташкентцев, помпадуров, пустоплясов, ненави стников, медведей на воеводстве, орлов меценатов, галерея градоначальни ков из «Истории одного города» и мн. др. «Необходимо, — читаем в “Помпа дурах и помпадуршах”, — чтобы администратор имел наружность благород ную. Он должен быть не тучен и не скареден, роста быть не огромного и не слишком малого, должен сохранять пропорциональность в частях тела и ли цо иметь чистое, не обезображенное ни бородавками, ни тем более злокаче ственными сыпями. Сверх того, должен иметь мундир»8. Завершённый по трет высокочтимого руководителя… Или о молодом начальнике псевдолиберального покроя: «для того, что бы хорошо вести дела, нужно только всех удовлетворить. А для того чтобы всех удовлетворить, нужно всех очаровать, а для того чтобы всех очаровать, нужно — не то чтобы лгать, а так объясняться, чтобы никто ничего не пони мал, а всякий бы облизывался»9.

Власть — одна из фундаментальных категорий, без которых практически невозможно построение завершенной, целостной картины мира, картины миропорядка, включающей в свои пределы и самого субъекта «живописа ния»: власть над собой, над близкими, над другими;

над народом, над приро дой. Власть желанная («нельзя земле без царя стоять»);

ненавистная, жесто кая (у Пушкина: «Под гнетом власти роковой»);

бездарная, без царя в голо ве;

хитрая, вероломная, себе на уме (ср. фразеологизм «злоупотребления властью»). Власть устойчивая, стабильная и власть, обескураживающая сво ей непредсказуемостью. Власть легитимная и самозванная. Власть своя и ок купационная. Власть истинная, оказывающая реальное воздействие и неред Представление об одной из самых устойчивых коннотаций, связанных в русской традиции с носителями власти, передаёт известное признание некрасовского помещика Гаврилы Афанасьевича Оболт Оболдуева из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»:

Ни в ком противоречия, Кого хочу — помилую, Кого хочу — казню.

Закон — моё желание!

Кулак — моя полиция!

Удар искросыпительный, Удар зубодробительный, Удар скуловорррот!..

(Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. В 15. Т. 5. Л., 1982. С. 76).

Салтыков Щедрин М. Е. Собр. соч. В 20 т. Т. 8. М., 1969. С. Там же. С. 103.

Л ОГОС 4–5( 39) 2003 ко встречающая ответное — явное или тайное — противодействие. И власть мнимая, невсамделишная (вспомним многочисленные народные и литера турные сказки, а потом и киноленты о глупом, капризном, иногда просто душно наивном и добром царе, которого подданные его давно уже переста ли слушаться и принимать всерьез)… В более пространных семантических берегах власть — это и сила, и пра во, и воля над чем либо и над кем либо («Достиг я высшей власти»;

«О мощ ный властелин судьбы!»;

«Я тебя породил, я тебя и убью»;

«Человек сказал Днепру: Я стеной тебя запру…»).

Различают власть стихии над людьми (в пушкинском «Медном всаднике»:

«С Божией стихией царям не совладать»), власть верховного, право имею щего человека над подчиненным (у Пушкина: «Но человека человек послал к анчару властным взглядом…»), власть человека над самим собой (в «Евге нии Онегине»: «Учитесь властвовать собой…»). Тихон Кабанов из «Грозы» А. Н. Островского смиренно ответствует Марфе Игнатьевне: «Я, кажется, маменька, из вашей воли ни на шаг». То же слово понятие «воля» в значении «власть» — в реплике Катерины: «кабы моя воля, каталась бы я теперь по Волге, на лодке, с песнями, либо на тройке на хорошей, обнявшись…»10.

В расширительном смысле властными полномочиями наделяются и мол ниеносно распространяющиеся мнения, суждения, толки, всепоглощающая молва, общественное сознание11, господствующая идеология;

по природе своей повелительная, правящая бал мода и многое другое. Власть старшего над младшим, родителей над детьми, учителя над учениками, начальника над подчиненными, режиссёра над актёрами, врача над пациентами (см.

многочисленные чеховские юмористические рассказы), автора над читате лями, исполнителя над слушателями и зрителями… Властный — качественный признак, указывающий на особо мощную энергию эмоционально интеллектуальных, психофизических состояний, свойств, на проявления этих свойств, на особенности натуры человека, на черты характера, на поведение, повадки, на способы мышления, рассуж дения, на методы исследовательской рефлексии12 и т. д.

Островский А. Н. Полн. собр. соч. В 16 т Т. 2. М., 1950. С. 218, 223.

Ср. у Ф. М. Достоевского: «Общественное мнение у нас дрянное, кто в лес, кто по дрова, но его кое где боятся, стало быть, оно своего рода сила, а стало быть, и годиться может» (До стоевский Ф. М. Полн. собр. соч. В 30 т. Т. 27. Л., 1984. С. 47).

В этой связи представляется знаменательным обращение А. П. Скафтымова к теме Кутузова и Наполеона в статье «Образ Кутузова и философия истории в романе Л. Толстого “Война и мир”» (Скафтымов А. Нравственные искания русских писателей. М., 1972. С.182—217).

Скафтымовская аргументация в этой статье, на мой взгляд, дает представление и о завет ных взглядах ученого на характер и тон филологического диалога с соответствующим ис следовательским (литературно художественным) объектом. Толстовский Кутузов, по на блюдениям Скафтымова, противостоит легкомысленному или хитроумному, но всегда «произвольному и тщеславному прожектерству». В указанной статье — одновременно и скрытно, и внятно — обнаруживает себя самое существенное свойство Скафтымова — ис следователя: не напористое и самоуверенно наступательное внедрение в толщи и громады текстовых объектов, но искреннее и честное стремление к их осмотрительному, бережно му и чуткому постижению, к осмыслению того, что Скафтымов, следуя за Л. Толстым, назы вал «скрытой ведущей целесообразностью» объекта: «Мудрый деятель», вникая в объектив 62 Валерий Прозоров Парадоксально текучий и всякий раз абсолютно, с его точки зрения, ис тинный, согретый высшим нравственным чувством, подход к категории вла сти предлагал Л. Н. Толстой. С одной стороны, убежденно полагал он, «вся кая власть чует, что она существует только благодаря невежеству народа, и потому инстинктивно и верно боится просвещения и ненавидит его. Есть, однако, условия, при которых власть волей неволей должна делать уступки просвещению;

тогда она делает вид, что покровительствует ему, берёт его в свои руки и извращает». Толстовские представления о власти будут, одна ко, существенно неполны без его же суждений, освещенных утопическими в своей основе, но оттого не теряющими обезоруживающей нравственно психологической привлекательности заповедями непротивления: «В конце концов, — записывал он в своем дневнике от 4 февраля 1897 года, — всегда властвуют те, над которыми производится насилие, то есть те, которые ис полняют закон непротивления. Так женщины ищут прав, а они властвуют именно потому, что они подчинены и были и ещё суть — силе. Учреждения во власти мужчин, а общественное мнение во власти женщин. И обществен ное мнение в миллион раз сильнее всяких законов и войск»13.

Настоящая, подлинная власть, по Толстому, не во внешних проявлениях силы, не в угнетении, а во внутреннем, духовно нравственном одолении внеш него гнёта. Хотя то, что называется историей человечества, есть не что иное как история «насилий и борьбы с ними»: ведь «жизнь всех народов везде одна и та же. Более жестокие бесчеловечные, гулящие люди кормятся насилием, войною, более мягкие, кроткие, трудолюбивые — предпочитают терпеть»14.

Сокровенная мысль Л. Н. Толстого заключается в том, что любое прояв ление власти на этом свете только тогда может быть благодатно, когда со грето любовью к другим: «Большая ошибка думать, что все изобретения, уве личивающие власть людей над природой в земледелии, в добывании и хими ческом соединении веществ, и возможность большого воздействия людей друг на друга, как пути и средства сообщения, печать, телеграф, телефон, фонограф, есть благо. И власть над природой, и увеличение возможности воздействия людей друг на друга будут благом только тогда, когда деятель ность людей будет руководима любовью, желанием блага другим, и будут злом, когда она будет руководима эгоизмом, желанием блага только себе»15.

Понятие «власть» (и производные от него «властный», «властвовать» и др.) всегда предполагает некую разнокачественную направленность (на ко го то, на что то), непременного носителя этой направленности и обязатель ный (желанный, невольный и т. д.) объект влияния, приложения сил. Вот по чему «власть» и «сила» («энергия», «мощь», «давление», «слабость», «дрях ную логику вещей, «умеет отказаться «от своей личной воли, направленной на другое», то есть от воли, не соответствующей этой объективности».

Толстой Л. Н. Собр. соч. В 22 т. Т. 22. Дневники. М., 1985. С. 156, 64. Ср. также дневниковую запись Л. Н. Толстого от 3 июля 1906 года: «Какая ужасная привычка приказывать! Нет ни чего более развращающего, нарушающего отношения естественного, доброго, разумного человека к человеку. Бедные и подвластные не знают этого греха;

и это незнание с избыт ком искупает невыгоду их положения. Надо всем отвыкать приказывать» (Там же. С. 223).

Там же. С. 218.

Там же. С. 283.

Л ОГОС 4–5( 39) 2003 лость» и т. п.), обычно выступают в одной семантической упряжке, характе ризуя и того, кто распоряжается властью, и эффект её осуществления, ска зывающийся прежде всего на тех, кто ей «подвластен».

Понятие «власть» содержит в себе указание на преодоление энтропии, хаоса;

продукты властного воздействия — разного рода ограничения, запре ты, табу, определения, своды предписаний, инструкции, иерархические, си стемные предустановления, табели о рангах и т. п. Более того, словосочета ние «неограниченная власть» как раз и даёт отчетливое представление о крайне жёстких пределах, которыми эта самая власть регулирует жизнь своих подданных.

В отечественном ценностно семантическом пространстве различаются по крайней мере три обширных и взаимопроникающих смысловых спек тра универсального (всё равно — реального или иллюзорного по своим проявлениям и последствиям) понятия «власть»:

– это, во первых, власть — в нравственно психологическом смысле — как всё многообразие внутриличностных;

межличностных, родственных, семей ных, дружеских;

приязненных, оппонентских, враждебных и др. связей и отношений (власть Бога, сохранение/потеря власти над собой, над сво ими чувствами, способность контролировать себя, держать себя в руках, держать язык за зубами;

самоотвержение;

власть предрассудков;

родитель ская власть, власть семьи, коллектива;

власть закона, морали;

власть эго изма, соблазнов, страстей, похоти, власть любви, власть памяти и т. д.);

– во вторых, власть — в общественно политическом, социально структури рованном смысле — как управление государством, как обозначение правя щих политических, экономических, государственных институтов, их действующих лиц, историческая трансформация этих институтов и др.;

власть как господствующая политическая форма управления страной:

царская власть, советская власть, демократическая власть;

власть духов ная и светская;

властная элита, бюрократия, плутократия, номенклатура;

словосочетания типа «концентрация власти», «преемственность влас ти», «экстремизм власти», «стагнация власти», «кредит доверия к влас ти», «кризис власти», «падение власти» и т. п.;

– в третьих, власть как сложнейшая нечетко множественная совокупность признаков и функций, присущих самым разным жизненным (природным и социальным) явлениям и объектам;

власть как наиболее существенные и постоянно реализуемые ключевые свойства разнонаправленных явле ний, источников, средств коммуникации и т. п. (власть природы, власть свободы, власть слова16, власть денег, капитала, богатства, власть как собственность17;

«власть над живым», «воля к знанию», «власть тьмы», власть запретов и др.).

У А. А. Ахматовой: «Но в мире нет власти грозней и страшней, // Чем вещее слово поэта».

«Частная собственность есть власть: непосредственно — над вещами, но опосредованно — и над людьми. Нельзя давать власть, не воспитывая к ней» (Ильин И. А. Собр. соч. В 10 т. Т. 1. М., 1993. С. 280).

64 Валерий Прозоров




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.