WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

В. МАКСИМОВСКИЙ К. Мар с: выпис и из сочинений Ма иавелли ПРЕДИСЛОВИЕ 22 июня 1927 г. исполнилось 400 лет со дня смерти одного из величайших политических мыслителей Никколо Макиавелли.

Маркс, получивший основательнейшую политико юридическую подготовку, несомненно,. хорошо знал Макиавелли. В письме к Энгельсу от 25 сентября 1857 г. он пишет, говоря о развитии во енного дела в Италии XV века: «Здесь выработались тактические ухищрения (taktische Pfiffe). Кстати, у Макиавелли в его исто рии Флоренции имеется полное юмора описание способов, каки ми сражались друг с другом кондотьеры… Его история Флорен ции — высокомастерское произведение» (курсив наш. — В. М.) *.

Замечание Маркса, очевидно, не осталось бесследным, потому что в 1880 г. Энгельс, характеризуя крупнейших деятелей эпохи Возрождения в старом введении к «Диалектике природы», спе циально остановился на Макиавелли. Энгельс пишет здесь, что Макиавелли был «государственным деятелем, историком, поэтом и, кроме того, первым достойным упоминания военным писате лем нового времени». Здесь имеются в виду, наверное, не только «История Флоренции», но и специально военные работы Макиа велли: книга о военном искусстве («Dell’arte della guerra») и ряд записок на военные темы, которые, судя по этому замечанию Эн гельса, всегда интересовавшегося военным делом, были ему до статочно известны.

Печатаемые ниже выписки из сочинения Макиавелли «Рас суждения на первую декаду Тита Ливия» («Discorsi sopra la prima * Карл Маркс, Фридрих Энгельс. Письма. М.: Московский рабочий, 1922. С. 68.

deca di Tito Livio») находятся в тетрадях Маркса, относящихся к тому времени, когда Маркс, если можно так выразиться, не был еще марксистом. Тем не менее, эти выписки полны самого живо го интереса.

Макиавелли жил в эпоху Возрождения и Реформации в рес публике Флоренции, которая одна из первых в Европе порвала со средневековым варварством и пыталась образовать государство нового типа. Он с юных лет служил на государственной службе:

с 1498 по 1512 г. был секретарем правительства республики и много раз командировался в качестве посла или с информацион ными целями к различным итальянским дворам, во Францию и Германию. До конца жизни, несмотря на свержение республи канского правительства во Флоренции, несмотря на смещение с должности, тюрьму, пытку и временное изгнание, он остался ве рен своим республиканским взглядам.

В произведениях Макиавелли прекрасно отразилась его эпо ха — переходный период от феодализма к капитализму.

В экономическом смысле это была эпоха так называемoгo «первоначального накопления», описанная на бессмертных страницах 24 й главы I тома «Капитала». Мелкобуржуазная мас са крестьян и ремесленников освобождалась тогда от феодальной зависимости, но в то же время она «освобождалась» и от средств производства. Маркс говорит, что история этой экспроприации мелкой буржуазии, «непосредственных производителей» — «впи сана в летописи человечества пламенеющим языком меча и огня».

Такова и вся эпоха. «Первоначальное накопление» — это завое вание, порабощение, разбой. Только таким путем и мог сложить ся капиталистический строй: освобождая человечество от фео дальных цепей, он ковал ему новые цепи наемного рабства. Мы знаем, что этот двойственный процесс был прогрессом по сравне нию с феодальным строем;

деятели этой эпохи были революцио нерами, творившими новый мир и творившими его не по собствен ной фантазии, а в силу исторической необходимости. Но это были буржуазные революционеры, провозвестники нарождающейся буржуазии. Для характеристики наиболее цельных представите лей этой эпохи больше всего дают нам слова «Коммунистическо го манифеста»: «Буржуазия играла в истории в высшей степени революционную роль... Безжалостно разорвала она пестрые фео дальные нити, связывавшие человека с его наследственными по велителями, и не оставила между людьми никакой связи, кроме голого интереса, бессердечного чистогана... Все сословное и не подвижное испаряется, все священное оскверняется, и люди вы нуждаются, наконец, взглянуть трезвыми глазами на свои вза имные отношения и свое жизненное положение. Буржуазия все более и более уничтожает раздробление имущества, населения и средств производства. Она сгустила население, централизовала средства производства и концентрировала собственность в немно гих руках. Необходимым следствием этого была политическая централизация. Независимые, связанные почти только союзны ми отношениями провинции, с различными интересами, закона ми, управлением и таможенным тарифом, сплотились в одну на цию, с единым правительством, единым законодательством, единым национальным классовым интересом и единой таможен ной линией» *.

Макиавелли по разному отразил эти черты своей эпохи, пото му что тогда, когда он жил и действовал, в начале XVI века, дале ко не все еще эти черты были осуществлены. Многое фигурирует у него еще только как программа, как тактический план. В его время каждое из крупнейших итальянских государств стреми лось создать свое централизованное государство нового типа. На его глазах действовал знаменитый Цезарь Борджиа, герцог Ва лентино, который выдвинулся сначала как простой кондотьер, т. е. военный руководитель, в борьбе своего отца, папы Алексан дра VI, против феодалов папской области, а потом занял факти чески независимое от папы положение и, разгромив в целом ряде военных столкновений, а также при помощи всяческого обмана феодалов Средней Италии, пытался подчинить своей власти всю Италию. Эта попытка была неудачна, но она важна для нас пото му, что у Цезаря Борджиа учился Макиавелли, состоя в 1502 г.

послом при дворе герцога Валентино в Имоле, когда тот, разби тый феодалами и почти уничтоженный, собирал свои и союзные военные силы, чтобы затем одним ловким приемом уничтожить сразу всех своих опаснейших врагов при Синигаллии. Богатые торговые республики Италии оказались не в силах создать проч ный демократический строй и образовать самостоятельно общее для всей Италии государство. Отсюда, естественно, возникла основная политическая идея Макиавелли, что для образования единого централизованного государства новейшего типа, для упрочения республиканского и демократического строя в этом го сударстве нужна какая то сильная единоличная власть, револю ционная диктатура какого то правителя, которого Макиавелли называет il principe («князь»). Этот диктатор должен быть вож дем национальной (не наемной, как тогда было принято, а набран * К. Маркс, Ф. Энгельс. Коммунистический манифест. М.: Гиз, 1923.

С. 64—66.

ной из своих граждан) армии;

он должен окончательно раз громить феодалов, объединить все их владения в одно большое государство, установить в нем гражданское равенство, полити ческую свободу и демократические порядки. Но эта диктатура должна быть временной. Сделав свое историческое дело, дикта тор должен уступить место избираемым на обычных демократи ческих основаниях властям;

эта временная «монархия» должна смениться республикой. Если же «монарх» не уступит, его дол жен свергнуть народ, уже созревший для нового политического строя.

Будучи республиканцем по своим программным взглядам, даже сторонником убийства монархов, Макиавелли считал необ ходимым, с точки зрения политической стратегии и тактики, учреждение единоличной власти, которая должна была, по суще ству говоря, быть не чем иным, как буржуазной peвoлюционной диктатурой, переходной формой от феодального государства к государству капиталистической эпохи.

Зачатки такой власти Макиавелли видит в попытках герцога Валентино и других подобных ему государственных деятелей со здать государство нового типа.

С полным пренебрежением к феодальным, религиозным и нравственным понятиям он изображает нам, какими средствами пользовались эти крупнейшие политики его времени, огнем и мечом, грабежом и обманом сколачивая новое государство.

Как писатель чрезвычайно трезвый и реалистический, Маки авелли прекрасно понимал, что подобного рода диктатура — не идеальный строй, а неизбежная переходная форма. Хотя он все гда рекомендует прежде всего гуманные меры и лишь тогда, когда они недействительны, обращается к жестоким, однако он очень хорошо знает, что изображаемая им власть никак не может пах нуть розами.

Его обвиняли в безнравственности, рассматривали его как дур ного советчика монархов, но он был только откровенен до циниз ма и рисовал свою «монархию» такой, какой она на самом деле была. Недаром Ф. Бэкон сказал, что «мы должны быть благодар ны Макиавелли и другим подобным писателям, которые, откры то и ничего не замаскировывая, изображали то, как люди обычно делали, а не то, как они должны были делать»*. В таком же духе приблизительно говорит о Макиавелли и Гегель:

* Fr. Baconi. Operum moralium et civilium tomus. Tractatus de dignitate et augmentis scientiarum. L., 1638. P. 220.

«В высшем смысле необходимости Макиавелли установил ос новные положения образования государств, по которым и нужно было образовать государства в тогдашних обстоятельствах. От дельных феодалов и отдельные феодальные княжества (Herren und Herrschaften) нужно было окончательно подавить, и если с нашим представлением о свободе несовместимы те средства, ко торые он нам изображает как единственные, вполне оправдывае мые обстоятельствами, в том числе беспощадное насилие, всякого рода обман, убийство и т. д., — тем не менее мы должны признать, что с (феодальными) династами, которых надо было свергнуть, можно было покончить только такими средствами, потому что им была присуща неукротимая бессовестность и полная развращен ность» *.

На этой стороне политической теории Макиавелли, которая нашла свое выражение главным образом в его книге «Il Рrinci pe», Маркс в своих выписках останавливается очень мало. В них отмечены преимущественно программные — республиканские и демократические — взгляды Макиавелли, его политические иде алы. С другой стороны, значительная часть этих выписок касает ся политики в ее связи с экономикой, экономическими интереса ми, отношениями классов. Здесь подчеркиваются некоторые стороны социологических воззрений Макиавелли.

I. МАКИАВЕЛЛИ И ФЕОДАЛЬНЫЙ СТРОЙ Макиавелли — враг феодального строя. В своей «Истории Фло ренции» (так высоко оцененной Марксом) он изображает нам, как в течение XIV столетия феодальная аристократия Флоренции была разбита в жестоких классовых столкновениях, много раз выливавшихся в уличные стычки и даже баррикадные бои, как, начиная с половины XIV столетия, у власти становится народ и государство реорганизуется на новых началах **. Крайне резко отзываясь о феодалах как о «тунеядцах», считая их антиобще ственным элементом, крайне разложившимся и развращенным, Макиавелли иногда даже самый феодальный строй называет «че столюбивым тунеядством» ***.

* G. W. F. Hegel. Vorlesungen u ber die Philosophie der Weltgechichte / hrsg. v. G. Lasson. Leipzig, 1920. Bd. IV. S. 864.

** История Флоренции. Конец II книги и начало III.

*** Макиавелли Н. Рассуждения на первую декаду Тита Ливия / русск.

пер. под ред. Н. Курочкина. СПб., 1869. С. 120.

Отношение Макиавелли к феодалам выражено наиболее ярко в печатаемой ниже 12 й цитате Маркса из «Discorsi» *. Опреде ляя феодальную знать как класс людей, которые, «не работая, живут богато от прибыли со своих владений», Макиавелли отно сится к ним с явным осуждением, прежде всего с точки зрения их роли в республике, т. е. в новом государстве и обществе. Они всегда вредны, особенно те из них, «у которых есть замки», т. е., иначе говоря, те, которые хорошо вооружены. Другой признак феодала тот, что у него есть «подданные, которые ему повинуют ся», — здесь разумеются феодально зависимые люди, подчинен ные сюзерену в порядке феодальной службы. Благодаря этому феодалы крайне честолюбивы и развращены. Макиавелли счи тает особенно разложившимися итальянских феодалов, тех са мых, которых на его глазах пачками истреблял Цезарь Борджиа.

Французов он ставит выше;

у них корона сильна, потому что обуз дала феодалов **, но, тем не менее, он считает возможным ска зать, что французы, испанцы и итальянцы — «развратители всего света». Феодалы ведут все время между собой мелкую внут реннюю борьбу — это знаменитая феодальная усобица. Поэтому там, где много феодалов, не может быть никакого порядка, мир ное хозяйственное развитие невозможно. «Эта порода людей — заклятый враг всякой гражданственности» (это место подчерк нул Маркс в цитате из «Discorsi»).

В «Истории Флоренции» Макиавелли показывает нам, как борьба внутри феодальной аристократии тяжело отзывалась на государстве, как она обращалась порой в склоку двух каких ни будь феодальных родов ***. В редких случаях, когда речь идет о реставрации власти феодалов, последние действуют объединен но ****.

Феодальные отношения служат необходимой основой старой феодальной монархии. Там, где царствует феодальная усобица, можно установить какой нибудь порядок только путем прямого насилия;

феодалов нельзя обуздать законами, тут нужна абсолют ная и исключительная власть, т. е., как выражается Макиавел ли, «рука короля». На этом вопросе Макиавелли останавливался в том месте «Discorsi», откуда Маркс взял 13 ю цитату.

* Там же. Кн. I. Гл. 55. С. 248.

** Ritratti delle cose della Francia (Описание положения дел во Фран ции). См.: Opere di Niccolо` Machiavelli cittadino e segretario Fiorenti no, Italia. 1813. Vol. IV. P. 133—134.

*** Storie Fiorentine / Opere. Vol. I. P. 66—69.

**** Ibid. Vol. I. P. 82.

В правильно организованном обществе нет места для феодаль ной аристократии. Со свойственной ему последовательностью Макиавелли делает вывод, что для основания республики в стра не, где феодальная знать многочисленна, необходимо совершен но истребить ее.

По вопросу об отношении Макиавелли к самому яркому факту феодального строя — католической Церкви, папству, а затем и вообще к христианской религии, Маркс делает самую большую из печатаемых ниже выписок — 19 ю.

Макиавелли — враг папства. И несмотря на то, что папа Лев Х заставлял играть для себя на сцене и во Флоренции, и в Риме комедию Макиавелли «Мандрагора», отнюдь не «боже ственного» содержания *;

несмотря на то, что для папы Климен та VII Макиавелли написал «Флорентийскую историю», а для того же Льва Х записку о реформе государственного строя во Флорен ции и т. п. **, папство было совершенно право, поместив (при папе Павле IV, в 1559 г.) сочинения Макиавелли в «Список запрещен ных книг» ***. Оно узнало в нем своего настоящего врага. Маки авелли — тройной враг папства: во первых, он враг папы как гражданин Флорентийской республики, которой папа неодно кратно и всякими способами вредил. Во вторых, он враг католи ческой Церкви, потому что она принесла огромный вред всей Ита лии. В защиту этого взгляда Макиавелли имеет много фактов, из них основными он считает два. Прежде всего, говоря его слова ми, «дурные примеры римского двора совершенно уничтожили всякую религиозность и набожность в нишей стране... Мы, ита льянцы, обязаны прежде всего нашей Церкви и нашему духовен ству тем, что затеряли религию и развратились». Затем «Церковь держала и держит нашу страну в несогласии... Причиной, поче му Италия… не имеет общей республиканской или монархиче ской власти, должно считать только Церковь» ****. С точки зре ния Макиавелли как политика, главная вина Церкви в том, что * Это, между прочим, одна из первых реалистических комедий, чрез вычайно крупный вклад в историю итальянской литературы (есть русский перевод 1924 г.) ** Оба эти папы были из рода флорентийских купцов и правителей го сударства Медичи, и этим объясняется использование ими знаний Макиавелли.

*** Таким образом, имеющееся в Институте К. Маркса и Ф. Энгельса полное собрание сочинений Макиавелли, издания 1550 г., принад лежит к числу книг, благополучно миновавших скорпионы папских агентов.

**** Рассуждения. Кн. I. Гл. 12. С. 159.

она мешает объединению Италии в одно национальное государ ство, т. е. стоит на пути той основной цели, которую преследова ли крупнейшие деятели эпохи торгового капитализма. Церковь никогда не была настолько сильна, чтобы взять в свои руки всю Италию и сделаться в ней единодержавной, но в то же время она всегда соединялась с тем, кто боролся против другой усиливаю щейся в Италии и стремящейся к ее объединению власти *. Ма киавелли разоблачает до конца папскую политику, заключающу юся в том, что папа всегда натравливает друг на друга наиболее сильные государства, чтобы затем самому вместе со своими союз никами напасть на того, кто победит, и разбить его **. Особенно подчеркивает Макиавелли в действиях пап их безжалостное и грабительское отношение к народу ***. Поэтому он с полным одоб рением описывает в «Истории Флоренции» (книга III) войну Фло ренции против папы Григория XI. Для ведения этой войны были избраны восемь полномочных лиц;

война велась с такой расчет ливостью и смелостью и вызывала такое общее одобрение, что каждый год этих восьмерых переизбирали и считали их святы ми, хотя они презирали папские отлучения, «грабили церкви и палками заставляли священников служить». «Очевидно, граж дане, — замечает Макиавелли, — больше заботились о своем оте честве, чем о спасении своих душ».

Третья причина отрицательного отношения Макиавелли к пап ству — это то, что он видел в папстве наиболее яркое проявление феодального строя. Папы, их кардиналы и все духовенство вооб ще — это такие же тунеядцы, как светские феодалы, они такой же разлагающий элемент в обществе. Если в своих комедиях Макиавелли смеется над монахами и попами, как Боккаччо, если в своих исторических работах и дипломатических письмах он описывает характерные черты их жизни ****, то в «Discorsi» он анализирует самое существо их идеологии, он подвергает крити ке само христианство. Вот это место, полное замечательных мыс лей, одно из интереснейших мест во всех работах Макиавелли, Маркс выписывает целиком.

* Рассуждения. С. 159—160.

** Там же. Кн. II. Гл. 22. С. 330.

*** Там же. Кн. II. Гл. 24. С. 340.

**** В «Ritratti delle cose della Francia», говоря о «безмерных сокрови щах», накопленных французским духовенством в церквах, монас тырях и в собственных имениях, Макиавелли ссылается на природ ную жадность попов и монахов («avara natura dei prelati e religiosi»).

См.: Opere di Niccol Maсhiavelli. Vol. IV. P. 138.

Здесь Макиавелли сначала сравнивает христианство с языче ством. Языческая религия воспитывала в людях по большей час ти стремление к личной выгоде, храбрость и кровожадность, она обоготворяла полководцев и правителей;

христианская же рели гия признает святыми главным образом людей смиренных, «бо лее созерцательных, чем деятельных». Уже тут есть кое что, не заслуживающее похвалы со стороны Макиавелли, сторонника именно деятельной жизни. Дальше он еще более ясно говорит, что, в то время как христианская религия полагает высшее благо в презрении к мирскому, в отречении от жизни, языческая пола гала его «в величии души, в силе тела и во всем, что делает чело века могущественным». Это уже почти полный список тех ка честв, которые вся эпоха гуманизма считала идеальными для нового человека. И вполне естественно, что за этими словами сле дует уничтожающий приговор: «Наша религия, если и дает нам силы, то не на подвиги, а на терпение. Этот новый образ жизни, как кажется, обессилил мир и предал его в жертву мерзавцам» (курсив наш. — В. М.). Макиавелли — против терпения, пропо ведуемого католичеством, против непротивления злу, потому что всегда, когда люди готовы лучше переносить всякие обиды, чем мстить, «мерзавцам открывается обширное и безопасное попри ще» *.

Макиавелли не думает, как будто бы, что это — органический недостаток христианства. Он считает виною этого католическое истолкование христианства. Идя тем же самым путем, как и вож ди Реформации (основная часть «Discorsi» написана раньше Ре формации в Германии), Макиавелли высказывается за очищение христианства от католических наслоений. Если такое очищение будет произведено, христианство будет учить граждан «любить и почитать отечество и готовить себя к тому, чтобы служить его за щитниками».

В параллель этому мы приведем два других места из «Discorsi», где Макиавелли высказывается еще более ясно. В кн. I, гл. 12 й он говорит: «Если бы в христианском государстве сохранилась религия, основанная учредителем христианства, христианские государства были бы гораздо счастливее и более согласны между собой, чем теперь. Но как глубоко упала она, лучше всего пока зывает то обстоятельство, что народы, наиболее близкие к рим ской Церкви, главе нашей религии, оказываются наименее ре лигиозными». И непосредственно за этим следуют слова, тоже как будто целиком проникнутые духом Реформации: «Если взглянуть * См. ниже цитату 18.

на основные начала христианства и посмотреть потом, во что их обратили теперь, то нельзя сомневаться, что мы близки или к погибели, или к наказанию» *.

Одна реформа уже была. Ее произвели «святые» Франциск и Доминик, создав свои монашеские ордена. В кн. III, гл. 5 й «Discorsi» Макиавелли вскрывает смысл этой реформы и оцени вает ее результаты. Реформа обновила христианство и сохранила католичество. Благодаря ей, говорит Макиавелли, «религия наша существует до сих пор, несмотря на порочность духовенства и глав ее». Но этой реформы мало, она только подкрепила Церковь, не искоренив ее недостатков. «Оттого духовенство бесчинствует, как только может, не боясь наказания, которого не видит над собой и которому не верит» **.

Мы видим, как здесь соединяются идеи гуманизма и Реформа ции, для того времени идеи передовые, означавшие радикальный разрыв с феодальным обществом и переход к новому капиталис тическому строю. Но Макиавелли выдвигает реформу христиан ства по существу только как политическое мероприятие. В инте ресах нового государства нужна новая форма религии, которая бы лучше воспитывала граждан этого нового государства. Нуж на, говоря словами Маркса, «буржуазная разновидность христи анства» — протестантизм или что нибудь вроде него.

В общем же и целом Макиавелли очень мало религиозен, его позиция вполне материалистическая, это — «перешедшее от арабов и питавшееся новооткрытой греческой философией жизне радостное свободомыслие, подготовившее материализм XVIII сто летия» (Энгельс — старое введение к «Диалектике природы»).

Маркс выписал эти места из «Discorsi», наверное, в связи с изучением эпохи Реформации в Германии, потому что в характе ристике феодалов у Макиавелли есть такие черты, которые со хранились в новых формах в современной Марксу, еще не вполне расставшейся с феодализмом Германии.

II. МАКИАВЕЛЛИ И ГОСУДАРСТВО НОВОЙ ЭПОХИ Другой ряд цитат затрагивает те части книги «Discorsi», где Макиавелли характеризует государство нового типа, беря за ос нову этого типа описанное Титом Ливием римское государство * Рассуждения. С. 169.

** Там же. С. 370—371.

того времени, когда римская культура переживала тот же пере ход от своего феодализма к своему капитализму.

К этой теме относятся цитаты 4 я, 5 я, 7 я, 14 я, 15 я, 16 я, 17 я, 18 я, 21 я.

Как установить республику? В согласии с тем, что Макиавел ли говорит о феодалах (в цитатах 12 й и 13 й), установить рес публику можно, только отняв власть у феодалов и при этом ис требив их поголовно (см. цитату 14 ю). Только такое решение Макиавелли считал действительным, имея в виду упорство фео далов в борьбе за сохранение привилегий и за восстановление их господства.

В цитате 5 й он говорит о трудностях установления республи канского строя там, где народ привык жить под властью одного монарха. Тут, во первых, ему все время грозит реставрация влас ти старого монарха или феодалов, во вторых, сам он, не научив шись еще жить в свободной обстановке, часто начинает делать глупости и вновь попадает в руки своих врагов.

Чтобы отдать дань монархическим церемониям, к которым народ привык, особенно если они связаны с религией, надо их сохранить и после свержения монарха, обратив их в республи канские церемонии (цитата 8 я).

Очень важным правом в республике Макиавелли считал, сле дуя примеру римлян, право публичного обвинения чиновников.

В Риме каждый гражданин имел право обвинить любого чинов ника в нарушении закона. Макиавелли считал это право особен но важным потому, что оно позволяет гражданам открыто выс казывать свои взгляды на положение вещей в государстве и этим дает выход наружу возникающему недовольству против прави тельства. Такое право уменьшает клеветничество и отучает от ложных обвинений, так как клеветник легко обнаруживается при открытом разборе дела (сюда относится цитата 4 я).

Несколько выписок посвящены вопросу о простом народе, о характеристике народа вообще в сравнении с монархом и харак теристике республики в сравнении с монархией.

Маркс выписал заглавие гл. 57 й из I книги «Discorsi»: «Про стой народ в совокупности силен, а поодиночке слаб» (la plebe insieme е` gagliarda di per se е` debole) — в единении сила (см. ци тату 15 ю).

Что касается отмеченных Марксом замечаний Макиавелли о народе вообще и его роли в государстве, то здесь прежде всего надо остановиться на сравнении народа и монарха. Это сравнение Ма киавелли ведет в духе чисто республиканском. Прежде всего на род выше монарха в том отношении, что он лучше выбирает дол жностных лиц, чем монарх (см. цитату 16 ю). Народ относится серьезно к выборам, к оценке кандидатур на те или иные долж ности. Его никогда не убедишь, говорит там же Макиавелли, что полезно выбрать какого нибудь подлеца и обманщика, в то вре мя как очень легко убедить в этом государя. Этот пункт, с точки зрения Макиавелли, весьма немаловажен. Во многих местах сво их сочинений Макиавелли рассматривает вопрос о подборе лю дей для занятия тех или иных ответственных постов в государ стве. В «Il Principe» он уделяет этому вопросу почти целиком главу 22 ю этой книги.

В других отношениях народ также выше и достойнее госуда ря. Если мы сравним народ и государя, не сдерживаемых ника кими законами, то увидим, что народ в таком случае только не разумен, легкомыслен, а монарх обращается тогда в бешеного самодура. Если же мы сравниваем народ и монарха, подчинен ных законам, то народ будет в нравственном отношении выше монарха. Когда оба они «распущены» (sciolto), у народа меньше ошибок, сами ошибки не так уж велики, да и средств исправле ния их гораздо больше. Народ, когда он волнуется, может легко поддаться увещаниям любого хорошего человека, а с дурным мо нархом никто не может говорить и против него нет никакого дру гого средства, кроме как «железа». Последние слова Макиавел ли Маркс подчеркнул (см. цитату 17 ю). Они, наверно, тоже легко могли быть приложены к современной Марксу Пруссии или к любому из многих немецких княжеств.

Макиавелли поясняет дальше свою мысль такими психологи ческими соображениями, на которые также обратил внимание Маркс. Ведь если народ делает глупости, то они опасны не тем, что они сами по себе вредны, а тем, что благодаря создаваемому ими беспорядку может появиться тиран. Если же эти глупости делает тиран, подданные боятся его, но надеются на то, что бла годаря его гнусным поступкам его свергнут и восторжествует сво бода (см. цитату 18).

Последняя цитата (21) относится также к вопросам республи канского строя. Она взята из 9 й главы III книги «Discorsi», ко торая является одним из замечательнейших мест всей этой рабо ты Макиавелли. В этой главе он учит, как нужно «изменяться со временем, если хочешь всегда пользоваться счастьем». Люди дол жны приспособляться к происходящим в обществе изменениям.

Иногда события требуют от политических деятелей крайней сме лости и решительности, иногда, наоборот, величайшей осторож ности и медленности. А так как у людей различный характер, то часто люди не могут следовать за меняющимися обстоятельства ми. В этом отношении республиканский строй также имеет огромное преимущество перед монархическим, так как он, при меняясь к обстоятельствам, может менять своих вождей, выдви гая в нужный момент тех, которые больше всего для этого момента подходят. А поэтому и получается, что республика — более устойчивый строй, чем монархия: вследствие многообразия сво их граждан она легко приспособляется к многообразию событий, чего не может делать монарх.

Та же мысль подчеркивается цитатой 7 й.

Все эти выписки рисуют нам Макиавелли последовательным республиканцем.

III. КЛАССОВЫЕ ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВА ПО МАКИАВЕЛЛИ Последняя группа выписок Маркса относится к анализу обще ственных основ современного государства. Эти выписки представ ляют интерес не только для политика, но и для социолога. Чтобы вполне уяснить себе их смысл, надо иметь в виду те обществен ные отношения, изучение которых дало Макиавелли материал для его выводов. Это были отношения, складывавшиеся в наи более экономически развитых торговых республиках того вре мени — Венеции и Флоренции. Изобразив в своей «Истории Флоренции» уничтожение господства феодалов, Макиавелли опи сывает затем новую борьбу внутри этих республик, причем соотно шения классовых сил во Флоренции, в основном, складываются уже совершенно иначе. Образуются три силы. Первая из них — grandi («большие люди»), бывшая знать, сохранившая свое бо гатство, но потерявшая свою прежнюю власть и уже начавшая, до некоторой степени, сливаться с буржуазией. Вторая сила — popolani nobili («знатные горожане»), «popolo grasso» («толстый народ»), торговая и ростовщическая буржуазия, известные ку печеские фамилии;

это тоже своего рода аристократия, но сила ее не в «благородном» происхождении, не в обладании замками — сила ее в деньгах. К ним примыкают, занимая также весьма вли ятельное положение в государстве, мастера ремесленных цехов (principi delle arti) и, по видимому, даже целиком все наиболее привилегированные старшие цехи (arti maggiori). Третья сила — это простой народ — la plebe или infima plebe, который иногда на зывается у Макиавелли «popolo minuto» («мелкий народ»);

это — главным образом ремесленники младших цехов (arti minori), под мастерья и ученики всех цехов.

Крестьяне во всей истории классовой борьбы во Флоренции, описанной Макиавелли, как будто отсутствуют. Мы встретили только одно ясное указание, что крестьяне были вовлечены в борь бу горожан. Это было во время столкновения между гвельфами и гибеллинами в самом начале XIV столетия. Крестьяне были при влечены к делу защиты республики и умиротворения враждовав ших между собой феодалов *.

Постепенно выступает на первый план противоречие между экономически господствующим классом, капиталистами, и про стонародьем. Начинается борьба. Буржуазия держится за власть.

Будет ли это власть какого нибудь правителя республики, вроде Козимо Медичи, первого банкира Европы, или какого нибудь Совета Десяти, или демократии, при которой народ голосует за того же Медичи и его компаньонов — это все равно. Принадлежа по своему классовому положению к popolani nobili, Козимо Ме дичи выдвинулся как сторонник «мелкого люда»;

он умел управ лять при помощи всеобщего голосования, когда «избирательные урны были полны записок с именами его друзей». Но потом, укре пив свое положение, он поручил избранному народом гонфальо ньеру — «блюстителю закона» — собрать на площадь простой на род, окружить его вооруженной силой и заставить вынести те решения, которые он, Медичи, и его сторонники считали нуж ным провести в жизнь **. С точки зрения господствующего класса можно было вводить любую демократию, лишь бы она оставляла в неприкосновенности его власть. Если же это никак не удается, можно пойти и на единоличную власть Медичи, лишь бы он от стаивал интересы господствующего класса.

Макиавелли приводит много образцов демагогии буржуазии, ее уменья обманывать простой народ, привлекая его разными обе щаниями, громкими титулами избираемых им властей, народны ми праздниками и т. д.

Что касается простонародья, то оно искренне стремится к пол ной, не формальной только, а фактической демократии, но обыч но оно оказывается мало способно управлять. Простой народ чув ствует «ненависть к богатым гражданам и главам цехов» ***, но он беден, измучен налогами и назойливостью власть имущих. Его положение иногда таково, что ему становится все равно, грабят ли его свои соотечественники или иностранцы. Тем не менее, * Storie Fiorentine. Vol. I. P. 87, 88.

** Ibid. Vol. II. P. 146.

*** Ibid. Vol. I. P. 164.

бывают моменты, когда он добивается власти. Так было во Фло ренции в 1378 г., во время так называемого восстания чомпи.

Макиавелли описывает движение ремесленников, разработку их требований, подготовку выступления, ночные собрания, аги тационные речи, наконец, само восстание и захват власти парти ей младших цехов во главе с рабочими шерстяных мануфактур и мастерских. С 1378 по 1381 г. продолжалось господство просто народья, а затем к власти вернулись вновь буржуазные элемен ты. Все это движение Макиавелли описывает как будто объек тивно, но на самом деле он относится отрицательно к господству простого народа, так как оно неизбежно приводит к устранению от власти капиталистов, «богатых граждан», а без их участия го сударство не может быть хорошо устроено. В то же время он — противник власти Медичи, представляющей собой олигархию.

Отсюда наклонность Макиавелли к «умеренной демократии».

Только из известного равновесия двух классов — капиталистов и простонародья, на основе противоречия их интересов, родятся настоящие республиканские вольности, создается такая система противовесов, благодаря которой человек сохраняет в республи ке свою гражданскую свободу. Правда, для этого нужно извест ное экономическое поравнение. Но его можно закрепить тоже только в республике. Там, где неравенство слишком велико, фео далы сохраняют свое влияние, и это создает благоприятную по чву для монархии. Если монарх захватит власть в республике, где господствовало известное равенство, и захочет закрепить за собой эту власть, он должен наделить имуществом своих сторон ников и создать из них новую служилую знать, иначе он не будет иметь опоры в народе, привыкшем к равенству и свободным учреждениям. В правильно построенном государстве простой на род не должен быть угнетен. Наоборот, когда какой нибудь пра витель хочет создать такое государство, он должен ориентировать ся на народ, и именно на простой народ, так как только последний составляет большинство и хочет немногого. Такому правителю не следует рассчитывать на «больших людей»;

их огромные ап петиты он никогда не удовлетворит, и всегда часть этих людей будет против него.

Все эти выводы Макиавелли получил не только из фактов ис тории Флоренции, но изо всех данных, которыми он располагал на основании изучения государств античного мира и своего ши рокого практического опыта.

Поэтому в предисловии к «Истории Флоренции» он считает главным недостатком своих предшественников (Леонардо Арети но и Поджио Браччолини) то, что они недостаточно выясняют «гражданские несогласия», «раздоры», «ненависть», «разделе ния», которые возникают внутри каждого государства между раз личными классами и группами его граждан. Он ставит своей ос новной задачей в «Истории Флоренции» вскрыть причины этих «гражданских несогласий», изображая последовательно проти воречия внутри феодалов, между феодалами и народом вообще, наконец, внутри самого народа, между его высшим и низшим классом.

Так подходит Макиавелли к вопросу о классовом содержании государства. К этой теме относятся из печатаемых ниже выписок Маркса следующие: 1 я, 2 я, 3 я, 6 я, 9 я, 10 я, 11 я.

1 я цитата выражает тот взгляд Макиавелли (впоследствии развитый Вико в его «Новой науке»), что в Риме борьба между патрициями и плебеями была причиной свободы граждан, и де лает вывод, что во всякой республике есть два различных направ ления (duoi umori diversi) — одно простого народа, другое господ ствующего класса, и все законы в пользу свободы возникают из этого разделения.

2 я цитата подчеркивает, что в основе политической борьбы лежит борьба за собственность. В политической борьбе наиболее активны собственники (chi possiede);

они боятся потерять свою собственность под давлением народа, который желает ее при обрести. Тут ярко выступает экономическое объяснение полити ческой борьбы, которое мы не раз встречаем в сочинениях Маки авелли.

3 я цитата оценивает мифическое законодательство Ликурга, разрешившего, якобы, задачу создания устойчивого государства.

Тут интересна мысль о том, что для укрепления республики Ли кург установил равенство имущества (egualit di sustanze).

6 я цитата развивает ту же мысль, что и 3 я, но только в пере вернутой форме: развращение и неспособность к свободной жиз ни происходят от гражданского неравенства. Тут же подчеркива ется, что в государстве, где все это налицо, нужны самые крайние меры (grandissimi straordinarii) для восстановления равенства, т. е. подчеркивается значение революционных средств.

9 я цитата должна была бы начаться с той фразы, которая у Макиавелли стоит прямо перед словами, выписанными Марксом.

Эта фраза такая: «Люди ценят больше имущество, чем почести».

Затем следует ссылка на римскую практику борьбы патрициев с плебеями, говорящая, что патриции всегда уступали без особой борьбы плебеям различные почести, но, когда дело коснулось их имущества, они защищали его крайне упорно.

10 я цитата касается того места в «Discorsi», где Макиавелли, следуя за Титом Ливием, разбирает неправильную тактику рим ского деятеля времен борьбы плебеев с патрициями — Аппия, который оперся не на народ, а на аристократическую партию.

11 я цитата выражает тот же круг мыслей в интересном афо ризме. Макиавелли приводит здесь слова неаполитанского коро ля Фердинанда Арагонского, который говорил, что люди, как маленькие хищные птицы, так увлекаются ловлей своей добы чи, что не замечают подстерегающей их более крупной хищной птицы. Этот афоризм дает прекрасное изображение капиталис тической конкуренции, где хищник побивает хищника.

IV. ТИРАНОБОРЧЕСКИЕ ИДЕИ МАКИАВЕЛЛИ В своих сочинениях Макиавелли не раз описывает заговоры.

В «Discorsi» есть большая глава (6 я глава III книги), посвящен ная специально заговорам. В ней Макиавелли суммирует все свои знания, а отчасти и свой практический опыт * в этой области. Его родная Флоренция считалась ненавистницей тирании как у себя дома, так и у соседей;

вполне естественно поэтому, что многие из ее политических деятелей были сторонниками заговорщической тактики против тиранов и монархов всякого рода. Когда Макиа велли было девять лет, один из правителей Флорентийской рес публики, Джулиано Медичи, был убит в церкви, а другой — Ло ренцо — ранен в результате заговора Пацци. Во время похода французов в Италию Медичи были свергнуты, была восстановле на демократия, с которой и связал всю свою жизнь и деятельность Макиавелли. Когда Медичи вернулись обратно, Макиавелли под вергся аресту, пытке (6 ударов плетьми) и высылке из Флорен ции. Он принял участие в неудавшемся заговоре против Медичи, после чего и пытался, без особого, впрочем, успеха, с ними при мириться. Описывая организацию и технику заговоров, Макиа велли считает их чрезвычайно рискованным средством борьбы и во всяком случае таким, которое требует исключительных усло вий для достижения успеха.

Поэтому в большинстве случаев выгоднее открытое, решитель ное и смелое выступление против тирана. Но для этого нужно опираться на достаточную силу. Если же ее нет, тогда приходит ся идти путем заговора.

* Он два раза обвинялся в заговорах против господствовавшей во Фло ренции буржуазной олигархии.

Правила конспирации Макиавелли преподает, между прочим, также и в III книге «Discorsi», в главе 2 ой под остроумным заго ловком: «Как умно иногда притвориться дураком».

«Надо всячески стараться войти к монарху в милость, надо не пропускать ни одного случая, удобного для этой цели, надо де лить с ним все его удовольствия и, если он развратничает, слу жить ему товарищем по разврату...» Это предохранит жизнь за говорщику и поможет ему «достигнуть своей цели, низвергнув монарха при удобном случае» *. Сюда и относится приводимая ниже 20 ая цитата Маркса из «Discorsi», заключающая в себе еще несколько полезных правил конспирации, применявшихся в то обильное революционными потрясениями время.

Мы видим, таким образом, что Маркс извлек из «Discorsi», несомненно, интересный и значительный материал. Хотя цита ты, выписанные Марксом, не захватывают всех основных идей Макиавелли, но они могут служить основой для изучения неко торых сторон политических и социологических взглядов этого крупнейшего политического писателя своей эпохи, у которого и в наши дни есть чему поучиться.

ВЫПИСКИ ИЗ СОЧИНЕНИЙ МАКИАВЕЛЛИ …Я нахожу, что осуждать столкновения между аристократи ей и народом значит порицать первые причины свободы Рима;

это значит обращать больше внимания на ропот и крики, возбуждае мые этими столкновениями, чем на полезные их последствия.

Рассуждающие таким образом не видят, что в каждой республи ке всегда бывают два противоположных направления: одно — на родное, другое — высших классов;

из этого разделения вытека ют все законы, издаваемые в интересах свободы.

(С. 132) ** * Рассуждения. С. 372.

** Выписки приведены по русскому переводу под ред. Курочкина (Ма киавелли Н. Государь. Рассуждения на первые три книги Тита Ли вия. СПб., 1869). Текст Курочкина был нами несколько исправлен.

Подлинные выписки сделаны Марксом из немецкого издания: Nic colo Machiavelli’s Sа mmtliche Werke / u bers. v. Joh. Ziegler. Bd. I.

Karlsruhe, 1832. — В. M.

…Очевидно, однако, что перевороты чаще вызываются людь ми состоятельными, потому что страх потери порождает в них те же страсти, которыми одержимы стремящиеся к приобретению.

(С. 136) …Ликург своими законами установил в Спарте большее равен ство имуществ и меньшее равенство положений.

(С. 138) …Людей обвиняют в судах, перед народом, перед советом;

кле вещут же на них на улицах и площадях.

(С. 146) Бесчисленные примеры из древней истории доказывают, как трудно народу, привыкшему жить под монархической властью, сохранять потом свободу, если он приобрел ее по какому нибудь случаю, как приобрел ее Рим по изгнании Тарквиниев. Трудность эта понятна;

потому что такой народ не что иное, как грубое жи вотное, которое, хотя свирепо и дико, но вскормлено в тюрьме и в рабстве. Если его вдруг выпускают на свободу в поле, то оно, не умея найти ни пастбища, ни пристанища, становится добычею первого, кто захочет вновь им овладеть.

(С. 167) …Развращение и малая способность к свободной жизни проис ходят от гражданского неравенства, а для восстановления равен ства необходимы самые крайние меры.

(С. 172) …Пока Римом правили цари, ему постоянно грозила опасность упадка при правителе слабом и порочном.

(С. 179) …Кроме того, в Риме ежегодно совершалась одна религиозная церемония, которую мог совершать только сам царь;

когда царей не стало, римляне заботились, чтобы народ не пожалел из за это го о каком нибудь из древних обычаев;

поэтому они учредили дол жность председателя этой церемонии, назвав его царь жрец и подчинив его верховному первосвященнику.

(С. 187) …Римская аристократия всегда без особенного сопротивления уступала народу почести;

но когда дело коснулось имуществ, она стала защищать их так упорно (что народу для удовлетворения своего желания пришлось прибегать к чрезвычайным мерам) *.

(С. 212) …Хотя знатные любят властвовать, но та часть знати, которая не участвует в тирании, всегда враждебна тирану, и он никогда не может вполне расположить ее к себе.

(С. 221) …Люди, говорил король Фердинанд, похожи на мелких хищ ных птиц, которые так увлекаются преследованием добычи, что не замечают, как на них готовится кинуться и убить их другая, более сильная, птица.

(С. 223) Чтобы объяснить, кого я разумею под именем, дворян **, за мечу, что дворянами называются люди, праздно живущие обиль ными доходами со своих владений, не имея нужды заниматься земледелием или вообще трудиться, чтобы жить. Люди эти вред ны во всякой республике и во всякой стране;

из них особенно вред * Взятое в скобки опущено Марксом.

** Подчеркнуто Марксом.

ны те, которые имеют сверх того замки и покорных подданных.

Королевство неаполитанское, Римская область, Романья и Лом бардия полны подобными людьми. В таких странах не может быть ни республики, ни вообще какой бы то ни было политической жизни, потому что эта порода людей — заклятый враг всякой гражданственности *.

(С. 248) …Там, где общество настолько развращено, что его нельзя обуз дать законами, нужна более действительная сила, т. е. рука ко роля.

(С. 248) …Тот, кто хочет основать республику в стране, где много дво рян, не сможет этого сделать, если сначала не истребит их всех;

с другой стороны, тот, кто хочет основать королевство или княже ство там, где господствует равенство, не сможет этого сделать, если не нарушит равенства, возвысив значительное число людей честолюбивых н беспокойных, сделав их дворянами, и притом не номинально, а действительно, дав им замки и владения, приви легии, богатство и подданных, так, чтобы, стоя посреди них, он при их помощи сохранял свою власть, а они при его помощи удов летворяли бы свое честолюбие.

(С. 249) Народ в совокупности силен, а в отдельности слаб.

(С. 251) …Также при выборе чиновников народ действует гораздо удач нее государя.

(С. 256) * То же.

…Государь, имеющий возможность делать все, что ему взду мается, превращается в бешеного самодура, а народ, могущий делать, что хочет, только неразумен. Поэтому, если сравнить го сударя и народ, связанных законами, видишь, что народ лучше;

точно так же и не связанный законами народ реже впадает в ошиб ки, чем государь;

сами ошибки его меньше, и средств к их исправ лению больше. Это потому, что распущенный и бунтующий на род легко может поддаться уговорам хорошего человека и возвратиться на правильный путь, а с государем дурным никто не может говорить, и против него нет никакого средства, кро ме железа *.

(С. 257) …Когда народ предается своеволию, то боятся не тех безумств, которые он творит, и страшатся не того зла, которое он может наделать в настоящую минуту, а того зла, которое может возник нуть впоследствии оттого, что во время таких смут может появить ся тиран. Иное дело с дурным правителем;

тут все боятся зла в настоящем, а на будущее время надеются, что его дурная жизнь приведет к восстановлению свободы.

(С. 257) Размышляя о том, почему в древние времена народы были больше нашего преданы свободе, я прихожу к убеждению, что это зависит от той же причины, по которой нынешние люди менее сильны: это, мне кажется, зависит от разницы воспитания, кото рая в свою очередь проистекает от различия религии, древней и нашей. Наша религия показывает нам истину и правильный путь жизни, чем заставляет меньше ценить мирские выгоды, а так как язычники их очень ценили и видели в них свое высшее благо, они в своих поступках были более жестоки, чем мы. Это можно ви деть по многим обычаям древних, начиная с великолепия их жертвоприношений и скромности наших, в которых обряды от личаются больше чувством, чем великолепием, и не имеют в себе * Подчеркнуто Марксом.

ничего жестокого и возбуждающего храбрость. Обряды их были пышны и торжественны, но сопровождались кровопролитием и жестокостями;

они убивали множество животных, и эта ужасная бойня возбуждала кровожадность людей. Кроме того, древняя религия боготворила только людей, покрытых мирской славой, как например, полководцев и правителей государств. Наша ре лигия признает святыми большею частью людей смиренных, бо лее созерцательных, чем деятельных. Наша религия полагает высшее благо в смирении, в презрении к мирскому, в отречении от жизни, тогда как языческая религия полагала его в величии души, в силе тела и во всем, что делает человека могуществен ным. Наша религия, если и желает нам силы, то больше не на подвиги, а на терпение. Этот новый образ жизни, как кажется, обессилил мир и предал его в жертву мерзавцам. Когда люди, что бы попасть в рай, предпочитают скорее переносить побои, чем мстить, мерзавцам открывается обширное и безопасное поприще.

(С. 272—273) Стало быть, надо притвориться дураком, как Брут. Притвор ство это именно в том и состоит, чтобы хвалить, утверждать, рас суждать, поступать против того, что думаешь, с целью по дольститься к государю.

(С. 373) …Республика имеет больше жизненных элементов и пользу ется дольше счастием, чем монархия, так как она, имея граждан различного характера, может лучше приспособляться к различ ным обстоятельствам времени, чем государь.

(С. 405)




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.